Глава 13. Судьба мела нас веником

Загнал окурок в грязную жижу. Поднялся. Сжав кулаки, зашагал обратно к времянке.

У входа стояла бадья с талой водой. Зацепив ковшом, налил в таз. Вымыл руки. Плеснул пару пригоршней в лицо. Ледяная вода будто током по коже ударила. Опалила потрескавшиеся губы. Скатилась по лицу струйками. Скользнула тонкими змейками за шиворот.

Выдохнул. Мотнул головой. Стряхнул капли с кистей.

Пройдя вглубь здания, рухнул на койку. Керосинка еще коптила. Закинув руку за голову, уставился на тени, которые она гоняла по потолку.

Справа скрипнули пружины.

— Ну что там? — раздалось из полумрака. — Связь не появилась?

— Нет.

— Пиздец.

Я закрыл глаза.

Дыхание ровное. В груди — свинец.

Память снова потащила в прошлое.

Хоть убей, не помнил, как мы с Ильиной оказались вдвоем на веранде, и где в это время шатались остальные. Зато помнил, что она не умела целоваться.

Кто выпал первым? Должно быть, я шел за ней.

Библиотека сидела на ограждавшем веранду деревянном парапете. В самом углу, спиной к стене. Дожидаясь рассвета, чудная, напряженно смотрела в темноту.

Я делал вид, что курю. Ну, то есть, курил, конечно. Но этот процесс не являлся основной целью.

В какой-то момент, прищуриваясь, глянул на Ильину. Она вздрогнула и, вцепившись в меня ответным вниманием, застыла.

Оглушенное алкоголем сердце вдруг рвануло с места, грузанувшись всей своей громоздкой массой в ребра. По телу полетела специфическая дрожь — горячая и режущая. В животе пахнуло жаром. Отдельные части тела налились тяжестью.

Выбросил сигарету и пошел на Библиотеку.

Не понял, как затянуло в гущу запахов, дыхания, тепла. Как пальцы врезались в изгибы эротичного тела. Как она дернулась в сторону. Как я удержал.

Переклинило зверски. Херов азарт взвинтил пьяную башку.

Вот она — неприступность. Вся такая «нет-нет-нет».

А я возьму.

В общем, продвигая свои намерения, нырнул пятерней в волосы. Не давая спрятаться, сжал затылок.

— Ты что… — выдохнула Библиотека отрывисто.

Я не позволил договорить. Накрыл раскрытый рот, как накрывают ковровой бомбардировкой город. Она в первую же секунду сдалась. Я закрепился на позиции — дернул ее бедра ближе, вклинился между ними, расстегнул олимпийку и смахнул шторки лифчика в стороны. Библиотека затряслась, но сопротивления не оказала. Беспрепятственно смял грудь. Холодная, покрытая скрипучими песчинками и плотными мурашками кожа быстро нагрелась от нервного жара. Особенно горячими стали соски. Сжал их, заставляя ее тело рассыпаться в острой дрожи.

Внутри меня тоже загудело. Жестче всего в паху. Был без трусов под армейскими штанами, так что загремел хуй как погремуха. Дал ему полную свободу, спешно выдергивая пуговицы из петлиц и стаскивая брюки вниз. Отстранился, чтобы натянуть презерватив.

Библиотека, увидев член, задохнулась.

Ясен пень. Кто бы еще додумался ей его показать?

— Ты не против? — спросил, прежде чем раскатывать.

Ее глаза расширились, грозясь вылезти из орбит. Припухшие губы задрожали. Сказать что-то она вряд ли смогла бы. Но головой замотала.

Не против.

Я надел резинку. Скользнул ладонями по гладким бедрам. Распустил на трусах Ильиной веревки. Она как-то суматошно заметалась. Прижал покрепче. Понял, что сухая совсем. Пришлось еще целовать. Библиотека неуклюже отвечала, рвано дышала, непрерывно дрожала, но меня все равно вставляло, будто высадил еще бутылку. Да и ей по итогу понравилось — завитки стали влажными.

Порвал одним толчком, хоть поза и считалась не самой удачной для первого раза. Ильина не кричала, не дергалась, но боль ее ощутил всем нутром. Судя по всему, из-за того, что она уткнулась мне в шею, вся сжалась, загорелась, будто в лихорадке, и судорожно стиснула мой член.

Замер, натужно дыша.

Выждал не меньше тридцати секунд. Вечность, если считать по задержке на детонацию РГД-шки. Это, блядь, десять гранатных взрывов.

Котел за грудиной вскипел. Выдаваемая летящим под откос сердцем кровь сгустилась, превратившись вдруг в гребаное машинное масло. Разгромив вены, подняла давление и пульс до значений, с которыми не берут в космонавты.

Стреляющие по телу судороги сдавили горло.

Начал двигаться, чтобы не разнесло. Толчки были рваными, как очередь из ПКМ. Отдавались жесткими ударами в паху. Член вибрировал, как перфоратор. Узел в животе задрожал, готовясь лопнуть.

Губы дрогнувшей в один момент Библиотеки влажно мазнули меня по ключице, и липкий жар вдруг сменился провалом под лед.

Оглушающим. Пронзительным. Разрывающим.

‍Хлесткий разряд, вспышки по нервным точкам, и тело свело бешеными судорогами удовольствия. Выброс выжег изнутри — яйца, пах, живот, поясницу, семенной канал. Член сжало пульсацией и замотало внутри Библиотеки, как коленвал на предельных оборотах. Выстреливал и выстреливал, будто я неделю не кончал.

Долго, ясное дело, не кис. Едва услышал сквозь грохот в висках собственный тяжелый выдох, подался назад. Внутреннюю поверхность бедер еще било дрожью, когда вынул. Точно так же без проволочек, сцепив зубы, стянул с члена презерватив.

Тот был в крови. Как и бедра Ильиной.

Нам не привыкать к ее виду, но по позвоночному столбу все равно шарахнуло пламенем.

— Все нормально? — спросил, как положено.

Не глядя на меня, кивнула. Пособирала свои тесемочки, запихала в карман и, запахнув олимпийку, заскочила в дом. Я подтянул штаны, выбросил в урну резину и пошел следом. Видел, в какой из комнат скрылась, туда и двинул.

Библиотека ничего не сказала, когда рядом лег.

И на второй раз согласилась, даже несмотря на то, что у меня больше не было презервативов. Вполне радушно обняла, когда навалился. Без лишних соплей приняла. Крепко сжала. Стонать не стонала, но губы кусала. Ногтями впивалась в спину. Горячо дышала. И смотрела неожиданно прямо — тонул в ее расширенных зрачках.

Залил колени, только дернулась. Краснея, обтерлась той самой олимпийкой и поспешно укуталась в простыню.

— Ты в обычной жизни вообще не разговариваешь? Только по уставу? — зачем-то зацепил ее, когда отвернулась спиной.

Промолчала.

«Хер с ней», — подумал я, закрывая глаза.

А утром нас разбудили.

Мои отец и мать.

Борт пришел, как и обещали. На рассвете. Небо только-только начало белеть. По приказу Трегубова загрузились первые счастливчики. Я был в их числе, не кинул.

Вертушка встретила холодом. Внутри тянуло металлом, керосином, застарелым потом. Да и сами мы, хули, благоухали будь здоров. Но настрой у всех стоял приподнятый.

Едва ротный скомандовал пристегнуться, «хер гитарного взвода» не к месту бодро затянул:

Бойцы засмеялись. Кто-то даже поддержал этот сиплый блюз.

Мне зажало грудак. Изнутри.

Обняв ебаный автомат, прикрыл глаза.

Борт дернуло вверх, и сдавило уже не только нутряк. Стиснуло всю башку. Открыл глаза, когда горные массивы уже расползались внизу.

Сорок долгих минут, и посадка.

На базе сдали стволы, сбросили в общую кучу бушлаты. Душ — по очереди, но я влез без нее. Сильно не рассусоливал, сбил основную грязь, чтобы дышать можно было без противогаза. Вытерся тем, что попало под руку, натянул гражданку, сгреб документы, и дальше.

Связь воскресла только в аэропорту. Долбаный рейс задерживали из-за погоды. Хуй знает на сколько. Сначала взбесило. А когда увидел сообщение, стало похер.

Мама:

Родили! Состояние стабильное. Мальчик — 4100, 53. Поздравляю!!! Позвони, как только сможешь.

Показалось, что рухнул с высоты и глухо ударился грудью о землю. Горло перехватило. В ушах зазвенело. Зарябило в глазах.

Родила. Все нормально. Сын.

Внутри что-то сжалось. Не резко — крайне медленно и дико мощно. Неотвратимо, как гидравлический пресс. Сердце гулко стукнуло о ребра. Потом еще раз. И еще. Я вдохнул, но воздух не сразу зашел.

Живы. Порядок.

Провел по лицу влажной ладонью.

В груди забилось странное ощущение. Не тревога. Но и не радость.

Осознание.

Вдохнул. Выдохнул.

Перечитал сообщение еще раз.

Пошатывало, когда обратился к сидящему рядом товарищу.

— Слышь, а что это за цифры?

Сам никак не мог их обработать.

Буданов скосил взгляд на экран, прищурился.

— Вес и рост.

— Это не мало?

— Это дохрена! — отбил Кислицин.

— Залил так залил, — заржал Буданов.

— Бедная девчонка… Неудивительно, что до кесарево дошло.

— Много ты понимаешь, — отрезал я, засовывая телефон в карман куртки.

— Уж побольше твоего! Папаня…

Поднялся.

— Эй, поздравляем! — крикнули вдогонку.

Не оглядываясь, победно тряхнул сжатым кулаком.

— Сигарет купи!

На это, не сбавляя шага, выкатил фак.

Но сигареты, ясное дело, купил. Куда без них.