Глава 11 Алена

Просыпаюсь от звука, который тело узнает раньше разума.

Не выстрел. Что-то тише, короче, почти неуловимое. Скрип камня под подошвой ботинка снаружи пещеры, звук, который в обычной жизни остался бы незамеченным, но здесь, в тишине предрассветных гор, режет слух хуже сирены.

Открываю глаза и вижу, что Михаила рядом нет. Он стоит у входа в пещеру, собран, каждая линия его тела напряжена, взгляд устремлен наружу, в сторону едва различимого в темноте склона.

Не двигается. Слушает.

Что происходит?

Хочу спросить вслух, но он резко вскидывает ладонь – предостерегающий жест, говорящий больше любых слов: молчи, не двигайся. Сердце начинает биться так сильно, что кажется, его стук слышен снаружи.

Секунды растягиваются до бесконечности. Огонь давно прогорел, в пещере темно и холодно, единственный свет исходит от начинающего сереть неба за входом.

Михаил бесшумно опускается на корточки, поднимает с земли толстую ветку, единственное подобие оружия, доступное после того, как настоящее осталось где-то в госпитале.

У нас ничего нет. Ни оружия, ни ножа, только ветка и голые руки против неизвестно скольких людей снаружи.

Он оборачивается ко мне на долю секунды, взгляд говорит однозначно: оставайся здесь, спрячься вглубь пещеры, за выступ скалы.

Отползаю назад, прижимаясь спиной к холодному камню, стараясь дышать бесшумно, хотя легкие требуют воздуха быстрее, чем позволяет страх. Начинаю быстро одеваться, руки дрожат.

Голоса снаружи звучат приглушенно, чужой язык, не арабский, что-то другое, резче, отрывистее. Не могу разобрать слов, но интонация не оставляет сомнений: они ищут, методично, уверенно, будто точно знают, что кто-то прячется поблизости.

Нас нашли. Все-таки нашли. Кто-то из деревни сдал.

У входа в пещеру мелькает тень, силуэт человека с оружием наперевес, он движется осторожно, но недостаточно осторожно для того, кто уже поджидает его в темноте. Все происходит быстрее, чем я успеваю осознать.

Михаил стремительно, бесшумно бросается вперед, перехватывает силуэт у самого входа, и звуки борьбы, короткие, сдавленные, почти мгновенно обрываются глухим ударом и хрипом, который стихает так же быстро, как и начался.

Это произошло. Только что произошло.

Прижимаю ладонь ко рту, сдерживая крик, который рвется наружу от ужаса и потрясения, хотя разум лихорадочно пытается напомнить: он спасает нас обоих, это выживание. Снаружи раздается встревоженный голос, второй человек, зовущий первого, не получает ответа.

Слышу шорох, звук перемещения тела, и через секунду Михаил снова у входа, но теперь в его руках оружие, отобранное у поверженного противника, короткий автомат, который он держит с уверенностью человека, для которого это привычнее, чем держать столовые приборы.

Второй силуэт появляется резче, быстрее, уже настороженный исчезновением товарища. Успевает вскинуть оружие, но Михаил опережает на долю секунды.

Короткая очередь разрывает предрассветную тишину гор, оглушительно громкая после долгих часов тишины, отражается эхом от каменных стен вокруг.

Стреляли. Кто-то стрелял.

Зажимаю уши руками, вжимаюсь спиной в камень, тело трясется мелкой, неконтролируемой дрожью, хотя разум отчаянно пытается сохранить хоть какое-то подобие рациональности.

Тишина после выстрела кажется еще более пугающей, густой, звенящей.

– Есть третий, – слышу голос Михаила, тихий, напряженный, обращенный не ко мне, а скорее к самому себе, оценивающему обстановку. – Не показывайся.

Сжимаюсь еще сильнее в своем укрытии, вслушиваясь в звуки снаружи, пытаясь различить хоть что-то среди бешеного стука собственного сердца. Проходит минута, показавшаяся вечностью. Потом еще одна.

Где-то сбоку от пещеры раздается звук движения, шорох камней под ногами, и почти сразу короткая, резкая схватка, звук удара, сдавленный вскрик, оборвавшийся на полуслове.

Тишина.

Все закончилось? Или только начинается?

– Алена, – раздается голос Михаила, уже другой, более спокойный, хотя его дыхание сбилось от напряжения только что произошедшей схватки. – Можно выходить. Все чисто.

Выхожу из укрытия медленно, ноги дрожат сильнее, чем я ожидала. Первый луч рассвета уже пробивается сквозь горные вершины, освещая вход в пещеру серым, тусклым светом.

Михаил стоит у входа, тяжело дыша, на рукаве кровь, но, судя по его собранности, это не его кровь.

Трое. Он в одиночку справился с тремя людьми, сначала голыми руками и с помощью ветки, а закончил с их же оружием в руках.

Я смотрю на него, и в этом взгляде смешиваются благодарность за спасенную жизнь и ужас от того, что я только что увидела, от того, каким чужим, безжалостно эффективным он может быть, когда речь идет о выживании.

– Ты в порядке? – спрашивает он, приближаясь ко мне, его взгляд скользит по моему лицу, оценивая состояние привычным профессиональным жестом.

– Не знаю, – честно отвечаю, голос дрожит сильнее, чем я хотела бы показать. – Ты их…

– Да, – говорит просто, без оправданий, без сожаления в голосе. – Либо они, либо мы. Другого выбора не было.

Разумом я понимаю, что он прав. Сердце все равно с трудом принимает то, что только что произошло в нескольких метрах от того места, где я спала.

Подхожу ближе, несмотря на дрожь, останавливаюсь рядом с ним, и он осторожно обнимает меня свободной рукой, а второй продолжает настороженно держать оружие на случай, если опасность еще не миновала.

– Кто это был? – спрашиваю, прижимаясь к его груди, ища опору в его спокойствии, которого мне сейчас так не хватает.

– Точно не знаю, – говорит, оглядывая тела снаружи с холодным профессиональным вниманием. – Судя по снаряжению, это не местные ополченцы. Организованная группа, судя по оружию и координации действий.

Немного отстраняюсь, чтобы видеть его лицо.

– Значит, за нами все-таки идут не случайные бандиты.

– Значит, за нами идет кто-то, кто может себе позволить нанять профессионалов, – говорит он мрачно. – И это значит, у меня появилась крайне неприятная догадка о масштабе всей этой истории.

Оглядываю место схватки, стараясь не задерживать взгляд на телах, лежащих у входа в пещеру, желудок сжимается от одного вида, но заставляю себя сосредоточиться на практических вопросах, а не на эмоциях, которым сейчас нет места.

Я доктор, военврач, я и не такое видела, но сейчас, в данную секунду, мои защитные барьеры рушатся.

– Что теперь?

Михаил наклоняется к одному из тел, обыскивает карманы быстрыми, отработанными движениями, и через мгновение в его руках появляется небольшое устройство, похожее на защищенный спутниковый телефон.

Смотрит на находку долгую секунду, во взгляде что-то меняется, смесь облегчения и тревоги одновременно.

– Теперь у нас есть шанс, – говорит он тихо, поднимая устройство, – это спутниковый телефон. И есть один человек, которому я могу доверять достаточно, чтобы использовать это.