Глава 22

Мне очень не нравится напряжение, которое звенит в голосе дракона. – А можно о “проблемах” подробнее? – жалобно прошу я. – Если слышала легенду, – отвечает Шейн, настороженно отступая, – то знаешь, что раньше тут была столица мира. Местный дракон мечтал заполучить силу Бога, но в итоге уничтожил империю. Столица ушла под землю много веков назад. Из-за нестабильной магии там порой рождаются монстры. – Почему вы раньше об этом не упомянули? – Обычно наверх эти твари не лезут. Их привлекает магия… а у местных её не водится. “Зато у одного дракона навалом. Хоть сейчас он и не может использовать её во всю силу”, – нервозно думаю я. Судя по молчанию Шейна, его посещает схожая мысль. В воздухе снова раздаётся гул. Я кручу головой, пытаясь понять, откуда он идёт. Кругом потрескавшаяся от жары почва, из которой торчат пики скал. А потом эти пики вздрагивают… и начинают двигаться. Земля вздыбливается, словно что-то ломает её изнутри, как яичную скорлупу. – Что за… – бормочу пересохшими губами, а дракон вдруг перехватывает меня, стягивает со спины себе на руки, крепко прижимает к груди и срывается с места, бежит со всех ног. От испуга вскрикиваю, цепляюсь за одежду Шейна, а сама смотрю через его плечо, как из земли появляется нечто… ужасное. Существо огромное и длинное как товарный поезд, тело покрыто каменными шипами, пасть с зубами-иглами, глотка зияет чёрным зевом, глаз нет вовсе. Тварь поднимает голову, и воздух наполняется пронзительным визгом. В висках стреляет болью, в ушах звенит. Мне хочется протереть глаза, ведь таких чудовищ не может существовать на белом свете! – Господи боже, – шепчу, сильнее вцепляясь в Шейна. Отвращение скручивает живот, в нос ударяет запах гнили и запёкшегося жира. Больше всего чудовище походит на гигантскую сороконожку. Извернувшись, монстр бросается к нам. Ползёт по земле, извиваясь как огромный червяк. Двигается слишком быстро. Ему хватит десятка секунд, чтобы нагнать нас! – Шейн, – испуганно шепчу я. – Шейн-шейн, о, блин… Дракон бежит, перепрыгивая через камни, он сосредоточен и натянут как струна. Если бы не я, он бы, наверное, смог оторваться от монстра… Если бы не я… – Впереди скалы, – выдыхает дракон, – эта тварь обитает только в почве. Туда не полезет. Надо просто забраться повыше. – Мы же не успеем! – паника бьёт в голову. – Эта тварь слепая, но чует мою магию, – торопливо говорит стальной. – Человеческие искры для них как невидимы поэтому, если что-то пойдёт не так, просто уходи. Двигай к раздвоенной горе, она на севере, там разберёшься. – Что?! Нет! Я тебя не оставлю! Визг твари снова бьёт по ушам. Она уже совсем близко, пыль дерёт горло. Шейн сжимает зубы до желваков, а я вижу, как гигантская сороконожка делает новый рывок, её зубы влажно блестят на солнце. Монстр бросается на нас. “Теперь точно достанет!” – испуганно несутся мысли. Но вдруг пространство вспыхивает, и нечто отгораживает нас от твари. Я чувствую сильный толчок, зажмуриваюсь, мир летит кувырком, а потом замирает. Монстр воет, но я всё ещё жива. Мы живы! Когда распахиваю глаза, мне требуется несколько мгновений, чтобы понять – Шейн выпустил крылья. Они такие огромные, что закрывают даже от солнца. Покрытые стальной чешуёй и костяными наростами, окружают нас плотной защитой. В остальном Шейн полностью в человеческой форме, всё ещё держит меня на руках, под ногами вместо земли – камень, значит, добрались до скал? Но высоты явно недостаточно, потому что тварь рядом. Я слышу её, чувствую… она кружит снаружи и наверняка попытается достать! Будет истязать крылья, пока не сомнёт их, не изранит. Надо что-то делать! Уходить выше! Я перевожу взгляд на лицо дракона, и моё сердце окончательно замирает. – Ох, нет… – в ужасе шепчу я. Упрямый подбородок и скулы Шейна покрывают угольные росчерки вен, кожа вся в каплях пота, под глазами тёмные круги. Шея и вовсе чёрная, будто вымазана в саже. Дракон дышит через сомкнутые зубы, мучительно жмурится, словно переживает вспышку боли. Его крылья вздрагивают, как если бы кто-то бился о них снаружи. У меня трясутся руки, когда я тяну их к бледному лицу, зову: – Шейн, что я могу сделать? Как тебе помочь?! В ответ молчание. Стальной меня не слышит. Когда я касаюсь пальцами острых скул, дракон распахивает глаза, тёмные как провалы в бездну. Веки воспалённые, взгляд бессмысленный, он словно смотрит не наружу, а внутрь себя. У меня душа разрывается на части, в груди жжёт, словно вместо сердца раскалённый уголь. Неужели цена за использование магии на мёртвых землях настолько высока?! Какой силы должна быть боль, чтобы даже Шейн в ней потерялся? И что делать мне?! Шейн сказал – уходить. Но я не знаю как, а во-вторых, не собираюсь! “Думай! Думай! – мысленно твержу я, пытаясь выдернуть разум из омута паники. – Дело не столько в магии, сколько в болезни! Она перекинулась на лицо, тянется даже к глазам. Что заставит её отступить?” Снаружи раздаётся очередной визг гигантской сороконожки. От испуга у меня волосы на затылке встают дыбом. В отчаянии тянусь к дракону, цепляюсь за напряжённые плечи, сбивчиво шепчу: – Пожалуйста, Ваша Светлость… Шейн, очнись. Мы тут погибнем! Дракон стискивает плотнее зубы, опускает голову так, что чёрные пряди падают на лицо. Упирается горящим лбом в моё плечо. Шейн словно борется с чем-то внутри себя, а я ничем не могу ему помочь. Я отстраняюсь от его рук, встаю лицом к Шейну. Вздохнув, завожу ладони ему за спину, скольжу по коже к основанию крыльев, сцепляю пальцы в замок, тяну на себя и вверх, что есть сил. “Может, получится увести его отсюда?” – Ну же, пойдём! Шейн… Надо всего лишь уйти выше. Пожалуйста, идём! – мне хочется плакать, потому что ничего не выходит. Даже гору было бы сдвинуть проще. Снаружи доносится пробирающий душу скрежет, словно по крыльям с размаху проехались чем-то острым. Визг монстра раздаётся прямо над нами. “Что, если сейчас это чудище раздирает крылья дракона в кровь? Что, если они уже изранены?!” Я тяжело дышу, кажется, что сердце выскочит наружу. Зажмурившись, крепче обнимаю застывшего Шейна, а потом прижимаюсь губами к его виску, к солёной коже. Чувствую, как бешено под моими губами бьётся пульс. – Прошу тебя, очнись, – шепчу, на глаза наворачиваются слёзы, в груди жжёт. А мои губы уже на мужской скуле. Живительные поцелуи ведь бывают? Или только в сказках? Боже, да мне и ста поцелуев не будет жалко, лишь бы этот упрямый дракон пришёл в себя. В отчаянном порыве обхватываю его бледное лицо. Даже сейчас, всё в чёрных разводах, оно невозможно красивое. Я перевожу взгляд на чётко очерченные губы, а потом… потом прижимаюсь к ним в отчаянном поцелуе. Губы Шейна холодные… и этот холод идёт изнутри стального, волнами расходится от чернильной паутины, что оплела бледное лицо. Я вдруг ощущаю нечто… злое, колючее, оно касается моих губ через ледяные губы Шейна. Прижимаюсь сильнее, пытаясь ухватиться за странное ощущение. Колючее нечто шевелится и медленной змеёй начинает переползать, переливаться из дракона в меня, обдавая душу космическим холодом… А потом губы Шейна вздрагивают под моими. Получилось? – Шейн! – я обрадованно отстраняюсь, но дракон вдруг заключает меня в клетку рук, отчаянно притягивает и целует сам. Удивлённый вздох скользит между нами. Сплетается с рваным дыханием. А между тем в солнечном сплетении наливается ледяной шар. Он заполняет грудную клетку, давит на сердце, захватывает лёгкие, и вот уже не хватает воздуха, а волна страха поднимается к горлу. Пространство вокруг вдруг начинает заливать белое сияние, такое яркое, что слепит. Этот свет исходит от меня. Тело наливается тяжестью, а руки падают безвольными плетьми, ноги подгибаются, словно кто-то ударил под коленки. – Больно… – шепчу. Дракон резко отстраняется. Он тяжело дышит, словно пробежал спринт, а его лицо вновь чистое, хотя шея всё ещё захвачена болезнью. У меня мысли путаются, в голове туман, в груди жжёт холодом, и этот свет… Что вообще происходит? Шейну стало лучше? И почему мне так плохо? Пока я пытаюсь разобраться, дракон берёт меня на руки и поднимается в полный рост. Снаружи раздаётся яростный визг, но крылья надёжно защищают нас от обезумевшей злобной твари. Шейн тяжело идёт вверх по каменному утёсу. У меня кружится голова, в висках стучит. – Я странно себя чувствую, – бормочу, цепляясь за его плечи. – Словно пьяная… и сил нет. – Да, ты прилично хлебнула, – непонятно отвечает дракон. Голос у него глухой, надсадный, словно он кричал три часа кряду. – Хлебнула? Чего именно? – я смотрю на его губы. – Моей магии. В груди давит? – Да… – Это искра. Она переполнена энергией… С непривычки тяжело. Но могло быть и хуже. – Это из-за поцелуя? Стальной кивает. “Проснулся от поцелуя, как принцесса”, – думаю я и почему-то хочется хихикать. Я и правда, как пьяная. Стыд запоздало трогает щёки жаром, но я рада… рада что, Шейн пришёл в себя. Да уж, таких поцелуев в моей жизни ещё не было. Сердце едва не встало, ноги подогнулись, пусть и не из-за преизбытка романтики… Может, стальной не распустил гарем, а он у него вымер? У Шейна всё с риском для здоровья, даже поцелуи! Вот только Шейну не до смеха, он недовольно смотрит и хмурится, тяжело переставляет ноги. Мы уходим всё выше. – Я так испугалась, – шепчу. – Не знала, как тебя по-другому привести в чувство. Ты ни на что не реагировал. – Мне нужно было время, чтобы справиться. – С болью? Шейн отвечает с заминкой: – Да. От этого ответа у меня в сердце словно проворачивается нож. – Я боялась, что этот монстр снаружи… что он изранит крылья. – Драконья чешуя крепкая. Зря волновалась. А теперь отдохни, хватит болтать, – хмуро говорит дракон. От меня до сих пор исходит свет, но в тёмных глазах он не отражается. – А поцелуй… – шепчу. – Ты слил через него часть негативной энергии? – Верно, – рычит Шейн, – не представляю, как тебе в голову пришло полезть целоваться в такой ситуации. Знаешь, ты совершенно без тормозов. Совершенно. Вообще не думаешь, что творишь. – Почему ты злишься? Я же хотела как лучше! – Всё! Спи! Я хочу возразить, но ошейник вдруг нагревается, а взор застилает темнота. В голове словно принудительно выключают свет, и задёргивают шторы. Прежде чем успеваю возмутиться, сознание проваливается в сон. Мне снится кошмар… Снится, словно мы всё ещё стоим посреди скал, укрытые драконьими крыльями, вот только Шейн не приходит в себя, чтобы я не делала. Чернота ползёт по его лицу словно тень смерти и вскоре на коже не остаётся ни единого светлого участка. И тогда стальной падает на колени, а из тёмных глаз льётся наружу алая боль. Она заливает его колени, мои руки. Сверху визжит гигантская сороконожка. Когда я поднимаю взгляд, то вижу, как она прорывает зубами перепончатые крылья, тянет к нам жуткие лапы. А я кричу от ужаса, кричу так, что закладывает уши… И просыпаюсь. Вокруг темно, но у меня получается понять, что я в пещере. Лежу на свалявшемся сене, прикрытым остатками плаща. Ко мне подходит Шейн, вглядывается в меня. – Алиса, ты как? – в его голосе звучит беспокойство. Неужели я кричала? – Кошмар приснился… – Я щурюсь, чтобы рассмотреть дракона в темноте. Он голый по пояс. Крылья сложены за спиной, болезнь остановилась на шее, лицо светлое. Слава богам! А раз мы в пещере, значит ушли от той твари… и тут же вспоминаю почему уснула. Шейн насильно меня усыпил! – Ты обещал, что не будешь управлять мной через ошейник! – обвиняюще выпаливаю я. – Мы теперь на “ты”? – поднимает брови Шейн. Он не выглядит виноватым, я невольно обвожу взглядом его тело. Идеальные кубики пресса, мышцы словно вылепленные скульптором и жуткая язва на груди. Во все стороны от неё расходятся чёрные языки, обхватывают Шейна как злобная медуза. – Раз уж ты не соблюдаешь правила, то и я не буду, – бормочу. – Значит, мы теперь без правил? – остро ухмыляется Шейн. – Как скажешь. У меня подскакивает пульс. Я понимаю, что глупость сморозила, и она мне ещё аукнется, но отступать не собираюсь. Гордо вздёргиваю подбородок. – Далеко ещё до башни? – спрашиваю. – Завтра к середине дня дойдём. А сейчас уже поздний вечер. Скоро окончательно стемнеет и будет совсем ничего не видать. Шейн отворачивается, отходит на два шага. Я с беспокойством оглядываю его крылья. Они уходят вверх костяными наростами, отливают сталью. Вроде, они и правда в порядке… – Как искра? – вдруг спрашивает Шейн. – Давит? Слабость есть? Прислушиваюсь к себе. – Нет, – говорю. – Всё нормально. Даже спать совсем не хочется. Я и правда чувствую себя преотлично, словно хлебнула энергетика или сходила в дорогущий спа. Даже подвёрнутая нога совершенно не болит, словно она давно уже здорова. Холод под рёбрами сменился на мягкое тепло. Это и есть искра? Мне вспоминается, как Шейн говорил однажды, что другие драконы и люди могут “переваривать магию”, меняя её направленность и цвет. Значит ли это, что получив от дракона его ледяную, заряженную негативом энергию, я поменяла её на другую? Это и есть тот метод, который позже хотел использовать Шейн? Может, он вовсе не так опасен, как думалось? И могу ли я пользоваться магией, раз у меня столько энергии? Последний вопрос я задаю вслух. – На мёртвых землях магию лучше не использовать, – отвечает Шейн. – Потеряешь контроль над силой и сама себя поранишь. – Всё-таки не понимаю, – говорю. – Искра это же и есть магия? Или нет? – Не совсем, – вздыхает Шейн. – Искра – это как живой магиобат. Твоя личная батарейка, от её размера зависит, как много энергии возможно пропустить через себя. Саму энергию ты берёшь из пространства, или из переносных источников. А драконы – это всё равно как бесконечные генераторы магии, понятно? – Нда… – бормочу, хотя понятно мне далеко не всё. – А что с тем монстром? – Отстал. Теперь пойдём через скалы, так будет безопаснее. Шейн отходит в другую часть пещеры, что-то берёт с земли, а потом возвращается и протягивает мне флягу и несколько странных овощей, похожих на томаты, только с более грубой кожей. – Ягодный корень, – говорит он. – Не деликатес, но съедобно. Всё, что получилось найти. – Ох, спасибо! – Я принимаю еду с благодарностью. Голод настолько сильный, что мой живот почти прилип к позвоночнику. На вкус корень оказывается как печёная тыква. Вполне даже вкусно, а вот Шейн ест и кривится. Он сидит у противоположной стены, облокотившись на камень спиной и крыльями. Видимо, ему их не убрать, из-за плохого контроля магии, хорошо хоть пещера с высоким сводом. Расправившись с едой, я слежу за драконом из-под ресниц. Какой же он всё-таки упрямый, самодовольный, замкнутый, с самомнением выше гор. И всё-таки взгляда от него не отвести, а под сердцем ворочается незнакомое щемящее чувство. От него хочется жмуриться и прикладывать руки к горящим щекам. Странно… может это из-за магии внутри? Или потому что стальной меня полдня на руках таскал? Или… из-за поцелуя? И почему Шейн не желает его обсудить? Это же важно! Ещё и разозлился так, что усыпил меня. Нет, а что мне ещё оставалось делать? Хорошо хоть что-то сработало! Иначе всё могло быть, как в моём кошмаре… Невольно обхватываю себя руками. Мне вспоминается колючий холод, что я ощутила в драконе через губы, а потом перетянула часть на себя. Ведь это помогло! Да, было неприятно, но стальному куда хуже. Он вечно как сжатая пружина, по грани ходит. – Ты сейчас дырки во мне прожжёшь. – ворчит Шейн. – Хочешь, чтобы я подавился? – Вовсе нет, – говорю. – Тогда укладывайся спать. – А ты? Шейн отвечает с заминкой: – Мне не нужно так много сна, как тебе. Я вспоминаю, как Шейн оставался ночевать в доме у леса. Получается, он и тогда не спал? Работал всю ночь, а потом ходил с кругами под глазами. Невольно закрадываются сомнения… может, и тут виновата язва? – И как часто ты спишь? – с подозрением спрашиваю я. – Какая разница? – отмахивается Шейн. – А другие драконы тоже редко спят? – Давай сменим тему. Я раздражённо выдыхаю и поднимаюсь на ноги. Иду к нему. Под ногами шуршит каменная крошка. Дракон настороженно следит за мной, словно хищник за распоясавшейся добычей. Темнота уже сгустилась, и я вижу лишь очертания величественных крыльев и упрямого лица. Останавливаюсь напротив, а потом опускаюсь на корточки. – Шейн, – говорю тихо, – я же не просто так спрашиваю, я как доктор интересуюсь. – Даже звучит смешно, – кривится стальной. – Тебе всё ещё больно? Язва болит? – Ты чего хочешь, попаданка? – хмурится он. Пытается отпугнуть меня грозным видом, а у самого голос падает до хриплых нот. – Хочу помочь, – говорю твёрдо. – Ты отдал мне часть негативной энергии, верно? И тебе сразу стало легче. Ты говорил, это опасно для здоровья, но я чувствую себя отлично. Думаю… думаю моя искра достаточно сильная, чтобы справиться. Мы могли бы понемногу так делать. Что скажешь? – Признайся, тебе просто понравилось со мной целоваться? – ухмыляется дракон. Его глаза точно провалы в бездну. Но я твёрдо намерена добиться своего. – Это ради лечения, – говорю. – Просто думаю, можно попробовать ещё раз. – Прямо сейчас? – Почему нет, – смело отвечаю я. – Если твоя искра не выдержит, ты умрёшь. – Мы аккуратно, – шепчу. А у самой дыхание учащается, и сердце тяжело бухает. – Настаиваете, доктор? – Да. – Ладно. – Ладно? Ты согласен? – удивляюсь. Почему-то мне казалось, дракон будет припираться дольше. Или вовсе усыпит через ошейник. Шейн ухмыляется и закладывает руки за голову, смотрит так, будто ждёт, что я сбегу. – Приступай. Или испугалась? – подначивает он. Мне и правда хочется сбежать, но я сжимаю кулаки и подбираюсь ближе. Упираюсь коленом в землю у мужского бедра, одну ладонь осторожно ставлю на стену над головой дракона. Смотрю на его губы. Шейн совершенно не помогает. В темноте его лицо как насмешливая маска, только взгляд вдруг становится тяжёлым, да магия потрескивает от напряжения. “Это лечебная процедура, – напоминаю себе. – Эксперимент во имя науки”. Я приближаю своё лицо к лицу дракона, но зависаю в нерешительности. “Что, блин, я творю!” – шепчутся в голове мысли, а в горле пересыхает. – Помочь? – спрашивает Шейн. Не успеваю я ответить, как он вдруг подаётся вперёд. Я соскальзываю на него сверху, ойкаю. Пальцы стального на моей пояснице, притягивают меня ближе. Наши губы соединяются. Сразу сильно. Чувственно. Шейн включается на полную мощность. Его присутствие, сила, энергия сразу обволакивают, тянут, уносят в иную реальность. Губы дракона вовсе не холодные, как были в прошлый раз. Они горячие, жадные. Стальной так целуется, что мысли мигом покидают голову. И это уже не похоже на лечебную процедуру, скорее на сумасшествие. Его язык и губы изучают и ласкают мой рот – влажно, настойчиво, нежно. Чувствую себя как крохотная лодка, которую кидает на жадных волнах, затягивает в безжалостную бездну. И никакого холода в груди, никакого колючего мороза. Один жар, от которого выгибает тело и колотит сладкой дрожью. Мы целуемся как исступлённые. Дразнящие поглаживания языка перерастают в глубокие и сильные. Лёжа сверху, я уже слишком отчётливо чувствую мужское желание. Руки Шейна уже сместились. Левая – ласкает мой затылок, перебирая пряди волос. Правая – скользит вниз по спине, по бедру, тянет вверх юбку, пытается коснуться кожи. И я дрожу, ожидая это прикосновение. Я хочу его… но не должна хотеть. Это неправильно! – Стой, Шейн, – шепчу, с трудом отворачиваясь. – Стой, прошу… Дракон замирает, его мышцы натягиваются, каменеют. Воздух потрескивает от разлитой кругом бесконтрольной магии. В пещере уже настолько темно, что я ничего не вижу, лишь чувствую. Чувствую тяжёлое дыхание между нами, чужое сильное сердце напротив, мужские руки сжимающие мои бёдра. Внизу живота так горячо, что часть меня умоляет продолжить. – Вы были правы, доктор, – хрипло шепчет Шейн в мою шею. – Мне определённо стало лучше. От голоса дракона, от его дыхания и запаха у меня кружится голова и мурашки царапают спину. Я облизываю губы, а затем, словно выдёргивая себя из омута, решительно отстраняюсь. Шейн удерживает лишь секунду, а потом позволяет откатиться в сторону. – Сеанс лечения закончен? – насмешливо спрашивает дракон. У меня пылают губы, щёки, уши. Я вся горю и никак не могу справиться с чувствами. Не знаю, как отнестись к произошедшему… Я ведь сама хотела, еле остановилась, до сих пор тянет к Шейну, словно он посадил меня на крючок. Как ни вглядываюсь во тьму, не могу рассмотреть его лица. Он смущён? Доволен? Злорадствует? …и что там с язвой? Господи, язва! Ведь всё было ради лечения, а в итоге… – В этот раз я не ощутила холода, – бормочу, пытаясь справиться с чувствами. – Холода? – Да. Негативной энергии не было, – шепчу я. – А что было? – вкрадчиво спрашивает Шейн. – Однозначно что-то другое… – Странно, – озабоченно говорит дракон, – уверена, что всё делала как в прошлый раз? – Вроде… – Наверное, плохо старалась. Тогда стоит попробовать снова. Что, извините… Плохо старалась?! “Да он издевается!” – вдруг догадываюсь я. Секунду перевариваю эту мысль, а потом начинаю закипать от возмущения. Резко поднимаюсь на ноги, меня шатает как пьяную. – Ты это специально, да? – я обвиняюще тыкаю пальцем в ту сторону, где в темноте сидит Шейн. – Что именно? – ухмыляется чешуйчатый. Хоть не вижу, но очень хорошо могу представить самодовольное выражение на его лице. Мне хочется зубами скрипеть от негодования. – Ты можешь контролировать передачу магии? И сейчас специально ни капельки мне не отдал! А просто… просто… – Просто “что”? – Я ведь помочь хотела! – И помогла, – я слышу шуршание крыльев. Испуганно отшатываюсь. – Не подходи! – Алиса, – его голос совсем близко, а потом Шейн вдруг берёт меня под локоть. От испуга едва не вскрикиваю. – Вообще-то, у меня есть жених, – шепчу, когда дракон кладёт вторую руку мне на талию. Сердце скачет в груди как мячик. – Неужели. И где он? – На Земле, ждёт моего возвращения. “Ждёт ли?” – шепчут шальные мысли. Темнота кутает, в ней всё кажется нереальным, каким-то невозможным, доступным… Чувства обнажаются острыми гранями. – Любишь его? – спрашивает дракон. “Люблю ли?” — звенит в голове. – Конечно, – шепчу я. Шейн невесело хмыкает, а потом осторожно обнимает руками, крыльями и уводит вглубь пещеры. Я двигаюсь как послушная кукла, вдыхаю запах дыма, цитруса. Чувствую себя ослепшей. Дракон тянет меня вниз, на сено укрытое его плащом. – Что… – Укладываю тебя спать. Уже поздно. – А что будешь делать ты? – Полежу рядом. Ночью похолодает, надо же как-то греться. – Мне не холодно, – протестую. – Прекрасно. Значит, будешь меня греть. Я уже порядком подмёрз. Секунду я вглядываюсь во мрак. Во мне борются разные чувства, но если подумать, из-за внезапно вызванных крыльев Шейн остался без одежды. Что, если он и правда мёрзнет? …или снова издевается? Я смотрю на стального через темноту, а потом тяну руку, прикасаюсь к его плечу. Холодное… “Ладно”, – думаю я, укладываясь спать. “Просто греемся“, – думаю, чувствуя, как Шейн ложится рядом, прижимается к моей спине, обнимает рукой, накрывает нас сверху крылом, а нос утыкает в моё плечо. “Это ничего не значит”, – думаю, ощущая его дыхание и запах, его присутствие всюду… Я вдруг отчётливо понимаю, что снова хочу его поцеловать. Это желание настолько острое, что зажмуриваюсь до белых точек под веками. Лежу замерев, прислушиваясь. Если бы он сделал первый шаг. Если бы… – Шейн, – зову. – Спи, – говорит он. Голос у него странный, незнакомый. Ошейник нагревается, вновь насильно утаскивая в сон. На этот раз я ему почти благодарна.