ГЛАВА 7

Утром я поехала на постоялый двор вместе с Финистом. Не терпелось увидеть батюшку. Раньше мы надолго не расставались, дольше недели он в отъездах не бывал, а тут уже почти месяц минул. Первой повстречала Варю — привыкшая вставать на ранней зорьке, она не смогла сдержаться и выскочила за ограду посмотреть на большой город. А, может, подарок мужу купить решила, кто знает? Я заметила её издалека и бросилась навстречу, совсем забыв о том, что сама теперь замужняя дама и должна вести себя соответственно. Финист только посмеивался, глядя на нас.

— Лада, да ты никак похудела! И волосы теперь заплетаешь иначе, совсем по-взрослому. А платье тебе как идет! — восторженно воскликнула Варя, отпустив меня и внимательно осмотрев. Специально для встречи с родителями я надела новое темно-зеленое платье и была согласна тем, что сидело оно на мне лучше прежних.

Из-за занятий с мастером я скинула несколько килограмм: лишившись башни, Вран быстро нашел ей замену в виде высокого склона на самом краю города и гонял меня по нему нещадно. Пару раз я видела студентов-магов, занимающихся теми же физическими упражнениями, но немного в стороне. Увы, ни Вран, ни их наставники не давали нам перекинуться и парой слов, и мы молча кивали, если замечали друг друга, а дальше вновь бежали вверх-вниз по склону. Конечно, худышкой я не стала, но с удовольствием замечала, что второй подбородок исчез, и теперь я была просто пухленькой, а не толстой, как раньше.

— Полно, Варя, лучше расскажи, какие новости, — остановила я её хвалебные речи. Не терпелось узнать, что случилось, пока меня не было.

— Да какие новости! У нас всё по-старому. Только учителя танцев отправили восвояси, да Митька ушел жить в деревню к племяннице тетки Фроси.

Она украдкой посмотрела на стоящего поодаль Финиста и понизила голос. Муж, чтобы я могла поболтать в свое удовольствие, отошел к конюшне, о чем-то заговорив с молоденьким белобрысым пареньком.

— Вернулся Митька совсем разбитым, смотреть на него страшно было, — шепотом поведала мне Варя. — Без слёз не взглянешь, девки его утешить пытались, да только он не смотрел ни на кого. Признался, видать, что тебя любит?

— Признался, — я тоже бросила взгляд на Финиста. Готова была поспорить, что он прекрасно слышал наш разговор. Иначе с чего бы появиться этой знакомой складочке над бровями, когда конюх рассказывает ему явно что-то веселое?

— В общем, помаялся он с недельку да запил. Надирался так, что Митрофан Степанович сам его однажды высек, когда Митька под утро на четвереньках в дом заявился. А после тетка Фрося вмешалась, написала своей племяннице в деревню, та лет пять назад мужа схоронила да с дитём малым на руках осталась. В общем, к ней Митьку и отправили, вроде как помочь сарай поставить, а на деле… Не пропадать же парню? Дурь эта вдовушка из него выбила. Тетка Фрося говорит, что к осени они свадьбу сыграют, или она свою племянницу не знает! Может, и лучше Митьке там будет, — Варя вздохнула, а затем тряхнула головой. — Да что я на тебя тоску нагоняю? Пойдем лучше внутрь, поговоришь с Митрофаном Степановичем. Он после вашей свадьбы переживал, всё боялся, что с мужем тебе плохо будет. А тебя, как вижу, муж любит?

— На руках носит, — серьезно ответила я и сунула Варе заранее заготовленный мешочек с подарками. — Держи, тут тебе гостинец да тетке Фросе. Пусть не забывает меня. Жаль, что она с вами не приехала.

— Скажешь тоже! Чтобы она всю столицу с ног на голову перевернула? Хотя жаль, конечно, что она такой красоты не увидит. Я вот точно никогда раньше таких чудес не встречала, — сказала Варя, шустро прикрепляя мешочек к поясу и закрывая передником. Я улыбнулась — надеюсь, ей придутся по нраву бусы из янтаря. Вран говорил, что янтарь болезни гонит прочь. А Варе, судя по едва заметно округлившемуся животику, нельзя было болеть.

— Ой, вот же бедовая моя головушка! Я и не спросила, откуда ты узнала, что мы приехали?

— Алёнушка к нам ночью наведалась, вот и рассказала. Только ты не болтай об этом, мачехе и батюшке я сама скажу, а то осерчают сильно.

— Ох, ты ж, господи! — запричитала Варя, но достаточно тихо, чтобы слышала только я. О проказах моей сестрицы она знала не понаслышке, частенько сама становилась жертвой её шуточек, но никогда не наушничала и не жаловалась. — Как Алёнушка? В порядке?

— Спит, как младенец, — перед уходом я заглянула к сестрице — прикорнув на краешке кровати, она спала сладким сном. Похоже, и вправду умаялась, добираясь до нас, а затем по дереву — до второго этажа, так что не удивительно, что волнения и тревоги свалили ее с ног.

— Ну и славно. Я как чувствовала, что она натворит чего-то, следила за ней весь вечер. Но чтобы ночью умчаться? А если бы её схватил кто? — продолжала приговаривать Варя, и доля истины в её словах была. Алёнушка рисковала честью и жизнью ради своей прихоти, и спускать этого я не собиралась. Нас с родителями ожидал долгий и серьезный разговор.

Но сначала… я просто хотела обнять отца.

Отец проснулся с первыми петухами и сейчас изволил завтракать, чинно усевшись за деревянным столом и не забывая о манерах. Видеть его с ножом и вилкой, аккуратно отрезающим от куска прожаренной говядины маленькие кусочки, было необычно. Дома батюшка не стеснялся кушать так, как ему нравилось, и мог рукой куриную ножку ухватить, если проголодался.

— Оладушка? — увидев меня, загрохотал он на весь зал и вскочил со скамьи, едва не опрокинув оную. Благо, народу было не много, и поднятый им шум не привлек особого внимания. Я подлетела к отцу, обняла — даже не думала, что так соскучилась!

— Что-то ты похудела. Плохо кушаешь? Или не кормят тебя? — с беспокойством охлопал он мои бока, а я захихикала — было щекотно.

— Что ты, батюшка! Я же сама хозяйка — что захочу, то приготовлю! — улыбнулась, отпуская отца, и отступила к подошедшему Финисту, взяв того за руку. Муж едва заметно волновался — я научилась определять это по тому, как он покусывал нижнюю губу и тер старый шрам на подбородке.

— Здравствуй, Митрофан Степанович! — поклонился он. Батюшка посмотрел сначала на меня, затем на Финиста, одарив того долгим строгим взглядом.

— Здравствуй и ты, Финист Кощеевич. Думал к вам в гости пожаловать, а вы сами явились. Небось, с помощью ваших магических штучек прознали, что мы в городе?

Я всё же не удержалась и фыркнула. Знал бы батюшка, что маги вовсе не всемогущи! А их всезнайство не более чем хорошо организованный поиск информации.

— Нет, Митрофан Степанович. К нам на рассвете зашла Алёна, рассказала, что вы приехали, — мягко скорректировал правду Финист, но даже этого хватило, чтобы отец сел на лавку, возмущенно хватая ртом воздух.

— Ну, егоза! Выдеру и запру в комнате на месяц, будет знать, как удирать без спросу! — возмутился батюшка, стукнув кулаком по столу. Похоже, без моего контроля Алёнушка совсем распоясалась, раз батюшка так разгневался из-за одной её провинности.

— А где матушка? — спросила я, чтобы отвлечь его от щекотливой темы. Не на постоялом дворе обсуждаются такие вопросы, а дома в узком семейном кругу.

— Спит еще. Дорога была длинной, она устала, — ответил отец и махнул нам на скамью напротив, мол, не стойте над душой, присаживайтесь. Мы сели, и Финист заказал две кружки кваса. Жара с самого утра стояла невыносимая.

Спустя минуту подавальщица принесла заказ и томно посмотрела на Финиста. Тот кинул ей монетку, но на выставленные в глубоком декольте прелести внимания не обратил, положив руку мне на талию, и девушка поспешно удалилась.

Я глотнула кваса, холодненького и пенного.

— Добирались мы три дня на перекладных. Сначала карета сломалась, затем лошадь испугалась и понесла — кучер еле справился, — поделился батюшка, возвращаясь к своей тарелке. Правда, больше не ел, а размазывал остатки, чтобы чем-то занять руки.

— Что же вы не предупредили? Я бы вас встретил! — посетовал Финист, а батюшка сощурился.

— Затем и не предупредил, что сам хотел убедиться… — тут он замолчал, догадавшись, что продолжение вроде «что моей дочери живется хорошо» звучит данном контексте немного грубо, и резко перевел тему. — Нравится тебе в городе, Оладушка?

— Как же тут не понравится! Поначалу всё чудно было: фонари, которые сами по себе светят, дома, каменные и большие, про королевский замок и говорить нечего! И люди здесь всё время торопятся, бегут куда-то — жизнь в поместье намного спокойнее. Но как-то по душе мне эта суматоха, — я переплела пальцы с пальцами Финиста. — Да и семья моя теперь тут.

— Семья, кхм. По этому поводу… Странные слухи бродят. Будто у тебя сын есть, — отец выразительно посмотрел на Финиста.

— Есть, — муж стойко выдержал его взгляд и только то, как сильно сжал мою руку, выдало, что он переживал из-за вопроса. — Александр.

— И сколько ему лет?

— Почти шесть.

— А жена бывшая где?

— Её никогда не было. Александр мой племянник и воспитанник. Для меня он давно стал родным сыном, и я надеюсь, что всё сказанное останется между нами, — Финист говорил тихо и серьезно, и я видела, как недовольство во взгляде отца сменяется уважением. — Я думаю, что как мой тесть, вы имеете право знать правду, но другим об этом лучше не рассказывать.

— Почему? Его настоящий отец совершил преступление против короны?

— Скорее, наоборот. Я скажу всего два слова — королевская лилия.

У батюшки расширились глаза и больше вопросов о происхождении Ала он не задавал. Я же поддерживала решение Финиста и тоже считала Ала родным. Знала, что если он назовет меня мамой, я буду только рада.

— Уверена, батюшка, он тебе понравится, — встряла я в разговор. — Он умеет читать и ездить на лошади, а также разбирается в математике, географии и истории. А еще… — я сделала многозначительную паузу, и отец купился, вслушавшись в мои слова, — Ал, как и ты, любит вишневый пирог! — закончила я.

Батюшка усмехнулся в пышные усы:

— Кто же его не любит? А ты не случайно про пирог вспомнила?

— Конечно! Мы хотели пригласить вас к себе на ужин. Придете с матушкой? Окажете нам большую честь! — польстила я.

— Отчего бы не прийти! Только сначала дела в городе решу, а после к вам заглянем. Думаю, найти вас не сложно?

Финист кивнул и объяснил, где находится наш дом. Правда, магов в столице было немного, и многие горожане знали, где мы живем, но батюшка предпочитал сам искать, нежели спрашивать.

— Ты уж присмотри за Алёнушкой сегодня. Она хоть и взбалмошная, но твоя сестрица, — попросил отец напоследок, когда мы собирались уходить, и я кивнула. Вот уж точно, кровь — не водица. И какой бы взбалмошной Алёна не была, тот факт, что я ее старшая сестра, никто не отменял.

У самой калитки Финиста подловила соседка — вчера у неё пропал любимый пес, служивший верой и правдой почти пять лет, и она просила мужа помочь найти его. Не бесплатно, конечно, расценки магов она знала. Но её сын убивался по мохнатому другу, и соседка была готова заплатить.

Пока они с Финистом договаривались о работе, я зашла домой и застала скандал в самом разгаре. Алёнушка пыталась уйти, а Кощей сдерживал её магией. Безуспешно вырываясь, сестрица осыпала его такими словами, что наши конюхи позавидовали бы. Недолго думая, я влепила ей по губам, чтобы не сквернословила — и Алёнушка замолчала, уставившись на меня круглыми от изумления глазами.

— Ты меня ударила? — удивленно спросила она, прижимая руку ко рту. На глазах сестрицы выступили слёзы, но я знала, что больно ей не было. Больше испугалась.

— Тебя выдрать надо за твои фокусы, — сказала я в ответ и повернулась к Кощею. — Вы уж извините её, она хорошая, просто глупая, — схватив сестрицу за руку, я потащила её обратно в комнату. Алёнушка не сопротивлялась. Только смотрела на меня так, как будто впервые увидела.

— А ты изменилась…

— Ты тоже. Раньше ты не оскорбляла старших!

— Пф, подумаешь! Зачем он ко мне полез? Не его дело, куда я иду.

— Ты так думаешь? А случись что с тобой, кто будет отвечать?

— Да что со мной случится!

— Хочешь знать — что? — я сама не заметила, как перешла на вкрадчивый шепот, как у Врана. — Недавно на городской площади убили молоденькую девушку. Она была слабеньким магом, больше фокусами баловалась, но убийце было всё равно. Её хоронили в закрытом гробу, потому что чем мучительнее смерть, тем больше сил можно украсть у мага. А ведь у тебя тоже есть магия…

Алёнушка отшатнулась. Мои слова напугали её, хоть и не подала виду.

— Откуда ты вообще столько знаешь о магии?

— Оттуда, что у меня муж — колдун. И свекор тоже, — рассердилась я. Хотела добавить, что я сама шептунья, но вовремя придержала язык. Чем меньше народу об этом знает, тем лучше, а Алёнушка может проболтаться первому встречному. — Матушка с батюшкой придут к вечеру, попросили присмотреть за тобой. Хочешь — пойдем со мной в городской парк. Но одна ты по столице гулять не будешь!

— Ха! Да я могу целый день просидеть, раз так! — она сложила руки на груди и отвернулась. Вот уж точно, характер у неё лучше не стал.

— Хочешь побыть одна — мешать не буду. Если что, найдешь меня в кабинете на первом этаже, — я вышла из комнаты, оставив сестрицу одну, и отправилась к Алу. Наступало время наших занятий, и отменять их из-за капризов сестры я не собиралась.

Мальчик ждал меня, расположившись в кресле отца, и с серьезным видом читал книгу. Обычно с десяти до полудня у Финиста была выездная работа, и мы с Алом занимали его кабинет, чтобы спокойно позаниматься. Алу очень нравилось сидеть на месте Финиста и чувствовать себя большим. Он даже сосредотачивался лучше. Заметив это, я договорилась с мужем, чтобы он не выгонял нас из кабинета в это время.

— Та злая тетенька не ушла? — спросил Ал с детской непосредственностью, оторвавшись от книги. Я покачала головой.

— Нет, не ушла. И эта тетенька моя сестра, как Василиса. Она вовсе не злая, просто немного сумасбродная. Василиса же тебе нравится?

— Тетя Вася — добрая, — покачал головой мальчик, явно не разделяя моего мнения об Алёнушке. — А эта — нет.

— Нехорошо так говорить, — я нахмурилась. Обычно Ал не упорствовал в своих суждениях, понимая, что взрослые знают больше. — Почему ты называешь её злой?

Ал неожиданно покраснел и промолчал.

— Александр?

Он не ответил и вместо этого показал мне книгу.

— Я не понимаю, что это значит. Можешь объяснить?

Вздохнув, я присела рядом. Вытягивать из него ответы я не хотела, если захочет, сам расскажет. Главное, чтобы Алёнушке в лицо не сказал, что она злая, а то обид будет на всю жизнь.

— Ты всё же попробуй подружиться с Алёнушкой. Хорошо? — попросила я Ала, присаживаясь рядом и пододвигая книгу, чтобы было видно, что он читает. — Так, магическое право. Давай посмотрим, с чем его едят.

Ал улыбнулся незатейливой шутке, и следующий час мы изучали местное законодательство.

Позанимавшись, Ал умчался к соседям, успокаивать потерявшего собаку друга, а я отправилась к Врану. По пути заглянула к Алёнушке. Она всё ещё дулась и никуда идти не хотела, я предупредила ее, что отлучусь ненадолго, а сама отправилась к холму, где меня уже поджидал мастер.

Вран был мрачнее тучи.

— Перефразируя известную поговорку, с такой сестрицей и врагов не надо, — проворчал он, привычно гоняя меня по склону. Правда, сегодня он решил разнообразить занятие, и теперь следом за мной бегал огненный кот. Если я не успевала или останавливалась отдохнуть, кот ласково начинал тереться о мои ноги. И всё бы ничего, если бы он не был создан из чистого пламени! Так что прыти это прибавляло, да еще какой!

— Так, хватит пока, отдохни, — после этих слов мага кот растворился, как дым, и я без сил села на траву, пытаясь отдышаться. Вран наколдовал мне воды, и я жадно её выпила. — Ну-ка, попробуй сделать стену.

Это были базовые упражнения, которые я выполняла машинально, и руки привычно заплели замысловатый узор заклинания, а рядом со мной стала подниматься густая трава.

— Отлично. Теперь «лезвия».

Я уже говорила, что Вран не давал передышки? В его понятии отдых от бега означал отработку заклинаний. Я стиснула зубы и попыталась вспомнить, как правильно делать пассы. С лезвиями было сложнее. Нужно было «заострить» траву, сделать её толще и крепче. Кому-то это покажется ерундой, но такие лезвия без проблем пробивали кожаные доспехи — я сама убедилась в свое время в этом, проверяя заклинание на силу и прочность.

— Ты рассеяна, — сделал мне замечание мастер, когда вместо длинных острых лезвий получились спирали. — Из-за сестры?

— Я всё думаю, как она умудрилась пробраться к нам незамеченной? Алёнушка не такая уж и авантюристка, чтобы лазать по деревьям. Скорее, в её стиле приехать в бальном платье в карете, запряженной четверкой белоснежных лошадей, нежели ночью лезть в окно. Может, ей кто-то помог?

— Лель сказала, что Алёнушка была одна, — покачал головой Вран. — Да и кому это нужно?

Он резко оборвал себя, задумавшись.

— Идем со мной, — позвал он меня, и пришлось идти следом, плутать по незнакомым кварталам города, пока мы не оказались у невысокого каменного здания, ничем не примечательного на вид.

— Мне подождать снаружи? — привычно спросила я. Мастер не первый раз таскал меня с собой по делам, но к большинству знакомых не водил, просил дожидаться его на улице.

— Нет, так ты только больше внимания привлечешь, — покачал головой Вран, и мы зашли в здание.

На первом этаже сидел невысокий человек в военной форме, и Вран прямиком направился к нему.

— Святослав Попович на месте? — спросил мастер, и служащий кивнул.

— Да, в своем кабинете. Только у него перерыв.

— Ничего, меня он примет, — усмехнулся Вран и с кряхтением стал подниматься на второй этаж.

Открыв дверь в кабинет старшего следователя столицы, мы стали свидетелями любопытной картины. Святослав отжимался от пола на одной руке, другую отведя за спину и плотно прижав, при этом он читал вслух сонеты популярного в столице поэта.

— Поняла, какие должны быть тренировки? — повернулся ко мне Вран, и Святослав, вздрогнув, одним движением перетек в стоячее положение. — Да не дергайся ты так. И штаны подтяни — тут замужняя женщина, между прочим.

Шептун зашел в кабинет, пока Святослав собирался с ответом, и бесцеремонно заглянул в лежащие на столе бумаги.

— Хм, воровство и грабеж, это всё не то…

— Что ты тут делаешь? — Святослав посмотрел на мага очень недовольно, и как только тот отошел от стола, смахнул все бумаги в ящик и закрыл на ключ.

— Можно подумать, ты там непотребства какие прячешь, — противно захихикал старик. — Я хотел узнать, не случилось ли нападения на магов прошлой ночью.

— Случилось. Слухи уже пошли? — мрачно поинтересовался Святослав, а шептун покачал головой.

— Да нет, это так, размышления. И что, так же глухо?

— Могу труп показать. Хочешь? — огрызнулся следователь, и Вран неожиданно ухватился за эту идею.

— А давай, веди. А ты чего стоишь, быстро за нами! — окликнул меня шептун, и, проклиная его любопытство, я пошла следом.

Мы зашли в холодное помещение, где на столе лежал труп, а запах стоял такой, что я едва не рассталась с содержимым обеда, и мне стало понятно, почему Финист не рассказывал мне подробностей о преступлениях. Впрочем, даже по его оговоркам было понятно, что смерть магов не была быстрой и безболезненной. Но одно дело услышать, а другое — увидеть собственными глазами. Я смотрела на изуродованное тело, в котором трудно было узнать человека, и комок подкатывал к горлу.

— Уверен, что ей стоит быть здесь? — заметив, что я побледнела, уточнил Святослав.

Вран бросил на меня беглый взгляд, убедился, что я не упаду в обморок и вернулся к осмотру трупа. А меня передернуло, когда он стал его поворачивать, и органы едва не вывалились наружу.

— Более чем. Вы когда его нашли?

— Под утро. Вызов поступил сразу, как от вас ушел. Одна из «ночных бабочек» возвращалась с работы и заметила труп в куче мусора.

— Меньше двенадцати часов назад, значит, — Вран подошел к телу, провел над ним руками. — Принеси мне стакан воды, — приказал он следователю. Я даже удивилась тону, но Святослав послушался, как ни удивительно это было. Когда следователь ушел, Вран кинул мне маленький мешочек, остро пахнувший мятой, а сам закатал рукава. — Лада, ты как, держишься?

— Да, — пискнула я, боясь сглазить. Но Врана мой ответ устроил. — Что с этим делать?

— Рассыпь пока по периметру комнаты.

Я едва успела выполнить требование, когда вернулся Святослав с кружкой воды, и Вран кинул туда щепотку трав из другого мешочка. Запах я узнала сразу — это была сон-трава.

— Так, ты — не мешайся, а лучше закрой дверь с другой стороны, — наказал он Святославу. — А ты садись рядом. Одному мне его не удержать, чтобы расспросить.

— Начальство за такое по голове не погладит, — пробормотал Святослав, действительно закрыв дверь, но оставшись в помещении вместе с нами.

— Можно подумать, ты никогда не поступал по — своему, — с прищуром посмотрел на него Вран. — Ладно, нечего языками молоть, к делу. Лада, положи руки ему на лоб.

Дотрагиваться до покойника было боязно, но я выполнила требование, внутренне содрогаясь от омерзения.

— Ничего он тебе не сделает! — поморщился Вран на моё страдальческое выражение лица, а сам сунул руку в распоротую грудь, туда, где раньше билось сердце. Отвратительная вонь усилилась, смешавшись с запахом мяты, и я поняла, что больше не люблю аромат этой травы.

Вран глотнул отвар, но некоторое время ничего не происходило. Затем глаза мага закрылись, он задышал медленнее, погружаясь в сон-дурман. Я знала, что сейчас мастер должен находиться на грани и искать блуждающую там душу убитого. Наконец, рядом с телом разлилось слабое свечение, и появилась призрачная фигура.

— Руки не отпускай, — прошептал мне Святослав и резко отодвинул Врана от трупа, вытащив из кармана флакончик, чтобы насильно влить старику в рот несколько капель незнакомого мне настоя. Вран закашлялся и открыл глаза.

— И зачем это было нужно? Я бы сам вернулся, — недовольно проворчал он, но увидел туманную фигуру и отложил разборки на потом. — Ты помнишь, кто ты? — обратился он к духу. Тот медленно кивнул, глядя на свое тело, словно до сих пор не верил, что мертв. — Ты знаешь, кто тебя убил?

На этот раз ответ был отрицательным. Что ж, это было бы слишком просто. Но Вран не сдавался.

— Это был мужчина?

Кивок. Увы, говорить призрак не мог, так что вопросы приходилось задавать четко.

— Молодой?

Неопределенное пожатие плеч. Ясно, лица убийцы он не видел или попросту не успел рассмотреть. В тот же миг в мои ладони словно раскаленные спицы воткнули. Стало так сильно жечь, что я охнула, но не отвела рук. Вран заметил это и прекратил гадать:

— Ты можешь показать что-то, что поможет отыскать убийцу? — спросил мастер, и начавший мерцать призрак несколько раз дернул себя за ухо.

— У него есть серьга? — догадался Святослав, и дух кивнул — а затем разлетелся туманным облачком, а боль в моих руках мгновенно исчезла. Вместе с тем накатила такая слабость, что, не поддержи меня Вран, я рухнула бы на труп, наплевав на всё отвращение.

— У него есть серьга, — повторил Вран, глядя на следователя.

— Это не подтверждение, — покачал головой Святослав, вздохнув. — Но повод присмотреться.

— И это немало, — кивнул шептун, положив ладонь мне на плечо. Теплая волна энергии наполнила меня силой, опьяняя, и захотелось узнать, испытывал ли Финист эти чувства, когда был рядом со мной? Если да, то стоило обнимать его почаще.

— Вы думаете, это Верховный маг? — я подняла голову, глядя на сгущающиеся тучи. Давненько не было дождя, и он пришелся бы для сухой земли как нельзя кстати. Городская пыль стояла настолько плотной стеной, что становилось трудно дышать. Только здесь, на холмах, чувствовалась какая-то легкость, можно было вдохнуть полной грудью, не боясь, что от пыли запершит в горле.

— Какая разница, что я думаю, — махнул рукой Вран. — Всё, чего я хочу — чтобы все мои знакомые остались живы. А для этого надо хотя бы знать, кого опасаться.

— Но ведь…

— Ничего Святослав не сделает. Даже если найдет доказательства — их уничтожат, не дав просочиться в свет. Представляешь, какой это будет удар по королевству? — Вран говорил свободно, не боясь, что нас подслушают. И, правда, сидя на вершине холма, мы видели окрестности как на ладони. Я любила это место — за его простор, за мягкую траву, ластящуюся к рукам. За те редкие минуты, когда я могла колдовать, не боясь использовать силу на полную — просто потому, что ломать на этом холме было нечего.

— Зачем тогда дразнить гусей? — спросила я, в то же время выращивая по заданию Врана небольшой куст акации. Не рассчитав, старик передал мне слишком много сил, и я теперь буквально «лучилась» энергией. Пока это «чудо» не заметили другие маги, стоило поскорее сбросить излишки. — Ведь если это Верховный маг, вряд ли ему понравится, что под него копают.

— Шептун для убийцы в любом случае лакомый кусочек. Пусть лучше он охотится за мной, чем за вами, — неожиданно честно признался Вран, и я замерла с открытым ртом. Вот уж чего не ожидала от мастера, так это самоотверженности. Пока я глазела на шептуна, кустик, почувствовав свободу, пышно расцвел, и я поспешно отдернула руки от зазеленевших листьев. — Ты ведь не думаешь, что меня так просто поймать? — продолжил удивлять Вран, и на месте мастера появился черный ворон. А затем маг снова стал стариком, и я поняла, как он оказывался на вершине башни раньше меня.

— А я могу научиться такому? — взволнованно спросила я, прикидывая, кем бы могла стать. Упорно вспоминался глухарь, а превращаться в толстую птицу мне очень не хотелось.

— На это потребуются годы тренировок, — честно ответил Вран. — Но учиться начнешь прямо сейчас. А когда меня не станет, справишься у мужа — он подскажет.

— Что вы такое говорите, мастер! Почему вас должно не стать? Если из-за убийцы переживаете, то не думайте, мы вас одного не оставим! — укоризненно покачала я головой, но шептун выглядел каким-то потерянным и в то же время умиротворенным. Мне не нравилось его состояние, но взбодрить не получалось.

Вран заставил меня сесть в привычную для медитации позу, а сам расположился напротив, так, что наши колени почти соприкасались. В такие моменты я остро ощущала, насколько шептун стар: у него были узловатые ноги, высохшая пергаментная кожа на руках и очень цепкий мудрый взгляд, проникающий, казалось, в самую душу.

— Закрой глаза. Чтобы у тебя появились крылья, ты должна ощутить свободу внутри. Ты должна полюбить небо. Почувствовать себя птицей, — голос Врана звучал спокойно и неторопливо, помогая погрузиться в транс. — Найди свою точку равновесия, пойми, кто ты, и кем можешь стать. Без этого тебе никогда не обрести крылья.

Кем я хочу стать? Я запаниковала, пытаясь вспомнить птиц, которых знала. Нет, сокол был слишком сильным для меня. А для голубки я была недостаточно нежна. Для ласточки не хватало стремительности, а для чайки — наглости. Птичьи образы мелькали перед глазами, на мгновение мне даже показалось, что я услышала хлопанье крыльев за спиной… а потом вдруг увидела её. Со свилым оперением и круглой головой, с пронзительными черными глазами и крючковатым клювом. Я протянула руку, зовя её… и очнулась.

— Рано, — коротко сказал мастер, прервавший мою медитацию, и в тот же момент я ощутила, насколько устала. Болело все тело, будто я и правда была покрыта перьями, и их выдернули у меня по одному. — Запомнила ощущение? Выполняй это упражнение дважды в день, только не переусердствуй. Пока тебе рано превращаться, птица прилетит сама, когда ты будешь готова.

— А если нет? — испуганно уточнила я. Потеряв то чувство свободы, я словно лишилась важной части себя. И теперь хотела обрести её вновь.

— Тогда придется ходить по земле, — безжалостно ответил Вран и посмотрел на нависшие над холмом и городом тучи. — Идем домой, пока не начался дождь.

К вечеру погода разбушевалась не на шутку. Дождь лил, как из ведра, превратив узкие улицы в настоящие реки. Сильные порывы ветра сгибали деревья чуть ли не до земли, и я всерьез забеспокоилась о Лель — каково ей в такую непогоду? Оказалось, замечательно. Лель хохотала, кружась под дождем и раскинув руки. Далеко от своей яблоньки она уйти не могла, да и так мне казалось, будто не ноги касаются земли, а корни. Но сам танец завораживал.

— Иди в дом, — Финист обнял меня, однако не торопился уводить с крыльца, откуда я наблюдала за танцующей Лель. Я понимала мужа — дома было столько народу, что даже поговорить негде. О чем-то другом и вовсе молчу. — Я отправил магического вестника твоим родителям, чтобы переждали такую непогоду на постоялом дворе. Лучше завтра свидитесь.

— Да уж, в такой ливень им не стоит выходить на улицу, — согласилась я, увидев, как у бегущей через дорогу дамы унесло шляпку.

— Вот так ураган! — Ал, неслышно подобравшийся сзади, схватился одной рукой за мой подол, а другой за штанину отца и выглянул на улицу. Шаловливый ветер тут же растрепал его волосы. — А можно…

— Нет! — одновременно воскликнули мы с мужем и рассмеялись.

Финист присел на корточки рядом с сыном.

— Мы не вредничаем. Но я боюсь, что тебя унесет, — серьезно произнес он, погладив Ала по голове.

— Как ту девочку из сказки? — наивно уточнил Александр, и я улыбнулась, увидев, что муж непонимающе хмурится. Похоже, не только Алу стоило рассказывать сказки.

— Именно. Помнишь, её унесло вместе с домиком и с собакой? — ответила я вместо Финиста.

— А у меня нет собаки, — Ал грустно вздохнул, ненавязчиво напоминая о своем желании (я чувствовала, что скоро Финист сдастся и позволит ему завести пса). — Пап, ты ведь найдешь Толстяка?

— Конечно. Но ты ведь не гонишь меня искать его в такую погоду? — деланно испугался муж, и Александр, приняв его испуг за чистую монету, покачал головой.

— Я только надеюсь, что Толстяк успел где-то спрятаться. Он старый, ему лучше такой ураган переждать в тепле, — серьезно сказал мальчик.

Толстяком звали пропавшего соседского пса с золотистой шерстью и добродушным нравом. Впрочем, единственный раз попробовавшего залезть к соседям вора он так напугал, что тот перемахнул через забор, забыв про спущенную веревку.

— Это ведь не первый ураган в его жизни. Уверена, что он спрятался и ждет, когда гроза пройдёт мимо, — предположила я, ненавязчиво подталкивая обоих своих мужчин в дом. Бросила последний взгляд на веселящуюся Лель и закрыла дверь, во избежание. А то с Алёнушки станется в такую погоду пойти погулять.

Сестрица, кстати, с самого обеда ни с кем не разговаривала и ничего не делала. Сидела в комнате, как я её и оставила. Разве что посмотреть успела, что у меня в шкафу положено да примерить пару вещичек — это я поняла по царящему в комнате беспорядку. Однако от ужина она отказываться не стала, подчеркнуто игнорируя всех за столом. Поела, встала, чтобы вернуться в комнату, не сказав ни слова благодарности…

Пожалуй, ей бы это сошло с рук — я попросту не хотела ругаться, слишком устав после возни с трупом и первой «птичьей» медитации — но за столом был Вран…

— Ну-ка, сядь! — властный окрик заставил Алёнушку шлепнуться обратно на стул. Я подозревала, что не только окрик — Вран привычно использовал магию, и теперь сестрица смотрела на старика испуганными глазами. — Или тебя не учили не выскакивать из-за стола, пока все не поедят?

— А что, мне вам в рот смотреть? — язвительно поинтересовалась сестра, и Вран указал ей на стоящие на блюде пироги.

— Умные люди могут поддержать беседу. Раз самой рассказать нечего, спросила бы, как день прошел, не устали ли, чем надо помочь. А если такого не можешь, то вон пирог съешь, тогда не надо будет в рот заглядывать!

— Чтобы я растолстела, как Лада? — фыркнула Алёнушка, но пирог взяла. Спорить с Враном она побоялась, особенно когда рядом с её ногами появились две огненные мышки. Позорно вскочить на стул Алёнушке мешала гордость, но, глядя на то, как она смотрела на маленьких стражей, я поняла — срыв не за горами.

Но прежде, чем я вмешалась, громкий стук в калитку сообщил нам о незваном госте. Вкупе со сверкнувшей за окном молнией и запоздалым откликом грома, вышло впечатляюще.

Поздним посетителем оказался господин Борей Радимирович, рыжебородый мужчина лет сорока, добротно, но по-простому одетый. У него была небольшая ткацкая мастерская неподалеку от нашего дома, лучшая в столице. А уж какие там плели кружева — взгляд не оторвать! Вот только цены были кусачими — я пока раздумывала, покупать или поискать подешевле.

К магам Борей раньше не обращался, предпочитая решать проблемы собственными силами. Так что его появление не сулило ничего хорошего, тем более в глазах у посетителя плескалась самая настоящая паника.

— Спасите Милу, умоляю! Что хотите просите, но спасите! — бубнил он, вытирая скупые слезы, и мы с трудом смогли добиться от него связного рассказа.

Мила была его младшей дочерью, помогала в мастерской. Ей едва исполнилось семь, но в девочке уже проснулся магический дар, и Борей не стал отправлять её на обучение к рукодельнице, как старших сестер, а готовил к Академии. Мила росла послушной, колдовской силой не баловалась, разве что завела небольшой садик у дома, где выращивала диковинные цветы. Все соседи завидовали! А Борей не мог нарадоваться на смышленую дочку.

— Лучше бы я не разрешал ей заводить этот сад! — горестно взвыл мужчина, но собрался и продолжил рассказ.

Сегодня в грозу Мила решила проверить, как цветы, и накрыть их от непогоды. Она очень боялась, что дождь побьет готовые распуститься бутоны. Сказала, что выйдет на минутку — и пропала. Вышедший искать дочь Борей нашел только красную туфельку, оставленную у дома. Поблизости никого не было, и, обежав квартал, он никого не обнаружил. А потом вспомнил о магах и решил обратиться за помощью, пока не стало поздно.

«Если не стало поздно», — прочитала я в глазах Врана. Учитель был уверен, что девочку похитил таинственный убийца. Вот только успела ли она стать жертвой? Я спрашивала у Лель, и та рассказала, что у предыдущего хозяина каждое последующее убийство в ритуале требовало большей подготовки. То есть время у нас было, пусть и немного.

— У вас есть что-то из вещей дочери? — коротко бросил Финист, и мужчина поспешно протянул ему замотанную в плащ туфельку. При виде детской вещички защемило сердце. Неужели убийце действительно чуждо всё человеческое, раз он не погнушался напасть на ребенка? Я вспомнила холодные глаза Верховного мага, его презрительный голос… Мог ли этот человек хладнокровно убивать?

Пока я размышляла, муж колдовал, и всё, чем я могла помочь, только обнять его, передавая часть силы и делая заклинание крепче и сильнее. Магический ветер Финиста вплелся в обычные порывы, разнёсся по городу. Он заглядывал во дворы и подворотни, выискивая владелицу туфельки. Минут десять ничего не происходило, а затем неподвижно стоящий на крыльце муж выдохнул и сказал:

— Нашел.

Это слово подействовало как спусковой крючок арбалета. Все засуетились. Вран поспешно проверял, на месте ли его арсенал с травами, Финист на всякий случай взял с собой второй кинжал, сунув его за голенище сапога, а Кощей схватил узловатый посох с алым шаром наверху. Таким и огреть по голове можно, если заколдовать не получится.

Я притащила плащи с капюшонами. Пусть на улице было тепло, но промокнуть под таким сильным дождем можно было за минуту. А там и заболеть недолго.

— Что стоишь? Живо одевайся и за нами, — схватил меня за руку Вран, пока я помогала собираться. Я удивленно посмотрела на Финиста, и муж с неохотой кивнул, соглашаясь с бывшим наставником — ему вполне могла понадобиться подзарядка, заклинание поиска отнимало много сил, так что я точно не помешала бы.

Собралась я быстро. Разве что платье пришлось снять и надеть мужнины штаны и рубашку, метнувшись в комнату мимо застывшей в дверях сестрицы. Стыдно было жуть, штаны облепили мои пышные формы, не оставляя простора воображению. Но думать о приличиях я собиралась потом — сначала надо было спасти девочку.

Муж, если мой костюм и оценил, то ничего не сказал, не до того было. Приладил к моему поясу очередной нож: короткий, но острый, в кожаных ножнах.

— Всё взяли? Ничего не забыли?

На сборы ушло всего ничего, но Борей нетерпеливо ждал на улице, готовый бежать вперед, и мы тоже боялись опоздать.

— Побудь дома с Алом и никуда не уходи. Поняла? — быстро сказала я Алёнушке. Похоже, она не верила, что все бросятся в такую непогоду из дома только потому, что их попросили спасти соседского ребенка. Да уж, на сестрицу надежды нет. Я, обняв Ала, на ушко попросила его присмотреть за моей непутевой сестренкой (осознание собственной важности точно не позволит ему совершить глупость), а затем накинула плащ с капюшоном и бросилась следом за ушедшими вперед мужчинами.

Поисковое заклинание привело нас к докам, к старому складу, закрытому на тяжелый амбарный замок. Судя по уходящей внутрь ниточке колдовства, для кого-то запор не оказался преградой. С трудом удержав рвущегося к складу Борея, Финист переглянулся с отцом, и они одновременно ударили по двери дружным порывом ветра.

Дверь не просто открылась — её выбило, и как раз вовремя. Грохот отвлек склонившегося над распростертой девочкой убийцу. Тот обернулся, чтобы посмотреть, что происходит — его лицо было закрыто белой длинноносой карнавальной маской — и сразу отпрыгнул в сторону, уходя от отправленной в него огненной плети. Врану оставалось только недовольно цокнуть языком и атаковать уже осторожнее.

Воздух искрил от магии. Честно, не будь это так страшно, я бы замерла с открытым ртом, любуясь зрелищем. А так приходилось прятаться и подбираться к лежащей по центру девочке, чтобы ни меня, ни Борея не зацепило пролетавшими над нашими головами заклинаниями. Хорошо, что на складке была куча тюков, за которыми можно было укрыться.

Похититель оказался силен. Я знала, что Финист считается одним из лучших магов столицы, и Кощея с Враном до сих пор ценили, пусть не за скорость заклинаний, но за умение их использовать… Однако убийца умудрялся избегать всех атак, да ещё и контратаковать в ответ. Правда, на остальное времени у него не оставалось, и Борей успел пробраться к лежащей на земле дочери и утащить её в угол. Девочка поскуливала от страха и беспрерывно всхлипывала. Её тело было в крови, мелкие многочисленные порезы кровоточили. Не сразу я догадалась, что эти тонкие царапины — длинная надпись на незнакомом мне языке, идущая от шеи до самых лодыжек. Господи, что за ужасы малышке пришлось пережить! Я метнулась к девочке, проверяя, нет ли более опасных ран.

Сначала всё выглядело довольно хорошо — дышала Мила без хрипов, и с разрешения отца задрав тонкую ее рубашку, я не нашла на теле девочки иных повреждений, кроме кровавой надписи. Но когда я уже была готова успокоиться, заметила вокруг шеи ребенка черную петлю магии. Она шла от Милы к похитителю, пульсировала, как живая, переливаясь золотистыми искрами.

«Да он же тянет из неё магию! — поняла я, глядя, как девочка бледнеет на глазах. — И не только магию, а жизнь!»

Попытка оборвать поводок ничего не дала. Пальцы проскальзывали сквозь магическую нить, словно её не было, а девочка стала задыхаться. Не удивительно. Убийца выматывался, защищаясь от беспрерывных атак троицы, а, следовательно, брал в подпитку силы девочки. Таким темпом он мог выпить ее досуха, как какой-то упырь!

Решение пришло спонтанно. Вспомнив лезвия из травы, я бросила на землю немного семян из кармана и представила, как они прорастают, и острая трава режет магические путы. Если это магия, должно сработать!

Помогло. Поводок оборвался, а переставший получать магию преступник удивленно остановился, не понимая, что происходит. Этого мгновения хватило, чтобы огненная плеть Врана его достала. Убийца взвыл; резко запахло паленой плотью.

— Вы не понимаете, что натворили! Но теперь поплатитесь за это! — прошипел он, держась за обожженную руку. А затем сделал простой пасс, означавший выброс силы — это как ударить со всего маху, я тоже так умела. Вот тут стало ясно, почему убийца выбрал доки. Он был магом воды. Послышался грохот, а после на сарай обрушился водяной столб, разбрасывая нас в разные стороны. Впрочем, один плюс в неожиданном потопе был — с мага слетела маска, и я успела разглядеть его лицо. Доли секунды хватило, чтобы опознать убийцу.

К счастью, меня он не увидел: в этот момент мимо проплыл один из вырванных водой тюков, и я успела спрятаться за ним до того, как Верховный маг огляделся. Значит, Вран был прав. Но зачем Михаэлю ритуал? Он и так занимает самый высокий пост, какой можно представить!

Заметив неподалеку отчаянно барахтающихся Борея с девочкой, я поспешила к ним. Если девочка была так важна для мага, он мог попробовать снова её схватить.

Но опасалась я напрасно. Вода схлынула так же быстро, как и поступила, и можно было с точностью сказать, что на складе на одного человека стало меньше.

Верховный маг сбежал, не решившись бороться сразу с несколькими противниками.

Как мы ни уговаривали Борея заночевать у нас, мужчина не согласился. Похоже, после случившегося он вообще собирался забыть о магии, как о страшном сне. Вран смотрел на него со скептицизмом, понимая, что с дочерью-колдуньей у него этого не получится, а я глядела на Милу с сожалением. Дар магии нельзя приглушить. Как бы ни старался отец, рано или поздно сила дочери вырвется на свободу, только вот необученной колдунье справляться с ней будет сложно.

Для себя я решила, что если получится, буду навещать девочку и наблюдать за ней, хотя бы издалека. Буду рядом, если понадобится помощь. Основам магии можно и самостоятельно научиться, если будет хорошая книга под рукой и человек, готовый разъяснить трудные моменты. Правда, оставалась надежда, что со временем страх перед магами у Борея пройдет, и он позволит дочери колдовать… если она захочет.

Впрочем, совсем отказываться от услуг магов Борей не спешил и упросил навесить на дом охранных заклинаний. Мы и сами об этом подумали — плохо, если убийца решит вернуться и закончить начатое. Так что установкой защиты занимались Кощей и Финист, а я в это время под руководством Врана пыталась залечить нанесенные Миле раны. Обычный маг выдохся бы через полчаса, истратив резерв до нуля, я же просто ощущала дикую усталость, но продолжала терпеливо сводить с тела малышки магические надписи. Хотя сеточка шрамов и осталась, моей вины в этом не было. Проблема была в том, что раны были нанесены во время ритуала и плохо поддавались другой магии. Как сказал Вран — чудо, что Мила осталась жива.

Пока я лечила, девочка уснула беспокойным сном. Борей бдел неподалеку, не решаясь больше оставить её одну, но даже он, в конце концов, задремал, прислонившись к дверному косяку. Закончила я ближе к утру, когда вот-вот должны были проснуться первые петухи. Наклонилась, поцеловав Милу в висок, и пожелала скорейшего выздоровления. Не знаю, услышала ли она меня или подействовало лечение, но дыхание девочки стало спокойнее.

— Устала? — из всех магов в доме Борея оставался Финист. Вран, убедившись, что я поняла суть лечения, ушел домой, а Кощей покинул дом ткача пару часов назад. Правда, он направился не домой, а в сторону Академии, как я увидела из окошка.

— Немного, — я прильнула к широкой груди Финиста, чувствуя, что готова уснуть стоя. Голова казалась такой легкой, будто там не осталось ни единой мысли. Зато руки и ноги как свинцом налились.

— Борей Радимирович, мы уходим, — окликнул дремлющего мужчину Финист, и Борей потер глаза, уставившись сначала на мирно спящую дочь, а после на нас.

— Да, конечно. Погодите, я сейчас деньги принесу, — он захлопал по карманам в поисках кошелька, который наверняка сорвало во время потопа. Вон, даже веревочки оборванные болтались.

— Не нужно, — твердо ответил Финист. — Жизнь ребенка бесценна, я не буду брать за такое плату.

— Но что я тогда могу для вас сделать? Чем отплатить? — Борей выглядел растерянным.

— Просто не запрещайте ей колдовать, — вырвалось у меня, и Финист ободряюще сжал мою ладонь. — Не магия виновата в том, что случилось.

— Если бы у неё не было этих сил!..

— А если бы магии не было у Лады, вашу дочь никто бы не спас, — тихо произнес Финист, и Борей замолчал, обдумывая его слова. — Мы пойдем, не надо провожать, — коротко кивнул муж, понимая, что сейчас Борею лучше побыть рядом с дочерью и хорошенько подумать обо всем.

Только выйдя из дома ткача, я ощутила охвативший меня озноб — запоздалая реакция на пережитое, на страх, что под шальным заклятием мог погибнуть Финист, да и от меня могло мокрого места не остаться. Я шла, и меня колотило так, что стучали зубы, и Финист, развернулся, остановившись прямо посередине дороги, чтобы привлечь меня к себе.

— Ну, тише, родная, тише, всё хорошо, — он гладил мои волосы, успокаивая, и я чувствовала, как отпускает сковавший душу страх.

Я глубоко вздохнула, сбрасывая остатки наваждения.

— Смотри, — шепнул муж, разворачивая меня на восток, где ещё недавно небо было затянуто грозовыми тучами, где бушевал ураган. А сейчас… Непогода улеглась, и первые лучи солнца тонкими полосками осветили небо.