Глава 21. Чемпионка без флага
Сена.
Сегодня мои первые международные соревнования в роли фигуристки сборной Канады. Воодушевлена ли я? – Нет! Впервые соревнования ощущаются не чем-то радостным и значимым, а рутиной, которая не принесет мне ничего хорошего. Рита наконец-то начала заниматься со мной индивидуально, она повысила сложность моего номера, но все равно запретила делать больше двух тройных и переставила их в первую часть программы.
Я никогда не думала, что буду настолько не согласна с тренером, хоть и понимаю, у нее есть олимпийская медаль, у меня – нет, она заслуженный мастер спорта и тренер, а я вчерашняя выскочка, чемпионка без флага.
Работай, с тем что есть.
Всплывают в голове слова моего первого тренера Екатерины Сенцовой, которая еще мою сестру довела до олимпиады двенадцать лет назад.
– Золотова! Ты какого хрена здесь делаешь? – резкий оклик Риты заставляет меня подпрыгнуть на месте и чуть не прикусить язык.
– Я… разминаюсь…
– Тебя ждут на пресс-конференции, всем не терпится увидеть, как усилилась наша сборная.
– Что, прямо сейчас? – растерянно мямлю я, нервно оглядывая свои вещи в раздевалке и пытаясь понять, нужно ли брать их с собой или оставить здесь.
Пресс-конференция? Усилилась? Что это вообще значит? Рита заболела или её вдруг осенило, что я могу выиграть золото? Смятение и радость смешиваются в моей груди в диком коктейле адреналина. Может, всё не так плохо, как казалось ещё минуту назад, и это была её хитрая авторская методика?
– Золотова, долго я ещё буду ждать?! – раздражённо бросает Рита из дверного проёма.
– Простите! Уже бегу! – я хватаю платье для выступления, коньки и сумку.
– Ты с этим собралась заявиться к журналистам? – она смотрит на меня, как на идиотку.
– А как ещё? Я делового костюма с собой не брала…
– Повесь всё в шкаф и закрой на ключ! Для чего, по-твоему, тут замки висят?
– Но я никогда…
– Золотова! Живо догоняй! – она вылетает из раздевалки, ясно дав понять: у меня есть пара секунд на решение.
Я быстро запихиваю вещи в шкафчик, проверяю замок и прячу ключ глубоко в карман спортивной формы. Сердце колотится в груди так громко, будто я уже стою на льду перед полными трибунами.
Всё получится!
Стоит мне подойти к подиуму с логотипами наших спонсоров, как Рита хватает меня за руку и шепчет прямо в ухо:
– Я тут подумала… Давай-ка рискнём и прыгнем твой четверной. Думаю, ты готова!
– Правда? – глаза мои загораются огнём надежды.
– Да! – она улыбается и подмигивает мне заговорщически.
Сегодня что? Рождество какое-то?
Я киваю и прохожу за стол, где уже сидят довольные Мередит и Дакота. Вспышки фотокамер ослепляют глаза. Во время пресс-конференции нас без устали засыпают вопросами, на одни я отвечаю сразу, другие прошу повторить, не забывая отшучиваться и напоминать всем присутствующим, что мой родной – язык Толстого и Достоевского. Атмосфера расслабляется, становится почти весело. Я смеюсь, кокетничаю с журналистами и обещаю сделать всё возможное и невозможное, чтобы принести своей новой стране максимальное количество очков.
На обратном пути в раздевалку звонит Элли со своей традиционной мотивационной речью – напомнить мне о том, что победы не главное в жизни, а главное – получать удовольствие от того, чем занимаешься.
– Привет, систер! – улыбаюсь я в трубку.
– Как настрой? Готова всех порвать в клочья?
– Знаешь… Не была готова совсем недавно. Но минута славы придала уверенности.
– Какая ещё минута славы?
– Представляешь, меня пригласили на пресс-конференцию команды! Оказывается, статус чемпионки мира даёт кое-какие привилегии…
– Это новый уровень, детка! Был прямой эфир? По спортивному каналу повтор покажут?
– Думаю, если выиграю, точно покажут, – хихикаю я.
– Тогда дело за малым: выйди и покажи им, что такое «русский балет».
– Будет сделано, капитан! – весело отвечаю сестре, открывая свой шкафчик.
– Я сейчас на встрече, но наушник всегда со мной, так что твоё выступление не пропущу. Слушай…
Но я уже не слушаю. Бодрый голос Элли растворяется в фоне, словно кто-то резко убавил звук. В одно мгновение всё вокруг меркнет, дыхание сбивается, а сердце падает к пяткам.
– Мой костюм… – выдыхаю я сдавленно.
– Что с ним? – встревоженно спрашивает Элли на том конце провода.
– Он…
– Что там?
– Всё нормально. Я перезвоню тебе позже! – резко бросаю я и отключаюсь, чтобы случайно не сорваться и не наговорить лишнего сестре. Есть у меня такая привычка – не сразу рассказывать ей о проблемах.
Руки трясутся мелкой дрожью, когда я тянусь к изуродованным лоскутам, которые ещё недавно были моим костюмом. Его порезали наскоро и грубо: глубокие надрезы по правому рукаву-ангелу, разлохмаченные края юбки, искромсанный лиф и зияющие дыры в капроновой ткани на животе. От вида этой картины горло перехватывает комом, а глаза щиплет от подступающих слёз.
– Меня снимут с соревнований… – шепчу я себе под нос, стараясь хоть как-то успокоиться и не разреветься прямо здесь.
Из коридора доносится противный писклявый голос Мередит; она приближается вместе с Амандой. Я быстро захлопываю дверцу шкафа и делаю вид, будто ещё не видела этого кошмара.
– О, Matreshka! Ты следующая? Но после моей программы тебе ловить нечего, – Лэнгтон стервозно взмахивает хвостом волос и усаживается на скамейку возле своего шкафчика. – Чего стоишь? Почему не переодеваешься?
Её зелёные глаза впиваются в меня пристальным взглядом, сканируют, пытаются влезиь мне в голову.
Эта сучка порезала моё платье! Уверена на все сто!
Но я не доставлю этой гадине удовольствия наблюдать за моим провалом. Я обещала ей войну, и она её получит сполна. Пара секунд уходит на анализ ситуации, ещё одна – на разработку плана действий. Затем включаю режим актрисы и максимально естественно демонстрирую своё спокойствие, изображая беспечность и лёгкость:
– Я только что вернулась. Ты уже была на фотосессии?
Она слегка напрягается и недоверчиво хмурится:
– Какой ещё фотосессии?
– Чемпионской, конечно. Всех снимают заранее для мерча и прочей коммерческой фигни, – равнодушно отмахиваюсь я и начинаю демонстративно рыться в карманах формы в поисках ключей от шкафчика.
В спортивном маркетинге я натаскалась у Элли. Помню, как она заставила Картера записать сразу две речи для социальных сетей перед важной игрой: одну на случай победы клуба, вторую – если проиграют. Гениально же!
– Что за мерч? – Мередит заглатывает наживку и подаётся вперёд от любопытства.
– Понятия не имею. Не хочешь светить своим личиком – твоё дело. Значит, буду только я красоваться на плакатах.
– Ну уж нет! Где эта съёмка? – возмущённо вскакивает она.
– В другом конце павильона, там толпа папарацци тусуется.
– Пойдём, Аманда! – командует она Джонс и вылетает из раздевалки. Аманда семенит за ней следом, словно верный пудель за хозяйкой.
Когда дверь с грохотом захлопывается, я снова открываю шкафчик и смотрю на искромсанные клочки ткани. В груди тяжёлым камнем оседает паника. Чёрт-чёрт-чёрт! Нужно срочно что-то придумать!
На экране телефона снова высвечивается имя моей сестры. Дрожащими пальцами принимаю вызов, потому что без нее я уже не справлюсь.
– Элли!
– Что случилось? – настойчиво спрашивает она без всякого привествия.
– Ничего…
– Ксю, я же слышу по голосу, выкладывай!
– Мой костюм… его порезали…
На том конце провода повисает молчание. Слышу лишь её учащённое дыхание, тихий шорох бумаг и неуловимый шум офиса.
– Элли? Ты тут?
– Только без паники! Насколько всё плохо?
Я снова смотрю на платье: глубокие рваные надрезы на животе, полностью испорчен правый рукав-ангел, юбка изрезана в лохмотья… Лиф повреждён настолько сильно, что ткань едва держится на нитках. Капроновая сетка разорвана практически везде.
– Очень плохо… Юбка в хлам, лиф почти отвалился… Рукав вообще не спасти…
Голос мой дрожит и ломается от отчаяния. Перед глазами уже мелькают картины позора и дисквалификации.
– Одевайся! – резко командует Элли.
– Что?
– Трусики и чашки бюста целы?
– Да… вроде да.
– Тогда надевай костюм, посмотрим, что можно сделать.
– Секунду, – отвечаю я и включаю видеосвязь. Ставлю экран телефона на скамью и торопливо натягиваю на себя искромсанный купальник.
Элли внимательно изучает моё отражение на экране. На заднем плане кто-то пытается привлечь её внимание, но сестра демонстративно игнорирует всех в конференц-зале, нагло отвернувшись от коллег и полностью сосредоточившись на мне.
– Так, слушай внимательно: порванный лоскут от лифа продень через дыру в рукаве и закрепи там. Белый рукав вообще оторви к чертям собачьим! Получится стильная асимметрия.
Я быстро выполняю её указания: пропускаю оборванную ткань через прореху, завязываю узелок и резким движением срываю остатки белого рукава. Получается неплохо, почти дизайнерский асимметричный купальник с обнажённой рукой. Выглядит дерзко и даже сексуально.
– Просто огонь! – восхищённо кивает Элли. – Коньки целы?
Сердце замирает. Я судорожно проверяю не насыпал ли стерва чего-то мне в коньки, затем остроту лезвия и шнуровку, убедившись, что всё на месте, облегчённо выдыхаю:
– Да, слава богу!
– Тогда иди на лёд и покажи этим сучкам, кто здесь настоящая королева!
– Я уж думала, ты скажешь мне сняться с соревнований…
Элли хмыкает и закатывает глаза:
– Никогда ты от меня такого не услышишь. Мы всегда идём до конца, забыла?
Она улыбается так уверенно и тепло, что я чувствую, как по венам разливается адреналин. Внутри вспыхивает ярость, здоровая спортивная злость, которая толкает меня вперёд – прямо на арену. Теперь мне плевать на козни этой твари Мередит. Я выйду и выдам такой прокат, что навсегда сотру с её лица эту мерзкую ухмылку.
***
– Золотова! Где тебя носит? – у бортика Рита нервно переминается с ноги на ногу и протягивает руки, чтобы помочь мне снять куртку.
– Переодевалась, – мило улыбаюсь я и медленно расстёгиваю молнию.
Куртка сползает с плеч, и я вижу, как глаза тренера округляются от ужаса и непонимания.
– Это… это ещё что такое, Золотова?!
– Понятия не имею. Видимо, Мередит решила поиграть в дизайнера, – саркастично усмехаюсь я и поправляю край юбки.
– Что за бред ты несёшь?
– У неё спросите! – пожимаю плечами и выскальзываю из рук ошарашенной Риты прямо на лёд.
Она пытается меня остановить, но моё имя уже громогласно объявляют по всей арене. Я занимаю центральную позицию и замираю в начальной позе. Свет софитов слепит глаза, сердце колотится бешено – теперь пути назад нет.
Хватит быть милой девочкой Ксюшей! Сегодня Золотова покажет вам свои коготки!
Музыка взрывается в ушах яркой вспышкой адреналина, проникает в каждую клеточку тела и полностью захватывает меня. С первых нот я объявляю войну всей этой прогнившей насквозь команде.
Сложные шаги сменяются опасными прыжками. Воздушные потоки хлещут по лицу холодными плетьми, мышцы приятно горят от напряжения, я лечу надо льдом и на чистом адреналине и неведомом везении мягко приземляюсь, не сбавляя темп. Если раньше моя программа была про победу добра над злом, то сейчас я сама – абсолютное исчадие ада. Мне нравится быть злодейкой куда больше белоснежного ангела. Я наслаждаюсь этой ролью и с упоением позволяю дьяволу внутри растоптать мечты моих соперниц прямо здесь, на глазах у судей и зрителей.
Подходит кульминация программы: мой коронный каскад и четверной аксель. Отталкиваюсь мощно и уверенно – вращение в воздухе кажется бесконечным мгновением свободы. Приземляюсь идеально чисто и тут же прокатываюсь мимо остолбеневшей Мередит и демонстративно показываю ей два средних пальца.
Как тут удержаться, скажите?
Рита стоит у бортика с таким перекошенным лицом, словно только что проглотила лимон целиком. До меня вдруг доходит: эта конференция была вовсе не жестом доброй воли, а отвлекающим манёвром. В любом случае, мне плевать на весь этот террариум змей. Я выше! Лучше! Я чемпионка! Я грёбаная королева этого льда!
Смиритесь с этим или застрелитесь.
Занавес!
***
– Кэт, я был не в меньшем шоке от происходящего! Ты видела это выступление? Если Золотова выдаёт такое на Гран-при, что будет на Олимпийских играх? Она пять раз прокрутится?
– Майкл, думаю, пять раз она не прокрутится, но то, что она задрала планку слишком высоко, – это факт. Так чисто приземлиться после всех этих смертоносных элементов не каждый сможет? Высший пилотаж! Уверена, она побила парочку мировых рекордов своим выступлением.
– Это было потрясающе! Но давай обсудим другой момент. Что думаешь по поводу её неоднозначного жеста? Камера всё запечатлела, и, мне кажется, такое дерзкое поведение не останется незамеченным комиссией.
– О, ты говоришь о том самом пальчике, который она показала своему тренеру?
– Кажется, он был адресован соперницам.
– Считаю, что это совсем неспортивное поведение – показывать такое своей же команде…
– Кэт, я согласен с тобой. Но давай рассуждать логически: все мы видели, в чём выступала Ксения. Её костюм был испорчен. Боюсь предположить, но, возможно, её неоднозначный жест был ответной реакцией на проявленную агрессию со стороны членов её команды.
– Считаешь, она таким образом выразила свой протест?
– Пока что это просто предположения. Мы ведь так и не получили официального заявления от представителей сборной.
– Надеюсь, они во всём разберутся, и мы увидим Золотову на следующих этапах Гран-при.
– Да, я был бы не против ещё раз взглянуть на её четверные.
– Спасибо, что были с нами. Увидимся через неделю.
– С вами были Кэт О’Хара и Майкл Тернер со спортивными новостями.