Глава 13. Правило близости

— Это ещё что такое? — удивилась я вслух.

Но, как оказалось, Жаку уже принесли глинтвейн, и он не обращал на меня ни капли внимания.

— Когда я пью, я глух и нем, — бросил он, лакая из миски напиток.

Я протянула руку к письму и развернула.

На иссиня-белой бумаге снежно-голубой тушью были написаны слова:

“Баю-бай, моя малышка,

Баю-баю, фея снов,

Этой ночью я неслышно

Прокрадусь к тебе в альков.

Пронесусь, как ветер ночи,

Как последней тьмы огонь,

Стану льдов искристых жестче,

И рассыплюсь на ладонь.

Звездами чужого неба

Прикоснусь к твоим губам,

Угадай по хрусту снега:

Кто я? Сон или судьба?”

— Ахренеть, — выдохнула я, падая на кровать. — Простите за мой французский.

— Что там у тебя случилось? — блаженно облизнулся Жак, чувствуя себя уже гораздо лучше. На кошачьей морде почти читалась улыбка.

— У меня тут письмо, — проговорила я, снова перечитывая строки. — Без подписи.

Жак прыгнул на кровать и с умным видом заглянул в бумагу. Поводил усами над буквами, помотал головой, многозначительно кивнул, а потом сказал:

— Я не умею читать. Продекламируешь?

— Жак, тут стихи, — ошарашено проговорила я. И тут же зачитала ему послание.

— Неплохо! — восхитился Жак. — Даже почти в рифму.

— Да какой там! — возмутилась я. — Эта колыбельная поразительно напоминает ту, что я написала королю! И я готова дать голову на отсечение, что письмо принадлежит ему.

— Голову на отсечение? — ахнул кот. — Может, начнем с чего попроще, палец, например?

Я не обращала внимания на его шутки. Всю меня охватило нервное возбуждение.

— Что это значит? — перечитывала я строки и не могла понять. — Он придет сегодня вечером, или это метафора? А сам стих? Я ему не безразлична? Или он так качественно дразнится?

Пальцы начали мелко подрагивать, так сильно я переволновалась.

— Расслабься, а то вот-вот искры из глаз посыпятся. — Может, это и не король вовсе.

— А кто? — возмутилась я. — Тангиаш чтоль? Я тут больше никого не знаю.

— Ну, мало ли, — совсем по-человечески пожал плечами кот. — Может, распорядитель в тебя влюбился. Или какой-нибудь стражник.

Я недоверчиво фыркнула.

— Какая чушь. Но кое-что в твоих словах мне определенно нравится, — широко улыбнулась.

— Что? — нахмурился кот.

— Ты тоже думаешь, что этот кто-то влюбился! — хотелось подпрыгнуть и по-детски захлопать в ладоши.

— Воу-воу, Марьванна, охолони!

Но мне было уже не до кота. Я лихорадочно размышляла, что теперь делать дальше. И почему-то в голову все реже приходила мысль о том, что на самом деле все это лишь часть заранее продуманного плана. Часть задумки, которая в итоге должна просто вернуть меня домой. Наоборот, я радовалась так, будто на самом деле влюбилась и, наконец-то, почувствовала взаимность.

— Марьван! Успокойся! — пытался вернуть меня в сознание кот.

Но я уже выбирала наряд, в котором буду весь день ждать Роксара. А, может, и спать в нем лягу. Накрашенная.

Но гадкий король не пришел ни через час, ни через два, ни когда солнце закатилось за горизонт. А ведь до превращения в кота у меня оставалось не так много времени. И потому я решила действовать сама.

— Ты куда? — спросил Жак, едва я надела туфли и направилась к двери.

— Пойду к королю и сама предложу ему прогуляться. Не ждать же, пока он явится ко мне среди ночи. Я ведь не проснусь, даже если он меня всю зацелует.

— Зацелует? А ты оптимистка, — усмехнулся кот.

Я ничего не ответила, стараясь не обращать внимание на насмешки. Быстро пробежалась по коридору и уже в конце этажа замедлила шаг, вдруг задумавшись.

А, собственно, как я предложу королю эту самую прогулку?

“Вашество, не желаете пройтись немного со своей возлюбленной?”

Или, может быть, вот так:

“Вы привлекательны, я — чертовски привлекательна, чего зря время терять?”

Или совсем хорошо:

“Ваня, я ваша навеки!”

Остается только имя поменять.

Прям масса вариантов, один другого лучше.

В любом случае, я не планировала отступать. Поднялась на несколько этажей, увидела в конце анфилады заветные двери, возле которых стояли двое знакомых охранников, и бодро направилась вперед.

Однако, каково же было мое удивление, когда один из них сказал:

— Шели Марильяна, доброго вечера! К сожалению, его величество нет у себя в покоях.

— А где же он? — расстроено выдохнула я.

— Не могу знать, — пожал плечами мужчина.

— Он нам не докладывает, — с тихой усмешкой добавил второй.

И оба охранника перекинулись улыбками.

— А давно его нет? — поинтересовалась я напоследок. Вдруг он ушел только что. Вдруг он направился ко мне? Хотя, вряд ли мы могли бы разминуться.

— Давно, — кивнул первый. — Уже как полдня отсутствуют.

Я грустно поплелась обратно. Возвращаться в комнаты не хотелось, а потому я спустилась на самый нижний этаж замка, планируя немного посидеть возле громадного камина у самого входа и попросить дворецкого принести мне чарку глинтвейна. Как ни странно, вслед за Жаком я, кажется, полюбила этот напиток.

Но, стоило пройти последнюю ступеньку и поднять голову, как я обнаружила его. Широкие плечи виднелись над спинкой темно-вишневого дивана. Белые, как северная метель, волосы струились по кожаным наплечникам. Чеканный профиль слегка подсвечивался золотистым огнем камина, вызывая во мне легкую дрожь.

— Добрый вечер, ваше величество, — проговорила я заплетающимся языком.

Король повернул голову и улыбнулся.

Сразу стало теплее. Будто не выла за огромными вратами вьюга. Будто я не продрогла, спускаясь в одном платье по каменным ступеням замка.

— Добрый, шели Марильяна, — проговорил король, поднимаясь с дивана, чтобы поприветствовать меня.

Простой этикет. Но было неожиданно приятно понимать: ради того, чтобы тебя встретить, встает сам король.

В этот момент я едва не забыла все, к чему так долго готовилась. А все дело в том, что настало время вводить в бой четвертый пункт моего охмурительного списка. А именно: правило близости. Согласно этому правилу, мужчина должен понять, что вы не просто обворожительная и интересная мадам, но у вас с ним еще и много общего. Это даже не обязательно должны быть совместные интересы. Хотя, конечно, желательно. Но во время правила близости, во что бы то ни стало, вы должны стать “ближе”.

Я выпрямила спину, улыбнувшись. Не забывая все прошлые пункты списка, мягко качая бедрами двинулась вперед. И Роксар вдруг протянул ко мне руку.

— Присядете? — спросил он.

Тут же вложила пальцы в его ладонь.

Теплую. Почти горячую.

Зрительный контакт. И мысленная фраза, которую теперь произносить до ужаса легко. Слишком опасно легко: “Я люблю тебя”.

Мысль обязательно отразится в глазах. Мужчины любят, когда к ним неравнодушны.

Наши руки соприкоснулись. От кончиков пальцев по всему телу ударил ток. Защипало кожу, мурашки пробежали по спине.

— С удовольствием, — проговорила я. Хотелось, чтобы звучало уверенно, но голос дрогнул.

Роксар улыбнулся.

— Чудный вечер сегодня, — проговорил он, присаживаясь рядом со мной.

Наши бедра соприкоснулись, и это неожиданно начало лишать меня всяческого самообладания. Я с трудом переводила взгляд с его ног на свои сцепленные в замок кисти. С его спокойно улыбающегося лица — в пол, украшенный мозаикой.

— Что привело вас сюда? — продолжал беседу король.

Глубокий вздох вырвался из груди. Что ж, пора брать быка за рога.

— Честно говоря, я искала вас.

— Правда? — удивился мужчина. Мне же почудилась в его улыбке ирония. Словно он заранее знал, что так и будет. Что я приду сюда.

Но с чего бы?

— Правда, — кивнула я и едва не дернулась, когда он завел руку мне за спину и положил на спинку дивана. — Хотела предложить вам прогуляться.

— В такую погоду? — ещё сильнее удивился король и улыбнулся шире.

Как назло на улице в этот момент особенно сильно завыла пурга.

Я покраснела.

— Да, похоже, это была не очень хорошая идея…

Руки безудержно мяли подол платья, словно я не взрослая женщина, а сопливая школьница.

В этот момент Роксар вдруг склонил голову на бок и тыльной стороной руки, что лежала на спинке дивана, вдруг погладил меня по щеке.

Я замерла, не в силах вздохнуть.

А мужчина провел костяшками пальцев по коже, чуть склонив голову, наблюдая за моей реакцией и ласково улыбаясь. Спокойно и тепло. Почти успокаивающе. Я бы, наверное, расслабилась от этих движений, если бы даже малейшее касание его не вызывало во мне настоящую бурю.

— Если хотите, я могу показать вам место, где погода не помешает прогулке, — мурлыкающим голосом сказал мужчина.

Сердце норовило выскочить из груди

— А мы успеем возвратиться обратно к полуночи? — спросила я, прикусив губу от досады.

Роксар приподнял бровь, почти усмехаясь.

— Ваш кот еще не выздоровел?

— Увы!

— Так и быть, я постараюсь вернуть вас вовремя, — снисходительно улыбнулся он уголками губ.

— Ой, умеете вы уговаривать, ваше величество, — весело махнула рукой я.

Через мгновение король поднялся, подал мне руку и повел через один из коридоров замка вниз по лестнице.

— Я здесь никогда не была, — проговорила тихо, когда вокруг начали сами собой зажигаться холодные, синие огни в настенных лампадах. В то же время с потолка посыпались редкие серебристые снежинки, еще сильнее наполняя коридор волшебством. И я чувствовала, что эта магия исходит от короля.

— Не удивительно, — протянул он, глядя вперед. — Этим коридором пользуются довольно редко. Он ведет к святилищу Чарис через подземелье троллей.

— Троллей? — выдохнула я.

— Да, — кивнул Роксар и вдруг взял меня под руку.

На мой молчаливый взгляд он ответил:

— Здесь лучше идти рядом, поверьте мне.

А я была готова поверить во все, что угодно, лишь бы он вот так держал меня. Лишь бы чувствовать тепло его тела, ощущать прикосновение тугих мышц под одеждой.

— Так вот, когда-то давным-давно один из моих предков, король Воркаст повздорил с племенем подземных троллей. Говорят, тогда эти существа населяли весь наш континент, — начал рассказывать мужчина. — Они были не слишком дружелюбны, и часто нападали на обозы с продовольствием, на купцов и простых жителей, которые не могли защитить себя. Выпрыгивая из своих подземных нор, они убивали незаметно. Молниеносно. И так же быстро скрывались вновь. Королю, как водится, это надоело, и в один прекрасный день регулярная армия Ледяной звезды прорыла с помощью магии тоннель в самое сердце королевства троллей. И развязала короткую, но кровопролитную битву. С тех пор тролли ушли с этих земель, но на откуп завоевателям оставили одну пещеру.

Лицо Роксара освещали холодные блики колдовских огней. Они играли на его снежных волосах, придавая им еще больше нереальной, почти неземной притягательности. Отражались в синих, как северная ночь, глазах. Бросали блики на двигающиеся в полумраке губы, вызывая у меня в груди тягучее, почти болезненное желание прикоснуться. Стать ближе.

— И вот эту пещеру я и хочу вам показать, — закончил король, впервые за всю дорогу повернув ко мне голову.

Мы остановились напротив высоких медных дверей, с которых на нас смотрели сотни маленьких глаз, выгравированных на металле. Радужка каждого глаза была выполнена из кругло-ограненного камня того или иного цвета.

Роксар толкнул тяжелые створки, легко отворив их. И перед моими глазами возникла совершенно невероятная пещера.

Она была похожа на большой шестиугольный зал, усыпанный искрами волшебства. Сперва мне казалось, что повсюду лежит снег. Но, стоило войти внутрь, как я поняла: это не снег. Это камни, прозрачные, как слезы русалок. Повсюду на земле лежали россыпи мелких и крупных камней, переливающихся, словно алмазы. В то же время то тут, то там вверх росли разноцветные сталагмиты, превращаясь в изумрудные деревья, растущие среди рубиновых гор, или в топазовые цветы с сапфировыми лепестками. С потолка же свисали сверкающие сталактиты, переливаясь сосульками раух-топаза, оникса, опала и сердолика.

— Удивительно, — ахнула я, опасаясь ступать на дорожку, вблизи оказавшуюся ковром, на котором кое-где валялись драгоценные камни.

— Не бойтесь, — улыбнулся король и повел меня вперёд. — Гъхерден тут давно не прибиралась, вот камни и валяются, как попало.

— Герда? — переспросила я.

— Гъхерден, — поправил Роксар. — Это наша милая смотрительница.

Его взгляд потеплел, и на миг я почувствовала в груди укол ревности.

— А вот и она! — бросил король.

И в ту же секунду из-за поворота пещеры вышла огромная женщина, ростом на голову выше короля. А Роксар был очень высоким!

Я едва не сделала испуганный шаг назад, когда поняла, что это не человек. У нее были длинные, масляные волосы, заплетённые назад в косу цвета земли. Серое лицо с крупными порами. Огромный нос и маленькие, но невероятно веселые глазки. Ярко-красного цвета.

— Вай! Роксарушка! Давно не виделись! — почти басом заговорила она и, раскинув руки в стороны, помчалась к королю.

Я думала, она его раздавит, и пора звать подмогу.

Но Роксар неожиданно засмеялся и тоже обнял это существо, под бешеным натиском которого свалился бы и мамонт.

После этого мужчина сделал шаг назад и слегка кивнул этой особе. Она же вдруг сделала серьезное лицо, тоже отошла на шаг назад и постаралась выполнить нечто вроде реверанса.

Получилось мрачно. Она едва не запуталась в своей длинной юбке и не свалилась на самого короля.

— Роксарушка, я говорила тебе, что тролли и этикет это как похлёбка из летучих мышей и сидр.

— У тебя получается уже гораздо лучше, — похвалил король. А я не могла поверить, что рядом с этой женщиной он вдруг снова превратился в обычного мужчину. Без налета пафоса, надменности и власти.

— Похлёбка и сидр? — переспросила я, чтоб влиться в разговор, а за одно уловить иронию.

— Конечно! — прогоготала дама. — Всем известно, что с похлёбка из летучих мышей сочетается только с грогом!

И засмеялась.

Король повернул ко мне голову и кивнул, сделав выражение лица, мол: “А ты как думала? Только с грогом!”

Я растерянно улыбнулась.

— Гъхерден, знакомься, это шели Марильяна, — представил меня Роксар. — Марильяна, это, как ты уже поняла, смотрительница пещеры, ург Гъхерден. Она тролль-полукровка.

— О… — только и смогла протянуть я, вежливо кивнув даме.

— Какая милая девочка, — пророкотала женщина, оглядывая меня. Тут же хлопнула по плечу так, что я едва не свалилась. — Это твоя урга?

Король перевел взгляд на меня и вызывающе улыбнулся.

Я покраснела. Смысл вопроса вдруг стал ясен и без перевода.

Но Роксар не стал отвечать прямо.

— А что, похоже? — переспросил он у троллихи.

— Ну, она, конечно, милая. С виду крепкая, может, даже смогла бы наловить тебе змей на ужин, — задумчиво почесала она подбородок, из которого торчал длинный черный волос. — Но как же я, Роксарушка? — округлила она свои маленькие красные глазки. — Значит, свадебки не будет?

Король мягко улыбнулся.

— Увы, Гъхерден, у нас с тобой свадебки не будет. Хотя, ты знаешь, я считаю тебя очень привлекательной ургой.

Троллиха вздохнула так громко, что пара камушков упала со стены.

— Тогда найди мне хорошего кфурга, Роксарушка. Ты знаешь, всякой порядочной троллихе положен кфург. А вы, светлокожие людишки, очень уж мне по-нраву…

— Гъхерден, я говорил тебе, нельзя называть нас “людишками”, а то найти тебе мужа будет очень сложно, — погрозил пальцем король. А я все не могла поверить, что слышу это. Правитель огромного королевства общался с громадной троллихой, как с маленькой девочкой.

Та, в свою очередь, тут же мечтательно сложила руки на груди.

— Поскорей бы!

— Ладно, Гъхерден, пойди, займись своими делами, — продолжал его величество. — Мы с шели Марильяной хотим прогуляться в одиночестве.

Волна жара лизнула спину, оседая на щеках.

— О! Я все понимаю, — кивнула женщина. Затем снова попыталась сделать реверанс, опять чуть не упала и, ворча, каким-то неведомым образом скрылась среди камней.

Густая, пронизывающая тишина тут же опустилась на пещеру. И я не могла поверить, что здесь только что кто-то был кроме нас.

Король повернул ко мне голову.

— Как вам Гъхерден, шели?

— Я… немного в шоке, — призналась честно.

И король вдруг засмеялся. Чистосердечно, звонко, добродушно. Я не смогла не улыбнуться в ответ.

— Гъхерден всегда производит такое впечатление на тех, кто видит ее впервые.

— Стесняюсь спросить, а что она делает здесь?

— На самом деле тролли еще иногда встречаются в наших краях, — мрачно протянул Роксар. — Один такой много лет назад напал на деревню и изнасиловал девушку, утащив ее в свое логово. Она прожила с ним около пяти лет, пока родственники похищенной не нашли нору этого животного. Мать с ребенком были живы. Девушка даже умудрилась остаться вменяемой. С тех пор их жизням ничто не угрожало. И из маленькой полукровки выросла Гъхерден, которая к сожалению, запомнила слишком много повадок из своей трольей жизни. Никак не удается ее переучить до конца. Но она очень милая. А по чистосердечности с ней вряд ли сравнится хоть одна благородная шели.

Он сделал паузу, а потом добавил, взглянув на меня:

— Я, конечно, не вас имею в виду, Марильяна. Вы — приятное исключение из правил.

В какой-то миг мне хотелось поблагодарить за комплимент, но в голову вдруг пришло совсем другое:

— Я рада, что сумела порадовать вас почти также, как Гъхерден.

Роксар повернулся ко мне и иронично приподнял бровь.

— Вы думаете, я сравнил вас с троллем?

— Похоже на то, — пожала плечами я, невозмутимо глядя вперед, на россыпи камней и самоцветов. — Впрочем, если сравнение лестное…

В этот момент мужчина резко остановился, как вкопанный, развернул меня к себе и почти силой впился в мои губы.

Земля ушла из под ног. Я задохнулась воздухом, который, как лава, втекал в легкие.

Огонь. Повсюду был его огонь. Его жаркий, влажный язык проник в меня страстно, собственнически. Его руки сомкнулись на моей талии, скользнули по спине, к бедрам и исступленно сжали их.

Я тихо выдохнула, погрузив пальцы в его распущенные волосы. Потянула за мягкие пряди, борясь с желанием застонать от удовольствия, которое дарили эти прикосновения.

Легкие горели от тонкого, пьянящего аромата. Свежие ноты еловой коры, присыпанной снегом. И что-то жаркое, как имбирь в чашке чая зимой. Холод, который обжигает. Лед, который сводит с ума.

Роксар пах страстью.

Он прикусил мою нижнюю губу, заставив слегка откинуть голову назад. Спустился по шее вниз и вернулся к уху, обхватив горячими губами мочку. Сильнее прижал меня к себе и вдруг замер, глубоко вздохнув.

Его лицо было где-то в моих волосах, когда он тихо проговорил:

— Маленькая дерзкая девчонка…

Хрипло, чуть надрывно. И это ужасно завело меня.

Я закрыла глаза, чувствуя, что не могу сказать ни слова. Все замерло где-то в груди. Возле отчаянно бьющегося сердца, грозящего сломать грудную клетку.

Я передвинула руку с его затылка, погладив шею, спустившись ладонью к щеке и линии подбородка. Провела подушечкой пальца по гладко выбритой коже.

И только одно слово дрожало на кончике языка, мучительно желая сорваться:

— Роксар… — прошептала я, впервые назвав короля по имени. Без положенного обращения. И впервые с дрожью ощутила, как перекатываются на языке буквы, смешав рычание с мурлыканием.

Мужчина немного отодвинулся, чтобы посмотреть на меня. И синий взгляд вспыхнул серебром, проникая куда-то глубоко внутрь моих глаз.

— Простите, — проговорила я сбивчиво.

— Нет, — остановил он, коснувшись большим пальцем моих губ.

Я закрыла глаза, едва не застонав.

— Мне нравится, — тихий, бархатный голос, от которого подгибались ноги.

В следующий момент он заставил меня откинуть голову назад и медленно поцеловал в шею. Кожа горела от дразнящих движений губ. След от каждого прикосновения вспыхивал чудовищным, нечеловеческим пламенем. Сводящим с ума огнем.

Роксар обвел языком изгибы уха, скользнул по чувствительной точке прямо за ним, вырвав тихий стон удовольствия.

Едва слышимый звук, который испугал меня. Заставил понять, что я уже провалилась в эту бездну, из которой нет выхода. На дне которой можно только гореть.

Мне нужно было отстраниться, уйти. Но, казалось, что ни одни объятия в моей жизни не были столь крепкими. Ни один поцелуй не был и наполовину таким пьянящим. Ничей аромат даже на сотую долю процента не мог подчинить мой разум и волю так, как подчинял их тонкий запах Роксара.

Мужчина опустил руку вниз, прочерчивая горячую линию по шее, ключицам, груди. Распахнул ворот платья и невероятно легко проник к затвердевшим ореолам, заставив меня всхлипнуть от удовольствия. Громко хватать воздух ртом. Прижиматься ближе к твердому, как камень, телу.

Роксар выдохнул, услышав мой стон, и из его груди донёсся звук, напоминающий тихое рычание. Голодное. Страстное.

Он прикусил меня за шею зубами, оставляя на коже дорожку укусов. И одна его ладонь нетерпеливо спустилась вниз. По бедру и дальше, пока ловким пальцам не удалось задрать подол.

Я тихо вскрикнула и дернулась, когда его рука легла на ничем не прикрытую попу и сжала. Нижнее белье я не надела, потому что оно топорщилось под платьем. И теперь у меня в голове билась только одна мысль. Она же пульсировала между ног ноющей болью.

Я положила ладонь на его грудь, бесполезно пытаясь отдышаться. И Роксар остановился, глубоко вздохнув.

Его грудь поднималась и опускалась очень быстро. А кожа, казалось, стала ещё горячее.

— Почему мне кажется, — низким, грудным голосом проговорил он, — что, стоит мне продолжить, как ты выпорхнешь из пещеры испуганной бабочкой?

Без положенного этикетом “вы”. Словно мы равные.

В такт словам его рука на моем обнаженном бедре сжалась, погладив и неотвратимо скользнув чуть глубже в ложбинку.

Я испуганно приподняла голову, касаясь раскрытыми губами его подбородка.

Отрывисто дыша. Нежно целуя. Тихо отвечая.

— Потому что, скорее всего, так и будет, — через силу выдавила я, сама не веря в то, что говорю.

Роксар глубоко вздохнул и чуть отодвинулся. Обхватил мое лицо ладонями и посмотрел куда-то глубоко за черту глаз.

Синие радужки будто гипнотизировали. Приручали.

Снова.

— Почему? — ласково спросил он. Так ласково, что я едва не захныкала от обиды. От несправедливости. От того, что я просто не могу делать то, что хочется. Не могу быть с этим мужчиной. Любить его и позволить ему любить меня. Ведь Роксар — не простой мужчина. Он — король. А я — без пяти минут кот.

— Потому что близость должна быть по любви, — дрожащим голосом ответила я. Не узнавая собственный тембр. — Когда для двоих во всем мире существуют только они. И больше нет никого…

Я подняла взгляд на короля и внезапно увидела в его глазах то, на что было трудно рассчитывать.

Понимание.

Нельзя сказать, что я не верила в то, что говорила. Верила. И хотела, чтобы так и произошло. Только вот для нас с Роксаром это было невозможно. Ведь если он сделает меня своей королевой, я просто отправлюсь в родной мир. Навсегда.

— Что ж, ваши принципы мне импонируют.

И снова “вы”.

Я опустила голову, не желая смотреть ему в глаза. Потому что больше всего на свете мне не хотелось, чтобы наши объятия прекратились. Рассыпались в пыль. Чтобы он перестал касаться и отпустил, как я и просила.

Но вопреки всему Роксар продолжал меня обнимать. Прижал мою голову к своей груди, коснувшись подбородком макушки. Зарылся руками в волосах.

А я скользнула щекой по тонкой ткани его рубашки, услышала стук сердца. И закрыла глаза.

Не знаю, сколько времени мы стояли вот так.

— Признаться, Марильяна, — в какой-то момент проговорил он, — прогулки с вами — это не то, к чему я привык.

И я снова почувствовала улыбку на его губах, прежде, чем он добавил:

— Хотя при этом они нисколько не теряют в очаровании.

С этими словами он отпустил меня, позволив вновь взять себя под руку.

В глаза сквозь полумрак ударил блеск тысяч самоцветов.

— Это приятно слышать, ваше величество, — ответила я.

— Роксар, — вдруг прервал он. — Когда мы остаемся наедине, зови меня Роксар. Этикет никчему, если никого нет рядом. И можешь обращаться ко мне на “ты”.

Я улыбнулась.

— С удовольствием, Роксар.

Его имя произносить было приятно. Невероятно приятно. Словно сами буквы ласкали меня изнутри.

Мы несколько раз обошли пещеру, пока я не осмотрела здесь каждый камушек.

— Что ж, полагаю, мы можем возвращаться, — предложил король. — Тем более, что время приближается к полуночи.

— Сильно? — переполошилась я, едва не забыв, что совсем скоро раздастся звук волшебных часов, потом какая-нибудь Золушка потеряет туфельку, а я превращусь в тыкву.

То есть в кота.

— Еще около пятнадцати минут, — усмехнулся он, увидев мой испуг. — Мы как раз успеем вернуться. А ты удивительно заботливая хозяйка, Мари.

“Мари”…

Это обращение гораздо сильнее походило на то, к которому я привыкла. На мое настоящее имя. Так легко было представить, что Роксар знает, кто я на самом деле. Так легко было представить, что больше не надо лгать.

— Ты не представляешь, насколько, — улыбнулась я, подразумевая совсем не то, о чем подумал король.

Мы двинулись к выходу из пещеры, и в этот момент я вдруг спросила:

— Роксар… У тебя есть мечта?

Король повернул голову и недоуменно уставился на меня.

— Мечта?

— Да, — кивнула я. — Разве это такой неожиданный вопрос?

Король усмехнулся.

— Ты не представляешь насколько, — ответил он, словно дразнясь. — Да, есть.

И снова посмотрел вперед.

— Ты мне расскажешь?

Мужчина еле заметно вздохнул.

— Булочки с изюмом.

— Что? — удивилась я. Пожалуй, это был самый неожиданный ответ.

И вдруг король начал рассказывать историю, которую я никак не планировала услышать.

— Мой отец никогда не любил мать. Как и она его. Их брак произошел после отбора невест. Тиала Шарндей оказалась самой ловкой претенденткой и легко прошла все испытания. Кроме того, она была красивой, наверно поэтому отец и выбрал ее. Но любви между ними за все годы так и не случилось. Отец имел тучу любовниц, как и положено снежному королю. А мать большую часть времени оставалась одна. Как и положено снежной королеве.

“Какая ужасная перспектива”, - подумала я, но не решилась перебить его величество.

— Такой порядок в нашем королевстве, — продолжал он. — Если снежный король правит с холодным сердцем, то его магия сохраняет свою силу. А вместе с этим крепчают морозы, кипит жизнь в городах, поддерживаемых волшебством. Цветут цветы и растут фрукты в теплых оранжереях, обогреваемых силой короля. Ежегодно с помощью магии правителя созревают урожаи, которые кормят целую страну. Поэтому такой порядок всех устраивает. Но рассказ не об этом, — улыбнулся Роксар.

Но на этот раз я видела за его улыбкой холодную тоску.

— А о булочках, — говорил он. — Так вот моя мать была женщиной с фантазией. И частенько она искала, чем занять себя в свободное время. Шели ее положения не пристало уметь готовить. Но она очень захотела этому научиться. Уже будучи королевой, однажды пришла на дворцовую кухню и под присмотром кухарок стала печь пироги. С тех пор я частенько с удовольствием пробовал ее маленькие сюрпризы. Но самыми вкусными мне казались простые булочки с изюмом. Я уже давно не ел ничего подобного.

История казалась удивительной. И такой же грустной.

— А что… с вашими родителями? — все же решилась я спросить.

Роксар немного странно посмотрел на меня, но ответил:

— Они погибли во время попытки государственного переворота пятнадцать лет назад. Я сел на трон в четырнадцать. Ты плохо знаешь историю, да Мари? — спросил он, и я поняла свою промашку.

Покраснела.

— Увы, это мой минус.

Но мужчина неожиданно улыбнулся.

— Ну, должны же у вас быть и минусы, — и, не сводя с меня глаз, поцеловал руку.

Это казалось невероятным, но Роксару так легко удавались комплименты, словно он и не король вовсе. И я с серьезным уколом ревности представила, сколько женщин уже пали от его чар.

— Мы почти пришли, шели Марильяна.

Стало ясно, что пещера и правда давно позади. Передо мной раскинулся коридор, ведущий к комнатам конкурсанток.

— Дальше я провожать вас не буду, если позволите, — слегка поклонился он. — Не поверите, но даже в такой час меня ждут дела.

И снова теплая улыбка, заставляющая сжиматься сердце.

— Конечно… ваше величество…

Снова король и его конкурсантка.

Снова чужая.

Но сердце грела мысль, что теперь я все же стала немного ближе.