Глава 4
Хортон
Хортон стремился уйти от Мадлены как можно быстрее. Желательно — одномоментно. Пока не передумал. Пока хватало воли, сил… Пока ноги, заплетаясь, но все же шли, куда их направлял пожиратель…
Мадлена привязывала его к себе без цепей из самого прочного металла или магических пут. Он просто не мог с ней расстаться.
Хортон осознавал, что землянка пока не испытывает подобного. Это понимание болью скользило под ребрами и усиливалось с каждым ударом сердца. Кислотой разъедало вены. Но пожиратель научился терпеть. Также, как терпел пытки в плену и ранения.
Он умел ждать.
Хортон видел, что Мадлена с каждой минутой все больше к нему привязывается.
Раньше землянка впускала пожирателя лишь в свою постель, поверяя ему только альковные тайны. Теперь же — она разрешила ему проникнуть в святая святых — ее работу. Хортон видел, что Мадлене нравится то, что она делает. Она получает удовольствие, подходит к делу не формально — творчески.
В прошлый раз она четко дала понять демонныхам — спортзал для тренировки и инструктажа туристок — ее территория. Так метили территорию демоницы-воительницы. Даже мужчинам демонстрировали их место там, где царствует подобная женщина.
А вот теперь амазонка, сама, не понимая, повторяла за ними дикий танец предупреждения и подчинения.
Это заводило Хортона еще сильнее. Словно в Мадлене сочеталось все, чем выгодно отличались землянки и демонныхки. Внешняя хрупкость изящность и гибкость. Нежность кожи, видимая ранимость, которая возбуждала почище силы и власти. Однако одновременно землянка имела мощный внутренний стержень. Она правила: спокойно и нерушимо. Без усилий показывая — кто тут главный.
Хортон почему-то все чаще сравнивал женщин повелителей и свою, хотя она об этом еще не знала, со стихиями. Спокойная, немного медлительная на реакцию, одновременно мягкая и сильная Велена напоминала пожирателю воду. Ту самую, что сжимается, но не ломается, принимает любую форму, но не теряет себя при этом.
Делена походила на пламя. Энергичная, искренняя, стремительная. Она могла согреть или опалить, в зависимости от настроения.
И даже тихо потрескивая на угольках семейного благополучия могла в любой момент взвиться до небес, показывая свою мощь и власть.
Ольга смахивала с точки зрения Хортона на камень… Она с огромным трудом менялась. Не могла быстро подстраиваться. Была рабыней своих привычек и устоев. Но даже камень принимает нужную форму в руках умелого и бережного скульптора. Или просто в руках того, кому доверяет. В случае Готрика было скорее второе. Потому, что порывистый, как человеческий подросток, не всегда рациональный и продуманный, младший эндер никак не походил на грамотного и терпеливого творца.
А вот Мадлена представлялась Хортону землей.
Благодатной, истинно-женственной, до того что аж челюсти сводило и в паху навсегда поселился жаркий огонь возбуждения. Спокойной и плодородной, если ее не злить… Но, если рассердить — способной смести все со своей тверди. Каждое живое существо при помощи таящейся в недрах кипящей магмы вулканов и землетрясений.
С этими мыслями пожиратель отправился на внеочередной срочный совет к Аскольду. Повелитель сообщил о мероприятии как раз, когда Хортон давал Мадлене свою кровь, чтобы восстановить ее силы.
Пожиратель планировал еще побыть с ней. Подышать с ней одним воздухом, наполняясь этим ощущением «она рядом и все хорошо». Все… хорошо…
Но пришлось поменять планы.
И все же, вопреки старой воинской привычке — всегда строго следовать приказам Аскольда и являться точно ко времени — секунда в секунду, Хортон чуть опоздал на совещание.
Повелители провинций Дергошта уже собрались.
Правитель демонныхов остановил на пожирателе внимательный, с прищуром взгляд и сказал только:
— Тебе нужно лучше контролировать инстинкты и желания.
— Простите, повелитель. Я знаю. Обещаю, что это первое и последнее опоздание. Долг мужчины защищать свою землю. Я это хорошо знаю, — честно слукавил Хортон. Его разум говорил именно так. Но чувства напоминали, что ради Мадлены он теперь предаст и свою землю, и своих демонов. И даже своего повелителя, если так потребуют обстоятельства. Конечно, это будет самой крайней, самой отчаянно-болезненной мерой. Но… это вполне может случиться.
— Не сомневался в тебе, — голос Аскольда звучал как-то по-особенному. Словно он понимал больше, чем сказал Хортон, проник в его мысли и чувства. Ну еще бы! Повелитель Гойи когда-то и сам готов был отказаться от трона ради своей Велены. Ему ли не знать, что испытывает пожиратель, как и любой демон, одержимый своей женщиной.
— Повелитель. Могу я потом подойти к вам с личной беседой? — наверное, только Хортон, Кассий, Таннар и братья Аскольда имели право на такие вопросы вначале стратегически важного заседания.
— Да. Садись!
Повелитель Дергошта дал понять, что не возражает и что пора бы и честь знать.
Хортон опустился на стул, чтобы послушать, что выяснили ученые. Полукровки, демоны и люди, работающие в связке над причинами катастроф в междумирье.
Все ждали доклада Таннара, который сейчас дежурил в зоне, признанной самой опасной. Там основательно трясло уже не один час. Большинство жителей эвакуировались. Но далеко не все и не сразу. Многие демонныхи привыкли полагаться на свою силу и магию. Поэтому уговорить покинуть насиженные места удалось пока далеко не всех.
Таннар связался с Аскольдом почти посередине речи правителя, однако тот сразу прервался и переключил на громкую связь.
— Нам срочно нужна помощь! — первое, что услышали присутствующие. — Здесь сильное землетрясение и магические взрывы. Нужно спасать своих. Я с помощниками делаю, что могу…
— Сейчас будем! — ответил Аскольд. — Кидай координаты.
Пока те выпрыгивали в виде сообщения из манкорлия в воздух, повелитель распорядился.
— Хортон и половина твоих ребят со мной и Готриком. Дементрий остается здесь. Суфрову я диалог уже перекинул в виде сообщения. Назаврий занимается эвакуацией своих каноньев. Ему напоминания не требуются.
— Я против! — поднялся Дементрий. — Пойду я. Ты должен остаться здесь и координировать наши действия.
Все присутствующие замерли, словно случилось нечто экстраординарное. Хортон усмехнулся, представив, как отреагировала бы на это Мадлена. Наверное, разинула бы ротик от удивления. Он снова не мог не думать о ней. Не воображать и не прикидывать ее реакцию на каждое событие, на каждое чужое высказывание.
Она была для него основой, центром внимания. Даже когда пожиратель находился далеко…
Хортон выдохнул, с трудом переключаясь на совещание, которое стихийно превратилось в координацию боевых действий.
Демонныхи молчали. Застыли, как соляные столбы. Все, кроме трех братьев Энберских.
Еще бы! Впервые Дементрий выразил неподчинение повелителю. Впервые поспорил с ним. Да еще и публично! Однако демонныхи на то и не земляне, чтобы ценить заботу выше почета субординации, а искренние чувства больше вышколенного преклонения.
Аскольд нахмурился.
— Твои аргументы? — спросил без обиняков.
— Весомые, — отозвался Дементрий. — Ты должен общаться с Суфровым, если вдруг что. Координаты, присланные Таннаром, говорят о том, что катастрофы разразились рядом с поселком людей. Если что ты поможешь президенту Земли сориентироваться и организовать эвакуацию.
Могут возникнуть проблемы. С одной стороны — там живут граждане Земли. С другой — многие из них вне закона на своей планете. Ты сможешь руководить нами спокойно и без суеты. Аскольд! Ты нужен тут! Я не прикрываю тебя грудью. Сам знаешь мою философию. Она отличается от твоей. Я нужен Делене и нашему ребенку! И я ни за что не поставил бы эти нужды ниже нужд государства, если бы на то не было серьезных причин. Катастрофы требуется прекратить. Общими усилиями. Как можно скорее. Мы не знаем, когда все это перекинется на планеты. И, думаю, никто не хочет это узнать. Я на месте посмотрю, что и как. Заодно попробую разные способы увода магической энергии…
— Я помню твою идею… Про перевод излишков магии в другие пространства или карманы, — кивнул Аскольд. — Уверен?
— Да. Я могу сосредоточиться на деле. А ты будешь отвлекаться. Тебе может позвонить Суфров или земные ученые или техномаги полукровки. Ты нужен тут, чтобы управлять всем. А с армией я уж как-нибудь управлюсь. Не в первый раз.
Аскольд думал недолго — несколько секунд. Суровый, сосредоточенный, неподвижный…
Наконец, он отмер:
— Добро. Я принимаю твой план.
Дементрий жестом указал на воинов, которые пойдут с ним и прихватят свои отряды. Хортон раскрыл портативный портал. Бросил своему элитному отряду охраны по манкорлию только два слова «За мной» и координаты. Подобрался и прыгнул в нужное место…
Хортон уже знал, что там увидит. Но даже его удивило и немного напугало открывшееся взгляду зрелище. Древний демон, который воевал раньше, чем возникло человечество ощутил, как холодок прошелся по спине и заставил себя шагнуть в самое пекло.
В первую очередь потому, что это пекло могло прийти к Мадлене. И лишь во вторую потому, что так требовал его воинский долг.
***
Мадлена
«Посмотри новости!» — прислал мне смс Борис, после нескольких безуспешных попыток дозвониться. Работу я завершила, а общаться с бывшим на другие темы совсем не хотелось. Уж слишком он иной раз был навязчив.
Я ничего не ответила, однако переключила компьютер на прием планетарных новостей.
И очень вовремя, чтобы вдохнуть и… не выдохнуть.
Сердце подскочило к горлу и застучало там, набирая темп. Холодок спустился по позвоночнику и закатился в желудок. Я поежилась.
Я увеличила виртуальный экран. И только смотрела, отставив чашку с цикорием и булочку, которые намеревалась с удовольствием смаковать во время просмотра.
Теперь мне кусок в горло не лез. Борис умел создать мне причину для диеты!
За спиной серьезной, деловитой дикторши в коричневом платье транслировались кадры. Мне хватило их, чтобы во всем разобраться и напугаться по-настоящему.
…Подскакивающие дома, трескающиеся, словно куски глины стены, улетающие, словно листки на ветру крыши. Которые затем с грохотом приземляются и раскалываются на несколько частей.
Земля, которая расходится повсюду, словно лопнувшая холстина.
Языки пламени, что взвиваются к небу флагами, лижут облака и лазурную гладь в вышине.
Деревья, похожие на факелы, изломанные спички и щепки.
Сады и огороды, превратившиеся в гротескные памятники самим себе…
Заборы, что уходят под землю, падают на тех, кто бежит рядом…
И люди, демоны, полукровки.
Мечущиеся из стороны в сторону, спасая свои жизни, детей, близких, имущество…
Безумные толпы, которым уже все равно кто какой расы, пола и возраста. Внезапно превратившиеся в единое существо — монстра, созданного паникой.
Им все равно, что кто-то чужой может пострадать, все равно, что случится с остальными. Главное — забрать свое, выручить своих, выбраться самому.
Животный страх, помноженный на инстинкт самосохранения и десятикратно усиленный адреналином, который у бегущих разве что из ушей не валил…
Жуткое зрелище.
Я с трудом сосредоточилась на словах дикторши. Монотонном, безэмоциональном голосе.
— Бедствия в междумирье приняли серьезный оборот. Слабые земляные толчки, которые изучали наши ученые и маги демонныхов, а также техномаги-полукровки внезапно стали в разы сильнее.
Магические волны и вихри уничтожают то, что не рушится из-за тряски почвы.
На месте катастрофы работают МЧС Земли, добровольны-полукровки из междумирья, а также Дементрий Энберский, Готрик Энберский и их лучшие воины…
Лучшие воины… Хортон!
От этой мысли мне стало не по себе.
Вдруг и сразу окатила ледяная волна. Будто кровь в венах начала остывать. Меня аж передернуло от резкого ощущения.
Даже не так! От предчувствия!
Хортон…
Как ни поразительно, я больше думала о нем, нежели о семьях землян, которые оказались на пути ненастья. Пусть даже в междумирье жили, в основном, люди вне закона. Но ведь и у них были семьи, близкие… Дети…
Однако больше всего я боялась за Хортона.
О котором в новостях не сказали ни слова.
Я до боли в глазах вглядывалась в экран, пытаясь уловить знакомую гигантскую рогатую фигуру. Такого сложно не заметить! Если камера схватит его даже краешком, пожиратель все равно будет узнаваем.
Я подалась вперед, напряглась так, что спина заныла и лопатки свело. Вытирала слезящиеся от напряжения и ярких картинок пожарищ глаза. Боялась сморгнуть, чтобы не пропустить хотя бы один кадр.
Однако новости закончились. Дикторша пообещала держать всех в курсе и пошел какой-то сериал.
Я принялась судорожно искать в интернете сьемки с места катастрофы.
Уверена, что даже не один — несколько человек, как минимум, снимали ее на сотовые. Это у людей в крови. Зафиксировать самые шокирующие события. Будь то массовые убийства, гибель невинных или подобные катастрофы.
Люди любят, сидя за безопасными экранами компьютеров, попивая чай и сытно перекусывая, смотреть на мучение себе подобных. В этом они все.
Я даже не заметила, что почему-то себя не отнесла к собственной же расе.
Я рылась в сети, искала видео, просматривая кадр за кадром, в поисках знакомой фигуры.
Мне нужно было убедиться, что Хортон в порядке. Что он жив! Что с ним ничего не случилось!
Я просто не могла дальше сидеть спокойно, не зная этого!
Почему? С какой стати я так переживала за своего случайного любовника, очередной проходной связи, я не представляла. И не хотела сейчас на этом заморачиваться.
Ну же, рогатый засранец! Где ты там! Покажи мне свою мускулистую задницу! Или даю слово, ты больше никогда мою задницу голой не увидишь!
Мысли сами формировались в голове. Призывы, мольбы, требования.
Пальцы барабанили по виртуальной клавиатуре с такой скоростью, что я сама себе поражалась.
Глаза саднило.
Шею пронзала боль. Я слишком неправильно сидела и не могла сменить положение. Не могла сдвинуться с места. Я вся прониклась одной целью, одной мыслью, одной эмоцией.
Ну же, верзила чертов! Да-да! Черт и верзила! Если сейчас не покажешься, фиг ты еще раз получишь мое шикарное тело в свое распоряжение! Будешь спускать напряжение с кем-то другим.
Давай же! Хортон! Где ты?
Почему я думала, что он чувствует мое волнение, ощущает и мой призыв? Это было странно, непривычно, но почему-то казалось удивительно реальным.
Гораздо более реальным, чем моя собственная комната. Чуть приоткрытое окно, на котором как раз зацветала махровая розовая фиалка. Кончик жалюзи с веревочным узлом, что нервно дрыгался на ветру.
Стул, который я оставила посреди комнаты, когда метнулась к компьютеру.
И полусонный дневной город за окнами…
***
Хортон
Хортон привык к безумию вокруг. К аду, как говорили люди. Но обычно в его задачу входило выжить и вывести своих демонов. А вот сегодня пожиратель, разменявший не один век, вынужден был осваивать другое ремесло — спасателя.
Человеческие МЧС оказались почти беспомощными перед мощью стихии.
Все вокруг рушилось, взрывалось, падало, крошилось…
Специальные костюмы, укрепленные технологиями и магией, с трудом справлялись с нагрузкой. Люди пытались вытащить своих. А демонныхи… спасали всех подряд.
Хортон подошел к вопросу с тем же тактическим и стратегическим мышлением, что и на войне. Автоматизировал свои действия, чтобы не тратить время на раздумья.
Бросить портативный портал в самую укрепленную точку дома или чего-то еще, где остались пострадавшие. Забрать на себе стольких из них, скольких сможет унести, в зависимости от веса. Прыгнуть назад, пока пространственный туннель не захлопнулся, поврежденный магическими волнами.
Один раз, второй, третий… Сотый.
Воздух наполнялся стонами, мольбами и благодарностями.
Удушливый строительный дым и давление магии мешали дышать.
Чужое тепло липло к телу. Чужая кровь и плоть из ран и ожогов впитывались в кожу.
Пахло палеными волосами, горелой кожей и мясом барбекю.
Хортон не различал рогатых жителей междумирья и безрогих.
Он просто последовательно обходил разрушенные и еще падающие жилища. Собирал кого мог и уходил. Следом за ним работали на техномагических эскаваторах МЧСники. Разгребали завалы и доставали оставшихся.
Было жарко. Огонь плескался в лицо и на открытые участки тела. Хортон морщился. Запах собственной горелой плоти был для него еще хуже запаха чужой.
На боль он не обращал внимания. Как на войне. Когда все эмоции, чувства и желания отключаются. Остается лишь одно звериное, дикое и почти безумное — выжить. И оно давлеет над всеми остальными. И притупляет пока несущественные.
Хортон выживал и вытаскивал других из лап смерти.
У него была четкая цель. Завершить миссию и вернуться к Мадлене.
Все остальное было уже неважным. Или пока неважным.
Он не задумывался.
Смахивал с лица куски обгорелой кожи, кровь, отряхивался и повторял маневр.
Постоянно держал связь с Дементрием и Гортриком и каждые пару минут проверял своих.
Все живы. Все еще на ногах. Хорошо.
Раньше именно преданность повелителям Дергошта подвигала Хортона на действия. Даже самые безрассудные, опасные для жизни.
А теперь… маячивший впереди словно луч света в темном царстве шанс увидеть Мадлену…
Впрочем, ни реакция Хортона, ни его сила, ни его навыки не поменялись.
Изменилась лишь мотивация.
Ближе к концу зоны междумирья, где бушевала стихия, в манкорлий на ухо влился голос Аскольда.
— Заканчивайте быстрее. Мы нашли способ остановить разрушения. Но нужно, чтобы все ушли из зоны поражения! Начинаем с уже зачищенных мест!
Хортон ускорился. Словно за ним гналась сама смерть.
Словно он опять воевал с здорово превосходящими силами противника. И каждая минута промедления в схватке с очередным врагом грозила гибелью ему и поражением его войску.
Несколько демонныхов из отряда Хортона сообщили, что сильно ранены и телепортируются к медикам.
Хортон знал, что телепортируются в таком случае только, если уже не могут двигаться и лишь пожелал ребятам успеха.
Демонныхи до конца выполняли миссию. И уходили с поля боя только когда понимали, что уже совершенно бесполезны. Даже напротив — становятся обузой для остальных своих еще сильных и бодрых товарищей.
— Ну же! Еще десять минут! — приказал Аскольд. — Потом уходите! Или начнется новый каскад катастроф! Мы должны защитить планеты. Давайте! Десять минут и назад!
Хортон увидел впереди дом. Большой и, видимо, когда-то красивый. Куски пестрых фресок свешивались с обломков стен, похожих на странные геометрические фигуры. В остатках второго этажа, заваленного глыбами, оказались в ловушке трое детей. Хортон видел это при помощи магии сквозного зрения, сделанной на основе портального зрения эндеров.
Мать детей металась во дворе.
— Забери ее! — приказал Хортон одному из своих, и услышал сзади нечленораздельные вопли, перемежающиеся с рыданиями и именами. Рычание дикого зверя, у которого отнимают потомство и ругательства, ругательства, ругательства.
Они стихали…
Женщину насильно несли в безопасное место.
Хортон кинул портал. Прыгнул.
Дети испуганно забились в угол. Мальчик лет 12 вскочил, защищая сестру и братика. Лет 7 и 5 примерно. Хортону некогда было с ними церемониться.
— Тшшш… если хотите выбраться живыми! — рыкнул он.
Схватил детей, собирался прыгнуть обратно. Но магическая волна схлопнула портал и пожиратель вытащил новый.
— Взрываем! Выходите! — пронесся по связи приказ Аскольда.
Хортон бросил портал, но тот не раскрылся. Магические волны блокировали все вокруг. Ррасхетова бездна! Хортон попытался еще раз.
Израсходовав два портала, он, наконец-то, сумел пробиться сквозь стену магии.
Ррасхетова бездна! Он не погибнет, пока не сделает Мадлену своей! Целиком и полностью! Пока не услышит от нее слова любви! Пока не предъявит двум планетам в качестве своей и только своей женщины.
А потом… потом он будет выживать, чтобы ежедневно подтверждать эту истину.
Раздался взрыв, жар понесся навстречу Хортону. Он чувствовал это кожей, всем существом.
Жадная горячая смерть уже рвалась к мягкой податливой плоти.
Клацала алыми челюстями огненных всполохов, разрывала воздух оранжевыми когтями языков пламени. Рычала, заплевывая все вокруг пеплом.
Ррасхетова бездна! Вот уж нет!
Мадлена не дождется, чтобы от него избавиться!
Ни за что!
Эта маленькая бестия еще недостаточно поняла, что Хортон не отступится, пока не завоюет ее до последней капли крови, до последнего вздоха, который выпьет из ее уст поцелуем.
Дети завопили, завизжали, так что захотелось зажать уши.
Хортон сделал последний рывок… и провалился в портал.
***
Мадлена
Я отвыкла от ощущения беспокойства за кого-то. Сильного волнения от мысли, что с ним может случиться беда. Когда сердце в один миг останавливается, замирает в груди, а затем начинает так колотиться, словно вот-вот вывалится наружу.
Когда дела не спорятся и все буквально валится из рук. А в мозгу сверлит назойливая мысль, словно черная муха, что постоянно садится на тело и жалит.
Что с ним? Как он? Он в порядке?
Нет, естественно я волновалась за сыновей, узнавала, как они, все ли с ними в порядке. Но это было все равно что дышать или спать… Заложено самой природой. А вот теперь я тревожилась за совершенно незнакомого мужчину. Ну почти незнакомого.
Того, с кем у меня, по сути, и отношений-то особых не было!
Вот от этого я совершенно отвыкла и чувствовала себя очень странно.
Однако работа не спорилась.
В отсутствие занятий с туристами я размечала новые маршруты, еще раз вспоминала местные достопримечательности. Обязательно повторяла для себя — какие именно демонныхи живут поблизости.
Надо быть готовыми ко встрече с плотоядными или раргоями.
Некоторые туристы боялись их как огня. Шарахались, кричали, убегали.
Да, именно до такой степени. Поэтому, такие как я, сопровождающие группы, давали туристам успокоительное в чае, если местность предполагала столкновение с этими видами демонныхов.
Люди боятся того, что является в ночных кошмарах, прячется в темноте неведомых мест, высовывается из подсознания, когда человек не в своей тарелке. Но не реально опасных вещей.
Как по мне, пожиратели, вроде Хортона — боевые машины Дергошта или те же эндеры гораздо опасней. Их сложней победить, если это вообще возможно…
Но панический страх он на то и панический, чтобы не разбираться в подобных тонкостях.
Сегодня я не могла сосредоточиться. Буквы расплывались, маршрут на карте напоминал странную вязь. Я хотела налить на кусочек древесины ароматическое масло. Это всегда помогало работать, расслабить голову и сосредоточиться. Однако часть жидкости попала на стол. Растеклась округлыми лужицами. Я начала вытирать, и смахнула еще и на пол. Пришлось мыть пол обезжиривающим средством.
Конечно, техномагическая поломойка выручила меня и тут… Но все равно времени заняло немало.
Я пошла принять душ, уронила мыло на ногу и скривилась от боли.
Вот же черт! Или как сказал бы Хортон — Ррасхетова бездна. Да что ж такое? Почему я начала думать, как этот верзила? Прикидывать, что он бы сказал или сделал?
Кстати! Вот он не стал бы мучиться сомнениями. Сомнения, опасения, смущение — это все вообще не про Хортона. В одном предложении с его именем эти слова и то выглядят странно.
Я быстро домылась, наскоро оделась в джинсы с футболкой, собрала волосы в пучок и позвонила Аскольду Гойскому.
Не то чтобы я была такой наглой. Всем нам, сопровождающим моего уровня, номер повелителя Дергошта выдавали со словами «на самый крайний случай». И, насколько я знала, никто ни разу не воспользовался этим номером.
Это же было все равно что звонить Суфрову! Чей контакт у меня также имелся. Но обычно брали трубку помощники.
Я не ожидала, что Аскольд сам примет вызов. Но голос его сейчас, когда Энберские выступали по телевидению, видео с ними сотнями лежали в сети, не узнал бы, вероятно, только глухой.
Или Маугли, выросший в лесу и не ведающий о современных технологиях.
— Да, Мадлена? Я надеюсь, никаких эксцессов с туристами не случилось? Насколько мне известно все маршруты сейчас перекрыты!
Я снова поразилась. Аскольд знал меня, знал о том, что творится в плане туризма и даже беспокоился о землянах! После плотного общения с Суфровым через его помощников, такого я уж точно не ожидала. Президент Земли никогда не спрашивал о туристах. Они же так, бесполая, бесформенная масса избирателей и налогоплательщиков. В конце концов — военная сила на самый крайний и опасный случай. А вот Аскольд, наверняка, сейчас мог сказать — как там со спасением демонныхов в междумирье.
— Все в порядке. Простите. Я звоню по личному делу. Хотя и пользуюсь служебным положением…
Я замолчала. Не могла подобрать слов, не могла оформить мысли и эмоции в фразы.
Только тяжело дышала и от страха, что Аскольд сейчас гневно сбросит вызов, сжимала трубку изо всей силы. Скрр… шрр… скрипел под пальцами пластик — невинная жертва моей нерешительности.
— Мадлена. Вы хотите узнать про Хортона? В связи с последними событиями? Так?
Я сглотнула. Откуда он знает?
Первой мыслью, такой привычной гражданке Земли, учитывая методы правительства Суфрова, было: «я под колпаком». За мной следят, меня снимают на скрытые камены.
А может сами демонныхи установили где-то манкорлии и скрыли магией невидимости? Чтобы изучать, как я веду себя, с кем общаюсь? Все же туристы мне верили. Именно я настраивала их либо против дергоштцев, либо нейтрально…
Паранойя, столь привычная всем, кто хоть раз общался с правительством моей планеты, начала цвести пышным цветом, когда Аскольд усмехнулся.
— Никто не следит за вами, Мадлена. Ни ваши земные шишки, ни наши. Это я могу вам сказать точно. Хортон рассказал мне о своей одержимости.
Я сглотнула и машинально повторила:
— Одержимости?
Слово эхом отозвалось в мыслях. Я думала о чем-то таком. Когда мы…
— Любовь демона — не такая, как у людей. У нас она становится абсолютом. Смыслом и причиной существования. Одержимостью. Вы же так хорошо про нас все знаете. Неужели не слышали?
Аскольд нисколько не стеснялся признаваться и в своей слабости тоже. Ведь повелитель демонныхов был счастливо женат и имел двух детей от своей любимой Велены.
Я видела красавицу королеву Дергошта и всегда восхищалась ей. Тогда, как Делена, жена среднего брата Энберского, практически моя соратница по турбизнесу, вызывала смешанные эмоции. Она иной раз была слишком порывистой и энергичной. Ее порой было слишком уж много…
— Так что с Хортоном? — спросила я уже не размениваясь на извинения, раскланивания и прочее.
— Он вам сам расскажет. Я пришлю его к вам через час. Сразу из медицинского центра.
Я собиралась спросить что-то еще. Например: сильно ли Хортон пострадал? Не просто же так оказался у медиков! Как он себя чувствует? Но это выглядело уже не совсем уважительным и адекватным. Раз придет, значит вполне в состоянии и значительно не травмировался. Стоит ли отрывать Аскольда от дел, которые сейчас на него навалились?
— Спасибо, — выдавила я.
— Вам спасибо. Теперь я знаю, что Хортон вам небезразличен.
— Э-э-э. Я бы так не сказала. Просто мы ведь знакомы… Он мне помогал на занятиях.
Сама не знаю кого я пыталась обмануть или убедить.
Аскольд выслушал все, усмехнулся и сказал только:
— До свидания.
И сбросил вызов.
И только после этого я подумала, что выглядела, наверное, как те дуры, что сами вешаются мужикам на шею, ищут их и требуют прийти. Захотелось снова позвонить повелителю Дергошта и сказать, чтобы Хортон не появлялся. Вернее, пришел, когда сам этого захочет. А не когда «пришлет» правитель его мира. Как ценную бандероль, Ррасхетова бездна!
А может и вовсе — пусть не приходит. Зачем он мне нужен в таком разрезе?
Желал бы увидеться — сам прискакал бы! Раз в силах прийти, как только «пришлет» Аскольд, значит и сам вполне мог заявиться. Но не стал. Не захотел. Не посчитал нужным!
Так пусть катится в Ррасхетову бездну к своим демоницам… С ними-то небось легче строить отношения! Они не артачатся! Сразу бросаются в объятия. Соглашаются на все, стоит лишь поманить. Ведь там он — Хортон, бессменный глава стражи Аскольда Гойского.
Я накручивала себя, злилась. То и дело находила номер эндера в своем телефоне…
Нажимала вызов и торопливо сбрасывала.
Металась по комнате, как раненый зверь, не зная куда податься и чем отвлечься.
Даже подумывала, и правда, уехать. И пусть себе Хортон ищет меня. А то уж слишком обрадуется! И еще как! Я сама его разыскивала! Узнавала! Беспокоилась!
А он себе в свое удовольствие отдыхает где-нибудь…
Я рубанула рукой по воздуху.
— Осторожней! Я ранен! А ты готова изрубить меня на куски! — усмешка пожирателя послышалась справа прежде, чем сам демон показался из портала.
Я развернулась к нему, собираясь наорать, отправить назад, потребовать, чтобы ушел, пока сам не решит, что ему необходимо, просто очень нужно меня увидеть.
Но стоило бросить один взгляд на Хортона — и слова застряли в горле…
Через все лицо пожирателя шли уже заживающие волдыри от ожогов. На одной стороне шеи были такие же, на другой часть еще выглядели мокнущими.
Руки и видимая часть тела Хортона — мощная грудь, что выглядывала в расстегнутом вороте черной рубашки — сплошь оказались покрыты корками. Кроме этого я заметила и несколько рассеченных ран, словно на пожирателя свалилось что-то острое или очень тяжелое.
Такое, что даже его кожа треснула.
Брови Хортона были выжжены подчистую и мелкие белесые волоски показывали, как быстро у дергоштцев все отрастает.
Демонных стоял и молчал, позволяя мне полностью себя разглядеть. Когда я немного пришла в себя от увиденного, только и сказала:
— Э-э-э… А почему тебя до конца не обработали?
Я указала на участок шеи, который выглядел еще мокрым из-за разорвавшихся пузырей от ожогов.
— Ты меня звала. Аскольд так сказал, — невозмутимо ответил Хортон. — И прибавил, что ты волнуешься. Тараторишь, срываешь голос…
— И ты бросился ко мне прямо из больницы?
— Да.
— Почему ты так торопился?
— Землянки очень чувствительные и ужасные фантазерки. Я хотел успеть пока твое беспокойство за меня не перерастет в злость, что ты меня еще не увидела. Не хотел, чтобы ты что-то себе там надумала.
Я смотрела в обожженное лицо пожирателя и не могла ни слова проронить. По горлу словно водили наждачной бумагой, сердце гулко ударялось о ребра. Глаза щипала соленая влага.
Он рванул ко мне после тяжелого боя с ненастьем, с голодным до чужой плоти пламенем и черт знает, с чем еще!
Даже не долечился!
Я просто смотрела на Хортона и не знала, что теперь делать…
Ни один мой мужчина не поступал так…
Не предпочитал меня всему. Даже своему здоровью.
Помню, муж перенес операцию по аппендициту, а я как раз оставалась дома с ребенком. Да еще и беременная вторым.
Я звонила мужу каждый день. Но он каждый раз говорил: вот как врачи отпустят, так и приду…
Его не особо интересовало — как мы одни, без помощи. С периодически неработающим котлом, который как раз начал давать сбои, перед тем, как муж угодил на операционный стол. Как я… без продуктов, потому, что он должен был их купить. С четырехлеткой, который все время требовал ухода и пригляда. Беременная…
Нет. Я не злилась. Была своя, вполне житейская мудрость и логика в действиях мужа.
Вдруг осложнение? Вдруг еще что? Возвращаться в больницу? Уж лучше сразу долечиться нормально.
Но он был мне так нужен…
Я разрывалась между пониманием, что муж по-своему прав и желанием послать его к черту.
Это был тот самый проигрышный семейный баттл, когда оба супруга правы, но проигрывают тоже оба.
А вот Хортон… он пришел ко мне с больничной койки…
Конечно, я понимала, что демонныхи восстанавливаются лучше людей. Редко болеют, практически везде выживают.
Но ведь Хортону тоже больно. Он также может потом пострадать от инфекции и лечиться…
Но он выбрал меня…
Это выглядело так странно, непривычно… Хотелось плакать, и одновременно расцеловать демона.
И я сделала второе. Подскочила, осторожно обняла его и прижалась к груди пожирателя.
Огромная ладонь мягко легла на голову.
— Не стоит так волноваться и драматизировать. Я выживу.
Вот и все, что он мне сказал.
И мне захотелось ему помочь. У меня в аптечке чего только не лежало. В том числе и лекарства, улучшенные при помощи сыворотки и крови высших демонов. Эксклюзивные. Лично от правителей Дергошта.
Ведь от моего самочувствия и сил многое зависело в туристических поездках.
Я отстранилась от пожирателя и прямо почувствовала, как он борется с желанием прижать меня крепче.
Я и сама не понимала — почему так трудно разорвать наш контакт. Даже для меня. Я словно от сердца что-то отрывала.
Но я решила не заморачиваться пока на этот счет.
Потом.
Однако, если это любовь… Значит своих мужей я не любила по-настоящему…
Мысль пугала. И пока ходила за аптечкой в ванну, я убедила себя, что все это ерунда.
Просто я перенервничала, слишком эмоционально все восприняла. Да и события последних дней сложно назвать рядовыми. Даже для меня, даже при моей работе.
Вот я и истерю по поводу и без повода.
— Садись! — почти приказала я пожирателю, указывая на ближайший стул. Он с сомнением взглянул на предмет мебели.
— Выдержит?
В прошлый раз Хортон предусмотрительно сел на стул, укрепленный магией. Один из трех, подаренных мне в свое время властями Дергошта за работу с туристами.
Теперь же пожирателю предстояло проверить — подходит ли ему другая моя мебель… Ну кроме той, на которой мы занимались любовью.
Эта нам обоим подходила абсолютно… Еще как…
— Продавец утверждал, что стул выдерживает до двухсот килограмм. Давай проверим, — с усмешкой ответила я.
— Ну давай. Если что — компенсирую, — Хортон опустился на указанное место.
А я придвинула к нему стол. Вытащила из аптечки бутылочки с антисептиком, заживляющими растворами, ватными дисками. Принялась смачивать их последовательно в разных жидкостях и осторожно обрабатывать шею пожирателя.
Я ожидала, что демон будет кривиться. Во всяком случае, переживать боль. Однако его тело отреагировало на мою заботу самым неожиданным или самым ожидаемым для меня образом. Как посмотреть.
Я сразу увидела, как вздулась ширинка Хортона. Надо сказать, мужское достоинство у него было еще какое большое. Поэтому эрекция сразу бросалась в глаза.
Я хмыкнула:
— Да ты сексуальный маньяк!
— Я сексуальный демон! — возразил он и хрипло усмехнулся.
И я решила подразнить рогатого.
Не знаю даже. Почему-то мне жутко нравилась эта игра. Я — нежная заботливая медсестра. А он — жаждущий моего тела пациент.
Ну прямо Камасутра какая-то! Меня ситуация тоже жутко заводила.
Я расстегнула рубашку Хортона и принялась медленно обрабатывать все участки его кожи, до которого не добрались медики Дергошта. Затем вновь почти приказала:
— Встань!
Пожиратель поднялся.
Грудь вздымается мехами, губы красные-красные, прикушенные до крови, взгляд влажный и затуманенный.
Я расстегнула брюки Хортона и спустила их. А затем сняла с его плеч рубашку. Теперь обнаженный великан предстал передо мной во всей красе. Сплошь сотканный из мускулов. Даже заживающие ожоги выглядели жутко мужественными. Придавали Хортону эдакого шарма истинного воина.
Я принялась медленно обрабатывать все еще влажные от сукровицы места.
Заживляющая жидкость сразу же приводила их в вид корочек на груди пожирателя.
Он скрипел зубами и дышал так, словно вот-вот упадет в обморок. А затем прокашлялся и уточнил:
— Ты издеваешься?
— Да! — с удовольствием ответила я, остановив руку на бедре пожирателя, недалеко от явного свидетельства его желания. Оно даже вздрагивало от ударов пульса. И, судя по этим движениям, сердце Хортона билось, как ошалелое.
— Интересные у тебя сексуальные игры… — на выдохе произнес демонных.
— Ты все переводишь на секс? — уточнила я и принялась обрабатывать ожог на внутренней стороне бедра. Хортон зарычал и сжал кулаки. Его мышцы стали просто каменными. Вздулись внушительными буграми.
— Нет, — ответил с жутким придыханием.
— Но все время о нем думаешь?
— Нет. Я все время думаю о тебе.
— А когда я тебя трогаю? Вот так… так и так… О чем ты думаешь в такие минуты…
Я касалась участков кожи Хортона в миллиметрах от его члена, на который уже можно было одежду вешать как на вешалку.
— Я думаю, что люди иногда более жестокие, чем считают…
***
Хортон
Она играла, дразнила, сводила с ума.
Хортон еще никогда не чувствовал такого бешеного голода по женщине. Когда почти все равно что с тобой происходит, может ли это кто-то увидеть, что вообще творится вокруг. Главное взять эту женщину — здесь, сейчас и немедленно.
Мадлена знала, что с ним делает. Видела, понимала, чувствовала…
Но продолжала сладкую, томительную пытку. Обрабатывала осторожно, нежно, почти лаская.
На внутренней стороне бедра, несколько раз коснулась ноющих яичек, которые сейчас почти окаменели.
А затем амазонка принялась обрабатывать живот Хортона, прямо над «дулом» его пушки и… демонных сорвался. Он почти не помнил, как порвал одежду на Мадлене, и как вошел в нее. Излился Хортон почти сразу же. Как ни старался пожиратель продлить первый акт с этой женщиной, у него никогда ничего не выходило. Слишком она заводила и слишком долго он держался из последних сил. На одной воле. Сам не понимая, как ему это удается.
На одном желании не сделать ей больно. Не обидеть ее сейчас, когда эта женщина открылась ему. Отдалась. И как бы она ни возмущалась, как бы ни утверждала обратное — открылась и отдалась не только телом, но и чем-то гораздо большим.
Он это очень хорошо ощущал. И поэтому особенно стремился доставить ей удовольствие, не сделать неприятно, защитить даже от самого себя.
А затем они любили друг друга.
Мадлена чем-то напоминала демониц. Необузданная, совершенно не стеснительная, готовая на эксперименты.
Хортон доставлял ей удовольствие, используя весь арсенал своего опыта. Выворачиваясь наизнанку. Забывая порой о самом себе. Снова срывал с ее губ стон, и по телу демонныха проносились волны неги, наслаждения на грани возвращения к жизни.
Когда кажется — все, ты почти умер. Закоченевшие конечности больше не слушаются, воздух царапает иссохшее горло, перед глазами — темная дымка. Еще немного — и чернота. И вдруг аура, магия и тело наливаются новыми силами.
Ты понимаешь, что жив! Еще жив! Уже жив! Просто живешь!
Этот восторг, это счастье передать сложно.
Легче заучить слащавые человеческие стихи о любви.
Хортон вдыхал слабый, очень приятный, чуть сладковатый запах пота Мадлены и наслаждался им. Словно вдыхал аромат изысканной еды. Самый нужный сейчас запах.
Вдруг понимал, что без этого запаха, без ее близости, контакта — тело к телу, для него больше нет ничего. И, кажется, она это тоже чувствовала. Но он и не скрывал. Тоже открылся. Показал свою уязвимость, зависимость от Мадлены. И пусть делает с этим, что хочет.
Разве она уже этого не увидела? Не поняла и не почувствовала? Когда он вскочил с больничной койки и рванул к ней. Не чувствуя больше боли, не ощущая вселенской усталости, что навалилась на плечи, когда Хортон из последних сил спасал тех детей… Не понимая, что на грани какого-то истощения. Общего. Непривычного. Болезненного…
Он рванул к ней, потому что ОНА позвала…
Эта женщина делала его безумным, одержимым, неистовым.
Но одновременно и бесконечно счастливым.
И даже не благодаря сексу, не только благодаря общению. Одним своим существованием в этом мире. На двух планетах. Она есть… Эти слова теплом разливались по телу пожирателя и делали его существование таким наполненным, осмысленным, как еще никогда за все тысячелетия.
Он и не думал, что способен на подобное, в принципе.
На сей раз Хортону удалось остановиться до момента, когда Мадлена была уже как выжатый лимон и даже на ногах почти не держалась.
Это стоило ему всей воли, всех остатков самообладания.
Но он смог.
Оставил Мадлену на столе. Амазонка грациозно спрыгнула и посмотрела на пожирателя.
— Пойдешь со мной в душ?
Она опять дразнила. Проверяла его на устойчивость.
— Не в этот раз, — выдохнул Хортон.
Она все поняла. Улыбнулась, скользнув взглядом по телу пожирателя.
А когда оба помылись и уже одевались, в коттедже внезапно погас свет.
— Вот мрази! — не смущаясь, выругалась Мадлена.
— Кто?
— Электросети! Они вообще не имеют право отключать нас. По закону, дома, где газовые котлы, отключать нельзя, в принципе. Но электросети получают прибыль только при подключении новых пользователей и ремонте сетей. Поэтому сами создают себе работу за счет наших удобств. За которые мы им платим… Вот такой вот коммерческий парадокс…
Она включила фонарик на сотовом и, кажется, полезла за свечами, когда Хортон остановил руку Мадлены.
Ничего не говоря, бросил портал.
Человеческих чиновников пожиратель хорошо знал. И никто не посмел бы отказать в аудиенции правой руке Аскольда Энберского.
Захар Владимирович Жадов, высокий, немного грузный чиновник, явно пользовавшийся средствами омоложения с кровью и сывороткой демонныхов, аж вскочил со своего кресла. Машинально запустил руку в идеально уложенные светлые волосы. Его глубоко посаженные глаза испуганно забегали.
Мадлена смотрела на Хортона и не боялась его. Хотя пожиратель представлял, как сейчас выглядит. Словно берсерк перед кровавым боем. При виде него враги порой шарахались сами, не дожидаясь удара. Но амазонка даже бровью не повела. Словно верила, что Хортон не может ей навредить. И это порадовало пожирателя.
Ему даже на минуту почудилось, что в глазах Мадлены мелькнуло восхищение…
И казалось, громадное тело пожирателя вообще ничего не весит, а сил вдруг резко прибавилось.
Внутри, где-то в груди родилось странное, непривычное ощущение…
Что ты способен сделать все, вот буквально и без исключения! Ты можешь! Ты умеешь! Все получится!
Кажется, люди звали это вдохновением…
Хортон подошел к столу Жадова и отбросил дубовый предмет мебели, как щепку.
— Значит, наживаетесь на чужой беде? Отключили поселок Весенний и гребете деньги за подключение многоэтажек неподалеку?
Хортон сказал наобум. Но попал в цель. Прямо в десяточку!
Жадов попятился к окну.
— Ну мы же должны подключить эти дома? Что же им без электричества оставаться?
— Делайте резервные сети! Я видел твой коттедж, Жадов! Продай его и сделай! Иначе даю тебе слово… — теперь Хортон просто рычал диким зверем. — Я сделаю так, что в твоих домах и квартирах никогда света не будет! Веришь?
Чиновник только кивнул.
— Считаю до трех… — предупредил Хортон.
— Ччтто мне ссделать? — заикаясь промямлил чиновник. — Что мне сделать? — взвизгнул уже совсем не своим голосом.
— Сам знаешь! Счет пошел!
Хортон бросил новый портал — и они с Мадленой оказались в ее доме как раз к моменту включения света.
Амазонка с минуту пораженно смотрела на пожирателя. А затем хихикнула:
— Да ты террорист!
— Нет я несу людям и демонам то, чем они награждают других. И это лишь их выбор, если это нечто плохое.
— Думаешь, иначе не поймут?
Мадлена села за стол и Хортон налил им обоим чаю. Разместился напротив амазонки.
— Все существа эгоистичны по своей природе. Они понимают все только на собственной шкуре. И думают только о себе.
— Даже ты? — поразилась она.
— Естественно. Я ничем не хуже и не лучше других.
— Значит ты думаешь о себе, когда заботишься обо мне? Когда помогаешь? И сегодня, когда защищал?
— Да.
— Не понимаю…
Мадлена буравила лицо Хортона взглядом, словно пыталась досверлить им до мозга.
Но пожиратель и не собирался лукавить. Только не с ней. Никогда.
— Ты нужна мне. И в самом лучшем расположении духа. Мне важно, как ты себя чувствуешь. Нужны еще пояснения?
— А как вы обходитесь с теми, кто серьезно обидел ваших близких?
— Мы дарим близким их головы и гениталии. В знак того, что они больше не будут плодиться и осознали свою ошибку.
— Всегда?
— Да.
— Это жестоко. Я слышала про этот обычай. Но думала, что он уже в прошлом…
— Нет.
— Сейчас ведь у нас цивилизованное общество…
— Это не менее жестоко, чем традиция людей принимать во всякие студенческие братства с помощью издевательств. Для примера.
— Но ведь студенты остаются живы…
— В этом и суть. Когда ты мертв, ты уже не испытываешь унижений и не страдаешь.
— А вам не страшно, что вас тоже однажды попытаются так… эм… расчленить? В смысле вот таким же образом…
Мадлена аж передернулась. Выпрямилась, вся подобралась.
Хортон отставил чашку и накрыл ее руки своими. Сжал. И повинуясь какому-то порыву, а скорее даже внутренней потребности, погладил пальцами мягкие женские ладошки.
— Нет. Я достаточно силен, чтобы себя защитить. И чтобы надежно защитить своих близких.
— Значит ты уверен в своей силе?
— Я уничтожал врагов еще когда людей на Земле не существовало. А теперь у меня самая сильная мотивация.
Мадлена крутила в руке чашку и молчала, ковыряя лицо Хортона взглядом так, словно раскопки там проводила. Раскладывала по полочкам окаменелости. Его эмоций, его мимики, выражения его глаз и всего остального вкупе.
Ну да. Он древняя окаменелость, ему невесть сколько лет.
Но почему он все еще чувствует себя настолько живым?
Он ничего не скрывал. Даже не пытался держать лицо.
Позволил ей все увидеть. До донышка этих чувств к ней, которые все выжигали в душе, но одновременно и воскрешали, буквально вынуждали восстать из пепла.
— Э-э-э… Почему сейчас у тебя самая сильная мотивация? — наконец, все же спросила Мадлена. Решилась. Рискнула. Поставила все на карту. Хортон это тоже отлично видел. Что ж. Он тоже пойдет ва-банк.
Выложит на стол все козыри — и раскроется окончательно.
— Потому, что теперь есть ты.
— То есть из-за меня ты готов на большее, чем из-за своих боевых товарищей? Аскольда Гойского, которому ты верой и правдой служил несколько тысяч лет? С которым вы воевали спина к спине? — голос Мадлены взвился и дрогнул вспугнутой птицей.
— Да, — не сводя с нее взгляда ответил Хортон.
Мадлена сглотнула. Затихла. Пила чай и, видимо, переваривала.
Или не знала, что сказать.
Что ж… Это ее право. Принимать правду Хортона или же отвергать ее. Сторониться, боясь, что эта правда разбудит давно дремавшие чувства.
Мадлена хотела снова быть не одна. Хортон отчетливо ощущал это.
Всем своим существом, каждой изголодавшейся по этой женщине клеткой. Он тосковал по ней все тысячелетия, сам еще не понимая, что тоскует.
Он ждал ее… Знал, что его жизнь в чем-то неполная.
Он еще понятия не имел о Мадлене. Но все равно изнывал без ее глаз, без ее рук, без ее близости и тепла ее тела.
И она тоже сейчас очень хотела вновь обрести семью, хотя и страшилась признаться в этом даже самой себе. Но ведь главное — лед растаял. А все остальное — дело наживное…
Хортон умел ждать. Умел терпеть и сидеть в засаде. Особенно, если эта засада прямо в доме Мадлены…
Особенно в такой тишине, настолько наполненной чувствами и порывами, что едва по швам не трещала…
***
Мадлена
Какое-то время на кухне висела напряженная тишина. Я не могла ничего сказать. Просто не находилась с ответом. Хортон молчал, глотал свой чай и тоже не проронил ни слова. Смотрел прямо. Не отводя глаз.
И это будоражило меня куда больше, чем если бы он смутился и спрятал взгляд.
Вдруг пронзили новые ощущения. Он понимал, что с ним происходит. Также, как безнадежно больной знает, что творится с его телом.
И для Хортона это тоже было сродни болезни. Тяжелой и трудно переносимой. Потому, что зависимость от кого-то стала для него внове. Уязвимость, открытость перед причиной этой зависимости тоже.
Кажется, он даже от своего Аскольда Гойского не зависел. Был у того на службе. Но исключительно по собственной воле. Мог развернуться и уйти в любую минуту. Но ему нравилось. Именно нравилось!
А вот сейчас Хортон был со мной не потому, что ему нравилось, а потому, что иначе он просто не мог…
Понимание этого совершенно сбило меня с ног. Я бы даже сказала — оглушило.
Я первой прервала наш диалог взглядов и отвела глаза.
Хортон странно, невесело усмехнулся, мотнул головой еще раз. Я уже привыкла к этому его жесту. Словно пожиратель никак не мог сбросить наваждение.
После этого Хортон встал и отправился готовить. Хотя я ни о чем его не просила.
Я все еще пыталась как-то привыкнуть к тому, что узнала. Смириться, что ли… С тем, что теперь от меня зависел этот огромный, непоколебимый ни перед болью, ни перед немощью демон. Это я отлично сегодня увидела, когда Хортон явился ко мне — обожженный и раненый.
Тем временем, пожиратель ловко сварганил нам яичницу с беконом и заварил свежий чай с липовым цветом.
Готовил он, и правда, без напряга. Тут я немного промахнулась с испытанием. Надо было попросить вымыть полы, надеть женскую юбку…
Представляю его в этом одеянии… Наверное, умерла бы от смеха…
Если в этой Вселенной вообще найдется юбка такого размера…
За ужином разговор пошел совершенно нейтральный.
Как будто пожиратель хотел дать мне передышку. Позволить расслабиться.
И ему это удалось в полной мере.
Хортон рассказывал о Дегоште то, чего я еще не знала, а я слушала и впитывала, как губка.
Ну а что? Во-первых, полезно для моей работы. Во-вторых, интересно. В-третьих, когда еще выдастся возможность узнать все из первых рук?
Даже странно. Я уже очень давно не общалась с мужчиной вот так. По-дружески.
Словно мы давние приятели. Знакомы тысячу лет и почти проникли, проросли друг в друга.
И — главное — я ощущала словно знаю Хортона лет сто, но при этом мне не было с ним скучно! Я впервые испытывала нечто подобное после смерти второго мужа…
— И что у вас сейчас все в восторге от нового правителя и довольны всеми его решениями? — уточняла я, потому что Хортон заикнулся, что Аскольда Энберского подданные просто обожают. Практически боготворят.
— Да. Аскольда все любят.
— Хм… Странно. Обычно власть имущих не особенно жалует простой народ. Максимум — уважает…
— На Земле. На Земле правит тот, кто хорошо обещает, так сказать: виртуозно играет на желаниях и нуждах населения. В Дергоште — тот, кто хорошо действует. Слова у нас стоят мало.
— То есть Аскольд Энберский многое сделал для своего народа?
— Он обеспечил работой и хорошим жильем демонныхов из самых отсталых прежде провинций. Захваченных в ходе последней нашей планетарной войны. Преступников он судит лично. И, при необходимости, его можно вызвать на Майтах, чтобы доказать свою правоту. Может землянин вызвать Суфрова на Майтах?
Я усмехнулась.
— Ну вот видишь.
— Но Аскольд Энберский жестоко наказывает за преступления. Как и его наместники — повелители провинций. Я слышала, что за кражу имущества одной семьи, преступника посадили в подвал на цепи на сто лет. Жесть ведь! А предварительно еще и отрубили ему руку. Просто варварство какое-то!
— Демонныхи иначе не понимают. Опять же — моему народу плевать на то, кого показывают по визорам, сделанным по подобию человеческих для развлечения и информирования. Все равно что там говорят в новостях. Мой народ уважает силу. Если правитель не может доказать каждому встречному, что он сильнее — плохой это правитель.
— Но ведь он может быть умным, править с умом. А для защиты своей персоны нанять охрану.
— В нашем случае это — проявление слабости. А слабый правитель для Дергошта — плохой правитель.
— Прямо, как на раньше Земле. Короли сами вели войска и участвовали в турнирах.
— Неплохие, кстати, времена были. С этой точки зрения.
— А с какой плохие?
— С точки зрения антисанитарии, религиозного фанатизма, унижения женщин…
Я подняла брови.
— Ну ладно. Антисанитария — понимаю. Религиозный фанатизм — согласна на все сто процентов. А на счет женщин… Разве у вас их не унижают? У вас даже обряд бракосочетания шовинистский от начала и до конца. Мужчина объявляет женщину своей! Своей! А чего не оформляет на нее имущественные права?
Хортон хохотнул: как-то беззлобно. Так смеется взрослый над забавными высказываниями ребенка. Его фантазиями и прибаутками.
— Где-то я это все уже слышал! — произнес пожиратель. — Почему землянки всегда воспринимают это так?
— Как?
— Вам так важно кто кого объявляет своим?
— Да!
— В этом все вы! Опять вам важны слова!
— А дела у вас, что, другие?
— Разве Велена не правит с Аскольдом? Разве Делена не руководит вашим туризмом в Дергоште? Разве они унижены? Их держат дома? Заставляют без конца рожать детей? И не прислушиваются к их мнению?
Я задумалась.
Насколько я знала, Велена даже на встречи с Суфровым выезжала, если Аскольд считал, что ему потребуется помощь жены или совет. А Делена… Она занималась всем сама. Дементрий помогал, лишь если его просили. Это я видела лично.
— Тогда почему у вас такой обряд? Несет же он какой-то глубинный смысл!
— Потому, что мужчина предлагает женщине вместе пройти жизненный путь. Но она может и отказаться. Придя на обряд, мужчина объявляет, что женщина согласна. А он готов взять на себя полностью заботу и ответственность за свою женщину.
— Я слышала, что у демонныхов есть истинная пара? Ну типа, как у оборотней из фэнтези…
Я думала — Хортон смутится. Меня саму почему-то бросило в жар, охватило какое-то непривычное, судорожное волнение. Но пожиратель лишь усмехнулся.
— Я не читал земного фэнтези. Но понимаю, о чем ты. Да. Любимая женщина для демонныха — все. Абсолютно. Он ей одержим.
— А сколько раз демонныхи любят?
— Один.
— Один?
— Да.
Хортон смотрел мне прямо в глаза и почему-то мне стало еще жарче. Серебристые радужки пожирателя засасывали. Глаза-омуты… Я считала, что это только про женщин. Губы демонныха опять стали ярче. Жестко очерченные, но одновременно жутко чувственные. По скулам прокатились шарики желваков. Раз, два, три…
Я наблюдала за реакцией Хортона и почему-то не могла отвести от него глаз… Стало легко и одновременно сложно. Я чувствовала небывалый душевный подъем и одновременно не хватало сил продолжить расспрос.
Тишина давила на плечи невысказанными вопросами, ответами и признаниями.
Хортон вдруг положил свою большую ладонь на мою, что покоилась на столе и уточнил, тихо и с хрипотцой:
— Что ты хотела узнать, Мадлена? Спрашивай напрямую. И я отвечу.
— Без отговорок? Как на духу?
— Да.
Сердце пропустило удар.
Я сглотнула. Нет. Только не напрямую. Я снова ощущала себя девочкой-подростком. Которая просто не в состоянии спросить «про это». Не про секс. Про это я бы сходу начала уточнять, вызнавать. Про «это»…
Боже! Когда в последний раз меня смущал разговор с мужчиной?
Я уже и вспомнить не могла!
Только я открывала рот и не могла выдавить из себя вопрос. Он крутился на языке, и прилипал к нему намертво. Я… не могла…
— Хорошо. Спросишь, когда будешь готова.
Почему-то почудилось — он разочарован. Но в следующую секунду Хортон мотнул головой и усмехнулся.
— Даже не знаю почему это меня так расстраивает.
— Что? — прошептала я едва слышно.
— Неважно. Просто меня мало, что трогает в этой жизни… Войны притупляют чувства. Со временем вообще перестаешь переживать из-за того, что другим кажется драмой…
Несколько минут мы сидели и молчали. Просто смотрели друг на друга и чудилось — он чего-то от меня ждет. И кажется, я даже знала, чего… Вроде бы… Вполне возможно…
Но я так и не смогла. Не хватило душевных сил. Поэтому решила перевести беседу в другое русло. Более безопасное и менее волнующее.
— Значит, ты видел человеческих королей, которые воевали и участвовали в турнирах?
— Да. Пожиратели питаются от эмоций. Я даже был при нескольких дворах.
— Мм… Так вот откуда эти легенды о великанах…
— Возможно.
— А рога?
— Что рога?
— Как ты скрывал рога?
— Магией невидимости.
— Мм… А тебе нравились земные женщины?
Хортон усмехнулся.
— Не особенно. До встречи с тобой.
— А теперь?
— А теперь мне нравишься ты. Я вроде бы об этом уже говорил. И даже в присутствии толпы туристов. Откуда опять подобные вопросы?
Я проигнорировала «замечание» пожирателя: мол, зачем спрашивать, если не веришь и продолжила «интимное интервью» Хортона.
— А это правда, что Назаврий, брат Аскольда, Дементрия и Готрика влюбился в Велену?
— Правда.
— И что же он теперь? Останется один? Поэтому его почти нигде не видно?
— Я не знаю останется ли он один или заведет себе какую-нибудь любовницу. И да, он удалился в поселок каноньев, которые питаются, как ты знаешь, исключительно от растений и животных и почти не видится с братьями…
— Какую-нибудь любовницу?
— Да. Это уже не так важно, если он не может быть с Веленой.
— А если у тебя со мной не получится? Ты тоже найдешь «какую-нибудь» любовницу?
— Нет.
— Почему?
— Не вижу смысла.
Сердце ухнуло куда-то вниз и неожиданно забилось в горле. Я хотела спросить, замолчала, сглотнула.
— Ну и чего медлишь с вопросом? Хочешь спросить про остальных женщин, демониц и землянок? Ведь так? Стану ли я искать в них утешение?
Я только кивнула и замерла под взглядом Хортона.
Таким… вот даже не знаю. Он смотрел на меня как на личное чудо света. Так родитель смотрит на единственного ребенка. Никогда не думала, что мужчина способен так воззриться на женщину. А ведь у меня было два брака. Счастливых! Во всяком случае, я так считала.
— Ладно. Я сам отвечу. Другие женщины для меня — просто бесполая масса. Так что бессмысленно что-то искать. Еще есть провокационные и откровенные вопросы?
Я опять хотела. Собиралась. Даже почти спросила. Но… не смогла.
Опять! Опять я спасовала. Словно ответ Хортона очень многое для меня значил. Что-то решал в моей жизни, судьбе. Мог как-то изменить все то, к чему я привыкла. Повлиять на все мое дальнейшее будущее…
На мою устоявшуюяся, пусть и полную приключений жизнь.
Стало душно и неуютно в собственном теле. Я промочила горло горячим чаем и машинально сжала ладонями кружку.
Пожиратель ждал, не сводя с меня сверкающих глаз.
Молчал, только слегка насупился.
Он походил сейчас одновременно на мужчину, который ожидает важного для себя ответа, разговора или чего-то еще и на мальчика, который просто ждет, чтобы его потрепали по макушке, погладили по плечу и чмокнули в лобик.
От этого сочетания и вида демонныха у меня окончательно ушла земля из-под ног. И все слова из головы выветрились.
Увидеть таким древнего генерала демонов, эту ходячую машину для стирания с лица земли всех и вся, ликвидации катастроф, как теперь выяснилось… Это было настолько неожиданным, шокирующим и… трогательным…
Где-то в груди струлось тепло. Дыхание окончательно утратило ритмичность.
Наконец, Хортон сам разродился.
— Хорошо. Спросишь, когда будешь готова…
В его голосе снова отчетливо звучало разочарование.
И я понимала, теперь уже знала наверняка — Хортон просто не считал нужным его скрывать. Он сказал, что готов мне открыться. И делал это также как на войне. С открытым забралом. Грудью на амбразуру. И больше ни шага назад, только вперед.
И почему-то это совершенно выбивало у меня почву из-под ног. Валило на обе лопатки почище, чем подножка пожирателя в нашу первую встречу.
Вот только я падала еще мягче, чем тогда, на маты, придержанная мощной рукой демона. Я падала на мягкие перины надежды, воздушные облака странного, совсем незнакомого мне ощущения. Я защищена. Я не одна. Есть кто-то, кто костьми ляжет, лишь бы мне было хорошо.
И от этого у меня сносило крышу почище, чем от красиво упакованных в фольгу серенад и эффектных жестов ухаживаний. За которыми — сюрприз неизвестности…
Хортон позволял мне увидеть все: и свою уязвимость, и свою зависимость.
От этого я просто пьянела, почти глупела как малолетка, что встречается со взрослым мужчиной. И впервые в жизни слушает не скомканные стихи о любви или рваные рубленные фразы от ровесников. Тех, что еще сами не знают разницы между «хочу» и «люблю». Между «нужна женщина» и «нужна эта и только одна женщина».
Впервые в жизни ей говорят такое, от чего вдруг в груди замирает и тепло разливается внутри.
И хочется застыть, как жук в янтаре, сохраниться в этом невероятном моменте…
Удержать его, как удачу за хвост…
…Когда сумерки укутали поселок полупрозрачной синей вуалью, и во дворе моего дома начали мерцать фонари, Хортон налил нам еще чаю и уточнил:
— Могу я остаться?
— Здесь?
— Да.
— Ты хочешь ночевать в моем доме?
— Да.
— В моей постели?
— Где скажешь.
— А если я скажу — спи на полу?
— Постелю себе на полу коврик.
— А если в кресле предложу ночевать? Ты же там поместишься, только если тебя сложить как складной стульчик или как зонтик…
— Я воевал столько раз, сколько у тебя нет волос на голове. Справлюсь.
— Ты серьезно?
— Да… Люди серьезно переоценивают удобства. Удобства — это всего лишь удобства. Есть вещи гораздо важнее…
Я замолчала. Хортон тоже. В комнате повисла напряженная тишина. Звенящая. И такая наполненная, словно мы наговорили еще много всего. До шокирующего откровенного. До надрыва чувственного…
Я начинала привыкать, что с Хортоном нельзя просто молчать. Это молчание иной раз гораздо надрывней и откровенней любого самого задушевного разговора.
— Хорошо, — кивнул пожиратель. — Так могу я остаться?
— Да. В моей постели. Если не будешь приставать.
— Не буду. Я не хочу заниматься с тобой любовью на износ.
Я подняла брови.
— Ты такой… эм… мужчина?
— Да. У нас потребность в интиме намного выше, чем у людей. Особенно, когда встречаем ту самую единственную женщину, которая еще и затронет все нутро. Тогда первое время мы просто одержимы ею. И ее телом, в том числе.
— Но вначале я тебя осмотрю и обработаю.
— Садистка.
— Либо иди в Дергошт в свою клинику, либо раздевайся!
Хортон молча сбросил с себя все. Раз — и он обнажен! Я ахнуть не успела. И да! Он был готов к интимному марафону. Еще как готов!
Я внимательно осмотрела ожоги. Они начали зарубцовываться. Кое-где, где корочки выглядели еще чуть влажными, я снова прошлась дезинфектором и осторожно смазала Хортона заживляющей мазью.
— Мда. Ранения меня не так беспокоили, — усмехнулся пожиратель, вытирая каплю смазки с торчащего колом члена.
— Потерпишь, — хихикнула я.
— У меня нет выбора.
— Есть. Уйти в Дергошт.
— Значит все-таки нет…
Я закончила под зубовный скрежет пожирателя, под его лихорадочным взглядом. Почти оглушенная дыханием демона.
При этом он пальцем меня не тронул. Хотя об тело Хортона сейчас можно было костры поджигать…
Я оставила пожирателя в комнате, а сама окатилась душем. И мы с Хортоном разместились на моей постели.
Слава богу, она оказалась достаточно большой. Вот люблю я огромные кровати. И эту делала на заказ, будто нарочно на подобный случай.
Хортон заметил, очертил взглядом великанское ложе и резюмировал:
— Мне нравится.
Лег на краешек, осторожно так, словно боялся сломать.
— Кровать еще укреплена магией, — произнесла я и нырнула под одеяло. Пожиратель свое одеяло проигнорировал.
Вместо этого он положил себе на грудь подушку и уложил туда мою голову. Думала, будет неудобно. Но меня окутало уже знакомое, теплое, как кашемировый плед и уютное как жар камина спокойствие…
Спустя несколько минут я вырубилась. Просто провалилась в сон…
***
Солнце пощекотало веки, теплом скользнуло по щекам и носу…
Я открыла глаза и поискала пожирателя. Но он словно испарился.
Я присела на кровати и тряхнула головой. А может мне все приснилось?
Ну правда, странно, чтобы эта машина для убийства так безропотно согласилась без секса спать со мной в одной постели. В то время как возбуждение пожирателя только слепой не заметил бы!
Может Хортон ушел после ужина. Я легла спать и все остальное мне уже только пригрезилось?
Подушка, на которую пожиратель уложил мою голову, оказалась на месте.
В комнате даже следов Хортона не осталось.
Я убрала волосы в пучок, приняла душ, умылась. Почему-то не отпускало ощущение. Странное, сосущее под ложечкой. Разочарование, что ли?
Хм… Неожиданно. Обычно я радовалась, если мужчина уходил без выяснений отношений, без скандалов и требований.
Без этого прямо в зубах вязнущего вопроса: «А что дальше?»
Когда собралась спуститься на кухню, уловила слабый аромат кофе, мясного пирога и… увидела Хортона.
Он разливал чай, как ни в чем ни бывало.
Выглядел демонных куда лучше прежнего. Всегда знала, что у этих рогатых регенерация на зависть любым оборотням из фэнтези. Но все равно не уставала поражаться.
Большая часть корочек от ожогов уже сошла с лица и шеи Хортона. Только слегка розоватый цвет новой кожи еще напоминал о прежних травмах.
Руки пожирателя выглядели чуть хуже лица. Думаю, потому, что больше пострадали. Однако от волдырей, влажных корочек остались одни воспоминания. Я была уверена, что и в остальных местах все также. Но проверять пока не стала.
Хватит мне вчерашнего постельного марафона.
Ходить же не смогу. Или смогу, но снова, выпив коктейль с кровью демонныха.
Нет. Это как-то не совсем здорово постоянно подкреплять организм его кровью.
Так недолго и вампиром заделаться.
Буду ночью влетать в окно к Хортону и впиваться в его шею.
То еще удовольствие, я уверена! Об эту шею и зубы обломать можно!
Пока я разглядывала пожирателя во все глаза, оценивая его способность к восстановлению, демонных делал то же самое. Но оценивал мою фигуру и, видимо, соблазнительность.
Во всяком случае, его фигура об этом отчетливо говорила. Я бы даже сказала — кричала.
Как и затуманенный взгляд, налившиеся кровью губы и щеки, на которых вдруг проступил яркий румянец. Пожиратель словно стал еще больше, еще мускулистей, настолько напряглось его тело. Во всех местах.
Взгляд Хортона лихорадочно блуждал по моей груди, бедрам, талии… А губы даже чуть приоткрылись.
И… мне это та-ак нравилось! Я прямо получала удовольствие от того, как он меня хочет.
Не припомню, когда еще я испытывала подобные эмоции, вызвав у мужчины желание. Меня часто хотели. Именно в сексуальном смысле. Серьезные отношения, свадьбы, дети — дело другое. А вот именно, как женщину, меня многие желали.
Туристы, демоны Дергошта, чиновники. Кто-то скрывал, кто-то говорил прямо. Кто-то пытался заигрывать и флиртовать в меру своей испорченности, культурности и фантазии.
Однако почему-то я никогда еще так не ликовала внутренне от мысли, что мужчина жаждет меня настолько, что прямо вот-вот проглотит.
Хортон криво усмехнулся. Кажется, понял или перехватил мою реакцию по эмоциям. Я знала, что пожиратели их чувствуют. Буквально читают, как книгу. Не всегда и не все. Меня читать было крайне сложно благодаря моему дару. Я и сама не знала почему. Но было именно так. Однако какие-то отголоски, нюансы пожиратель вполне мог все-таки уловить.
Тем более, такой, как Хортон. Я почему-то знала, что он очень не прост. И сильно отличается от других демонов своего вида.
Немая сцена на кухне длилась минуты две, но мне почудилось, что прошла вечность.
Я нежилась, буквально наслаждалась взглядом Хортона. Так турист с дальнего севера, где солнце почти не греет и на улицу не выйдешь без спецодежды с особым утеплением, лежит и наслаждается на пляже жаркого юга.
Подставляет бока, живот, спину знойному светилу. Даже не боится сгореть. Настолько ему хорошо от того, что, наконец-то, и ему достались теплые лучи светила.
Такой турист за неделю отдыха может сгореть два-три раза. Но знает — оно того стоило.
Хортон уже привычно несколько раз сглотнул и тряхнул головой.
Прочистил горло и улыбнулся: настолько криво и порочно, что мне стало немного не по себе. Но одновременно было до ужаса приятно, что этот громила, которого многие боятся и почти все на двух планетах уважают, по-прежнему настолько в моей власти.
— С добрым утром! — бодренько поздоровался пожиратель.
— Я ддумала ты ушел…
— А я уходил. Оставил пирог в духовке, и кое-что подготовил. Поешь и мы немного развлечемся. Думаю, самое время тебе расслабиться и посмотреть Дергошт, как туристка, а не экскурсовод и ведьма-охранница в одном лице.
— Мы используем наш маршрут?
— Нет. Он же идет через междумирье. А там, как ты знаешь, сейчас не безопасно.
— Тогда как?
— Увидишь. Ешь. Чем быстрее поешь, тем быстрее получишь ответы.
Вот и все, что он сказал.
Я села за стол и Хортон положил нам на тарелки куски пирога. Румяного, еще горячего. Ммм… Неужели испек сам?
Возле раковины обнаружились: мытая сковорода и скалка. Чуть дальше — доска для раскатывания теста.
Я попробовала пирог с фаршем внутри. Ого! Да он кулинар! Специй немного, мясо сочное, аж бульон капает, тесто нежное и не слишком приторное. Ровно такой толщины, как я люблю. Обалдеть!
— Если ты еще управляешь стиралками и поломойками, женись на мне! — воскликнула я в шутку.
Хортон отложил пирог, прищурился.
— Женюсь. Когда будешь, действительно, к этому готова.
У меня будто воздух в легких закончился. Я смотрела на пожирателя и вдох не могла сделать. А он… он буравил внимательным взглядом.
Мда… Еще немного и наши гляделки пора будет заносить в олимпийские виды спорта…
Впрочем, даже юмор не помогал мне избавиться от новых ощущений.
Мурашек, совершенно подло бегающих по коже. Жара, который вдруг поднимался изнутри, наверх, а затем падал в живот.
Волнения, от которого покалывало кожу, словно мелкие угольки рассыпались по телу. Не жгучие, но приятно-согревающие.
Напряжения между мной и пожирателем… Такое испытывает ребенок, что несколько лет мечтал попасть в диснейленд и вот, наконец-то, туда едет. Ожидания чуда, внутренней пружины, готовой расправиться в любую минуту, зреющего в глубинах души восторга… Неуправляемого, пугающего и одновременно и потрясающего.
Такого, что вырвался — и все… Только дыши, только живи…
— Ешь, — мягко произнес Хортон. — А потом тебя ждет сюрприз.
Мы молча прикончили по паре кусков пирога. Правда, те, что ел пожиратель, были значительно больше моих… Практически как половина выпечки. Я вообще не раз уже прикидывала — сколько может есть подобный мужчина. Живая гора мышц, громадина…
В принципе, я примерно так себе все и представляла.
А когда мы покончили с трапезой и остатки пирога перекочевали в холодильник, Хортон кинул портал. Взял меня за руку, и не дав даже подумать, утянул внутрь…
Я не уставала удивляться. Не тому, что у пожирателя столько портативных порталов, каждый из которых на Земле стоил сотни тысяч. Но он же глава стражи Аскольда Гойского. Обязан всегда быть на подхвате. Мало ли? Вызовут по срочному делу! Хортону нужны эти средства для быстрых перемещений. Да и личное время у него ограничено. Никогда не знаешь, когда понадобишься правителю Дергошта. Так что использование этих штук выглядело рациональным, правильным. Да и их немалый запас у Хортона тоже не вызывал удивления.
А вот то, как он управлялся с порталами… Вот это да-а-а! Это прямо-таки потрясало!
Обычно, даже демонныхи, кидали портал и двигались туда, куда он направлен. А Хортон… Может, я ошибалась, конечно…
Но он бросал портал в сторону нужного места, а затем как будто регулировал его направление.
Я просто чувствовала это. Видела, как темный глянцевый коридор пространственного туннеля выгибается, искривляется, закручивается. Такого я никогда еще не наблюдала. Хотя, сопровождая экскурсии, не раз сама пользовалась порталами. И подобный способ перемещения не был для меня внове.
А еще… еще Хортон, казалось, совсем не тратил энергию на перемещения пространственными туннелями. Даже демоны уставали, чувствовали себя истощенными, если часто путешествовали этим способом. Поэтому обычно они предпочитали свои летающие автомобили. Которые, к слову, тоже использовали технологии пространственных скачков. Но очень мелких, не забирающих энергию.
Жутко хотелось спросить у Хортона, как ему удавалось так работать с порталами. Но я решила повременить. Мало ли? Может это стратегический секрет охраны Аскольда Гойского.
Ведь только эндеры могли прыгать сквозь пространство сколько угодно раз, менять направление порталов и прочее и совсем не тратить на все это энергию. В этом и заключалась их магия. Которую многие считали самой мощной среди демонныхов.
Я ощущала, что необычные свойства Хортона и его удивительные возможности как-то связаны с семьей Энберских эндеров. И поэтому не стала пока ничего выяснять. Вдруг я нащупала правительственную тайну Дергошта? На Земле после таких трюков часто сажали под замок…
Оно мне надо? Нет уж! Совсем и ни капельки. Хотя мне почему-то чудилось, что у демонов все устроено иначе.
Пока раздумывала на эту тему, прикидывала и сдерживала буквально рвущиеся наружу вопросы, мы очутились на чудесном лугу.
Здесь пахло свежестью, будто рядом резали огурцы, только что сорванные с грядки и одновременно косили траву. Тянуло медовым нектаром цветов, но его приторность разбавляли кисловатые ароматы других растений.
А еще здесь пахло волей.
Луг тянулся во все стороны, насколько хватало глаз. Где-то вдалеке его окаймлял кокошник густого хвойного леса. Словно украшение на голове красавицы с шикарными зелеными локонами.
Почему-то я еще никогда не чувствовала себя такой свободной. Такой легкой и такой независимой.
О да! Прибыть в Дергошт, как туристка, а не сопровождающая экскурсию — совершенно иное ощущение. Другое удовольствие и другие впечатления. Я будто заново открывала для себя планету демонныхов.
Только спустя пару минут я заметила, что Хортон молча указывает в сторону. Я посмотрела туда и обнаружила двух неккаллов…
Я не раз показывала туристам этих ездовых птиц демонныхов. Похожих на орлов, размером с тяжеловоза. С зубастыми, словно у птеродактилей клювами, и лапами, похожими на драконьи.
Рассказывала, что в древности их использовали в Дергоште также, как средневековые люди использовали лошадей. В качестве транспорта, средства для перевозки грузов. Их впрягали в «атканы» — громадные черные или снежно-белые округлые кареты без колес.
Но никогда прежде мне не доводилось касаться неккалла и, уж тем более, летать на нем.
Хортон подал мне руку, и я, как завороженная, позволила ему подвести себя к гигантам птицам.
Те разглядывали нас умными зелеными глазами. Будто все понимали не хуже тех же лошадей. А может и лучше. Я знала, что неккаллы каким-то образом улавливают мысленные команды наездников. И это делало их еще более необыкновенными. Потрясающими. Невероятными.
Серебристо-голубой неккалл с оранжевым пятном ближе к хвосту потянулся ко мне, словно хотел ласки. Будто показывал, что я ему нравлюсь и он хочет стать моим ездовым животным.
Я покосилась на Хортона. Тот гладил по голове свою ездовую птицу: черно-синюю, с белесым клювом.
Я осторожно коснулась головы своего неккалла. Тот прикрыл глаза и тихо заурчал. Я провела рукой по жесткому оперенью, запуская пальцы в нежный, мягкий, как вата, пух. Неккалл заурчал громче. Выгнул шею и положил голову мне на плечо.
Я ахнула и замерла. Еще никогда я не испытывала ничего подобного.
Даже не думала, что испытаю.
Я ведь сотни раз рассказывала туристам про неккаллов. Их особенную связь со всадниками. Как они во время войн закрывали грудью хозяев, чтобы спасти тем жизнь. И иной раз гибли у ног любимых наездников.
Как они атаковали с неба предателей и лазутчиков, если те пробирались на территорию хозяев.
Как бесстрашно летели в бой, стремясь принести победу любимым владельцам.
И как падали на магические бомбы, чтобы спасти хозяев от гибели.
И все равно сейчас происходило нечто волшебное. Непохожее ни на что другое.
Хортон знал, чем меня взять. Как привлечь и как заставить ощущать себя совершенно иначе. Не как в очередное посещение Дергошта.
Сейчас, и впрямь, все было волшебным и невероятным.
Я продолжала гладить неккалла. Он лизнул щеку шершавым длинным языком и я сомлела.
Это казалось таким потрясающим, удивительным. Мы словно чувствовали друг друга с огромной ездовой птицей. Понимали. Общались на каком-то одном нам понятном языке.
Хортон усмехнулся и кивнул. Мол, я же говорил. А ты не верила.
Ну да. Я не верила, а он говорил.
Я принялась почесывать неккалла, гладить мускулистую шею, снова нежно касаться головы.
И неожиданно поймала на себе странный взгляд Хортона. Так смотрят на палача, которого любят и ненавидят. На любимого человека, который осудил тебя, вынес приговор и стоит с готовой сорваться вниз гильотиной.
Он, по-прежнему, тебе дорог. Как никто другой. С этим ничего уже не поделать. Не побороть, не преодолеть. Но одновременно он готовится тебя покарать. Или даже уже карает? Зная, что ты даже не воспротивишься. Не сделаешь ничего, чтобы противостоять его действиям…
Брр… Мне стало не по себе от этого взгляда пожирателя. И от его вида, позы.
Густые белые брови нахмурены, в глазах — выражение воина, рвущегося в бой. Скулы натянуты так, что ими можно резать мягкий хлеб. Мускулы бугрятся, будто пожиратель, и вправду, готовится к схватке. Упрямый подбородок выпячен вперед, будто Хортона жестоко пытают.
Однако пожиратель быстро отвернулся, а когда повернулся ко мне снова, его лицо казалось каменной маской. Мало того, Хортон попытался натянуть на лицо улыбку. Напоминало древние индейские символы всяких страшных духов. Улыбка-оскал на напряженном лице, скорее злом или раздраженном, чем радостном.
Эдакая улыбка-ширма для настоящих эмоций и чувств.
Да что с ним? Он ведь сам меня сюда привел! Сам познакомил с неккаллами. И даже показал, как с ними обращаться? Что не так?
Какое-то время я смотрела на пожирателя: вопросительно, изучающе, с непониманием. Однако он продолжал удерживать эту мученическую улыбку, которая становилась все более неестественной. Будто приклеенной на фотографию того, кто испытывает сильные душевные страдания.
Хортон изо всех сил старался скрыть собственную реакцию. Поэтому я решила не заморачиваться, не переживать и не пытаться понять демонныха.
Мужчины — сами по себе существа нелогичные. Я бы сказала — даже парадоксальные.
Вечно жаждут и требуют подчинения. Стремятся поставить на тебе клеймо. Тем или иным способом. Из кожи вон лезут ради этого. Только и слышишь «ты моя». Делай то, делай это.
«Ты со мной».
А потом просят, чтобы женщина приняла позу наездницы и сама управляла интимом. Ну где логика-то?
Я уже не говорю о том, что на своих междусобойчиках они без конца обсуждают женщин. Кто с кем переспал, кто с кем флиртовал, кто с кем планирует завести интрижку.
У какой из этих женщин какие «сиськи» и «бампер». Какая стонет во время интима, а какая царапается и кусается. Еще и боевыми шрамами хвастаются. Даже раздеться ради этого готовы.
А потом смеются над нами, подкалывают. Дескать, эти дамочки, как соберутся, только и делают, что перемывают кости мужчинам.
Во время дружеских посиделок с алкоголем и прочими развлечениями мужчины готовы выболтать любую страшную тайну. А потом начинается: женщины такие болтушки, ничего им по секрету сказать невозможно… Лучше сразу объявить по центральному каналу на визоре.
Мужчины… одно слово мужчины.
Пытаться понять их странности, вникнуть в них — все равно, что пытаться понять почему небо синее, а трава зеленая.
Так природа распорядилась. И все.
Вот захотелось ей так все устроить.