Глава 15 · Аарон

На стол с тихим шлепком упала серая папка. Дэни опустился на стул напротив, устремив тяжелый взгляд на новое дело.

– Мужчина, пятьдесят пять лет, местный, – очередное убийство на все тех же улицах, заставляющее проводить утро субботы в участке, в малоприятной компании фотографий с места убийства и предварительных заключений криминалистов.

– Нашли что-нибудь? – спросил я, открывая документы.

– Ни следов, ни пальчиков, ни ДНК, полный ноль, – мрачно отозвался напарник. Все оказалось хуже, чем мы думали. С таким набором и без свидетелей дело грозилось стать еще одним висяком.

– Что-нибудь еще?

– Судмеды работают, должны выдать заключение. Ребята поехали проверить камеры и родственников. – Я задумался, воспроизводя в памяти место убийства и сопоставляя это с делом моей матери. Улица та же, время смерти вчерашней жертвы еще неизвестно, так что могло быть совпадением. Да и разрыв в пятнадцать лет – полный бред и редкость. Убийца моей матери мог уже давно умереть, уехать из страны или состариться до такой степени, что уже не в состоянии ходить самостоятельно.

Это могло быть совпадением, но почему-то мне казалось, что это не так. И либо я хотел видеть то, чего нет, либо интуиция все-таки существовала. Но без пули я не мог сделать ни единого вывода.

– Поторопи судмедов, – проговорил я, закрывая папку. – И почему ты вообще здесь?

– В смысле?

– Разве у тебя не выходной? Мы же договаривались. Вроде внуки приехали. – Мужчина напротив мгновенно подобрел, взгляд приобрел какую-то легкую теплоту. Дэни кивнул, разглаживая складки на брюках.

– Так работу никуда не денешь.

– Сегодня и я могу закончить, – пожал плечами я, желая быстрее остаться в одиночестве. Не то чтобы я не доверял напарнику, но наедине с собой и с раскиданными по столу фотографиями думалось намного лучше. Мужчина быстро поднялся, не скрывая счастливой улыбки.

Наверное, приятно торопиться домой, где ждут.

– Спасибо, Аарон, подменю тебя, когда будет нужно, – проговорил он, направившись к двери. Уже в коридоре Дэни замер, отвечая на раздавшийся звонок. Затем вернулся на место, внимательно слушая собеседника.

– Заключение по телу будет готово к понедельнику, все, что нашли, сейчас отправят, – мрачно заявил он, когда сбросил звонок. Я же обрадовался тому, что половину информации получу уже сегодня. До приема у Пересов осталась еще половина дня, которую смело можно использовать для этого. Кто же знал, что то, что пришлют эксперты, выбьет почву из-под ног до самого вечера?

Я открыл сообщение, рассматривая фото предварительного заключения, найденные при жертве документы, серебряный перстень с непонятной гравировкой и… пулю с вырезанной на ней пентаграммой.

Черт.

Хуже быть не могло, но стало.

– Возможно, у нас появится свидетель, – прошептал я, не отрывая взгляда от ровной дьявольской звезды.

– Что? – Дэни перевел серьезный взгляд с экрана телефона на меня. Я смотрел в ответ, понимая, что какой-то ублюдок добавил мне работы и вопросов. И это точно не мог быть подражатель. Деталей дела никто не знал. Оно долгое время было засекречено. Значит, убийца моей матери не сгнил в сточной канаве. Значит, мне нужно добыть у Лу ответы.

– Пока ничего, – все так же тихо отозвался я. Хотелось оставить показания Луизы для себя, услышать их первым. И не здесь, не в участке. Думаю, она перебила бы всех, кто заикнулся бы о прошлом. И сначала, наверное, правильно обсудить это с Фелипе.

Точно такой же пулей пятнадцать лет назад убили мою мать. И от этого становилось безумно тошно и отвратительно, потому что вызывало непреодолимое чувство азарта. Никогда я не подбирался к разгадке этого дела так близко. И пусть у нас висел еще один труп, но я чувствовал, что скоро смогу осуществить то, чего так долго желал.

– Нужно накопать больше грязи на жертву. Особенно связи с криминалом, – проговорил я. Дэни согласно кивнул. – Но не сегодня. Это может подождать до официального заключения. – Теперь желание остаться в одиночестве стало еще сильнее, и оно исполнилось, потому что напарник тут же испарился.

Я вытащил дело мамы и новой жертвы, разложил их на столе так, чтобы видеть общую картину.

Сигарета оказалась в пальцах, задымив и окутав помещение серым облаком, она помогала сосредоточиться, не оглядываясь на личные чувства.

Например, оба убийства произошли посреди дня, но при этом ни одного свидетеля, ни одного отпечатка пальца или ДНК. Обычный человек, случайно забредший в переулок, не стал бы так тщательно за собой прибирать, а этот даже не попал ни на одну камеру. Явно профессионал – пули с гравировкой встречались крайне редко. Тем более со столь специфичной. Либо убийства заказные – киллеры с отличительным признаком обычно служили предупреждением. В каждой семье был такой. Даже в моей. И если я прав, то этот стрелок не из местных – обычно такие метки никто не держал в секрете. Либо же это ручной песик Санчеса. Хотя второе не исключало первого. Я знал, что копать следовало в сторону этой семейки.

Мне нужно разговорить кого-то из Пересов, и сегодняшний прием – самый лучший момент для этого.

И когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом, погружая город во тьму подступающей ночи, я вышел из участка, надеясь, что смогу это сделать.

Хорхе взял выходной, чему я был очень благодарен. От постоянных комментариев со стороны уже накопилась усталость, да и в этой ситуации общество самого себя казалось более удачным, поэтому я заехал домой, наспех переоделся в приготовленный костюм для вечера и, взяв спорткар, поехал к дому Пересов в полной тишине. Сейчас мыслям нужен ход, постоянное движение и перемотка прошлое-будущее. Именно так можно обнаружить связь. И я вертел одни и те же детали по кругу, пока машина рассекала темноту, а руки держали руль, сворачивая на нужные улицы.

Рано или поздно я докопаюсь до правды. Рано или поздно в последний раз испачкаю руки в крови. Но пока что я смотрел на заставленную дорогими машинами парковку около особняка, на гостей в вечерних платьях и костюмах, на подсветку, окутывающую дом едва заметным уютом.

Я поспешил внутрь, замечая, что уже неприлично задержался. Наверное, нехорошо заставлять невесту ждать.

Возле двери меня снова встретила домоправительница, проводила в дом, погруженный в приятный полумрак, почти не отличимый от улицы.

Был ли я готов увидеть семью Санчес в полном составе? Думал, что готов, но, заметив старшего из братьев в гостиной, понял, что нет. Сразу вспомнилось и то, что их семья виновата в смерти матери, и то, как нагло он обращался с Лу при первой встрече. И почему нельзя взять их всех прямо сейчас и увести на допрос?

– Не смотри так пристально, – с усмешкой заметил Фелипе, приветственно пожав руку.

– Отличный прием, – хмыкнул я, осматривая украшения в виде золотистых лент, тускло-желтой подсветки, снующих туда-сюда официантов с подносами шампанского и бесконечно переговаривающихся между собой людей. Их слишком много. Точно ли Мария не любила пошлость и громкость? От клуба все отличалось только отсутствием мигающих огней и бьющей по ушам музыки, но и это легко решается, когда клуб закрыт на спецобслуживание. Особенно легко это решается, когда клуб находится в твоей собственности.

– Спасибо, мы старались. – Из-за спины отца выплыла Мария, сложив руки в замок перед собой. На девушке красовалось закрытое бежевое платье, светлые волосы она убрала в низкий пучок, а на лице не находилось ни капли макияжа. Мария очаровывала своей чистотой и непорочностью. Честно сказать, я даже не знал, о чем можно говорить с ней. Казалось, любые слова, сорвавшиеся с моего языка, будут черными, грязными и непременно коснутся ее души, стерев правильность. Мне бы не хотелось, чтобы это касалось девушки.

– Как насчет танца? – Во время этого ведь не нужно разговаривать, да? Почему все так изменилось с тех пор, как я узнал, чья она дочь? Это ведь не отменяло факта, что Мария оставалась единственным светлым существом в этом доме.

Девушка удивленно хлопнула ресницами, но все же вложила тонкую ладонь в мою, мягко улыбнулась, обернувшись на отца. Фелипе тихо хохотнул, когда рядом с нами возник Матиас, строго разглядывая наши сцепленные руки.

Старшей Перес нигде не было видно, зато на глаза постоянно попадался Лукас, раздражая наглым выражением лица, по которому так и хотелось проехаться. Какого черта он вообще посмел сюда заявиться после всего? И как его отец принял приглашение?

– Глупо, да, что все в этом зале знают, что наша помолвка фиктивна, но при этом лицемерно поздравляют меня с глубокими чувствами? – прошептала девушка, невесомо положив ладонь на мое плечо. Я посмотрел на Марию. У нее такие вечера явно вызывали дискомфорт. Это и неудивительно, учитывая ее образ жизни.

– Совсем не глупо, – проговорил я, едва касаясь спины, скрытой шелковой тканью платья, – это нормально в нашем мире.

– В вашем, – поправила она, подстраиваясь под мои движения. Я на секунду замер, обдумывая то, как быстро, на автомате, вылетело замечание. Неужели эта жизнь настолько чужда для нее? Существовали ли еще люди, которым желание власти и денег не выгрызало душу? Правда ли Мария не относилась к ним?

– Верно, – задумчиво слетело с губ, потонув в тихой классической мелодии. Танец  лишь формальность, которую нужно соблюсти, задобрить тех, кто пришел сюда, делая вид, что они верят в искренность наших намерений и чувств.

Я был готов смотреть на Марию вечность, размышляя о том, что мою душу все еще можно спасти. Стоять же рядом с ней, касаться и говорить казалось каким-то странным, нереальным и даже ложным. При всей своей чистоте она все еще дочь Фелипе. Хотя я не имел склонности оценивать людей по поступкам их родителей, помня, чьим сыном сам являлся.

Я наблюдал за внимательными взглядами со стороны поверх макушки Марии, даже не прижимая ее к себе, не переходя границы.

На глаза снова попался Лукас, стоящий около полукруглой лестницы на второй этаж. И это единственный человек, который плевал на нас. Парень, запрокинув голову, с удовлетворенной усмешкой смотрел на то, как медленно, почти летяще, Луиза Перес спускалась вниз. В платье цвета крови, с огромным вырезом на груди, в котором на длинной цепочке свисало золотое кольцо, поблескивающее в тусклом свете. Темные волосы оказались прибраны за спину, открывая острые плечи и не скрывая… кхм… ничего. Разрез на бедре открывал левую ногу выше колена.

Она ведь знает, куда пришла?

Наверное, если бы не Мария, сжавшая пальцы с силой на моем плече, то я обязательно бы запнулся, распластавшись по полу прямо перед ногами Луизы Перес, как коврик. Я успел заметить, как Лукас подал руку девушке, как она что-то сказала с язвительной усмешкой, а затем все-таки вложила свою ладонь в его. И чертов Лукас Санчес прижал Луизу к себе непозволительно близко, опустив руку чуть ниже талии.

Говнюк.

И я смотрел на то, как он держал ее, неспешно покачивая в танце, как она смеялась, а он с наглой улыбкой что-то шептал. И я не знал, кто из них сейчас бесил меня сильнее – он, которому хотелось врезать, или она, которой хотелось напомнить о том, что он сделал.

Правда, я был не лучше. Все-таки за мной числилось убийство ее бывшего любовника и похищение. Но все же…

– Моя сестра умеет привлекать внимание, да? – тихо спросила Мария, вырывая из мыслей, в которых я уже прошелся по Лукасу всем, чем только можно.

Определенно умеет.

– Все теперь смотрят только на нее, – выдала девушка, глянув на Луизу. И я бы не сказал, что это внимание незаслуженное. Но вслух, конечно, этих слов не прозвучало, я пожал плечами, заканчивая танец. Мария обхватила мое предплечье, пока я вел ее обратно к отцу. Наверное, со стороны мы выглядели до жути комично.

– Отличный танец, – похвалил Матиас и, взяв сестру за руку, увел в другой конец комнаты. Его братская забота даже умиляла. А мне было только на руку то, что Марии какое-то время не будет рядом. Фелипе одобрительно кивнул, и это лучший шанс, который только мог выпасть.

– Ты уже знаешь об убийстве?

– Знаю.

– И знаешь, что мы нашли?

– Да. – Я взял стакан с виски с подноса проходящего мимо официанта. Фелипе больше ничего не говорил, словно проверял меня. Как далеко я готов зайти?

– Без предисловий, мне нужно знать, была ли там такая пуля. – Очень далеко. От его ответа буквально зависел ход расследования. Была ли убита мать Луизы так же, как моя? Так же, как мужчина в парке?

– Иногда ты напоминаешь мне Луизу, она за словом в карман не лезет, – задумчиво хмыкнул мужчина, закуривая. – Я бы и рад помочь, но меня волновали совсем другие заботы.

– Просто скажи, была ли гравировка, – я устало прикрыл глаза, отпивая виски, разлившееся теплом по горлу, – или позволь поговорить с дочерью.

– Даже не вздумай впутывать в это Луизу, – угрожающим шепотом отозвался Фелипе, подавшись вперед.

– Не впутывать во что?! – кажется, еще немного и голос Луизы сорвался бы на визг. Я развернулся, едва не столкнувшись с ней. Девушка нахмурилась, сложила руки на груди, из-за чего вырез стал выглядеть еще… интереснее.

– Потанцуем? – Да, ничего лучше мне в голову не пришло.

– Если ты пытаешься отвлечь меня от разговора, то не выйдет. Я хочу знать, что происходит и почему.

– Не лезь в это, Луиза.

– Хватит скрывать! – прошипела она. – Большинства расстройств и переживаний ты бы лишился, если бы рассказывал мне хотя бы половину происходящего! – Что ж, в этом была доля правды. Разговор о помолвке мы могли закончить спокойно, если бы она позлилась заранее.

– Не сейчас, – проговорил я ровно в тот момент, когда перед нами словно из ниоткуда появилась семья Санчес. Луиза отступила, встав справа от отца и гордо задрав подбородок.

Фелипе приветственно улыбнулся. Я же смотрел на мужчину, который стал причиной смерти моей матери, человека, найденного вчера, и, скорее всего, жены Фелипе. На его лице растеклась улыбка, карие глаза открыто прошлись по всем присутствующим здесь, подмечая детали и, наверное, пытаясь разгадать суть нашего разговора. Все три сына семьи Санчес были похожи между собой и на их отца Карлоса: то же телосложение, те же широкие плечи и высокий рост, тот же цвет глаз и усмешка, показывающая, как они ко всему этому относились.

Жена Карлоса действительно была очень красива, чем-то смахивала на Луизу, но только если бы ту смешали с характером Марии: темные короткие волосы, кроткая улыбка и любопытный, без надменности, взгляд. Женщина всегда стояла чуть позади Санчеса, держась за предплечье мужа. Вот так и должна выглядеть идеальная семья. Наверное.

Интересно, что еще скрывалось за фасадом из добродушной улыбки, жены-красавицы и трех сыновей?

– Не знаю, поздравлять тебя или обижаться из-за того, что выбор пал не на кого-то из моих, – усмехнулся Карлос, протянув руку Фелипе.

– Пожалей меня, Карлос, они меня с ума сводят, – в тон ему отозвался Перес.

– Хорошую партию выбрал, Тайфун. – Хотелось послать его или врезать. Он не думал, что я могу все знать?

– Конечно, у тебя ведь нет дочерей, – вместо того чтобы исполнить хоть что-то из своих желаний, отозвался я. Карлос рассмеялся, поправив усы свободной рукой.

– Так что, Фелипе, – он снова обратился к Перес. – Может быть, твою старшенькую познакомим с моим? Всего год разницы, должны поладить, – мечтательно выдал мужчина, а мне еще сильнее захотелось его ударить. И заодно Лукаса, взгляд которого скользнул к Луизе, зацепившись за декольте.

Мудак.

Девушка распахнула глаза, уже явно собираясь что-то сказать, затем еле заметно вздрогнула, и я заметил, как пальцы Фелипе ущипнули ее за руку. Лу тут же успокоилась, устремила взгляд на семью Санчес и выпрямила спину.

– Она скорее убьет всех нас, чем выйдет замуж, – хохотнул Фелипе, создавая непринужденность. Вот только все вокруг так и искрило напряжением. Луиза хотела высказать все, что думала об этой семейке. Я хотел примерно того же самого, только более жестоко и изощренно. А еще хотел, чтобы этот идиот не смотрел так на нее!

Нет! Просто нет! Луиза Перес не достанется Лукасу. Ни-ког-да.

– Бунтарка, – от этого замечания стало противно, словно меня окунули в какую-то слизь, а потом поставили на солнце, – они бы точно поладили с Лукасом. – Да, он бы ее задушил, а она в отместку выгрызла его душу. Если бы Луиза не боялась крови, то я бы сказал, достала сердце голыми руками.

– Ко второй помолвке и свадьбе я точно не готов, – рассмеялся Фелипе, – с этой бы разобраться, а Мария так вообще: все, любовь, чувства. Что поделать, женщины. – Он театрально закатил глаза и всплеснул руками. И почему-то я был уверен, что на каждую фразу Луиза придумывала ответ. Про еще один брак она бы точно сказала: «не использовать детей как товар».

Я мельком глянул на нее, замечая, что взгляд зелено-желтых глаз держался на мне. Бровь вопросительно изогнулась, губы сжались в тонкую полосу. И, честно, я ее понимал. Мне тоже хотелось ответов. В этом мы могли оказаться друг другу полезными.