39. ИСТИННОЕ ЖЕЛАНИЕ СЕРДЦА

«Ждать», — подумала Равена, повторяя про себя слова Натаниэля.

Они устроились на каменной кайме вдоль озера. Украдкой Равена скосила глаза на Ран-Ги. Канрийский маг казался спокойным и расслабленным. Неужели только ее снедает тревога перед неизвестностью?

Равена повернула голову в другую сторону и неожиданно для себя встретилась взглядом с Натаниэлем. Какое-то время они смотрели друг на друга.

«Странно, — задумалась вдруг Равена; впервые с того момента, как она разоблачила Натаниэля на Тропе Духов, ей пришло в голову осознание: — Мне не больно. Мне больше не больно рядом с ним. Я смотрю на него — и мое сердце не пронзают тысячи кинжалов. Оно больше не трепещет, как пойманная в силки птица, когда он говорит со мной, хотя звуки его голоса кажутся мне такими же прекрасными, как и прежде. Значит ли это, что отпустив свою обиду на него, я отпустила и свою любовь к нему?»

В какое-то мгновение ей показалось, что Натаниэль смотрит на нее слишком пристально, как будто пытается проникнуть в ее мысли, и Равена отвела взгляд. Чтобы отвлечься, она посмотрела на озеро.

Сейчас мысль, что перед ней Колыбель Жизни, казалась какой-то нереальной, как будто Равене лишь померещилось.

Может, и правда померещилось, подумала она. Может быть, ей так сильно хотелось найти Колыбель Жизни, что она приняла за нее самое обычное пещерное озеро?

Мерное колыхание отсветов воды на стенах убаюкивало. Вскоре Равена почувствовала, как смыкаются веки, словно их тянет друг к другу непреодолимой силой.

Ей снилось детство…

Равене семь лет. Она играет на лугу у реки одна. Весна волнует сердце зеленью первых трав, солнечные лучи играют с девочкой в прятки: то выглядывают сквозь просветы древесных крон на берегу и слепят глаза, то прячутся за ветвями. На реке паводок — с гор сошли снега, и вода несется бурным потоком.

Равена хочет лишь немного намочить ноги, почувствовать, как волны бьются о ее голые щиколотки. Подняв юбки, чтобы не намочить их, она заходит в реку по колена. Вдруг налетевший порыв ветра срывает с ее волос ленточку и бросает в воду.

Красивая алая лента — недавний подарок матушки — подхватывает течение, и Равена, не успев подумать, тянется к ней, чтобы достать из воды, как бурный поток вдруг срывает ее с места и тащит за собой.

Захлебываясь, Равена пытается подняться над водой и позвать на подмогу, но река даже не замечает ее усилий — она несется вперед, опьяненная своей силой, одержимая неутолимой яростью потока.

В ледяных объятиях воды Равена теряет волю. Вода забивается в нос и в рот — девочка напугана так, что от страха тело перестает слушаться ее. Равена хочет заплакать, но безжалостный поток не позволяет ей даже этого.

И в тот миг, когда Равена уже готова сдаться, с неба на нее падает какая-то тень — такая большая, что закрывает солнце. А потом сила, во много раз превосходящая силу потока, подхватывает ее и вырывает из смертельной хватки реки.

Окруженные солнечным сиянием крылья за спиной, бьющие по ветру длинные пряди черных волос и глядящие на нее с тревогой глаза — Равена узнает своего спасителя и наконец разражается рыданиями.

— Ле-е-енточка, — подвывает она, скрутившись клубочком на руках Натаниэля и дрожа всем телом. — Матушкин пода-а-арок… Утону-у-ула…

Теплые губы касаются ее лба, и родной голос, который почему-то кажется ей переполненным страха, ласково шепчет ей:

— Разве ты не знаешь? Ты важнее всех подарков в мире…

«Натаниэль напуган?» — просыпаясь, удивилась собственным мыслям Равена.

Разве такое могущественное существо, которое с легкостью вырвало ее из смертоносной пасти неистового потока, может чего-то бояться, спросила она себя и тотчас осознала…

Эта мысль принадлежала не ей — не сегодняшней Равене. Это была мысль семилетней девочки, которая видела в Натаниэле божество.

С трудом прогоняя остатки сна, Равена почувствовала, как ее ног коснулось что-то холодное. На краю сознания шевельнулось беспокойство, и она наконец заставила себя открыть глаза. А открыв, тотчас в панике втянула в себя воздух и всем телом подалась назад.

Прижавшись спиной к стене пещеры, Равена с ужасом смотрела вперед. Ее ноги были в воде, а мягкие волны скользили все выше и выше. Стремительно вода поглотила ее колени и потянулась к бедрам.

«Озеро поднимается?!» — полыхнуло в голове Равены.

Быстро встав на ноги, она огляделась. Равена не видела ни Ран-Ги, ни Натаниэля. Она вскинула руку — вокруг запястья по-прежнему была обвязана лента, но другой ее конец свободно плавал в воде.

Ран-Ги оставил ее? Нет, это невозможно! Ни Ран-Ги, ни Натаниэль не бросили бы ее тут одну!

Равена смотрела на воду: сияющая бирюзовая поверхность озера вздымалась буграми. Все тело Равены сковал холод, идущий от воды, подол платья потяжелел от влаги.

Завертевшись на месте, Равена почувствовала, как к горлу подкатывает паника. Отступать было некуда — позади только стены пещерной залы. Сплошные стены, без единого хода или щели, в которую могла бы уходить вода.

Бугры на поверхности озера вздымались все сильнее, как будто оно пробуждалось от долгого сна и жаждало поглотить того, кто потревожил его. Отсветы воды метались по лицу Равены, били в глаза, ослепляли. Озираясь, она не могла разглядеть ничего вокруг.

Вода вдруг вздыбилась, вскинув Равену вверх и вырвав крик из ее горла. Ноги больше не касались каменного пола пещеры, вода доставала до груди и продолжала и продолжала подниматься!

Равена осознавала, что нужно позвать на помощь, но ее мысли путались, словно чья-то чужая воля морочила ее.

Чье имя она должна крикнуть? Кого должна позвать?

«Это все сон, — плескалась потерянная мысль на краю сознания. — Это он сбил меня с толку. Если бы не сон…»

…ее мысли не блуждали бы в тумане сомнений — она знала, что уже позвала бы Ран-Ги.

Равена пыталась удержаться на поверхности воды, но тело тянуло вниз, как будто озеро желало сделать ее частью себя. Отчаянным рывком Равена поднялась над водой, однако лишь на миг — собственное тело казалось неимоверно тяжелым, и в этот момент пришло озарение: одежда!

Развязав тесемки накидки, Равена сбросила ее в воду. Из последних сил пытаясь не дать озеру затянуть ее на дно, избавилась от тяжелых дорожных ботинок. Ей казалось, что теперь будет легче держаться, но избавление от одежды не спасло.

Ее тело под водой словно охватил кокон из млечной гущи и множества воздушных пузырьков и потянул вниз с силой, которой она не могла сопротивляться.

Кричи. Зови на помощь.

Зови!

«Разве ты не знаешь? Ты важнее всех подарков в мире…»

За миг до того, как вода сомкнулась над ее головой, Равена успела выкрикнуть:

— Натаниэль!!!

* * *

Она барахталась в воде, билась внутри млечного кокона, заставляя свое тело подниматься вверх, но тщетно. Силы стремительно покидали ее, а в изнуренном от страха и борьбы сознании не осталось мыслей. В полузабытьи Равена успела лишь подумать, как красиво кружат вокруг нее стайками пузырьки воздуха, и ее веки сомкнулись.

Уже готовая отдаться во власть своего последнего сна, Равена вдруг почувствовала, как ее обхватили чьи-то руки и потянули вверх.

Вынырнув на поверхность, Равена жадно схватила ртом воздух. Осознавая, что кто-то держит ее, она подняла глаза.

— Натаниэль…

С его мокрых волос стекала вода, и они казались чернее обычного. Отдышавшись, он выдохнул:

— Ты исчезла. Я не мог тебя найти, пока не услышал твой крик.

А в следующий момент не предупреждая и ни о чем не спрашивая, привлек ее к себе и крепко обнял. Прижимаясь виском к его груди, Равена слышала, как громко бьется сердце Натаниэля.

«Я позвала его, — рассеянно подумала она. — Почему я позвала его, а не Ран-Ги?»

— Ран-Ги пропал, — выдохнула она. — А Колыбель…

Равена сжала в пальцах мокрую ткань одежд Натаниэля.

— Колыбель пытается поглотить нас, — сказала она тихо. — Она чувствует в нас духовную силу своих детей, наших предков, духов, — и пытается поглотить. Что вышло из Колыбели — вернется в Колыбель.

— Похоже, что так, — произнес у нее над ухом Натаниэль, и Равена, слегка отстранившись от него, посмотрела вокруг.

Вода продолжала подниматься — до каменного свода пещеры оставалось совсем немного.

— Что будет с Ран-Ги? — беспокоилась Равена.

— Он человек, — сказал Натаниэль. — Колыбель не примет его. Он для нее чужой.

Равена подняла на него глаза.

— А ты много знаешь о Колыбели, — заметила она.

Вода в озере все так же бугрилась волнами, качая двоих людей на поверхности.

— Я подслушивал, — спокойно ответил он.

Равена хмыкнула, почему-то совсем не чувствуя больше досады.

— Ворон на карнизе, — догадалась она.

Натаниэль ответил одними глазами: на миг прикрыл их и тут же открыл. Его руки все так же обнимали ее, удерживая над водой.

— Тебе не нужно было идти за мной, — Равена смотрела в его глаза и не могла отвести взгляда.

Внезапно ей захотелось насмотреться вдоволь, испить глазами каждое мгновение, потому что… кажется, совсем скоро они уже не смогут друг на друга смотреть.

— Если ты погибнешь здесь, что будет с Кланом Воронов? — продолжала она.

— Я сделал для своего клана все, что должен был, — спокойно сказал Натаниэль. — Он уже не так сильно нуждается во мне…

— Неправда, — резко перебила Равена.

Натаниэль снова привлек ее к себе.

— Я всегда выполнял свой долг. Никогда не пренебрегал им. Я знаю, что когда отдаю клану всего себя, мое сердце должно быть спокойно. Должно быть…

Он опустил голову и прислонился лбом к ее лбу.

— Но это не так. Без тебя в нем нет покоя, Равена. В моем сердце нет покоя без тебя, слышишь?

Озерная вода ледяными иглами колола кожу Равены, а в ее груди растекалась теплая волна. Как же сильно она когда-то хотела услышать эти слова. Как мучительно желала услышать их.

— Сколько раз я едва не потерял тебя, Равена? — обняв ее, тихо сказал он ей на ухо. — Сколько раз ты ускользала от меня, когда мне уже казалось, что ты моя, что ты в моих руках?

Равена не отталкивала его. Вода была такой холодной, а от его тела исходило тепло, и так хотелось прижаться к этому теплу, окунуться в него, раствориться в нем.

— Не ускользай от меня, — прошептал Натаниэль, и она почувствовала, как мокрые пряди его волос скользнули по ее лицу.

Когда он поцеловал ее, Равена замерла.

Этот поцелуй был похож на глоток воды после долгой засухи. На глубокий вдох на вершине горы. Натаниэль просто прижимался губами к ее губам, не выпуская Равену из объятий. Словно пил ее. Вдыхал ее. Но от этого неподвижного поцелуя Равене казалось, что сердце ее наполнилось до краев, и больше ничего ей не нужно — только вечно чувствовать прикосновение этих губ к своим губам.

Натаниэль отстранился и, заглянув ей в глаза, сказал:

— Ничего не изменилось бы, знай я заранее, что меня ждет, если пойду за тобой. Я был бы здесь. Так выбрало мое сердце.

Губы Равены дрогнули. Она не могла сомневаться в его словах. Не сейчас. Не тогда, когда Колыбель готова поглотить их.

Равена протянула руку, чтобы коснуться его лица, но на полпути рука остановилась, а глаза раскрылись чуть шире, когда в сознании прозвучал, словно эхо из прошлого, сиплый старческий голос:

«Кого впустишь в свое сердце снова — того вмиг потеряешь…»

Равена сделала глубокий вдох и равнодушно уткнулась взглядом в серебряную вышивку на его одеждах.

— Наши сердца желают разного, — произнесла она, почувствовав, что снова дрожит от холода. — Даже сейчас, когда, возможно, у меня уже нет надежды, даже в этот момент я… хочу узнать, кто я, чему принадлежу, откуда вышла.

Она подняла голову и, посмотрев в глаза Натаниэля, без колебаний сказала:

— Хочу найти следы Клана Сапфиров.

Вода между ними вдруг вздыбилась с силой, которая заставила Равену вскрикнуть, и отбросила в стороны друг от друга.

Чувствуя, как руки Натаниэля отпустили ее, Равена потянулась за ним, но в следующий миг прямо перед ней поднялся огромный водяной холм и, бросившись на нее, накрыл с головой.

Равену бросало под водой из стороны в сторону силой сумбурного течения. Захлебываясь, она билась в неравной схватке с озером, но в какой-то момент сознание стало затухать, и Равену накрыла темнота.