Глава 20

Недалеко от костра в низине за скалами разбит лагерь. Посередине тлеют угли, а вокруг стоят три высоких шатра. В один из них громила меня и заносит. Бесцеремонно скинув на землю, подаёт знак Виоле. Та приказывает мне сесть у вбитого в землю шеста и завести руки за спину. А когда я подчиняюсь, крепко связывает мои запястья верёвкой. – Если попытаешься бежать, шею сломаю, – говорит Берт таким тоном, словно сообщает прогноз погоды. Видимо, убивать незнакомок для него так же привычно, как чистить зубы. Откинув полог, мужчина выходит наружу. Виола сочувственно улыбается, но эта улыбка не отражается в её глазах. – Сиди тихо и всё будет хорошо, – говорит она. А потом гасит лампу и тоже выходит, оставив меня одну в полнейшей темноте. Я прислушиваюсь к звукам снаружи. Шёпот голосов, треск углей. Ужасно хочется пить. Невольно облизываю пересохшие губы, с трудом сглатываю. Саднят ладони, ноют стянутые верёвкой кисти. Сколько бы я ни дёргалась, высвободиться не получается. Я даже пытаюсь обратиться к своей магии, но искра молчит. Может, она не работает на мёртвых землях? Или мне попросту не хватает навыков… “Надо поспать, набраться сил”, – уговариваю себя. Но страх не даёт расслабиться, скребёт изнутри, оставляя борозды на сердце. Ещё никогда я не подходила так близко к смерти, а сейчас она буквально дышит мне в затылок, обнимает костлявыми руками за плечи. Темнота подкидывает пищи для фантазий. “Шейн! Пожалуйста, приди”, – прошу я, мысленно направляя зов в ошейник. Я совершенно не уверена, что это сработает. Что это вообще имеет хоть какой-то смысл! Но на секунду мне кажется, будто метал обода чуть нагревается в ответ на мольбы. Я всё-таки засыпаю. Однако вскоре прихожу в себя от шороха. Вскидываю голову, щурюсь, но мрак непроницаем, а между тем мне мерещится, словно позади кто-то стоит и сверлит полным ненависти взглядом. – Кто тут? – испуганно шепчу. Мои слова тонут в темноте. Воздух неподвижен, а меня трясёт от накатившего страха. Неожиданно снаружи раздаются шаги, полог приподнимается, впуская в шатёр ветер и свет от костра. Виола заходит внутрь, включает лампу, смотрит поверх моей головы: – Алоив, вот ты где, – озабоченно говорит женщина, заходя мне за спину и забирая с пола дочку. Видимо, она-то меня и напугала… Девочка сидит на руках мамы, но всё ещё не сводит с меня пристального взгляда полного необъяснимой злобы. В маленькой детской ладошке крепко зажат заострённый камень, а пухлощёкое лицо перекошено, словно в судороге. – Что с ней? – невольно вырывается у меня, голос звучит сипло. Виола недовольно поджимает губы и усаживает дочку возле сундука. Достаёт из него потрёпанную игрушку – мягкого медвежонка, которому, судя по стежкам, уже не раз пришивали голову и лапы. Девочка тут же хватает медвежонка и обнимает его, улыбается до ямочек. Совсем как нормальный ребёнок, вот только жуткий взгляд выкинуть из головы никак не удаётся. – Считаешь себя лучше нас? – вдруг спрашивает Виола. Она смотрит на меня, вскинув острый подбородок и сжав зубы. Шрам судьбы на лице делает женщину похожей на амазонку. – Что? – непонимающе моргаю я. – О чём вы? – Не притворяйся дурой, – огрызается Виола. – Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на нас? Думаешь, нам это всё нравится? У самой-то, поди, судьба чистенькая, а чем ты её заслужила? Я поражённо замираю. Ну отлично! Чуть не убили, связали, а теперь ещё и оскорбляют с таким видом, словно я перед ними в чём-то виновата. Эти люди – самые настоящие психи… А как надо разговаривать с психами? Правильно! Ласково и осторожно. – Вы уж извините, – говорю, как можно спокойнее, – но я не разбираюсь в местных нравах. Я в этом мире меньше недели. Женщина удивлённо вскидывает брови, недоверчиво сканирует взглядом. – Вот, у меня звезда на виске, – поворачиваю голову, чтобы ей было лучше видно, – я попаданка. Тут совсем недавно. Злость постепенно покидает лицо женщины. Я пробую незаметно подёргать руки, пальцы уже занемели. Как бы кровообращение не нарушилось, ещё и жажда дерёт горло. – Вы могли бы дать попить? – прошу я на пробу. Виола вздыхает, поднимается на ноги и выходит из шатра. Возвращается через десяток секунд с ковшом воды. Подносит к моим губам. Я благодарю и делаю несколько жадных глотков. – Так как ты оказалась в Мортланде? – интересуется Виола, убирая ковш. Я размышляю, что можно сказать, а что стоит утаить. Хорошо бы выяснить, что этим людям надо от дракона и почему они хотят меня убить. – Я спокойно жила на земле, – говорю медленно, – но потом узнала, что обладаю магической искрой. Прошла через портал на таможне и почти сразу встретила дракона… – И какое впечатление сложилась об исчадиях этого мира? – кривится Виола. – Они очень сильные… и пугающе властные. – Да, этим мерзавцам закон не писан! Но сильные они где угодно, только не здесь. Не на мёртвых землях! И что, ты встретила дракона, и этот гад так сразу сделал тебя гаремной игрушкой? – Э-э… – я давлюсь воздухом. – Кем? – Эти ошейники обычно на гаремниц надевают, – сообщает Виола. – Но судя по реакции, ты не в курсе. Так даже лучше… Значит, ползучий гад ещё не успел тебя попробовать и тем более захочет вернуть. От этой новости мне становится душно. – И что, у каждого дракона есть гаремы? – уточняю я. – У твоего точно. Там не меньше сотни женщин, как я слышала. На секунду подвисаю, а потом вспоминаю, что ведь сказала, будто принадлежу Янтарному. Неужели он такой бабник?! А Стальной? У него тоже есть гарем? Почему-то от этой мысли делается неприятно, хотя я почти уверена, что будь у Шейна толпа женщин под боком, массаж не стал бы для него открытием. Да и с прикосновениями у стального нелады… но я же видела каких-то девушек в парке. Может, они как раз из гарема? “Тьфу ты! – одёргиваю я себя – У меня тут вопрос жизни и смерти решается, а я о гаремах думаю!” – Как же я жду мгновения, когда эти перепончатые вымрут, – зло выплёвывает Виола. – Вот и тебя записали в наложницы не спросив. Драконы ко всем относятся как к жукам под ботинками. Небось, и ты уже натерпелась унижений? Ты поэтому сбежала? – Д-да, – бормочу, а сама удивляюсь, насколько сильно эта женщина заблуждается. Да, Шейн не похож на невинного зайчика, но и мучителем не выглядит. Издевается он только над самим собой… – Но и на мёртвых землях не лучше, – хмурится она. – Нас тут держат, словно прокажённых! – А почему держат? Вы извините, но я совсем не в курсе… Виола тяжело вздыхает, гладит дочурку по спине. Та как раз пытается заново оторвать игрушке голову. – Из-за этого, – говорит женщина и показывает на буквы судьбы, что перечёркивают её лицо. – Тут написано… – она скользит пальцами по своему шраму, голос звучит глухо, как из колодца, – убей, убей, убей… Несколько секунду я вглядываюсь в красно-белый шрам, потом поражённо выдыхаю и перевожу взгляд на маленькую девочку с точно такими же символами на лице. – У вашей дочери… – Тоже. И у мужа. И у матери. У каждого, кто впервые открывает глаза на проклятых землях. Но это не такая же судьба как у тебя, эта судьба требует, повелевает, подчиняет… Каждую секунду я слышу в голове её шёпот, она скребётся в ушах, напевает во сне. Слабых духом эта судьба превращает в кровожадных маньяков и тогда они, словно ядовитая саранча, уничтожают всё на своём пути, – черты Виолы заостряются, она прикрывает веки, словно прислушиваясь к голосу внутри, медленно говорит: – Сильные люди способны сопротивляться, но не вечно. Все мы словно носим упругую пружину под сердцем. С каждым днём она сжимается всё сильнее, давит, режет… и вот приходит момент срыва. Судьба подчиняет волю. “О господи, – проносится в мыслях. – Да тут все потенциальные психопаты убийцы! Жуть… А с другой стороны, не позавидуешь. Что не так с этим миром? Как вообще возможно, что кому-то достаётся такая непосильная ноша”. – А если… исполнить судьбу? – шепчу я. – Убийство лишь отдалит момент безумия. Как думаешь, почему в мёртвых землях нет животных и растений? – Не знаю. – Из-за людей. Люди уничтожили тут всё живое. Потому что даже убив таракана, чувствуешь облегчение. Минуту я молчу, пытаясь переварить услышанное. Я по-новому смотрю на маленькую девочку. Получается, у этого ребёнка никогда не будет шанса на нормальную жизнь? Ни у кого здесь… Вот почему тот мужчина, Берт, был готов без раздумий зарубить незнакомку. Им управляла судьба. Неужели для всех этих людей нет никакого выхода? И тут я понимаю… торопливо шепчу: – Вам нужен дракон, чтобы он забрал ваши судьбы? – Да, – кивает Виола и сжимает зубы. Глаза её вспыхивают злостью: – Драконы могут избавить нас от этого ужаса. Каждого из нас! Они могут забрать наши предсказания, сделать свободными! Но им плевать… плевать на людей, запертых тут! Они отгородились барьером и думают, что это их спасёт! Но каждый год мёртвая земля расширяется, когда-нибудь она охватит весь мир! И даже драконам никуда не деться! Теперь понимаешь нас, девочка? Мы не злодеи. Я опускаю голову, мысли бродят самые безрадостные. Я думала, что попала в волшебный мир из сказок, а это мрачное фэнтези с жуткими судьбами… Ничего себе, “не злодеи”… Да самые настоящие! Им судьба велит убивать, а они ею прикрываются. Им легчает от убийства даже насекомых… можно было бы что-то придумать. Пробовать высаживать деревья, чтобы спасти землю. Конечно, я не на их месте, может, чего-то не знаю, но… – Нет, я вас не понимаю, – произношу вслух. – Что? – Вы готовы убить меня, – твёрдо говорю я. – Убить, чтобы выжить… Значит, считаете свою жизнь важнее моей. – Это наша плата! Нам приходится… – Каждый раз обрывая чьё-то дыхание, вы думаете, будто вас что-то оправдывает? Будто виноваты драконы, несправедливый мир, кто угодно, только не вы? Да, это ужасно… Ваша судьба чудовищна, но то, как просто вы говорите о чужой смерти, поражает. Думаете, другие должны расплачиваться за ваше несчастье? Скольких вы уже загубили? Женщина вдруг подскакивает ко мне, взбешённо хватает за грудки, шипит как змея: – Да что ты понимаешь! – встряхивает она меня. В памяти всплывает возглас старушки про суп, в который я сгожусь. – Кстати, а что вы едите? Своих жертв? – шепчу прямо в лицо Виоле. Та скрежещет зубами, глаза её наливаются ненавистью, выпучиваются. Мне мерещится, что женщина сейчас вцепится в моё горло, лишь бы я замолчала. – Ты сдохнешь! – свирепо рычит она. – Мне только жалко вашу дочь, – говорю я, не в силах сдержать раздражение. И тут же получаю пощёчину: хлёсткую, злую. Я её заслужила…но может эта женщина задумается, прежде чем заводить ещё детей, особенно зная, какая жизнь их ждёт. Щека горит, а Виола вновь заносит руку для удара. Как вдруг земля начинает дрожать. Полы шатра подхватывает порыв ветра, а снаружи доносится старушечий крик: – Летит! Летит, окаянный! А потом в шатёр забегает испуганный Берт. Он бешено вращает глазами, на шее вздуваются вены. – Янтарный здесь? – взволнованно шепчет Виола. – Дракон здесь, вот только он не тот, кого мы ждали. – Как? – бормочет Виола. – Спроси эту мелкую дрянь! – рычит Берт, а потом со злостью пинает сундук. – Это демон Мортланда! Стальной! – Как стальной? – Виола бледнеет и оседает на землю. – Ох, всевышний… Берт! Что же делать?! – Это ты виновата! Говорил же, надо сразу её кончать! Ребёнок начинает плакать, а снаружи доносится пробирающий до мурашек рёв. Знакомая волна магии прокатывается по моему телу. “Шейн! Он прилетел. Он вытащит меня!” – мысленно ликую я. – Действуем по плану! – командует мужчина. – Мёртвая земля высушивает даже таких, как он! Никуда не денется, гарпун я завёл. На крайний случай применим. “Гарпун?” – внутренне холодею. – Давай! Тащи девку! И рот ей заткни! – рычит Берт на Виолу, а сам выскакивает на улицу.