Глава 18 Призрак

Темп начинает снижаться, чувствую это раньше, чем готов признать вслух.

Тело на пределе. Швы в боку ноют с каждым шагом сильнее, чем час назад, и это плохой знак, означающий, что воспаление снова набирает силу, несмотря на все усилия Алены.

Иду чуть медленнее обычного, стараясь не подавать виду, но краем глаза замечаю, что Алена внимательно следит за моим состоянием, хотя и молчит, не задавая лишних вопросов.

Она видит больше, чем я хотел бы показывать. Врачебная наблюдательность работает даже сейчас, когда собственные силы на исходе.

Солнце опускается ниже, окрашивая небо в глубокие багровые тона, и это было бы красиво в любой другой ситуации, но сейчас лишь напоминает о том, что времени остается все меньше.

Останавливаюсь у скального выступа, сверяюсь с ориентирами на местности, пытаясь оценить оставшееся расстояние.

Часа три, может, три с половиной. Успеем, если ничего не помешает, а там можно передохнуть и спокойно дождаться своих.

Но что-то мешает почти сразу. Откуда-то со стороны предполагаемого маршрута доносится далекий, едва различимый звук, ровный механический гул, который я безошибочно узнаю после стольких лет службы.

Вертолет.

– Ложись, – резко командую, увлекая Алену за ближайший валун. Она подчиняется мгновенно, без вопросов, прижимается к камню рядом со мной.

– Что происходит? – шепчет, когда мы оба замираем в укрытии.

– Вертолет, – тихо говорю, вслушиваясь в звук, пытаясь определить направление и расстояние. – Не наш. Для эвакуационной группы рановато, да и координаты не те.

Значит, преследователи вернулись на след с подкреплением. Вертолет означает серьезную поддержку, которой не было у первой группы наемников.

Звук нарастает, потом вертолет начинает удаляться, кружа где-то восточнее нашей позиции, словно методично прочесывает местность.

– Ищут нас с воздуха, – мрачно говорю, наблюдая за небом в просвет между камнями. – Значит, наземная группа тоже где-то поблизости.

Это меняет расклад. Открытые участки маршрута теперь смертельно опасны, придется искать обходные пути, которые займут больше времени.

– У нас есть время на обход? – спрашивает Алена, читая мои мысли по выражению лица.

– Придется искать, – твердо говорю. – Другого варианта нет.

Ждем, пока звук вертолета окончательно стихнет, затем осторожно движемся дальше, выбирая маршрут через более закрытую местность, среди скальных нагромождений, которые служат естественным укрытием от воздушного наблюдения.

Каждая минута промедления сокращает запас времени до критического минимума. А каждое открытое пространство теперь – потенциальная ловушка.

Идем медленнее, чем хотелось бы, постоянно проверяя небо и окружающую местность на признаки опасности. Алена держится стойко, несмотря на очевидную усталость, движется тихо, стараясь копировать мою манеру передвижения.

Учится быстро. Еще неделю назад была просто врачом с уверенными руками, а сейчас двигается почти как оперативник, приспосабливаясь к обстоятельствам с поразительной скоростью.

Через час пути замечаю еще один тревожный признак, свежие следы на земле, отпечатки обуви, не менее трех человек, направление совпадает с нашим маршрутом.

Наземная группа. Судя по следам, прошли здесь не более получаса назад.

– Кто-то был здесь недавно, – говорю, изучая следы внимательнее.

– Они впереди нас? – Алена замирает, взгляд тревожно обшаривает окрестности.

– Похоже на то, – говорю, взвешивая варианты. – Придется менять маршрут, обходить их позицию стороной.

Это добавит еще как минимум час к переходу. Час, которого у нас может не оказаться в запасе.

Сворачиваем в сторону, забираясь выше по склону, туда, где местность более пересеченная и менее удобная для быстрого передвижения, но зато недоступная для случайной встречи с преследователями.

Алена начинает заметно уставать, дыхание становится тяжелее, шаг менее уверенным, но она продолжает двигаться, стиснув зубы, не жалуясь ни разу.

Сильная. Сильнее, чем я предполагал изначально, когда видел в ней просто талантливого врача с добрым сердцем.

Останавливаемся на короткий привал у небольшого скального карниза, дающего временное укрытие.

– Сколько осталось до точки? – дышит тяжело, привалившись спиной к камню. Сверяясь с ориентирами, пересчитываю маршрут с учетом обхода.

– Часа два, – говорю. – Может, чуть больше – с учетом того, что придется избегать открытых участков.

Двенадцать часов до истечения общего лимита времени. Достаточно, если доберемся без дальнейших задержек. Катастрофически мало, если преследователи снова окажутся на пути.

– Справимся, – говорит Алена, поднимаясь раньше, чем успеваю предложить более долгий отдых.

Ее решимость подпитывает мою собственную сильнее любых тактических расчетов.

Продолжаем путь, огибая опасный участок и стараясь двигаться как можно тише среди камней. Каждый шорох заставляет напрячься, каждая тень на горизонте вызывает секундную вспышку тревоги, прежде чем разум успевает подтвердить: это просто камень, просто куст, а не человек с оружием.

Еще через час я замечаю впереди просвет между скалами, открывающий вид на то самое плато, которое я видел накануне.

Близко. Теперь совсем близко.

Но вместе с плато я вижу и то, от чего внутри все сжимается от холодной тревоги: у дальнего края открытого пространства, там, где предположительно должна произойти эвакуация, движутся несколько темных силуэтов, слишком организованных для случайных путников.

– Там кто-то есть, – вглядываюсь вдаль сквозь скудный вечерний свет.

– Преследователи? – Алена подходит ближе, следуя за моим взглядом, спрашивает с тревогой в голосе.

Я не уверен, но рисковать не имею права.

– Возможно. Или они патрулируют местность в ожидании нашего появления, зная примерное направление движения.

Кто-то мог перехватить часть нашего разговора с Измайловым. Или просто логически вычислить ближайшую подходящую для эвакуации точку в этом районе.

– Что будем делать? – спрашивает Алена, и в ее голосе впервые за долгое время слышится настоящий, неприкрытый страх.

Смотрю на нее, потом снова на далекие силуэты у точки эвакуации, взвешивая варианты, которых с каждой минутой становится катастрофически мало.

– Подождем, когда окончательно стемнеет, – говорю наконец. – Подойдем ближе под покровом ночи, точнее оценим ситуацию перед решающим шагом.