Глава 28

Марья

Дорога стала легче. Не физически — лес был всё таким же непроходимым, а ноги ныли от усталости. Но тяжесть в груди, чувство леденящего одиночества, отступило. Рядом был Стефан. Он молча шёл следом, стараясь не отставать, хотя по его бледному лицу и сведённым от боли бровям было видно, что каждое движение даётся ему ценой невероятных усилий. Но он не жаловался. Он просто шёл.

На второй день нашего странного союза, когда мы остановились на привал у ручья, он вдруг заговорил. Не о дороге или еде.

— Вас учили магии, — сказал он негромко, глядя на огонь, который я с трудом развела. Это было не вопрос, а утверждение.

Я вздрогнула, поднимая на него взгляд.

— Что?

— В вас чувствуется… особый отпечаток. Строгий, холодный, упорядоченный. Как в цитадели. Как у Него. — Стефан посмотрел на меня, и в его серых глазах читалось не праздное любопытство, а глубокое, профессиональное узнавание. — Вы учились у Хранителя, у Казимира. Верно?

Он произнёс это имя не как проклятие или сказочный титул, а с тихим, непререкаемым уважением, почти благоговением. Так мог говорить только тот, кто знал.

Всё во мне сжалось. Признаться кому-то… Это было и страшно, и невероятно облегчающе.

— Да, — выдохнула я, и слово сорвалось с губ легко, будто я долго его держала. — Я его ученица.

Стефан кивнул, как будто получил подтверждение давней догадке.

— И вы ищете его. Он… пропал?

Я закрыла глаза. Даже сейчас, даже в этом лесу, это слово резало, как стекло.

— Он… умер. Защищая меня.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Я услышала, как Стефан резко вдохнул. Открыв глаза, я увидела, как вся кровь отлила от его лица, оставив его мертвенно-белым. Его глаза, широко раскрытые, смотрели на меня с немым, абсолютным шоком, в котором смешались неверие, ужас и боль, столь же острая, как моя собственная.

— Умер? — переспросил он хриплым шёпотом. — Хранитель… Не может…

— Может, — перебила я тихо, но твёрдо. — Если выбирает это сам. Если ценой становится чья-то жизнь.

Стефан долго молчал, уставившись в огонь. Казалось, он перебирает в памяти века службы, пытаясь осознать невозможное. Потом он медленно провёл рукой по лицу.

— Значит… Граница… Врата…

— Держатся. Пока. — Я коснулась груди, где под тканью лежала иголка.

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде читалась не только боль, но и новая, жадная надежда.

— Вы ищете его не просто, чтобы попрощаться. Вы хотите… вернуть.

Я кивнула.

— Пока цела его жизненная нить, есть шанс. Я спускаюсь в Подземное царство, чтобы найти его.

Стефан замер. Потом он тихо, почти про себя, рассмеялся — коротким, горьким смешком.

— Ирония судьбы. Я блуждал по этим окраинам века, пытаясь найти путь туда же, и не мог. А теперь иду с той, кто держит в руках ключ от двери, которую стерег мой господин.

— Зачем? — спросила я. — Зачем вам в Подземное царство?

Он отвёл взгляд, и его лицо омрачилось тенью древней, невысказанной тоски.

— Я служил Казимиру. Давно. Очень давно. Я был одним из Стражей у Восточных Врат. — Он сделал паузу, подбирая слова. — А до этого… у меня была жизнь, и была… Лиана. Она умерла от болезни, которую магия того времени не могла излечить. Я пришёл к Хранителю не только за службой, но и с просьбой. Я просил у него разрешения найти её. Хотя бы увидеть. Хотя бы знать, что её душа обрела покой. Он не отказал. Он сказал: «Ищи. Но знай, что дорога туда не для живых. Ты можешь заблудиться навсегда». Я был молод, упрям и полон боли. Я принял его дар — часть его силы, чтобы выжить в этих пограничных землях, — и отправился на поиски. И… заблудился. Не смог найти вход. С тех пор я скитаюсь тут, между миром живых и чертой, не в силах ни вернуться к службе, ни выполнить свой обет. Я — тень. Долг перед господином не выполнен, долг перед памятью о ней — тоже.

Его голос дрогнул на последних словах. Я смотрела на этого могучего, израненного воина и видела в нём не слугу, а такого же потерянного, безутешного человека, как я сама. Нас связала не просто случайность. Нас связала общая тоска и общая, почти безумная цель.

С этого момента идти стало по-настоящему легче. Не физически, но на душе. Мы шли молча, но это молчание больше не было гнетущим. Это было молчание двух людей, нашедших в странном спутнике отголосок собственной боли и понимание. Иногда он указывал на невидимые мне знаки — странный изгиб корня, особый камень, — говоря, что это метка, оставленная пограничными духами или самим Казимиром век назад. Он рассказывал об устройстве цитадели, о строгом, но справедливом правлении Хранителя, о том, как тот мог просидеть сутки у Взгляда, не шелохнувшись, отслеживая малейшие колебания в балансе.

Наконец, лес расступился. Перед нами лежала река.

Не та чёрная, тинистая лента, что я видела раньше. Это была водная гладь, широкая и неподвижная, цвета тёмного свинца и жидкого обсидиана. Вода не текла. Она лежала, как полированная чёрная зеркальная плита, отражая свинцовое, беззвёздное небо. От неё не пахло ни сыростью, ни тиной. От неё не пахло ничем. Полная, абсолютная стерильность небытия. Берега были усыпаны гладкой, чёрной галькой, и ни травинки, ни намёка на жизнь.

Клубок, который вёл нас сюда, выкатился на самый край гальки и замер, будто упёршись в невидимую стену. Его серый цвет казался вызывающе ярким на фоне этой всепоглощающей черноты.

Я подошла к самой кромке воды, заглядывая в её неестественно ровную, тёмную гладь. В отражении я увидела не своё лицо, а лишь смутный, размытый силуэт.

— Осторожно, — резко сказал Стефан, хватая меня за рукав и оттягивая назад. Его голос был напряжённым, полным настоящего страха. — Не приближайся. Это не вода. Это — Лета. Река Забвения.

Я отшатнулась, сердце бешено заколотилось.

— Забвения?

— Один глоток, одно прикосновение — и ты забудешь всё. Своё имя, свою цель, свою боль. Станешь пустой оболочкой, которая будет вечно стоять здесь, на берегу. Или утонешь, не понимая, зачем и как. — Он сжал кулаки, глядя на чёрную гладь с ненавистью и бессилием. — Вот почему я не мог перейти. Вот где все мои поиски заканчивались.

Я обвела взглядом берег. Ни лодки. Ни моста. Ни намёка на брод. Только бескрайняя, мёртвая водная ширь.

— Как же нам перебраться? — прошептала я, чувствуя, как надежда начинает тонуть в этом чёрном зеркале.

Стефан мрачно покачал головой.

— Не знаю. Я искал лодку, паром, хоть что-то… все эти годы. Ничего. Переплыть нельзя — коснёшься воды. Обойти — река тянется в бесконечность в обе стороны. — Он с горечью посмотрел на меня. — Кажется, твой клубок привёл нас в тупик, ученица Хранителя.

Но я не отвела взгляда от воды. Внутри, рядом с холодом страха, шевельнулось что-то ещё. Воспоминание. Голос Казимира на одном из первых уроков, когда я паниковала, что не смогу удержать энергию: «Ты думаешь как человек, запертый в пяти чувствах. Это тюрьма. Чувствуй то, чего нет. Слушай тишину между нотами».

Я подняла взгляд с воды на неподвижный клубок, а затем на Стефана.

— Нет, — сказала я тихо, но твёрдо. — Он привёл нас сюда не просто так. Значит, путь есть. Его просто нужно увидеть, но не глазами.