Глава 23

Просыпаюсь оттого, что ломит спину. Всё-таки не привыкла я к походным условиям, мне бы матрасик, да помягче. “Хорошо, что это только на одну ночь”, – мысленно ворчу, протирая глаза. Вокруг всё ещё стоит темнота, но она уже проницаема для взгляда. Я вижу неровные очертания камней и обшарпанный свод. Шейна рядом нет… но прежде чем успеваю разволноваться, замечаю его стоящим в паре шагов от входа. Он крутит в руках алюминиевую флягу с водой и неподвижно смотрит в одну точку. На мгновение я подвисаю, не в силах отвести взгляд. Может, вчера голову напекло, но почему-то Шейн кажется даже красивее, чем раньше. С тёмными волосами, глазами-провалами и остроконечными крыльями он похож на потустороннее существо, на падшего ангела из преисподней – завораживающего и безумно опасного, но мне делается спокойнее от одного его присутствия, словно пока Шейн рядом, всё будет хорошо. “Ну я и дурочка, – говорю себе. – Один поцелуй, а я уже растаяла, как мороженое на солнцепёке”. Воспоминания о вчерашнем ярко вспыхивают в голове, щёки начинает колоть от смущения. Я вглядываюсь в Шейна через темноту и понимаю… безумный способ лечения помог. Болезнь отступила и довольно далеко. Тёмные щупальца язвы всё ещё обвивают мужскую грудь, но едва заходят на ключицы, шея и вовсе выглядит здоровой. Это огромный успех! Отложенный эффект от первого поцелуя? Или второй сработал даже без передачи негативной энергии? Ведь массаж тоже действовал… Тогда дело в прикосновениях? Или в моей искре? А может, помогает то, что Шейн отвлекается от плохих мыслей? Интересно, что он думает о произошедшем? …ему понравилось? “А мне? – мысленно спрашиваю себя. Прикусываю губу от смущения, даже самой себе признаться стыдно. – М-м, ну, если подумать об этом отстранённо, то… да, это было очень…” И вдруг, как ушат холодной воды за шиворот, вспыхивает неприятный вопрос: – “А как же Виктор?” К своему стыду, о Викторе я вчера вспомнила далеко не сразу… Ведь всего несколько дней назад я практически вышла замуж! Это что, ничего не значит? Я ведь мечтала, как мы будем вместе, представляла нашу семью. Виктор, должно быть, места себе не находит! А я… – Прожигать меня взглядом становится твоей привычкой? – вдруг спрашивает Шейн. Я вздрагиваю, наши с драконом взгляды сталкиваются, сцепляются, каждый что-то ищет на чужом лице. У меня пересыхает в горле. – И тебе доброе утро, – бормочу, опуская глаза. – Ты как? Выспался? Ой… или ты не спал? – Даже если хотел бы, не уснул. Мы на вражеской территории, не стану доверять наши жизни счастливому случаю. “Наши жизни”, – мысленно подмечаю я, и сердце как-то странно щемит. Растираю вновь порозовевшие щёки. Мне хочется поблагодарить Шейна за заботу, но кроме странной фразы: “Спасибо, что сторожил мой сон”, – в голову ничего не лезет. Подспудно я ожидаю, что дракон вот-вот поднимет тему поцелуя, но он спрашивает: – Выспалась? – Да… когда выдвигаемся? – Через полчаса. Как нога? Я шевелю правой стопой. Та ощущается совершенно здоровой. – Нет. Как новенькая. Странно, что так быстро зажила, – говорю, сама же поглядываю на дракона, пытаясь угадать его настроение и мысли. Он обижен? Раздражён? Смущён? Шейн не собирается упрощать мне задачу, ему бы в покер играть с таким непроницаемым лицом. – Когда магии внутри много, то процессы заживления идут гораздо быстрее, – отвечает он. – Ты сейчас заряжена энергией по макушку, как новенький магиобат. – Я смогу колдовать, когда выберемся? – Если захочешь. – Хочу! – Хорошо. – говорит Шейн. – Позже научу паре полезных фокусов. Я довольно киваю. Поднимаюсь на ноги и тянусь во все стороны. Мне хотелось бы попробовать магию в действии. Смогу ли я летать? Или управлять огнём? Надо пользоваться случаем пока я в магическом мире, ведь потом… На этой мысли застреваю, словно вдруг проваливаюсь в болото. Почему-то не хочется думать об этом "потом". Пока я распутываю свои странные эмоции, Шейн уходит на улицу, возвращается с овощами, такими же, как мы ели вчера. Мы кушаем в вязком молчании, каждый пребывает в своих мыслях. На улице тем временем светлеет. Я всё жду, что Шейн поднимет разговор о вчерашнем “лечении”, но он ведёт себя как ни в чём не бывало, лишь иногда бросает нечитаемые взгляды. “Может, он и правда отнёсся к поцелую, как к медицинской процедуре? Наверное, неправильно было упоминать жениха, после того как я первая предложила такой метод. Вдруг это задело Шейна? С другой стороны, он и сам повёл себя не лучшим образом. Намеренно саботировал лечение”. Я вздыхаю. Собственные чувства кажутся мне тёмным лабиринтом, без входа и выхода, и чем дольше брожу по нему, тем противнее скребётся в сердце тревога. Мне не нравится мысль, что Шейн совершенно спокоен, и лишь я волнуюсь. Не нравится, как странно я начинаю реагировать на того, кто сорвал мою свадьбу, украл судьбу, заковал в ошейник и заставил себя лечить. Я должна злиться и ненавидеть, а вместо этого не нахожу места от смущения. “Всё! – твёрдо решаю я. – Никаких больше поцелуев и странной близости! Это ни к чему не приведёт. Шейн повеселится, мне в итоге будет плохо. А помочь можно и другими способами! Например, выпить в местном баре или в баню сходить. Тут наверняка есть театры или другие развлечения. Есть куча способов поднять настроение!” Шейн поглядывает на меня так, словно подозревает неладное. Я вздёргиваю подбородок, принимая самый независимый вид. – Ты опять что-то задумала, – озвучивает дракон свои наблюдения за “попаданкой обыкновенной”. – Вовсе нет. Шейн прищуривает глаза, словно пытается найти ответ в моих микроскопических жестах, хмыкает. Поднимается и идёт к выходу. Я гордо шагаю следом, как вдруг носком цепляюсь за камень. Успеваю только ойкнуть, Шейн уже подхватывает меня. Касание. Его пальцы на моей пояснице. Взгляд словно проникает в душу. Секунду мы смотрим друг на друга, как в немой сцене кино, а потом он наклоняется и горячо шепчет, касаясь губами уха: – Необязательно разыгрывать спектакль с падением, Алиса. Если хочешь особого внимания… то стоит лишь попросить. – …чего? Секунду я перевариваю услышанное. Вспыхиваю. Возмущение затапливает меня от пяток до кончиков ушей. – Да как ты… Что ты! – я выкручиваюсь из мужских рук. – Не разыгрывала я ничего. Я случайно споткнулась! Я бы никогда… Никогда не стала бы так глупо заигрывать! – возмущаюсь. – А как стала бы? – Я бы… Почему ты… – и тут я, наконец, замечаю странное выражение на лице Шейна. Да он едва сдерживает веселье! – Ты снова! Снова издеваешься, да?! – выпаливаю. Моё лицо пульсирует от прилившей крови. – Немного, – Шейн ухмыляется, но его взгляд почему-то цепляется за мои губы. Я отступаю на несколько шагов. – Тебе не надоело! – сержусь. – Это уже в который раз! – Ты слишком забавно реагируешь, не могу удержаться, – он скрещивает руки. – Ах, значит, я виновата! – А кто ещё? Всё утро бродишь как в воду опущенная. Из-за вчерашнего? Не волнуйся, не буду я на тебя накидываться. Почему-то эта новость меня совсем не радует, напротив, злит сильнее. – Я вовсе не из-за этого волнуюсь! – А из-за чего? – тут же заинтересовывается Шейн. Я закусываю губу, а затем выпаливаю: – Не скажу! Дракон улыбается уголками губ. – Ну ладно, думаю, я догадываюсь. – Да? – щурюсь я. – И какие предположения? Чешуйчатый снова ухмыляется, явно не собираясь мне ничего рассказывать. Вот ведь вредный характер! – Пойдём, – говорит он с усмешкой, – а то мы так и до завтра никуда не доберёмся. Или ты опять хочешь ночевать в пещере? Вздыхаю. Тут он прав. Я готова что угодно отдать, лишь бы сегодня спать на нормальной кровати. И хотя возмущение всё ещё кипит внутри, я беру себя в руки. Когда выходим на улицу, небо уже светло-алое. Вершины гор подсвечивает солнце. Шейн показывает на теряющийся вдали силуэт башни. – Нам туда. За полдня должны добраться, – говорит он, приглаживая свои растрёпанные волосы. – Будем двигаться по тропе вдоль зубчатых скал, потом спустимся к устью. Там внимательнее смотри под ноги, могу и не поймать. – И не надо, – бурчу. – Тут уж как получится, Алиса, – хмыкает Шейн и окидывает меня долгим взглядом, словно решая, за какие именно места он будет меня “ловить”. – Веди уже, – сержусь я и шагаю по тропе. Шейн широким шагом идёт следом. В груди ещё кипит, но часть меня рада, что обстановка разрядилась. Я и правда не знала, куда деваться от глупых волнений. Сейчас вдруг стало легко, словно свежий ветер разогнал тучи. Мы проходим через узкий перевал, потом спускаемся к пересохшей реке. Идём вдоль тёмного русла. Под ботинками хрустят рыбьи кости. Эх, ведь когда-то здесь кипела жизнь. Возможно, рядом шумел густонаселённый город, к реке бегали дети, плавали на лодках влюблённые парочки. И вдруг всё погибло, замерло мёртвой тишиной. Остались лишь дикари – одиночки, чья судьба уничтожить каждого, кто дышит. – Шейн, – зову я. – М? – Что всё-таки случилось на мёртвых землях? – А что ты уже слышала? – спрашивает он, чуть сбавляя шаг. – Одна служанка рассказала мне легенду. Якобы тут, на мёртвых землях, была столица мира, как её… – Атлантариус, – подсказывает Шейн. – Да, точно. Правил тут алмазный дракон. И что он украл дочь бога, чтобы его сын заполучил божественную силу, но что-то пошло не так. Шейн хмыкает, говорит: – На самом деле никто не знает, что именно здесь произошло. Остались только легенды. Но не воспринимай их слишком дословно. – Почему? Они врут? – Скорее, вводят в заблуждение. Например, в них упоминаются “Боги”, а я много раз летал над облаками, но богов не видел. Думаю, тебе они тоже не встречались. Вероятнее всего, в легендах речь об особых людях, которых в прошлом считали вестниками Богов. Они состояли в культе, известный как “Посланники”. – А что в этих людях было особенного? – любопытствую я. – Говорят, у них были волосы – белые как снег, а внутри горела особая искра, которую называли “абсолютной”. – Чем она отличается от обычной? – Своей силой, – отвечает Шейн. – Мощь заклинаний напрямую зависит от количества вложенной магии. У человека это количество ограничено силой искры. Чем она ярче, тем выше магический потенциал. Если перестараться и пропустить через себя слишком много магии, то искру попросту разорвёт на части. Это страшная, мучительная смерть… Но Посланникам она не грозила, ведь у их искры не было границ. Другие секреты своей силы они тщательно хранили, но известно, что иной раз по мощи культисты не уступали драконам. Люди молились на них, как на святых, строили храмы в их честь. – Но всё же они сгинули… Почему? – Их погубила война. То, что ты видишь кругом – последствия той войны. – Посланники с кем-то воевали? С Алмазным драконом? – догадываюсь я. – Да. Алмазный дракон хотел бесконечной силы для своего рода и потому выкрал из храма Посланников девушку с абсолютной искрой, и не какую-то, а дочь верховного хранителя. Культистам подобное, мягко скажем, не понравилось. – Они хотели вернуть девушку? – Да. Но не смогли. – И тогда пошли войной… – предполагаю я. – Верно, – кивает Шейн. – Посланники обратились к своей силе и прокляли алмазного дракона, весь его род и Империю, которой он правил. Дракон, пытаясь защититься, применил уже свою магию. Из мести он жёг города, где почитали Посланников, обрушивал ядовитый дождь на поля и реки. Война длилась много лет, небо потемнело от обилия чёрного колдовства. В итоге поднялась магическая буря, под которую попал весь Мортланд. Из-за этого нарушился баланс энергий, начались катаклизмы: океаны вышли из берегов, под землю стали проваливаться целые города. – Ого… – вздыхаю. – Не думала, что магия может быть так опасна. – Магия – это важная часть всемирной гармонии. Предки славно повеселились, но разгребать приходится до сих пор. Хаос удалось немного успокоить, взять под контроль и запереть здесь, в столице мира, – Шейн обводит руками сиротливые скалы. – Это привело к возникновению мёртвых земель, которые даже сейчас расползаются как раковая опухоль. Приходится постоянно держать вокруг мощнейший барьер. Если стена падёт, то хаос вырвется, и тогда проклятие ушедшей войны обрушится на весь Мортланд. Если это случится, то каждый ребёнок, что родится, получит судьбу убийцы. Это будет началом конца. В моём воображении встаёт ужасная картина. Я вижу горящие города, детские лица, перечёркнутые судьбой, слышу крики боли… Тело сковывает ужас, я сглатываю вязкую слюну. Некоторое время мы идём молча, а потом любопытство заставляет меня спросить: – А судьбы… их же раньше не было, да? – Не было, – подтверждает Шейн. – Тот ребёнок, что родился от связи Алмазного и Посланницы принёс в мир первую записанную на коже судьбу. После этого каждое дитя, что рождалось в Мортланде, независимо от происхождения, носило на теле клеймо предсказания. – Но почему так случилось? Из-за проклятия Посланников? Шейн задумывается на несколько секунд. – Есть мнение, что все судьбы – это борьба Хаоса и Гармонии, – говорит он. – Часть предсказаний ведёт к хорошему исходу для мира, часть к плохому. Буря, которую подняли наши предки, или успокоится, или уничтожит мир. – Нет, не понимаю, – кручу я головой. – Хаос, гармония… При чём тут судьбы? – Мы с рождения знаем, что нам уготовано, – терпеливо объясняет Шейн, – и это влияет на нас: на наше поведение, на наш выбор и решения. – Хочешь сказать, судьбы управляют нами? – Может, не управляют… но уж точно подталкивают к тому или иному выбору. Один выбор приведёт мир к хаосу, а другой к гармонии. Это сложно так сразу осознать, но сама подумай, разве мы с тобой прогуливались бы сейчас по мёртвым землям, если бы моя судьба не указала на тебя? Я вдруг вспоминаю Пиону – красноглазую девушку, что привела меня на таможню. Ведь она искала потерянных землян именно из-за судьбы, поэтому наткнулась и на меня. Если бы Пиона не знала о своём предсказании, то, возможно, мы бы с ней попросту не встретились. Тогда всё могло бы быть иначе! Я бы не попала в Мортланд. Или попала бы в другой день… Может быть, тогда за мной не увязалась бы ящерка… а ведь она упоминается в судьбе Шейна! Без неё он бы не распознал бы во мне лекаря. – Боже мой! – выдыхаю я. – Да это же целая цепочка из судеб, которая привела нас туда, где мы есть! – Верно, – говорит дракон, словно для него это давно не новость. У меня же по коже бегают мурашки. Вот это да… ну и клубок! Я думала, что иду куда хочу, но сотни судеб вокруг направляли меня. Что, если у того старика, что подвёз меня до города, была судьба – подвозить странных попаданок? Что, если у хранителя на таможне, была судьба послать ящерицу вслед за девушкой в свадебном платье и яркой искрой? Вон, даже отношение горожан было предопределено судьбой, написанной на сердце Мортланда! А для Шейна я та, кто должен его излечить! Получается, у меня никогда и выбора не было? – Это всё так странно, – потерянно шепчу. – Не то слово, – откликается Шейн и подаёт мне руку, чтобы проще было перебраться через камни. Я принимаю помощь, и мы идём дальше. Я проматываю весь разговор в голове. Просто уму непостижимо. Война Посланников и Алмазного нарушила гармонию. Появились судьбы… и они зачем-то привели меня сюда. А эти Посланники с абсолютной искрой… ведь и у меня искра необычная. Сильная. Об этом упоминал даже Янтарный. Вдобавок я смогла забрать у Шейна негативную энергию. Что если… Нет, быть этого не может! Но всё-таки… – А эти Посланники, о них много известно? – осторожно спрашиваю, глядя дракону в спину. Он идёт впереди, иногда оглядываясь. – Почти ничего. – Ты правда веришь, что существовали такие люди… ну, с абсолютной искрой? – Не знаю. Но, может быть, ты – одна из них. Я спотыкаюсь от такой новости, выпучиваю на дракона глаза. Он оборачивается, смотрит очень серьёзно. – Это бы всё объяснило, – говорит Шейн своим низким голосом: – Объяснило бы “что”? – Твою судьбу, Алиса. Сказано, что ты должна наделить мужа “силой бога”. Подобная сила не может взяться из воздуха, однако если ты потомок Посланников, то всё встаёт на свои места. – Н-но… – бормочу, – ерунда какая-то! Как это всё взаимосвязано? – В нашем мире брак – это всегда магическая связь, – серьёзно говорит Шейн. – Если ты обладаешь абсолютной искрой, то, возможно, через брачную связь передашь свою силу супругу. В некотором роде – передашь ту самую “силу бога”. Всё может быть. Шейн смотрит очень внимательно, а мне хочется схватиться за голову. Столько информации, что её нужно хорошенько осмыслить. – Нет… это ошибка. Я совершенно не чувствую никакой силы, – тихо говорю я. – Ни капельки. – Возможно, твоя искра ещё не пробудилась. Она спит. Ты всю жизнь провела в мире без магии, ничего удивительного, что тебе требуется время. У меня пересыхает в горле. – Как давно ты заподозрил, что я… – Когда впервые увидел, – Шейн делает ко мне шаг. “Это значит – на Земле? Поэтому украл мою жизнь?” – мысль болезненно режет. – И что собираешься делать? – говорю одними губами. – Зависит от тебя, Алиса, – отвечает дракон. На солнце неожиданно набегает туча, и тень ложится на его лицо, делая жёстким, почти пугающим. На миг я вижу другого Шейна, его тёмную сторону. По спине бежит холодок страха. Дракон медленно протягивает руку и убирает мне за ухо выбившуюся белую прядь. Его пальцы осторожно касаются моей щеки, а я почему-то не отстраняюсь, чего-то жду. Сердце тяжело бухает о рёбра. А потом Шейн переводит взгляд мне за спину, и с хлопком расправляет крылья, шагает вперёд, заслоняя меня. – Покажись! – рычит он. Я теряюсь, не понимая, что происходит. Затем вижу, как тень у скалы вздрагивает, и нам навстречу выходит измученная дикарка. Та самая, что держала меня в плену. “Виола”, вспоминаю я имя. Виола выглядит безумной, глаза её лихорадочно блестят, тщедушное тело трясётся, словно в судорогах. А на её руках сидит девочка с косичками и заплаканными глазами. Лицо ребёнка и матери пересекают воспалённые письмена. Теперь я знаю, там написано: “Убей-убей-убей…” Дикарка делает к нам шаг. Её взгляд упирается в меня, тонкие губы ломает ненависть. Шейн предупредительно поднимает руку, словно готовясь ударить своей силой. Вокруг начинает потрескивать воздух. Я хватаю его за локоть, шепчу: – Не надо, не используй магию, иначе болезнь… – Вы убийцы! – вдруг воет Виола. – Ничем не лучше нас! Вы убили моего мужа! Я теперь совсем одна с доченькой! Одна. – Убирайся, – приказывает Шейн. Женщина трясёт головой, а потом падает на колени. Крепче прижимает испуганную дочь и ползёт к нам, раздирая юбку, царапая ноги. По искажённому лицу Виолы текут слёзы. – Не бросайте нас! Не губите, господин, – рыдает она. – Заберите судьбу. Умоляю… Умоляю…