18. КОВАРСТВО И ПРЕДАННОСТЬ

— Дальше придется идти сквозь лес пешком, госпожа, — произнес провожатый.

Они стояли на узкой лесной дороге: с одной стороны в зарослях глубокий овраг, с другой — крутые подъемы лесистых холмов. Карета осталась позади, а Равена с недоверием смотрела на Абрэда — человека, который по поручительству Неемии согласился передать главе Клана Единорогов, что женщина-сапфир желает встретиться с ним.

Абрэд был первым единорогом, который встретился Равене в ее жизни. Когда он появился перед ней в книжной лавке Неемии, Равена со странным чувством изучала его лицо.

Во внешности воронов была строгая красота, в чертах драконов проступали властность и самолюбие, лисы были разными, но Равена подозревала, что далеко не каждый из них выглядел хитрецом именно потому, что все они обладали природной хитростью. Первое же, что отметила для себя Равена, глядя на Абрэда — в чертах его лица и во взгляде проступала спокойная отстраненность. Как будто вся суетность жизни проходила мимо него, не касаясь.

Светлые, чуть отливающие золотом волосы Абрэд собирал на затылке в длинный хвост, напоминающий конский. А голубые глаза его с примесью зелени, были похожи на лесные озера с их спокойной гладью вод. Узнав от Неемии, что Равена — наследница Клана Сапфиров, Абрэд смотрел на нее некоторое время внимательно, после чего сказал:

— Да, я вижу, что это правда.

Без лишних уговоров он согласился быть посредником между Равеной и Кланом Единорогов.

Равена отправилась в дорогу без лишних проволочек. Между Тристолем и ее целью, как выяснилось, лежало несколько дней пути. На ночлег останавливались на придорожных постоялых дворах. Молодая женщина в сопровождении двух мужчин весьма приметной внешности привлекали внимание. Больше всего это, конечно, касалось Ран-Ги. Но Равена видела в этом и преимущество. В трактирах люд останавливался самого разного пошиба — путешествуй Равена в одиночку, и не миновать беды. Однако даже если при взгляде на нее у кого-то из постояльцев и возникали непотребные мысли, стоило только им опознать в Ран-Ги канрийца, после чего на Равену боялись даже поднять глаза.

Дважды пришлось ночевать под открытым небом: сопровождающие Равену мужчины спали возле костра, Равена — прямо в карете. Наконец спустя десять дней прибыли в большой город.

Тара расположилась на холме. Она отличалась от уютного Бриеста, шумного Тристоля и богатой Асаары. Вокруг холма тянулась высокая стена. Ворота города были закрыты. Абрэд заговорил со стражей на незнакомом Равене наречии, и стражники, видимо, признав в нем своего, пустили их в город.

Внутри крепостных стен теснились дома из серого камня, разделенные виляющими улочками и стрельчатыми арками. Окна были высокими и узкими и закрывались ставнями. Люди на улицах не шумели, и Равена даже затосковала по бриестскому и тристольскому громкому уличному разноголосью.

На гостей города поглядывали со смутной тревогой во взглядах. Сначала жители Тары показались Равене как будто запуганными. Однако уже на второй день, наблюдая за тарийцами из окна гостиницы, Равена заметила на их лицах выражение безмятежного и тихого счастья и поняла: живущие здесь люди просто не любили чужаков — из страха, что пришлые нарушат спокойный и мирный уклад их жизни.

В Таре Равене и Ран-Ги пришлось провести еще три дня в ожидании Абрэда, который должен был встретиться с главной Клана Единорогов, чтобы просить позволения привести в земли клана женщину-сапфира. Все это время Равена переживала, что ей откажут во встрече, и окажется, что она зря проделала весь путь сюда.

Однако удивительное дело, но одновременно с этим ее не покидало странное чувство, будто встреча произойдет что бы ни случилось, потому что иначе и быть не может.

В итоге внутренний голос не обманул ее. Вернувшись, Абрэд сообщил, что глава Клана Единорогов ждет встречи с женщиной из Клана Сапфиров.

И вот они стоят посреди леса, раскинувшегося вокруг холма Тары, и Абрэд сообщает о том, что карету придется оставить здесь и дальше идти пешком. Окидывая взглядом деревья вокруг, Равена подумала, что никогда прежде не встречала таких великанов. Их корни поднимались над землей лапами драконов, а стволы были широки настолько, что человек мог бы устроить себе внутри жилище, и уходили ввысь так далеко, что, наверное, касались самого неба.

— Никогда не думал, что бывают деревья таких размеров, — озвучил мысли Равены Ран-Ги, при этом оглядываясь вокруг с живым любопытством.

Потом он перевел взгляд на Абрэда и, глядя ему в глаза, спросил:

— Добр ли этот лес к путникам?

Абрэд спокойно выдержал взгляд канрийского мага и после некоторой паузы ответил:

— Другого пути нет.

Этот короткий обмен репликами показался Равене до того странным, что откуда-то со дна ее сердца начала подниматься волна смутной тревоги. Как будто что-то было не так, но она никак не могла понять: в вопросе Ран-Ги или в ответе Абрэда.

— Что вы скажете, мин-са? — обратился к ней канриец.

— Выбора нет, Ран-Ги, — ответила Равена, а ощущение тревоги внутри нее между тем разрасталось все сильнее. — Мы пойдем пешком.

Она видела, как кивнул Абрэд.

— Тогда следуйте за мной.

Сойдя с тропы, Равена ступила в лес. Ран-Ги шел рядом, на шаг впереди нее. Равена старалась не упускать из виду спину Абрэда, который вел их вперед, однако, стоило им только немного углубиться в заросли деревьев-великанов, как Абрэд сначала замедлил шаг, а потом остановился и посмотрел через плечо прямо на нее.

Тревога кольнула в груди Равены острой иглой, и предчувствие не обмануло, потому что Абрэд вдруг сказал ровным невозмутимым голосом:

— Глава Клана Единорогов просит прощения у женщины из Клана Сапфиров. Однако хранители этого леса никому не позволят узнать путь в наши земли.

Глаза Равены широко раскрылись, когда она осознала смысл произнесенных слов. В преддверье наваливающейся на нее паники она заозиралась вокруг, и взгляд ее выхватил нечто такое, что сознание смогло принять далеко не сразу.

Разошедшиеся, словно тяжелые веки, складки древесной коры. Огромное око, глядящее на нее со ствола дерева-гиганта… А в следующее мгновение Равену накрыла тьма.

Звуки — шорох листвы, шелест ветвей — и запахи, мха и травы, стали острее, но свет исчез. И тогда Равена с ужасом поняла…

Она ослепла.

И в этой черной мгле голос Абрэда добавил к уже сказанному:

— Если мои глаза меня не обманывают, и в вас течет кровь Сапфиров, вы сможете найти путь. Однако ваш попутчик не пройдет. Вам лучше оставить его. Или пропадете сами.

* * *

— Ран-Ги? — позвала Равена.

— Я здесь, мин-са, — прозвучал совсем рядом голос канрийского мага.

— Вы…

— Да, мин-са, я ничего не вижу, — опередил ее вопрос Ран-Ги. — Как и вы, насколько я понимаю.

Часто дыша и прислушиваясь к звукам вокруг, Равена помолчала, потом подтвердила:

— Так и есть.

Помолчав еще немного, она позвала:

— Абрэд?

— Его здесь нет, мин-са, — прозвучал в ответ голос Ран-Ги. — Я слышу только ваше дыхание и мое.

— У вас хороший слух, Ран-Ги, — заметила Равена.

— Знаете, почему рыцари ордена Сон-Лин-Си могут пользоваться магией драконов, мин-са? — спросил канриец.

Равена покачала головой и лишь с заминкой поняла, что этого движения Ран-Ги не увидит, однако он либо почувствовал ее немой ответ, либо просто догадался о нем, потому что продолжил:

— Мы принимаем ее в свое тело, мин-са. Не каждый канриец при этом выживает, но тот, чье тело не отвергает драконью магию, обретает некоторые качества драконов. В частности нечеловеческий слух и обоняние. А сейчас мой слух обострился — как только глаза перестали видеть. Я потерял несколько мгновений — слепота навалилась внезапно, это отвлекло меня, — и за эти мгновения наш провожатый исчез.

Равена сделала глубокий вдох

— Значит, Абрэд нас оставил.

Она стояла, боясь пошевелиться. Вокруг нее по-прежнему был лес — она чувствовала это, слышала запахи и звуки, вдыхала ноздрями напоенный густой сыростью воздух, — но одновременно с тем ее окружала непроглядная тьма.

Равена уже знала, что все кланы, кроме драконов, скрывают путь в свои земли. Однако способ, который избрали единороги, существенно отличался от всего, с чем встречалась Равена. Вороны прятали проходы с помощью тумана, лисы создавали тропы, которые существовали только для них — ни для кого больше. Наказание же единорогов за попытку зайти на их территорию было поистине безжалостным — слепота.

Похоже, слухи о том, что единороги — самый слабый клан из четырех, были правдой, мысленно решила для себя Равена. Уверенные в своей силе драконы даже не пытались прятаться, вороны и лисы проявляли осторожность, не более, единороги в желании сохранить безопасность для своего клана были отчаянно жестоки. Так поступает только слабый, который знает, что в случае проникновения на его земли чужаков, не сможет защитить себя.

— Мин-са, — прозвучал рядом голос канрийского мага, и обострившийся слух Равены уловил в нем интонацию, которая сразу насторожила ее.

— Да, Ран-Ги?

— Вы ведь слышали, что сказал Абрэд? Вам придется оставить меня, иначе вы не найдете путь в земли единорогов.

Равена задержала дыхание.

— О чем вы говорите, Ран-Ги? Как я могу найти путь к единорогам, если ничего не вижу?

— Полагаю, вы можете, — отозвался канрийский маг. — Абрэд знал, о чем говорит — это было слышно в его голосе. Единороги уверены, что женщина из Клана Сапфиров сможет найти к ним дорогу. Иначе не было бы смысла привозить вас сюда.

— В таком случае, единороги знают больше моего, — стараясь не поддаваться нарастающей внутри нее панике, ответила Равена. — Потому что сейчас я боюсь сделать даже шаг.

— Подумайте, мин-са, — с мягкой, но невозмутимой настойчивостью сказал Ран-Ги. — Способ есть. Возможно, он вам даже известен. Но если и нет, то вы должны найти его, чтобы выжить, потому что, боюсь, наш провожатый не вернется за нами. И если вы не найдете путь сами, то, скорее всего, навсегда останетесь в этом лесу. Разве вы хотите этого, мин-са? Что касается меня, то, похоже, этот путь не откроется вам до тех пор, пока я рядом. Об этом предупредил вас Абрэд. У вас нет выбора, кроме как оставить меня.

Слушая Ран-Ги, Равена чувствовала, как внутри завязывается тугой узел. На миг ей показалось, что к ней вернулось зрение, когда перед глазами стали появляться образы, но почти сразу Равена поняла, что на нее нахлынуло воспоминание.

Заброшенный приют монахов-отшельников. Сто мертвых воинов-магов, словно окровавленным ковром застилающие собой выложенный камнем просторный двор. Десятки пар глаз, неподвижно глядящих в голубое небо безжизненными взглядами.

Почему так сложилось, что канрийцы совсем не ценили собственную жизнь, спрашивала себя в этот момент Равена. Они расставались с ней так легко и спокойно, будто верили, что воплотятся в той цели, ради которой жертвуют собой, и в том служении, которому посвятили себя.

Знакомство с Ран-Ги изменило Равену — до сих пор она чувствовала это смутно, но сейчас осознала остро. Именно этот человек помог ей понять, что она больше не хочет быть слабой и жить, всегда полагаясь на других. Она была благодарна ему за это. Но в одном Равена осталась прежней — она все так же, как и раньше, ценила жизнь ради самой жизни, а не только ради цели.

— У меня есть выбор, Ран-Ги, — твердо сказала Равена. — Мы найдем путь к единорогам вместе или вместе же сгинем в этом лесу. Абрэд солгал. Единороги так безжалостно охраняют свои земли, потому что они слабы и боятся чужаков. Они предпочтут, чтобы только я нашла путь к ним — для них так будет безопаснее. И это единственная причина, почему он сказал, что я должна оставить вас.

Она ждала, что Ран-Ги что-то скажет в ответ, но он молчал. В какой-то момент Равена испугалась, что он тоже исчез и его больше нет рядом, потому что в отличие от него, она не могла слышать человеческое дыхание на расстоянии.

— Ран-Ги?! — с тревогой в голосе позвала Равена.

— Не волнуйтесь, мин-са, — раздался в ответ знакомый голос, и по интонации Равена поняла, что он улыбается, — я здесь.

Равена не сдержала облегченного выдоха.

— Вы снова удивили меня, мин-са, — признался канрийский маг. — Однако из двух вариантов — вместе найти путь или вместе сгинуть, — я предпочел бы остановиться на первом. Несмотря на то, что сейчас я ничего не вижу, если рядом с нами возникнет какая-то опасность, уверен, что смогу почувствовать ее и защитить вас, пусть даже ценой собственной жизни. Но, увы, найти путь к единорогам мне не под силу. Это можете сделать только вы.

Равена нахмурилась под давлением чувства вины — это она привела их сюда, это из-за нее они оба могут пропасть здесь, слепые и беспомощные. Двум слепцам не выжить в этом древнем, как мир, лесу. Вспомнив раскрывшееся в складках древесной коры око, Равена на миг перестала дышать. От одной мысли, что их окружают зрячие деревья-гиганты, она чувствовала холод во внутренностях.

«Как же найти путь?», — лихорадочно терзалась Равена, держа в уме напутственные слова Абрэда.

И именно в этот момент в ее сознании прозвучал голос, который тотчас всколыхнул в ее душе бурю противоречивых чувств: от щемящей грусти до боли, пронизывающей ее существо насквозь.

«Как ты нашла путь обратно?.. Это удача, что ты вернулась… Теперь ты можешь видеть Тропы…»

Она тотчас узнала его — голос того, кому она когда-то решила довериться в последний раз. Голос Рила, который однажды сказал ей, что теперь она может видеть Тропы Духов.

Сначала грудь Равены заполнила звенящая тишина. А спустя несколько мгновений изнутри оглушающим гонгом воззвал к ней удар собственного сердца.

Равена почувствовала, как широко раскрылись ее глаза — так, что выступили слезы, — и судорожно втянула ртом воздух.

— Я вижу, Ран-Ги, — прошептала она с охватившим ее душу трепетом. — Я вижу.

Впереди, в нескольких шагах от нее, пульсировало в темноте золотое зернышко. Оно разрасталось у нее на глазах, разбрызгивая вокруг золотые струи света, стирая золотыми мазками черную мглу, пока не превратилось в сияющий тоннель, пронизывающий эту тьму насквозь. А следом и сама тьма вокруг, словно испугавшись яркого света, рассеялась, разбежалась в стороны, обнажив лес с уходящими в самое небо деревьями-великанами.

Перед Равеной лежала Тропа Духов.