Глава 4

Губы касаются невесомо холодного металла, как вдруг что-то выхватывает чашу, и та кружится в темной воронке, сыплющей искрами. Тело уже все плавится в огне, который, казалось, спустя миг застывает в жилах льдом. Неужели так и нужно? Тогда почему отец вскочил с колен, напряжённо вглядываясь перед собой?!

— Я тоже… хочу поприветствовать избранницу моего дорогого сына…

Смеется мельтешащий перед глазами Хаос, складываясь в полупрозрачную фигуру, облаченную в роскошные черненые доспехи.

Виски взрываются болью, когда чужая когтистая кисть легонько касается их, вырывая крик.

Что происходит? Да почему же у нее вечно все время что-то не так!

— Я тоже могу быть милосердным… ты нравишься двум моим анасарис, отчего бы и нет?..

Мир тонет в милосердной вспышке, вокруг играет музыкальная какофония безумного гения, ревёт голубое пламя, расползаясь ледяными змейками по всему телу. Её дар возрастает стремительно, скачком. Кружа голову, растекается по венам, не стремясь ввергнуть в безумие.

— Ты его дар… его спасение… что ж, я даже рад!

Эхо чужих мыслей. Смех. Мелькающие лица. Весь мир словно сошел со своей оси, и на миг все его знания стали доступны, ужасая и восхищая. Сила поманила, не давая забыть о своих гранях, отпечатывая в сознании новую цель…

И она очнулась. Не сразу поняла, что лежит на том же алтаре, но только на чьих-то коленях.

Во рту был знакомый металлический привкус крови, а перед глазами маячило чужое искусанное запястье.

— Мое кусачее сердечко очнулось?

Мурлычащие нотки темного ни с чем не спутаешь. Это был Эрайш — и, в то же время, не совсем он. Та его темнейшая половина, которая всегда умела делать комплименты уставшей ведьминской душе куда лучше своего хозяина.

— Наелась, напилась? Теперь и вставать пора, — коварный темный усмехнулся, убирая рука и подсовывая ей вторую под спину. Помогал сесть.

В этот момент она даже не сразу вспомнила и осознала, что слегка не одета. Даже не придала этому значение. Мир раздвинул свои границы, став ярче и гораздо разнообразнее. Она никогда не думала, что может так сильно на кого-то реагировать. Но он был её. Он был создан для неё. Весь этот наглый бессовестный темный с ядовитыми мшистыми глазами, которые сейчас сияли особенно ярко и очертаниями крыльев, которые она сейчас тоже видела совершенно четко. И отчего-то точно знала — она сможет ему их вернуть. Не было сомнений.

Айна сама не заметила, как прильнула к усмехнувшемуся фэйри всем телом, а он легко подхватил её под колени, усаживая на себя.

— Какое жаркое сердечко… страстное и слегка опьянённое своей силой…

Это проурчали куда-то в шею, заставляя блаженно улыбнуться и уткнуться носом прямо рассыпавшуюся по плечам волну волос. Желанный запах снова заполнил ноздри, и она сладко потянулась, облизнувшись.

Чужие глаза опасно вспыхнули, сощурившись.

— Ещё раз так сделаешь, моя соблазнительная радость, и вместо жениха будет его труп, а ты… станешь моей.

— А ничего, что я тоже тут стою, Раш? А ты прямо на моих глазах пытаешься совратить мою дочь, а? — голос Князя звучал насмешливо и капельку устало.

Она встряхнулась, пытаясь заставить сознание проясниться. Они пришли сюда с отцом, чтобы… чтобы… Глаза бесцельно блуждали по залу, пока не остановились на сияющих темных шарах, внутри которых метались маленькие молнии. Они висели полукругом над алтарем и что-то сильно напоминали… или кого-то?!

Глаза. Чужие глаза, полные хаоса. Голоса. Тень. Ритуал… и?!

Айана подскочила, чуть кубарем не скатившись с плиты.

— Откуда вы тут? Что это было? Все получилось?

Язык сначала еле ворочался в горле, а потом резко отпустило. Она и говорила совершенно легко, переходя с имперского на язык вампиров, а после — фэйри. Хотя раньше специалист уверял, что быстро полученные знания не усвоятся. Вот только чистокровных это касалось. А она теперь — чистокровная. Инициация выжигает любую другую кровь, а, если она выжила, то кровь матери исчезла, замененная кровью отца.

— Прекрасный вид сзади… и крылышки чудесные. Но скоро первое возбуждение от силы пройдет и тебе станет некомфортно.

Не успела она ответить на вопиющую наглость темного, как тот встал и протянул ей свой плащ.

— Свернешь крылья — наденешь, — бросил негромко.

Только глаза вглядывались жадно, пристально.

Крылья?! О чем он… подождите…

Реальность медленно, но плавно обрушилась на голову, всплывая четкими картинками, начиная с попытки похищения и заканчивая тем, что она — между прочем, полуголая, стоит перед задумчиво оценивающим взглядом фэйри.

Айана дернулась, зашипела, чувствуя, как что-то судорожно трепещет сзади, пытаясь опрокинуть её вниз, и встретилась со смеющимся взглядом отца.

— Поздравляю, птенчик мой, — Князь улыбнулся во все клыки, протягивая к ней руки. — Давай, иди ко мне. Разберемся с твоими крылышками. Конечно, учиться обращаться с обновленным телом тебе придется тоже…

Наверное, их обоих позабавило страдальческое выражение на её лице. Похитители, хаос, тьма, предсказания и туманные намеки, а тут ещё и это… Гранит науки начинал потихоньку стачивать клыки, но сдаваться — это значит проиграть самой себе.

Придется найти время и для новых тренировок.

Она даже умудрилась не упасть, медленно пробираясь к замершему на месте отцу. Казалось, что расстояние почти бесконечно, а спину от крыльев уже начало ломить. Эрайш подозрительно затих — смеется?

— Давай, птенчик. Осталось совсем немного!

И как они все ходят с крыльями — и умудряются не упасть?!

— Я попрошу мастера Даргаша увеличить нагрузки, — негромко говорит за спиной фэйри, — он разработает для тебя особую программу, в связи со случившимися изменениями.

Откуда он знает их мастера? Ох, ежики колючие. Не отвертеться — да и не хочется. В первую очередь это нужно ей самой. Или уже забыла, Айна, ужас беспомощности, когда от растерянности не смогла простейшие силовые удары применять?! Те самые, что наносятся сырой магией и которых знает любой первогодка?

— Буду только рада — отозвалась искренне.

И, облегченно выдохнув, облокотилась на отца, почти повиснув на нем.

— Посмотри на себя, — тихо шепнули на ухо.

Руки, ставшие такими родными, развернули к мерцающей пленке, и Айна замерла, не в силах оторвать взгляд от девушки по ту сторону зазеркалья. Она притягивала взгляд белоснежной кожей и легким серым румянцем на щеках. Винно-алые волосы с несколькими светло-медными прядями рассыпались по груди спине, прикрывая её почти до пояса. Лицо… словно и не неё, даже страшно стало на мгновение. разве может быть, что надменная аристократка с резкими, слишком хищными для девушки чертами лица — она? За спиной оскалившейся вампирессы взметнулись небольшие кожистые крылья темно-золотого оттенка.

И только испуг в золотисто-карих глазах вносил какую-то неправильность в общую картину, заставляя облегченно вздохнуть. Нет, это все ещё она. Пусть и слишком непривычная.

— Это ты. Все ещё ты. И неважно, как ты выглядишь, если твоя душа остается прежней, мой птенчик.