Глава 36

Марья

Воздух в замке был густым, будто перед грозой, хотя за высокими окнами цитадели стояла ясная, морозная тишина. Моя сила, вернувшись, гудела внутри, как отстроенный инструмент, чутко реагируя на каждое колебание в мире.

Мы стояли на одной из открытых галерей, выходящих в Сад Предела. Казимир обнимал меня сзади, его подбородок лежал у меня на макушке. Мы смотрели на серебристые деревья, но не видели их.

— Ты чувствуешь? — тихо спросил он.

Я закрыла глаза, прислушиваясь не к звукам, а к самому нутру мира, как он меня учил, и почувствовала. Не боль, не страх. Словно гигантский маятник, висевший в равновесии, дрогнул и начал раскачиваться в одну сторону. Давление изменилось.

— Как будто… вектор сместился, — выдохнула я, повторяя его термин. — Что-то пошло не так. Очень не так.

— Да, — просто сказал он. Его руки на моих плечах слегка сжались. — Пойдём к Взгляду.

Мы развернулись, но не успели сделать и шага. Воздух перед нами дрогнул, завихрился, как нагретый над огнём, и материализовалась Ягиня.

В своём истинном, древнем обличье — сгорбленная старуха в лохмотьях, с клюковатым носом и глазами-буравчиками, в которых плясали огоньки безмерной усталости и озорной радости. Она пошатнулась, оперлась на клюку и оскалилась в беззубой улыбке.

— Мир, — проскрипела она, и её голос был полон неподдельной, глубокой нежности. — Хороший мой. Живой! Слава всем лешим и кикиморам, да и просто богам за компанию.

Потом она крутанулась на месте. На месте дряхлой старухи оказалась женщина в простом, но чистом платье, с мудрыми глазами и мягкой улыбкой. Она сделала два быстрых шага и обняла Казимира. Обняла крепко, по-матерински, прижавшись щекой к его груди. Он на мгновение замер, а потом его руки медленно, почти нерешительно, легли ей на спину. Это длилось всего пару секунд. Потом она отстранилась, её глаза уже сияли, когда она смотрела на меня.

— Ну, солнышко, жива-здорова, как вижу. И силу свою обратно забрала. Молодец!

— Спасибо тебе, — прошептала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — За всё.

— Да ладно, не за что, — махнула она рукой, но её взгляд стал серьёзнее. — Хотя посидеть королевой — занятие так себе. Твой «женишок»… — она фыркнула, — …Иван, значит. Прозрел. Поздно, конечно, слава болотам, а не сразу. Месяц мне понадобился, чтобы его так запутать. Но сегодня… сегодня он в твои покои вломился. Хотел доказать всему миру, что он мужчина. — Она скривила губы в презрительной гримасе.

При этих словах я почувствовала, как тело Казимира рядом со мной стало абсолютно неподвижным, а воздух вокруг похолодел на несколько градусов. Он ничего не сказал. Не спросил деталей. Но его молчание было красноречивее любого крика. В нём бушевала тихая, смертоносная буря.

— Спасибо, — снова сказала я, глядя Ягине прямо в глаза. — За то, что… заменила меня там.

— Ох, да не благодари, — она закатила глаза с театральным вздохом, но в них мелькнуло что-то тёплое. — Давно замуж не ходила. Развлечение. Хоть и жених — тот ещё подарок.

Казимир наконец заговорил. Его голос был низким и ровным, но в нём вибрировала сталь.

— Он будет искать её. Теперь со всей яростью обманутого тщеславия и со всей силой, что успел украсть.

— А отец? — спросила я, сердце сжимаясь от предчувствия. — Как отец?

Лицо Ягини помрачнело. Вся её игривость испарилась.

— В темнице, голубка. В Северной башне. Под предлогом «ухода и лечения». Твой Иван быстро сориентировался, как убрать помеху. Старик сопротивлялся, как мог, но… один, против гвардии и той тьмы, что в твоём милом княжиче сидит.

Горечь и ярость подступили к горлу. Мой отец… в заточении из-за меня. Из-за моей доверчивости, из-за того, что я когда-то видела в Иване друга.

— Значит, ждать нечего, — произнёс Казимир. Его слова прозвучали как приговор. — Сидеть здесь и ждать, пока он соберёт новые силы, найдёт новые тёмные союзники или просто выместит ярость на невинных, чтобы выманить нас, — бессмысленно. Он уже пролил кровь. Он убьёт ещё больше. — Он повернулся ко мне, и в его серебряных глазах горел тот самый огонь — холодный, ясный, решительный. Огонь Стража, готового исполнить свой долг до конца. — Мы встретимся с ним раньше. На нашей территории. На наших условиях.

Я вложила свою руку в его. Мои пальцы не дрожали.

— Я с тобой. До конца.

Ягиня кивнула, и в её взгляде читалась та же непреклонность.

— И я. Со своей избушкой и костяной ногой, если что. Надоел мне этот выскочка.

— Стефан! — голос Казимира, негромкий, но несущийся по камням цитадели, как удар колокола.

Тень отделилась от колонны в дальнем конце галереи. Стефан подошёл, его поза была собранной, глаза ясными. Долгожданная встреча, видимо, дала ему новый стержень.

— Господин?

— Готовь Стражей. Не всех. Отборный отряд. Тех, кто помнит, что такое биться за живой мир, а не просто сторожить Порог. У нас есть срочное… занятие.

Стефан склонил голову в понимающем кивке и бесшумно растворился в коридорах.

Подготовка заняла меньше часа. Мы не собирали армию. Нас было два десятка. Казимир в своём тёмном доспехе, Ягиня в облике неприметной женщины с хитрющими глазами, я в простом, но прочном дорожном платье, в котором не стыдно и драться, и двадцать Стражей в полированной тёмной стали, лица скрыты поднятыми забралами. Никаких речей. Только молчаливое построение во внутреннем дворе.

Коней подвели не обычных. Это были существа, больше похожие на сгустки ночи и ветра, чем на животных. Их гривы и хвосты струились, как дым, копыта не касались земли. Казимир помог мне взобраться на одного из них, сам легко вскочил на своего вороного жеребца, который встрепенулся, издав тихое, подобное грому ржанье.

— Держись, — просто сказал он мне, и мы тронулись.

Не через ворота, мы просто поднялись в воздух. Кони сделали один мощный прыжок — и оттолкнулись от земли. Ветер ударил в лицо, холодный и стремительный. Мы неслись не по дороге, а поверх неё. Леса, реки, города — всё проплывало внизу, как нарисованная карта, уменьшаясь с пугающей скоростью. Мы мчались сквозь разрывы в облаках, и за нами тянулся серебристый след магии Казимира, прикрывающий наш полёт от чужих глаз.

Менее чем за полчаса — время, за которое обычный отряд не успел бы даже покинуть окрестности замка — вдали показались знакомые очертания Солнечного Града.

Но это был не мой город, он полыхал!

С нескольких концов, особенно у рынка и в районе ремесленных кварталов, вздымались столбы чёрного, едкого дыма, окрашивая ясное небо в грязно-багровые тона. Крики, не радостные, а полные ужаса и боли, доносились даже сюда, в высоту. На улицах метались крошечные, беспорядочные фигурки людей. Виднелись и другие фигуры — организованные, сбитые в отряды, солдаты. Но они не тушили пожар и не спасали людей. Они оцепляли площади, гоняли толпу, и отблески их оружия в огнях пожаров казались кровавыми.

Казимир сделал резкий жест рукой, и наш летящий отряд замер в воздухе, словно приклеенный к небу, скрытый пеленой его иллюзий.

— Он начал, — тихо сказал Казимир, и в его голосе не было удивления. Было лишь холодное подтверждение худших ожиданий. — Очищает город от «неверных». Ищет нас. Или просто… сжигает всё, что напоминает о тебе и твоём отце.

Я смотрела на горящий дом своего детства, и в груди разрывалось что-то тяжёлое и острое. Не только боль. Ярость. Чистая, беспощадная.

— Спускаемся, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Не в центр, а к Северной башне. Сначала освободим отца.

Казимир встретился со мной взглядом и кивнул. Его серебряные глаза в отсветах пожара горели, как раскалённые угли.

— Как скажешь, Хранительница.