ГЛАВА 6

Финист ушел ненадолго, вернувшись как раз к вытащенным из печи пирогам. Тесто я замесила ещё вечером, а ароматную сочную вишню занесла соседка. Заодно познакомились. Оказывается, Ал был дружен с её младшим сыном, и она стала невольной свидетельницей вчерашней безобразной сцены с бывшей няней, поэтому решила навестить нас и убедиться, что всё в порядке.

Узнав, что я не новая домоправительница, а жена Финиста, женщина всплеснула руками и долго разглядывала мой брачный браслет, а затем искренне поздравила с удачным браком. Я смутилась, чем развеселила соседку ещё больше: она призналась, что давно ждала, когда же Финист остепенится, и вокруг него перестанут виться молоденькие красотки.

— Еще бы Кощея пристроить, и вообще хорошо станет, — вздохнула она, сделав маленький глоток чая, и немного рассказала о том, какой замечательной была мама Финиста. Увы, после смерти жены Кощей наотрез отказывался заводить отношения, хотя сам был довольно молод. Для такого сильного мага чуть за сорок — вообще не возраст!

Стоило проводить соседку, как ко мне привязался Ал, и до прихода мужа ходил следом, задавая вроде бы совершенно простые вопросы, но на часть их я не знала, как ответить. Если объяснить, почему с утра трава мокрая, я ещё могла, то почему птица летает, а не падает — уже нет. В результате мы с Алом в поиске ответов закопались в библиотеке, выбравшись оттуда только ради пирогов.

Так что скучно мне не было, и Финист обрадовался, увидев, что я не грущу от вынужденного «заточения». Он полез с поцелуями, но я отправила его умываться и переодеваться — измазанный в начинке Ал повис на отце, стоило тому зайти в дом, и уже успел наставить пятен на белоснежной рубашке Финиста.

— Пойдем к Врану? — спросил муж, вернувшись в чистой рубашке и утащив с противня горячий пирожок. Я радостно кивнула. Я снова чувствовала руку и могла безболезненно ею двигать, так что была готова приступить к обучению.

Ала, ёрзающего от нетерпения и уже не знающего, куда приткнуться, мы взяли с собой. Всё-таки ему сложно было усидеть дома и хотелось гулять. Башню шептуна он видел, но только издали, и поэтому оглядывался вокруг с жадным любопытством.

— К магу мы, наверное, не пойдем. Не очень красиво заваливаться к нему такой толпой, — сказал Финист, держа за руку сына, жаждущего посмотреть башню изнутри. — Погуляем пару часиков, а потом зайдем за тобой.

— Хорошо, — я поцеловала его в щеку, попросила Ала приглядеть за папой (на этих словах малыш хихикнул) и зашла внутрь. Дверь за мной закрылась с противным скрипом, и прихожая обдала приятной прохладой.

— Поднимайся наверх, — раздался знакомый старческий голос, и я, стиснув зубы, молча преодолела крутые ступеньки.

— Как погодка на улице? — не ответив на моё приветствие, спросил Вран, стоя у окна и высматривая оттуда окрестности. Можно подумать, он не чувствовал, что тепло!

— Солнечно, — ответила я, пытаясь отдышаться после подъема.

— Тогда сегодняшний урок будет на улице, — покосившись на меня, объявил шептун, и я подумала, что он издевается. Не мог сразу сказать, чтобы я наверх не тащилась?

Вниз спускаться было быстрее, но и труднее. Я боялась поскользнуться на ступеньках, а шептун только подгонял. Оказавшись внизу, он открыл дверь и выглянул наружу.

— А ветерок прохладный, — произнес он и посмотрел на меня. — Что стоишь? Принеси плащ!

— Где он? — я оглянулась, не обнаружив никакого шкафа с одеждой, и Вран закатил глаза.

— Наверху, конечно! Давай, быстро, туда и обратно, я не собираюсь долго тебя ждать! — он сделал такое недовольно лицо, что ноги сами понесли меня к винтовой лестнице, и я снова забралась на неё, мысленно ругая архитектора башни. Забытый плащ нашелся сразу, он лежал на кресле, и, схватив его, я спустилась вниз.

Вредный колдун, естественно, надевать его не стал и перекинул через руку со словами: «Замерзну — надену».

— А разве вы не можете согреться магией? — ляпнула я, не подумав, и тотчас получила отповедь о том, что я ленивая и неблагодарная девчонка, с которой занимаются, а ей по ступенькам лишний раз подняться сложно.

Я хотела ответить, что и, правда, сложно, но прикусила губу, вовремя вспомнив пословицу: «Помолчи и за умного сойдешь».

Настроение у шептуна сегодня было отвратительное. А ведь мы только начали занятие! Представив, что меня ждут долгие месяцы учебы у капризного старика, я горько вздохнула, но тут же заставила себя улыбнуться и последовать за ним. В конце концов, если я выдерживала перепады настроения у Алёнушки, то и причуды Врана переживу.

Короткую прогулку Вран закончил у теплицы, где собрался провести занятие. Признаться, у меня от прошлого ее посещения остались не самые приятные впечатления, и заходила внутрь я с опаской. Особенно когда Вран прямиком направился к сон-траве.

— Определила свою стихию? — спросил шептун, остановившись в нескольких метрах от опасного растения.

Рука моя непроизвольно заныла, хотя даже следа от синяка не осталось.

— Да, это земля, — кивнула я, рассказав о выращенной яблоне. Про Лель я упоминать не стала — яблонька не любила колдунов и точно не хотела бы стать объектом для изучения.

— Предупреждал же, что на улице надо выращивать, — недовольно проворчал шептун, но ругаться не стал. — Хорошо, что земля, так даже удобнее. Садись рядом с сон-травой и попробуй не уснуть.

— Вы уверены? — я с опаской посмотрела на растение, но колдун подтолкнул меня к нему, и я чуть не рухнула рядом. Сладкий аромат ударил в ноздри, и я снова ощутила чувство безмятежности. Вот только вспомнив, к чему оно привело в прошлый раз, я попробовала сосредоточиться на чем-либо другом. Например, на упражненияъ для магов-новичков из данной шептуном книги. А были они не самыми простыми. Вывернуть руку, как на рисунке в книге, у меня не получилось, но я пробовала снова и снова, пока кисть не заныла от напряжения. Пока тренировалась, аромат сон-травы постепенно стал исчезать, а затем совсем пропал — и тут я заметила, что растение плотно сомкнуло бутон.

— Молодец, — неожиданно похвалил меня Вран. — Быстро догадалась. Или Финист подсказал, как с чарами справиться?

— Нет, не подсказывал, — я покачала головой. — Просто мне показалось, что цветок не просто усыпляет, а как-то воздействует на моё восприятие мира.

— Так и есть. Он дает ложное ощущение безопасности. Раньше его частенько использовали в целебных целях, когда надо было помочь уснуть больным. В малых дозах это лекарство, в больших — яд.

Старик отвернулся от сон-травы в сторону выхода.

— Идем, — бросил он через плечо, и я, вскочив, поспешила за ним.

Следующая остановка была неподалеку от дверей, у высокого вьющегося растения, похожего на плющ, которое оплело большую часть стены. Цвет его был несколько необычный — ярко-красный, словно листья клена осенью.

— Стой там, — приказал Вран, а сам ткнул посохом в сторону «плюща». Тот бросился на палку, как живой, и какое-то время они с магом перетягивали посох друг у друга. Затем шептун что-то сказал, и на кончике посоха вспыхнуло пламя, отпугнувшее растение.

— Это «вампирская лоза» или «удушник», как его называют в простонародье. За минуту может сформировать вокруг человека плотный кокон, не пропускающий воздух, в котором жертва задыхается. По легенде, лоза питается человеческой кровью, оттого и красная. Но это ерунда, всё, что ей нужно — это магия. Её удушник и вытягивает из человека.

И когда маг сделал резкий взмах посохом, от лозы упал, отделившись от ствола, кусок, а на поверхности растения показался обычный белесый сок. А посох снова вспыхнул, и листики лозы, как живые, испуганно вжались в стену.

— Единственное, чего боится удушник — огонь. Договориться с ним невозможно, даже маг земли не справится. Так что при встрече — выжигай дотла.

Вран подпалил пару особо надоедливых листиков и пошел дальше, жестом наказав следовать за ним.

Я оглянулась. Лоза выглядела такой поникшей, что мне стало её жаль.

— Не вздумай, — не оборачиваясь, предупредил Вран, и я нехотя опустила руку. Неужели ему было жалко немного магии для растения? Самую малость… Лоза ведь наверняка голодная!

Но ослушаться мастера я не посмела, и мы вместе вышли из теплицы.

— Думаешь, раз ты шептунья, то все можешь? — жестко спросил Вран, так резко остановившись на выходе, что я чуть не влетела ему в спину. — Если отдашь слишком много, можешь просто раствориться в магии! Ты этого хочешь?

Я испуганно покачала головой.

— Тогда не разбрасывайся. И перестань быть такой доброй ко всем. Тебе надо отрастить зубы, если хочешь выжить, — сказал Вран и, заметив маячившую у дверей фигуру, торопливо зашагал к башне.

Когда я поняла, кто пришел в гости к мастеру, то немного замедлила шаг, не зная, можно ли мне присутствовать при их разговоре. Наша прошлая встреча вышла неловкой, и я боялась снова ляпнуть что-то неподходящее. Ещё опозорю Врана своей глупостью!

В этот раз Верховный маг выглядел более мрачно: красно-белую рубашку сменила темно-бордовая. Правда, серьга осталась, но тоже другая, на месте прозрачного кристалла сиял яркий рубин. Я остановилась в стороне, ожидая, позовет ли меня учитель.

— Добрый день, Вран, — коротко кивнул мастеру гость и бросил на меня острый взгляд. — Вижу, ты не один сегодня. Новая ученица?

— Да какая ученица? Помогает мне по хозяйству! Пыль протереть, сорняки в теплице повыдергивать, — неожиданно усмехнулся Вран и махнул мне рукой, прогоняя прочь. — Иди-иди, на сегодня твоя работа закончена. Завтра не забудь с собой тряпку и ведро взять, чтобы полы вымыть!

Я постаралась не высказать удивления, хотя оно наверняка отразилось на моем лице. Тем не менее, вспомнив, как обычно прощалась с мачехой или отцом Варя, я поклонилась в пояс, так, что коса по земле мазнула.

— До свидания, господин Вран, господин маг.

Под пристальным взглядом Верховного мага я развернулась и собралась уйти, но его оклик заставил меня замереть на месте.

— Ну-ка, постой! Не тебя ли я видел в доме Кощея?

— Так я и у них убираюсь, господин маг, — не соврав ни словом, сказала я, старательно глядя на носки своих туфель. Если он чувствовал ложь, то тут придраться было не к чему. Уборкой в доме я занималась каждый день, приводя его в более «жилой» вид.

— Вот как… — он продолжал смотреть на меня, и мне стало неприятно. Будто я зверек диковинный, а не человек!

— Может, ты себе домработницу ищешь, а, Михаэль? — вмешался Вран, и тот отвел от меня взгляд.

— Да нет, людей в мой дом пускать опасно. Всякие древние артефакты и магические книги с защитой от чужих рук, ты же знаешь…

Они развернулись к башне, продолжая разговор, и я поспешила отступить в тень кустов, а затем припустила по дорожке к выходу. Отчего-то разговаривать с Верховным магом стало страшновато.

— Эй, ты куда бежишь? — у самой калитки поймал меня Финист, зашедший забрать с занятий. Оказавшись в объятиях мужа, я позволила себе выдохнуть и расслабиться. Заодно поймала за шкирку Ала, который собрался сунуться к башне — не хватало ему встретиться с Верховным магом! Кстати, интересно, знает ли Михаэль о том, что Ал — шептун? Всё-таки, раз Александр является потомком королевской крови, маги, должно быть, в курсе…

— К Врану пришел Верховный маг, — выдохнула я, отдышавшись, и рассказала Финисту о встрече. Он нахмурился, потерев едва заметную морщинку на лбу.

— Вран редко врет. Если решил представить тебя прислугой, значит, лучше поддержать легенду. Я предупрежу отца, чтобы не проболтался случайно, — сказал муж, обнимая меня за талию и подталкивая в сторону улицы, подальше от башни. — Интересно, что Михаэлю надо от Врана?

— Может, он тоже расследует убийство? — спросила я шепотом, чтобы Ал не услышал о преступлении, но муж качнул головой.

— Если бы убийство касалось кого-то высокопоставленного, то Михаэль мог бы вмешаться. Но из-за простолюдинки он в расследование лезть не станет. Своих забот предостаточно, — Финист на секунду отпустил меня и поймал за руку Ала, который устремился к бездомной собаке, чтобы погладить. — Не трогай, я же говорил! — прикрикнул он на сына, и тот прикусил губу, чтобы не зареветь. Глаза покраснели, кончик носа тоже.

— Почему ты так категорично настроен против собак? — я проводила взглядом безмятежно лежащего на жаре пса. Уверена, он не укусил бы Ала, даже если бы тот дернул его за хвост. Слишком жаркая была погода, когда даже лапой пошевелить лень, да и выглядел пёс весьма добродушным.

— Волки, собаки… никогда не знаешь, что у них на уме, — Финист потер рукой подбородок, почесав шрам, и я только сейчас подумала, что шрам мог быть оставлен диким зверем. Для удара ножом рана была слишком рваной. — Не хочу, чтобы Ал пострадал.

— Но если он будет бояться собак, разве это не хуже? — справедливости ради заметила я, и Финист вздохнул.

— Хуже. Но бояться он их не будет. Вот тут у шептунов отсутствует инстинкт самосохранения при общении с дикой природой, — он легонько постучал меня по лбу, а затем подхватил всё ещё обижающегося Ала на руки. — Не сердись на меня. Хочешь, пойдем в парк?

— А можно? — мальчик мгновенно забыл о собаке и посмотрел на отца с восторгом.

— Если хочешь.

Судя по радостному визгу ребенка, он очень даже хотел.

Городской парк разительно отличался от того, что я представляла. Были тут и увитые цветами качели, куда не только ребенок мог усесться, но и взрослый, и красивые фонтаны, и многочисленные лоточники, предлагающие разнообразные мелочи — от сладостей и орешков до кваса и соленой рыбки. А еще толпы людей — молодых семейных пар и просто влюбленных парочек, милующихся у всех на виду.

Ал быстро влился в группу ребят, играющих в богатырей и разбойников, и принял на себя роль благородного лидера. Его противником был забавный конопатый мальчишка, годика на два старше, но не заносчивый, а смешливый. Вся эта орава бегала между нами и другими взрослыми, вдохновлено гикая и потрясая игрушечными мечами и обычными палками.

— Какой очаровательный у вас малыш, — подсела к нам красивая женщина с яркой внешностью и пышными рыжими кудрями, и я поняла, что она мама «главаря разбойников». — Сколько ему?

— Осенью исполнится шесть, — ответил Финист, с гордой улыбкой глядя на Ала.

Поначалу я вежливо отвечала на многочисленные вопросы — хотя указание, что я слишком молодо выгляжу для матери Ала, было мне неприятно. Вроде как комплимент сделали, но, в то же время сказали, что я — подделка. А затем я заметила и другое: женщина старательно пыталась обратить на себя внимание Финиста, бросая на него томные взгляды, которые муж, к счастью, игнорировал. Она то и дело теребила прядь волос, вздыхала, словно специально выставляла вперед пышную грудь и однажды, как бы случайно, коснулась руки Финиста.

Я почувствовала, что начинаю злиться. Да сколько можно?! У неё ведь свой сын есть, и брачный браслет на руке сверкает: значит, не вдова. Зачем на чужого мужа заглядываться?

— А вы давно женаты? — спросила она непринужденно, но прежде, чем я успела ответить, Финист обнял меня за плечи.

— Иногда кажется, что всю жизнь. Но, — он наклонился чуть ближе ко мне и заговорщическим шепотом закончил, — каждая ночь прекрасна, словно первая.

В тот же миг его теплые губы накрыли мои, даря сладкий поцелуй, и когда я открыла глаза, женщины рядом с нами уже не было.

— Даже жаль, что сегодня тут так многолюдно, и Ала одного не оставить, — выдохнул Финист, теребя руками шнуровку на вороте моего платья и словно невзначай касаясь груди. Я понимала, что дальше муж не пойдет, людей вокруг действительно было много, но от этого легкого флирта внутри меня загорелся пожар. Плохо соображая, что делаю, я сама потянулась к нему за очередным поцелуем, и Финист не стал в нем отказывать.

— Если мы сейчас не остановимся, то Ала придется вести домой очень быстро, и он обидится, — муж разорвал поцелуй, а я заметила, что руки у него слегка дрожат. Покраснела, понимая, что Финисту трудно сдерживаться из-за моего порыва.

— Извини, — смутилась я, но он ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Лада, любимая ты моя, — шепнул он, крепко прижимая меня к себе, и от его слов защемило сердце.

— Пап, а можно я заберусь на пиратский корабль? — чуть позже примчался к нам Ал, весь сырой от беготни и встрепанный, как ежик.

— Только до первой палубы, — разрешил Финист, и Ал бросился к игрушечному деревянному кораблю в центре парка. Конечно, он не был таким большим, как настоящий, но детям нравилось по нему лазать. Я бы и сама на него забралась, но боялась, что меня не поймут.

— Рассказывай, что вы проходили сегодня, — Финист развернулся, положив голову мне на колени, и я тут же запустила пальцы в его волосы. Мне нравилось их гладить. Светлые, пушистые. Словно солнечные лучики проходят сквозь пальцы.

Пересказала об увиденном мной растении и о том, как боролась с сон-травой. Финист немного напрягся, когда услышал, какому Вран подверг меня испытанию, и, перехватив мою руку, крепко переплел наши пальцы.

— Сильно напугалась?

— Нет, мастер ведь был рядом, — не стала преувеличивать я, хотя забота мужа была приятна.

— Не слишком на него полагайся. Вран может оставить тебя один на один с проблемой. До смертельного исхода не доведет, но вмешиваться будет только в крайнем случае, — предупредил Финист, и я взяла его слова себе на заметку. Не хотелось бы вернуться однажды домой израненной только потому, что посчитала, будто мастер должен меня защищать.

На следующий день я заявилась к Врану с ведром и тряпкой, чем немало повеселила старика.

— Вообще-то я пошутил вчера, — отсмеявшись, заметил он. Но я предпочла показаться глупой, чем попасться на лжи. И не прогадала.

Михаэль пришёл снова. К счастью, именно в этот момент Вран был внизу, а я в верхней части башни, отосланная туда за перчатками. Сегодня мы планировали убирать магические сорняки, и лезть к ним голыми руками мастер не советовал. На этот раз я не обижалась тому, что он вспомнил о перчатках внизу. Прочитав целых четыре главы из книги магии для начинающих, я поняла: чем выносливее маг, тем податливее магия. Так что таким хитрым способом Вран заставлял меня тренироваться. Я решила не раскрывать, что поняла, в чем заключается его забывчивость: заниматься собой всё равно пришлось бы, а так старику хоть маленькая, но радость.

Так что за перчатками я пошла с показным стоном, а вот последний пролет, когда услышала, кто пришёл, преодолела за секунды. Едва успела ковёр убрать и вылить воду на пол, как маги поднялись в комнату.

— Снова ты? — удивленно посмотрел на меня Михаэль, пока я старательно возила тряпкой по полу, изображая бурную деятельность.

— Здравствуйте, господин маг, — я бросила быстрый взгляд на мастера, и он жестом одобрил выбранную манеру поведения.

Не успела договорить, как в окно влетел сокол и уселся на жердочку, будто для него предназначенную. А сокол был знакомым! Тем самым, кого я встретила по дороге в столицу. Я его по необычным зеленым глазам узнала.

— Ты ступай пока, пыль внизу протри, — отослал меня Вран, и пришлось послушаться. Не поспоришь, когда играешь роль приходящей домработницы! А я так надеялась узнать, для чего к мастеру Верховный маг пожаловал. В любимых мной романах незаметные слуги в доме всегда все знали.

Впрочем, не при моих габаритах быть незаметной.

Я спустилась вниз, неспешно протирая по пути перила, и часть разговора всё же услышала.

— Ты нашел тот ритуал, о котором я спрашивал? — нетерпеливо спросил Михаэль.

— Только упоминание, вот здесь, — Вран зашуршал страницами книги. — Но почему он тебя заинтересовал? Неужели решил заняться расследованием?

— Это приказ Его Высочества… — продолжения я не услышала, спустившись слишком низко, а стоять дольше на одной ступеньке было подозрительно.

Чтобы как-то себя занять и не привлекать лишнего внимания Верховного мага, я действительно решила устроить уборку. Нижняя часть башни была завалена мусором и сломанными вещами, так что я потихоньку расставляла мебель, стряхивала пыль, а все безнадежно испорченное складывала в углу. Так увлеклась, что не заметила, как маги спустились, и только когда метелкой чуть не попала по Михаэлю, ойкнула и испуганно отпрыгнула в сторону.

— Вот же дура, — передернул плечами Верховный маг, бросив в мою сторону презрительный взгляд, и поспешил удалиться, чтобы не дышать поднятой пылью. Стоило ему скрыться из виду, как Вран махнул рукой, и пыль собралась в кучку на совок, а сам шептун с удивлением осмотрелся.

— Похоже, тут действительно стоило прибраться, — убедившись, что в куче сломанных вещей нет ничего ценного, он испепелил её, а затем повернулся ко мне.

— Не колдуй при Михаэле. Если догадается, что его водили за нос, всем не поздоровится.

— Но ведь он знает, что вы шептун! Почему так страшно, если узнает обо мне?

— Я могу за себя постоять. И за моей спиной нет никого, кем можно надавить и заставить меня поступать так, а не иначе. А у тебя семья. Если он заберет кого-то из твоих сестер или Ала, на что ты пойдешь, чтобы их вернуть?

— На что угодно, — я понурилась, вспомнив рассказы мужа о шептунах. — Но вы ведь сами говорите, я как маг пока — полный ноль! — горячо продолжила я.

— Зато зарядить магией можешь. Ты готова стать любовницей Михаэля, чтобы снабжать его магией?

Я побледнела. О таком использовании силы мне даже в голову не пришло. Но не успела я возразить, что вряд ли заинтересую Верховного мага в таком качестве, как рядом на пол опустился сокол, а секунду спустя меня крепко обнял Финист, появившийся вместо птицы.

— Михаэль её не получит, — он не говорил — рычал, но страшно не было. Напротив, испуг стих, стоило мужу оказаться рядом.

Конечно, находиться под защитой любимого было очень приятно, но кое-что меня смутило.

— Погоди, так тем соколом всё время был ты? — я повернулась к мужу, пристально глядя на него, и готова поклясться, Финист едва заметно покраснел.

— Извини, я не собирался подглядывать, — сказал он. Мне вспомнилось, как я принимала ванну в одной комнате с пернатым, и щекам стало жарко. Муж побыстрее замял тему, с тревогой посмотрев на Врана. — О каком ритуале вы говорили?

— О ритуале замены. Когда магия переходит от одного мага к другому, — старик посмотрел на Финиста с каким-то беспокойством. — Похоже, что именно это произошло с девушкой на площади. Ты ведь участвуешь в расследовании?

— Не думал, что Михаэль тоже участвует. Он обычно не лезет в дела простых людей…

Договорить муж не успел. Что-то затрещало, затем сверху посыпалась труха… и потолок обрушился на наши головы.

— А у тебя хорошая реакция! — сдавленно прохрипел Вран, глядя на купол из ветра, защитивший нас от балок. Финист в ответ только проскрипел зубами что-то неразборчивое, продолжая направлять стихию. Мне пришлось обнять его за пояс, чтобы передать часть силы. В первый момент он среагировал таким выбросом магии, что, наверное, потратил половину резерва.

— Лада, хватит за мужа держаться, у него сил предостаточно. Лучше помоги восстановить часть башни, — окликнул меня Вран, отойдя от шока. Слова с делом у мастера не расходились — он тут же прижал ладони к стене, и по камням прошла огненная волна, сплавляя их вместе.

— А что мне надо делать? — я в нерешительности остановилась, не зная, как поступить. В резко наступившей темноте я почти ничего не видела, кроме огненных искр, пробегающих по башне, и голубого купола из ветра, созданного мужем.

— Представь, что балки восстанавливаются и встают на место, — проворчал Вран, подтолкнув меня к стене. На мгновение стало страшно, что его магия обожжёт меня, как раньше сплавляла камни, но вместо этого я ощутила лишь слабое тепло.

— Представить могу, — прикусила губу, прижимая ладони, как и Вран, но ничего не почувствовала. Балки даже не шелохнулись. Это ведь мертвое дерево, как я могу на него повлиять?

Хорошо, а если по-другому? Мне вспомнился виноград, росший у подножья башни. Представила, как ростки тянутся вверх, переплетаются плотной сеткой и поднимаются выше.

К моему изумлению, это сработало. Над нами зазеленел шатер из листьев, и Финист выдохнул, слегка ослабляя купол. Выпущенные им магические огоньки осветили первый этаж башни, и мы увидели, что дверь завалена булыжниками и сломанными досками.

«Вот тебе и уборка», — мысленно проворчала я, уже целенаправленно направляя лозы, чтобы те раздвинули камни, освобождая проход.

Спустя минут двадцать, когда Финист уже пошатывался от усталости (все-таки виноградные лозы только помогали сдерживать камни, но абсолютной защиты не давали), выход был освобожден, и мы выбрались наружу. Раздавшийся грохот подтвердил, что потолок рухнул, более не поддерживаемый магией.

— А я только успел привыкнуть к этому дому, — Вран с тоской посмотрел на полуразрушенную башню. Финист же так крепко обнял меня, что я чуть не задохнулась.

— Лада, ты в порядке? Не поранилась? — с тревогой заговорил муж, попутно ощупывая меня с ног до головы и отряхивая пыль с одежды.

— Не поранилась, — я не менее обеспокоенно осмотрела его, отмечая излишнюю бледность, и, плюнув на приличия, прижалась к его губам. Короткий поцелуй много магии не передал, зато муж успокоился, убедившись, что раз я его целую, то в порядке, и разжал медвежьи объятия.

— Наверху осталось что-то важное? — спросил он у Врана. Тот плотно сжал губы.

— Искра, мой фамилиар. Мне сейчас не взлететь, — малопонятно ответил мастер, показывая повисшую, как плеть, правую руку, и в тот же миг рядом со мной вместо мужа появился сокол. Взвился к полуразрушенной части башни и прежде, чем я успела испугаться, вернулся. В лапах у него была аккуратно зажата золотистая ящерка.

Вран протянул к ней здоровую руку, и ящерка шустро скользнула к нему, испуганно спрятавшись в складках одежды.

— Спасибо, — с чувством произнёс шептун. На мгновение его взгляд смягчился.

— Руку покажи, — обернувшись обратно добрым молодцем, отмахнулся от благодарностей бывший ученик, и я ощутила лёгкий ветерок. Финиста качнуло, зато глубокий порез на правой руке старика затянулся.

— Думаешь, это работа Михаэля? — напряжённым тоном спросил Финист, кивая на башню.

— Возможно, — не стал отрицать Вран. — В связи с последним убийством, интерес к обрядам темной магии подозрителен. Вот только виноват он или нет, мы доказать не сможем.

— В любом случае тебе тут лучше не оставаться. Погостишь у нас, пока дело не раскроется?

— Отчего бы не погостить. Тем более, когда ученица рядом, — кивнул маг и вдруг схватил меня узловатыми пальцами за щеку.

— Молодец, девочка, что не запаниковала, — потрепал он меня, как щенка, и, развернувшись от полуразрушенной башни, поковылял в сторону ворот.

Поставив перед шептуном миску с наваристым мясным бульоном, я пристроилась рядом с Финистом, не вмешиваясь в спор, который завели многоуважаемые маги, и принялась скромно уплетать свою порцию.

На этот раз предметом обсуждения стала темная магия, и Кощей с Враном спорили до хрипоты, каких животных можно использовать в обрядах. Тема для застолья была та еще, особенно с учетом, что о способах разделки туш они тоже говорили, но я уже привыкла, и аппетита их разговор мне не убавил.

Зато когда они плавно подошли к вопросу, чем заменить кровь девственницы, я поняла, что переоценила собственную выдержку. На меня с мужем спорщики бросали такие неодобрительные взгляды, словно жалели, что мы с брачной ночью не подождали года два, а то и три.

Прошло две недели с тех пор, как Вран переехал к нам, и дома творилось настоящее сумасшествие. Характер у гостя оказался пакостным, и он сразу принялся поучать всех, начиная с Кощея и заканчивая Лель, с которой у них отношения вообще не сложились. Дошло до того, что когда шептун неожиданно приболел, уговорить Лель отдать пару яблок с дерева для ускорения исцеления оказалось не так-то просто. Узнав, что яблоки нужны Врану, она показала свою нелюбовь к колдунам во всей красе. Если ради нашей семьи Лель расставалась с плодами без сожаления, то тут вцепилась в них, как в дорогой товар. Пришлось пригрозить, что перенесем яблоню куда-нибудь на кладбище, если продолжит вредничать. Только тогда Лель согласилась, а мне в ладони упало два наливных, но самых мелких, яблочка.

— Умудрилась же ты себе на голову фамилиара вырастить, — проворчал тогда Вран, вгрызаясь в сочную мякоть плода.

Я молчаливо внимала его жалобам. Иногда выслушать проще, чем спорить. Тем более, у меня были более насущные проблемы, а именно: я пыталась заставить ветки сплестись в лесенку. Ступеньки удавались через раз, и мастер называл меня бестолочью, а вот Василиса и Финист подбадривали. Сестра рассказала по секрету, что в Академии маги земли учились управлять растениями только на втором курсе.

Василиса, кстати, была еще одной причиной суматохи в доме. Заходила она довольно часто и с каждым разом одевалась все наряднее. Конечно, не заметить этой перемены я не могла и, скрепя сердце, позвала её однажды в сад поговорить.

Долго маялась, не зная, как начать. Сестренку я любила, но и Финист теперь занимал огромное место в моей жизни. Конечно, я не сомневалась, что если Василиса захочет — она его получит. Умная, красивая и смешливая, что ещё нужно для счастья? И умом я понимала, что если Финисту будет с ней хорошо — я отпущу обоих. Но сердце сжималось от боли, когда я думала об этом.

— Ну что случилось, Ладушка? О чем ты поговорить хотела? Обидел тебя кто? Или ты, может, ждешь ребенка? — не выдержала напряженного молчания Василиса. Она всегда понимала, когда у меня было неладно на душе. Она прижала ладошку к губам, пораженная неожиданной догадкой, но я покачала головой.

— Ты влюбилась? — выпалила я, глядя на нее с отчаянной решимостью и, к моему ужасу, Василиса густо покраснела.

— Так заметно? — расстроено спросила она, и я нашла в себе силы кивнуть.

Сестренка потупилась, а потом заговорила быстро-быстро, словно боялась, что я не захочу ее слушать.

— Я знаю, что он мне не пара. Такой сильный маг, а я ещё студентка. Разница в возрасте существенная. Ну, скажи, о чем ему со мной говорить? Я ему только и талдычу про свою учёбу, а сама, как сумасшедшая, ночи напролёт книжки читаю. Меня уже в Академии знаешь, как прозвали за такую тягу к знаниям? Премудрая! — она вдруг всхлипнула и прижалась ко мне лбом, пока я попыталась припомнить, когда Василиса с Финистом подолгу говорила — и не смогла. Да и разница в возрасте у них была небольшая. — А давеча, представляешь, я поскользнулась. У самого общежития кто-то воду разлил. Упала бы, но он меня подхватил, к себе прижал. Сердце так и затрепетало, как птичка пойманная. У тебя ведь тоже с Финистом так было?

— Было, — медленно произнесла, все ещё не веря в услышанное. Мозаика сложилась, только совсем в другую картинку. Вчера, как и всегда в последнее время, до общежития Василису провожал Кощей. — Он ведь тебе в отцы годится! — не выдержала я, а румянец на щеках сестры стал ещё гуще.

— Полюбила я его, — призналась Василиса, а я так растерялась, что не знала как ответить. Получается, не в Финиста сестренка влюбилась, а в моего свёкра? — Осуждаешь? — не дождавшись ответа на свои откровения, погрустнела Василиса, и я, взглянув в её глаза, обняла сестру от всей души.

— Я на твоей стороне. А то, что он седой — не бойся, маги долго живут.

— Знаю, — тут же разулыбалась сестра, и я рассмеялась. Вот, правда, кому я это рассказываю?

Той ночью я спала беспокойно. Слова Василисы всё никак не шли у меня из головы. Конечно, я переживала за влюбленную сестренку, но знала, что Кощей никогда её не обидит. Но вот полюбит ли?..

Как свёкор относился к Василисе, понять было сложно. Наверняка, с высоты прожитых лет, он видел её попытки его очаровать, но продолжал исполнять роль галантного кавалера.

А может, не совсем безнадёжно всё было, раз он до сих пор не поставил её на место. Вдруг сложится у них? Было бы здорово!

Я вздохнула, позволив себе помечтать, и тут меня как подбросило на кровати. Я поняла, что обеспокоило меня в словах сестры.

— Что-то болит, милая? — сонно пробормотал Финист, прижимая меня к себе.

— Нет, спи. Спи, — я прижала его ладонь к груди, чувствуя, как колотится сердце. А потом опустила руку себе на живот.

Мои «праздники» должны были начаться неделю назад, но до сих пор не пришли. Со всей суматохой с магией, замужеством и переездом я про них забыла, но сейчас…

Возможно ли, что внутри меня зародилась новая жизнь?

Я безмятежно улыбнулась, осознавая, что то, чего раньше боялась до дрожи, теперь вызывало бурную радость. Ребёнок. Второй ребёнок в нашей семье. Интересно, как отреагирует Ал на появление братика или сестрички?

Хихикнула в плечо Финисту, радуясь, как маленькая, а затем вспомнила, как сама первые пару месяцев ревновала маму и отца к Василисе — и напугалась. Вдруг Ал тоже обидится? Решит, что мы его бросим? Как объяснить ему, что я успела привязаться к нему, как к родному, и буду любить так же, как других своих детей?..

Я перевернулась на спину, глядя на мерцающий колдовскими звездами потолок. За две недели беспрерывной учебы я стала контролировать свой дар намного лучше, но Финист продолжал устраивать маленькие чудеса каждый вечер, безжалостно тратя резерв. Я подозревала, что он делал это просто чтобы порадовать меня, а вовсе не опасаясь получить излишки силы. Но смотреть на звездное небо в комнате было действительно чудесно.

Мои мысли плавно перетекли на магию. Что с ней делать? Не повредят ли мои занятия здоровью малыша? Такие выбросы силы вряд ли благосклонно на нем отразятся. Неужели придётся все бросить на полпути?! Надо бы осторожно расспросить Врана, что мне можно, а что — нет.

Вот же незадача! Казалось бы, радуйся, но столько проблем сразу надо решить!

Сообщать Финисту о возможном отцовстве я не торопилась. Пока не буду уверена, что это так, лучше молчать. К тому же, я боялась его реакции на мои слова. Всё-таки сестра Финиста умерла в родах. Неизвестно, как он отнесется к будущему ребенку.

С такими беспокойными мыслями я заснула только под утро, и снилась мне беленькая девочка с яркими, как сочная листва, зелеными глазами, бегающая по лугу с венком из ромашек, и называющая стоящего неподалеку Финиста папой.

— Папа, мне страшно, — я не сразу поняла, что это не продолжение сна, но Ал, стоящий у нашей кровати, был реален. В длинной ночной рубашке до пят, он прижимал к себе любимого тряпичного рыцаря и дрожал, но не от холода: летние ночи были теплыми, даже душными. Мальчик явно только проснулся и спросонья тёр глаза, но вид у него при этом был испуганным.

— Что случилось, малыш? — мгновенно отреагировал Финист, будто и не спал минуту назад, и подхватил Ала на руки.

— Там чужой человек. В моей комнате, — ребёнка затрясло, меня, признаться, тоже. Ал не был выдумщиком, и если он говорил о чужаке, так оно и было.

— Сидите здесь, оба, — муж передал мне сына, и я крепко обняла мальчика. Сам же Финист натянул штаны и схватил со стола кинжал. Вот глупо — люди больше боятся холодной стали, чем разгневанного мага, способного испепелить на месте.

Те пять минут, пока его не было, показались мне вечностью. Ал вцепился в меня и тихо всхлипывал, а я только приговаривала, что всё будет хорошо. Наконец, Финист вернулся в сопровождении отца и Врана. К тому времени я успела накинуть домашнее платье и немного успокоить малыша, хотя мои собственные руки от волнения были холоднее льда.

— Всё в порядке, — коротко бросил свёкор, забрал у меня Ала и увел его на кухню, отпаивать чаем с ромашкой и пряником.

Мы остались втроем, и я зябко поежилась, потерев босыми пятками друг о друга.

Финист был мрачный и скорее растерянный, чем злой, и я коснулась его руки.

— Там действительно был чужак?

— Да, но не волнуйся, никто не пострадал. Вышло небольшое недоразумение, — он поморщился. Похоже, вся история была ему неприятна.

— Поступи так моя дочь, я выпорол бы её без разговоров, — добавил Вран, и я удивленно вскинула брови.

— Дочь? Так это девушка?

— Девушка. И ты её знаешь, — подтвердил Финист, а затем протянул мне руку. — Идём, вам будет, о чём поговорить.

С нехорошим чувством я зашла в комнату и уставилась на стоящую у окна девушку. Защита дома плотно спеленала ее при попытке залезть в окно, заставив согнуться и заведя руки за спину, и поза для встречи была совсем неподходящей. Но золото волос и небесного цвета глаза не узнать было невозможно.

— Алёнушка! — ахнула я, бросаясь к сестрице. Стоило мне притронуться к ней, как сдерживающие её путы упали, и она оказалась у меня на руках. — Что ты здесь делаешь? Зачем полезла в окно?

— Думаю, это та странная особа, что давеча расспрашивала соседку, где окна молодого господина, — усмехнулся Вран, и щёки сестры вспыхнули как маки. — Про Ала она не знала и думала наведаться в гости к Финисту. Какая озорница!

— Это правда? — требовательно спросила я сестру.

Алёнушка сверкнула глазами, но промолчала.

В этот момент раздался знакомый грохот в калитку, свидетельствующий о том, что пожаловали гости. Финист тоскливо вздохнул и пошёл открывать.

Вернулся он вместе со Святославом Поповичем. Старший следователь выглядел как человек, только что выдернутый из постели: небритый, с покрасневшими глазами и очень усталый. Его виду я не удивлялась, с учетом, что именно Святослав разбирался с таинственным разрушением башни Врана и с убийством заклинательницы. О своих умозаключениях он, правда, умалчивал, зато на каждую комнату понаставил дополнительный сигнал, уведомляющий его о незваных гостях в доме, так что появление следователя было ожидаемо.

Кстати, Михаэль тоже хотел поставить «следилки», как их называли маги, но муж не позволил. Верховный маг пришел к нам на следующий же день после разрушения башни, справляясь о здоровье достопочтенного шептуна. Меня, к счастью, Михаэль не видел — я занималась в детской с Алом. Вран вежливо ответил, что он в порядке, и хорошо, что Михаэль ушёл до того, как башня рухнула, а то мог бы и пострадать. А смерть Верховного мага плохо скажется на внутренней политике! Тонкий намёк Михаэль оценил и поспешил вернуться к делам государственной важности. С тех пор покушений не было, но мы жили, как на иголках, и поэтому сегодняшняя побудка здорово всех всполошила.

— Я понимаю, что дело семейное, но это моя работа, — произнес Святослав, о чем-то споря с Финистом, когда мужчины зашли в комнату. — Мне пришло уведомление, что защита в спальне Александра сломана, и я должен убедиться, что он в безопасности.

Следователь оглядел нас всех, коротко поклонился мне, гораздо более уважительно — Врану, и только затем его взгляд остановился на Алёнушке.

— Я так понимаю, это и есть ваша родственница? — поинтересовался он у Финиста, и тот кивнул. — Ваше имя? — он посмотрел на сжавшуюся под его взглядом сестрицу.

— Алёна Митрофановна, — кажется, до нее стало доходить, что влезать под утро в чужой дом — не лучшая затея.

— И часто вы приходите в дом столь необычным способом? — продолжил допрос Святослав, и Алёнушка покраснела, хотя казалось, куда больше.

— Я… я… — пухлые губки задрожали, на глазах появились слёзы. Дома этот приём действовал безотказно, и расстроенному ангелочку прощались все выходки.

Но начальник следствия только поморщился и провёл рукой по лицу, будто снимал липкую паутину.

— Ещё одна попытка магического очарования и разговаривать мы будем не в такой уютной для вас обстановке, — предупредил он, и краснота щёк Алёнушки сменилась бледностью. Похоже, она уже знала, что колдовала, но делала это больше интуитивно, чем осознанно.

— Она не специально, — не выдержав, вступились я за сестру. — Нас не учили магии.

— Вас? — сразу услышал мою оговорку следователь, и я прокляла свой длинный язык.

— Я хотела удивить Ладу и перепутала окна, — наконец, пришла в себя сестрица и умоляюще сжала мою ладонь, мол, подтверди.

— Алёнушка часто делала так дома, — не соврав ни словом, сказала я, и мой честный ответ убедил Святослава. Хотя я сказала лишь половину правды. Ну да, лет до одиннадцати, пока не вступила в девичество, Алёнушка была тем ещё сорванцом. А потом ее проделки закончились: сестренку стали интересовать только балы да мальчишки.

— Тогда настройте защиту дома на вашу родственницу, чтобы не дергать меня по пустякам, — раздраженно попросил Святослав и вышел из комнаты, оставив нас разбираться с нежданной гостьей.

— Так что ты тут делаешь? — налив сестре и себе горячего чая с мёдом и ромашкой, спросила я. Только сейчас я заметила, что выглядела она странно: с одной стороны, будто на бал собралась: губки подкрашены, глаза подведены, да и платье не из старых, я такого у неё не помнила: лёгкое, небесно-голубого цвета, с вышивкой на груди. С другой — на руках у Алёнушки появились мозоли, на подоле видны пятна от травы и грязь. Хотя, что тут изумляться? Ей ведь пришлось перелезать через забор и по яблоне забираться к окну. Хорошо, Лель не скинула — не иначе как почувствовала, что у нас одна кровь.

— В гости зашла, сказала же, — пробурчала Алёнушка, не глядя на меня и с интересом осматривая кухню. Когда мы остались вдвоём, сестрица расхрабрилась, и от её предыдущих волнений не осталось и следа. — А пироги у тебя есть?

— С вишней, вчерашний, будешь? — я положила ей кусок холодного лакомства и села напротив. — Не уходи от ответа.

— Да я тебе честно говорю! Батюшка, волнуясь за тебя, в столицу собрался, а я приехала вместе с ним.

— Батюшка тут?

— И матушка, и даже твоя любимая Варя, — сестрица поморщилась, показывая своё отношение к дружбе с прислугой.

— Что же они не зашли? — удивилась я, игнорируя её гримасы.

— Только вчера приехали. Батюшка сразу хотел зайти, но матушка не позволила. Говорит, раз в столице, то нечего вести себя, как деревня. Вот пришлет завтра письмо, и если Финист согласится, то родители придут в гости.

— Ну что за глупость удумали! Заходили бы сразу.

— Ага, вот я зашла, и что? — обиженно воскликнула сестрица, и тут же с любопытством спросила. — Кстати, чей это был ребёнок? Младший брат Финиста?

— Сын, — я вскинула голову, с вызовом глядя на сестру. Пусть только попробует сказать что-то против Ала!

Но Алёнушка промолчала. Вместо этого она спросила совсем другое:

— Тот небритый мужик упомянул о защите дома. Ты откроешь мне доступ? — с милой улыбкой уточнила она. — Вдруг я захочу ещё прийти?

— Алёнушка, обычно люди стучатся в дверь, а не ломятся в окна, — сказала я, крутя в руках ложку. Представила, что она могла залезть к нам в спальню, а ведь мы… как бы сказать приличнее, не спали полночи, да и я переняла привычку Финиста спать без одежды. Муж был тёплый, как печка, и любил класть руки на самые неподходящие места, отчего я порой просыпалась с задранным до шеи подолом, и потому решила, что легче спать вообще без рубашки. — Вообще-то врываться в спальню молодоженов, по меньшей мере, неприлично, — добавила я, смутившись собственных мыслей.

— Хочешь сказать, вы спите вместе? — фыркнула сестрица, но когда я не стала опровергать её предположение, вытаращила на меня глаза. — Серьёзно? Ты и Финист?!

Кажется, в её красивой головке не укладывалось, как такое возможно.

— Мы женаты, так что это нормально. Матушка и батюшка тоже делят опочивальню, — я пожала плечами, хотя её недоверие было неприятно. Своей нежностью и лаской Финист убедил меня, что я любима, но Алёнушка снова всколыхнула во мне чувство собственной неполноценности.

— Ну, ты сравнила! — сестрица собиралась сказать что-то ещё, но резко замолчала.

Я же почувствовала тёплые руки на своих плечах и чуть повернула голову, позволяя мужу поцеловать себя в щеку.

— Я положил Ала у нас, если ты не против, — произнёс Финист, присаживаясь рядом и отпив из моей чашки. Встать за другой чашкой он не позволил, вместо этого усадив меня к себе на колени, и, как ни в чем не бывало, повернулся к удивленно взирающей на наши ласки Алёнушку.

— Рад, что ты зашла. Но в следующий раз пользуйся дверью, — попросил он, и по холодному тону я догадалась, что он зол. Интересно, что он слышал из нашего разговора? — С кем ты приехала? Где вы остановились?

— С родителями, на постоялом дворе «Белая берёза», — голос сестрицы обиженно задрожал, хотя обижаться вроде было не на что.

— Тогда с утра я заеду к ним, предупрежу, что ты у нас. Гостевая спальня занята, но можешь вздремнуть в комнате Ала. Ты там уже побывала сегодня, — предложил Финист и резко поднялся, не отпуская меня с рук. — Чай вы, как вижу, допили, а договорите после. Ладе нужен хороший сон, в последнее время она сильно устаёт, — он дошёл до двери и обернулся, посмотрев на застывшую от его поведения Алёнушку.

Та, похоже, не верила, что муж может взять и унести меня прочь. Но я не собиралась с ним спорить, позволяя ему позабавиться. Тем более, внутри словно чёртик поселился — хотелось показать Алёнушке, что Финист мой. Слова шептуна, что сестрица планировала залезть в спальню к Финисту, не давали мне покоя.

Я обняла мужа за шею, спрятав лицо на груди.

Не отдам. Пусть я не красавица, как сестрица, но с лица воды не пить. А любят не за то, что снаружи, а за то, что внутри.

— Ты идёшь? Я провожу тебя до комнаты Ала, — бросил Финист через плечо, и Алёнушке ничего не оставалось, как последовать за нами.