Глава 3

Крыло осторожно развернулось, и на неё посмотрели холодные блестящие глаза, налившиеся багровым светом.

— Я не испугалась, — тихое, — но, может, поторопимся? Думаешь, у него получится что-то выяснить? И ты правда имеешь права не пускать Коичи на церемонию?

Тихий смешок. Холодное лицо на мгновение разгладилось, и перед ней уже снова был заботливый отец, а не ледяной Князь. Потрясающая смена эмоций. И почти пугающая скорость перехода от одной к другой.

А ведь она его почти совсем не знает…

Додумать мысль не дали.

Отец скользнул в тень — она почувствовала это сразу. Вокруг ощутимо похолодало, померк яркий дневной свет, словно тучи сгустились. Серая лента дороги вилась вновь из ниоткуда в никуда. Но сильный и опытный вампир легко находил дорогу во мраке, чувствуя себя здесь, как дома.

— Нои Даирэ далеко не дурак, но стал слишком спесив и заносчив. Уже забыл, каким был, когда пришел ко мне, — в голосе отца звучала злая горечь, — посчитал, что сравнялся со мной силой и может ставить свои условия! Он заносчивый болван, но не заговорщик. Его место и его Гнездо для него многое значат — он не станет им рисковать, ввязываясь в бессмысленные авантюры, и у сына вызнает все. Даже если тот будет против. Именно для этого я его силу пока и оставил при нем. Сбежать все равно не сбежит.

В этот раз тень проступала отчетливо и в груди как будто крутилась стрелка компаса, показывая верное направление. Она чувствовала, что Князь идет в нужное место кратчайшим путем. Это же какая концентрация нужна! Вот бы попробовать… хоть когда-нибудь…

— А Коичи?

— А что Коичи? — недобрая усмешка. — Да, он, безусловно, имел право потребовать своего присутствия на церемонии. Только с разрешения невесты. И только при условиях ненасильственной помолвки и безупречных отношений. В остальном все на усмотрение отца избранницы или её Мастера. К тому же, этот поганец-похититель нам в чем-то очень помог — теперь и Даркеан, и ал-шаэ могут засвидетельствовать, что тебя похитили, а твой жених об этом даже не узнал…

— А если…

— А вот если он знал, — хищная усмешка, — то ему же хуже. Ваша помолвка и так уже на грани разрыва.

Самая чудесная новость за этот сумасшедший день.

Они выпали из тени так же внезапно и незаметно, как и попали в неё, опускаясь на каменные плиты огромного старого храма, чей свод терялся далеко в вышине.

Здесь не было ни мрачно, ни холодно. И не было ни одной статуи какого-либо бога. Собственно, кроме редких фресок на стенах и небольшого возвышения посередине, похожего на алтарь, здесь не было вообще практически ничего. А так легко, так светло дышалось. Раньше она представляло святилище вампиров совсем по-другому…

— Ожидала кровавых оргий, пауков, ритуальные танцы с клыками и пару десятков несчастных покусанных рабов перед огромной мрачной статуей? — алые глаза смеялись.

— Немножко, — Айна фыркнула, только теперь понимая, насколько же наивны были её вчерашние представления о собственной расе.

Князь медленно и осторожно опустил её на пол.

— Разуйся. И сними всю верхнюю одежду. Можешь оставить у любой из ниш — я подожду, — сказал негромко, — кроме нас здесь никого нет, а Эраньяш сюда не сможет попасть, как бы ему ни хотелось, — продолжил, словно угадав, что её волнует.

Что ж. Все тело покалывало, а десна ныли, как будто там рос целый лес новых клыков. Собственная кожа показалась ледяной, а дыхание замедлилось настолько, что она сама себе напомнила живого мертвеца.

Все это так похоже на страшный сон…

— На самом деле кровавых обрядов у нас хватает, — раздался негромкий голос отца. Тот подошел к алтарю, рассекая себе ладонь, из которой медленно заструилась не только кровь, но и тьма, — кровь — наша жизнь и наша суть, и мы далеко не безобидны и не всепрощающи. Вампиры считаются одним из самых закрытых и жестоких народов Империи, и, если бы мы не вошли в неё когда-то по моей доброй воле, скажу одно — в нашей войне мог бы утонуть весь мир. Именно поэтому её и не было.

— Ты отдал власть императору?

— Император Шелларион мудр и понимает, что никогда не сможет контролировать нас полностью. Ему достаточно того, что мы готовы воевать за империю и придерживаемся её законов. В остальном же мы вольны делать то, что желаем.

Она осталась только в тонкой нижней рубашке, но холода не ощущала, даже ступая босыми ногами по гладко отшлифованным плитам пола.

Тело было настолько лёгким, что казалось — сейчас взлетит. Она вспорхнула по ступеням на возвышение, послушно ложась в центр камня, тут же покрывшегося узорами.

Волнительно. И страшно в глубине души до заикания. Потому что если что-то пойдет не так… ей все равно придется полностью довериться отцу — сама она в этом просто ничего не понимает. Даже остановить ритуал не сможет.

Плита вдруг стала казаться уже далеко не такой комфортной, а даже напротив — почти ледяной. Сердце судорожно сжалось, когда Айна поняла, что не может шевельнуться.

Но ведь это Князь… отец. Он никогда не причинит ей вреда. Все вампиры через это проходили.

Князь распахнул полночные кожистые крылья, закрывшие, казалось, для неё, весь свод пещеры.

— Все будет хорошо.

Он не разомкнул губ, так что шепот, возможно, лишь примерещился.

Князь Асайюрэ не дал свернуться крови на ладони, вычерчивая ею узоры на её теле. Было щекотно — и пока совсем не больно.

Вспышка. Он достает что-то из узких футляров.

Кольцо. Роскошное женское кольцо из черного бриллианта и тонкая цепочка ожерелья из него же — с одним огромным камнем посередине.

Голова кружится голова того, сколько могут стоить эти драгоценности.

— Это дар моего рода дочери моей, Мать Тьма!

Мужчина делает шаг назад и низко кланяется.

— Благослови её касанием своим, окутай её силой своей, коснись своим дыханием! Я Айнирё, сын рода Асайя, Первородный, признаю её моей единственной плотью и кровью и клянусь обучать и заботиться. Я Мастер её и Отец. Дай дочери моей силу, Великая Мать!

Тишина. Напевный шелестящий голос, который эхом взмывает под своды храма. Усиливающееся покалывание в теле. Вязкий привкус на клыках. И чаша, которую протягивают ей бестелесные руки одной из теней.

Окутывает с ног до головы жаркий шепот:

— До дна! Пей до дна, дочь Тьмы! Сегодня твой день!