Глава 10

Выслушав Таиссу, Дир лишь кивнул:

– Успех переговоров важнее общей спальни. Бесконечно важнее. Мне стоило подумать об этом самому. – Он вздохнул. – И я думал, если честно. Но это же ты.

– И ты, – тихо сказала Таисса. – Засыпать рядом с тобой – слишком большое удовольствие, чтобы так просто от него отказаться.

– Будем лежать в разных спальнях и перестукиваться через стенку?

Таисса улыбнулась:

– Не самый плохой способ провести время. К тому же у нас впереди будущее.

Они долго стояли в саду, обнимая друг друга.

А потом вернулись к делам.

Следующий раунд встреч наконец-то сделался похож на настоящие переговоры. Таисса заворожённо смотрела, как на её виртуальном экране растут кризисные модели и появляются варианты пробных компромиссов в цифрах и фотографиях.

А потом выдохнула с облегчением, когда заявления, опубликованные в сети, оказали поистине магическое воздействие: на глазах затихали уличные протесты и вновь росли котировки акций. Первый шквал эмоций утихал, и теперь самые влиятельные бывшие Тёмные и бывшие Светлые мира искали рабочую модель, с помощью которой они могли двигаться дальше по пути дипломатии.

Всего лишь двигаться дальше. Всего лишь не начинать войну уже завтра.

Но и это было немалым шагом.

– Практически, – произнесла Мелисса Пирс, улыбаясь, – мы покамест достигли одной-единственной цели: договорились, что ни Светлые, ни Тёмные не будут предпринимать ничего серьёзного, пока мы не сядем и как следует не поговорим.

Они с Таиссой шли по дорожке бок о бок. Бледно-голубое платье Мелиссы Пирс подчёркивало её узкие плечи и стройные руки. Таисса выбрала простое чёрное платье чуть выше колен и лёгкий жакет сверху.

– Мы можем поговорить об отце? – негромко спросила Таисса.

Её мать покачала головой:

– Не стоит, Таис. Эйвен и я – это слишком личное, чтобы говорить об этом, когда нас могут слушать. Правда, Найт?

Бледный призрак Найт соткался перед ними.

– Мне жаль, Мелисса, но я обеспечиваю безопасность, – мягко сказала она.

– Я знаю, – кивнула мать Таиссы. – Всё в порядке, Найт. Я этого ждала.

Лоб Найт пересекла лёгкая морщинка.

– Я дам вам приватность в этом разговоре, – негромко сказала она. – Под мою ответственность.

– Это Сайфер на тебя так действует? – поинтересовалась Таисса. – Ты всё-таки решилась с ним увидеться?

Лицо Найт осталось совершенно невозмутимым:

– Понятия не имею, о чём ты. И, нет, мы не виделись, хотя он продолжает бомбардировать меня весьма… интересными сообщениями. Хорошего разговора.

Она сделала лёгкий жест, повернулась вокруг оси и исчезла.

Таисса и её мать переглянулись.

– Тебе нравится Найт, – произнесла Таисса.

– Она необыкновенная, – задумчиво сказала Мелисса Пирс, глядя на место, где только что стояла Найт. – И необыкновенно опасная, но как я могу её бояться, если она тебе вместо сестры? Странно, правда? Вас разделяют два поколения – и одновременно вы ровесницы.

– Я до сих пор не могу к этому привыкнуть, – серьёзно сказала Таисса. – Но мне это нравится.

– Нам с ней очень повезло. – Мелисса Пирс улыбнулась. – Когда я впервые услышала, сколько всего Найт будет делать для фильма, я подумала, что это шутка, но её возможности и впрямь за гранью реального. Массовка, спецэффекты, панорамные съёмки… Найт делает невероятное возможным за часы. Дир поставил невыполнимые сроки, но мы в них уложимся.

«Великий Тёмный». Фильм, который должен покорить экраны и рассказать о том, что Светлые и Тёмные умеют любить. Будет ли этот фильм лишь красивой сказкой или пронзительной историей любви, которая останется в сердцах навечно?

Сценаристы создавали историю из обрывков мифов и легенд, но их данные были точны. И далёкий Храм, и выбор, который встал перед Светлой, полюбившей Великого Тёмного и представшей перед Источником. Но Таисса так и не стала читать сценарий. Ей, единственной, кто говорил с Великим Тёмным, было страшно вмешиваться: слишком сильно она рисковала, что к ней прислушаются и всё испортят. Да и что она вообще могла сказать? «Уберите эту реплику, иначе Великий возродится и испепелит вас за утренним кофе?»

Вернон, пожалуй, мог сказать что-то подобное. Таисса слабо улыбнулась. Увы, сейчас они едва виделись. Призналась ли бы она ему, что несколько секунд грезила о главной роли? Впрочем, уж он-то наверняка догадался.

Но вместо Таиссы возлюбленную Великого Тёмного играла Лара. Таисса вздохнула. Вот уж чего она совершенно не ждала. И, что греха таить, именно поэтому она совершенно не рвалась побывать на съёмочной площадке.

Легендарный Ром Лессен. Часть Таиссы немного завидовала Ларе. Побыть звездой экрана, стать символом фильма, который соединит Светлых, Тёмных и людей…

Но Лара, в отличие от Таиссы, никогда не гуляла вот так рядом со своей матерью. Потому что матери у Лары просто не было.

– Так странно, – задумчиво сказала Мелисса Пирс. – Никогда не подумала бы, что буду играть себя. Наши с Ромом сцены… когда мы расстаёмся навсегда и я веду остальных Тёмных прочь от него, Тёмных, которые выбирают другой путь… Я не могу не думать о нас с Эйвеном.

– О чём именно ты думаешь? – тихо спросила Таисса.

– Когда я уезжала от вас с Эйвеном, я не испытывала боли, лишь пустоту, – сдавленным голосом сказала её мать. – Я была даже рада этому: никогда не умела терпеть боль. Эйвен, я была уверена, умел не испытывать её вовсе. Но после тех сцен, что мы сняли вдвоём с Великим… с Ромом… Я только теперь понимаю, как больно было Эйвену, когда я ушла. И лишь сейчас осознаю, что я причинила ему эту боль, хотя у меня был выбор. Я могла остаться. И в фильме я тоже могу остаться. Но ухожу.

Она прикрыла глаза. И вдруг подавила всхлип.

– Я хочу переписать сценарий, – прошептала она. – Я хочу, чтобы он разрешил мне остаться.

Таисса молча шагнула к ней и обняла её.

– Я здесь, – прошептала она. – Я рядом.

Мелисса Пирс прижалась к ней, всхлипнула и тихо засмеялась:

– Ты моё самое главное сокровище. Если ты меня простила после того, как я уехала от вас, значит, ничто не потеряно.

Над головой трепетала пронизанная солнцем листва, и чириканье разрезало спокойную дневную тишину. Таисса подняла взгляд к небу, увидела, как мать делает тот же самое, и они улыбнулись друг другу. И разомкнули объятья, сплетя на мгновение пальцы, перед тем как разжать руки.

– Какая ирония, – произнесла Мелисса Пирс тихо. – Когда-то я хотела, чтобы тебя лишили способностей, чтобы спасти твою жизнь от нанораствора. Чтобы ты перестала быть Тёмной, но продолжала дышать. А оказалось, что это ничего не изменило. Мне так жаль, Таис.

– Я знаю. Но всё будет хорошо. – Таисса улыбнулась ей. – Мы вернём способности. Обязательно.

Они помолчали.

– Расскажи мне о Великом Тёмном, – попросила Мелисса Пирс, беря Таиссу под руку. – О своём предке. Думаешь, мне удастся с ним поговорить?

Таисса покачала головой:

– Вряд ли. Теперь, без Источника, я иногда вижу его во снах, но очень редко. И… когда я в опасности.

– Что происходит регулярно. И просить тебя быть осторожнее бессмысленно.

– Само собой.

Они свернули на боковую тропинку, идущую вдоль журчащего ручья. Сухой кленовый лист плыл по течению, вода текла и струилась, как много сотен лет назад, и Таиссе вдруг показалось, что навстречу им вот-вот выйдет человек в простой тёмной хламиде, так похожий на Эйвена Пирса.

– Я хотела бы его увидеть, – тихо сказала Мелисса Пирс. – И попросить об одном одолжении. Попросить… вернуть меня в прошлое. В минуту, когда я бросила Эйвена.

– Мама… – начала Таисса.

– Я знаю, что прошлое менять нельзя, – терпеливо сказала её мать. – Но я могла бы… попросить прощения. Уйти, но сказать Эйвену почему, объяснить, что я совершаю чудовищную ошибку, заверить его, что я приду в себя, и сказать когда. Я не изменю реальность, но здесь, сейчас – мы будем вместе. Ведь это возможно, Таис?

Таисса молча покачала головой. Её мать невесело улыбнулась:

– Когда я уезжала, я думала, что шагаю в счастливую жизнь, оставляя вас на улице. А на самом деле упала под осенний дождь, разбивая колени.

– А если бы ты знала заранее? – негромко спросила Таисса. – Шагнула бы? Ведь тогда, в замке Майлза Лютера, ты сказала, что отец нужен тебе лишь для защиты.

Две пары внимательных глаз уставились друг на друга. Мелисса Пирс прикусила губу.

– Я ненавижу слабость, – вдруг призналась она. – Я всегда обвиняла других в том, что они слабы, в том, что Эйвен потерял всё, что мы проиграли войну… Но истина в том, что я ненавижу свою собственную слабость, Таис. И чтобы не ненавидеть себя, обращаю свой страх на других. Я не знаю, понял ли это Эйвен, потому что я сама осознала… совсем недавно. Может быть, только что. Я думала о том, как я рада, что Светлые потеряли способности, и вдруг поняла, что ни разу не смотрела на себя в зеркало с улыбкой с того самого дня, как перестала быть Тёмной. И не ненавидела себя лишь тогда, когда Эйвен был рядом. Как жаль, что раньше я не отдавала себе в этом отчёт.

Она замолчала.

– А сейчас, – завершила она, останавливаясь на берегу ручья, – слишком поздно.

– Никогда не бывает слишком… – Таисса оборвала себя.

– Бывает. И ты это знаешь, Таис. Эйвен ждал меня каждый день, а я все эти дни молчала. И этого не забыть.

– Вы так и не расторгли брак.

– Эйвен ждёт войну, – просто сказала Мелисса Пирс. – И считает, что мне нужна защита, которую даёт его имя. Мы заключили соглашение о раздельном проживании… но наш брак пока в силе.

Таисса сжала её руку, и её мать погладила её пальцы в ответ.

– Ты всегда смотрела на меня глазами любви и принимала меня целиком, – тихо сказала она. – И я делала то же самое – всегда. Почему же я не смогла поступить так с Эйвеном? Почему слабость бывает выше любви?

«Потому что мы всего лишь люди, – хотела сказать Таисса. – Особенно сейчас».

Но вместо этого она сказала:

– Знаешь, если бы существовала другая реальность, где вы с отцом не встретились, у него никогда не было бы другой женщины. Ни жены, ни близкой подруги. У него не было бы тебя. И меня.

Мелисса Пирс долго глядела на воду. А потом улыбнулась.

– Я так хочу, чтобы он снова увидел нас с тобой, – прошептала она. – По-настоящему.

Таисса молча обняла её за плечи. Её отец был неизвестно где, лишённый зрения, обвинённый в нарушении перемирия. Похитивший Александра.

– Александр включил мне нанораствор на максимум, – глухо сказала Таисса. – Превратил меня в марионетку. Раньше он делал это единственный раз, когда, по его мнению, безопасность всего мира была под угрозой. Но сейчас он сделал это просто так, чтобы меня сломать! Я до сих пор не могу принять, что это вообще произошло. Он способен на жестокость, да, но эта жестокость никогда не была бессмысленной.

Она сдержала внезапный всхлип. Эмоции вдруг нахлынули совсем детской волной, и ощущение предательства сделалось непереносимым. Быть куклой под приказом было страшно и больно, и понимать, что это сделал отец твоего собственного отца – просто так, потому что ты проникла в его лабораторию…

…Может быть, это всё-таки был не он? Но кто тогда?

Мелисса Пирс перехватила ладонь Таиссы на своём плече.

– Он заплатит, – негромко и очень холодно сказала она. – Поверь мне. Когда настанет время, я расквитаюсь с ним за всё.

Она помолчала.

– Таис… мы говорили об Эйвене так долго, но почти не касались тебя. Вы с Эйвеном так похожи вы этом: он потрясающий слушатель, но редко становится рассказчиком. Я не буду тебя расспрашивать, но если ты вдруг захочешь рассказать мне что-то о себе, о своей любви, о том, что тебя тревожит, – я рядом.

Таисса вздохнула. Вряд ли сейчас было самое время делиться с матерью подробностями её личной жизни. К примеру, тем, что почти произошло между ней и Диром. К тому же… это была их жизнь и их тайны. Только Дира и Таиссы.

– Я знаю, – вместо этого прошептала она. – Спасибо тебе.

– Всё будет хорошо, Таис. Обязательно. – Её мать коснулась носом её щеки. – Ты в это веришь?

Таисса слабо улыбнулась:

– Не очень. Но я попробую.

Раздались шаги, и Таисса с матерью развернулись одновременно. На Таиссу плеснуло знакомым чувством беспомощности: если бы кто-то прорвался через многажды усиленную защиту, она бы не смогла защитить ни себя, ни мать.

А потом Таисса оторопело открыла рот. Потому что из-за поворота появились Дир и Вернон, идущие бок о бок. И, похоже, убивать друг друга в ближайшие пятнадцать минут они не собирались.

– Ничего себе! – только и выговорила Таисса.

– Привет, Таисса-элегантность, – Вернон небрежным взглядом окинул её костюм. – Вижу, ты приняла мой совет о юбках близко к сердцу.

– Надеюсь, Сайфер ещё ближе к сердцу принял твой совет не высовываться, – с нажимом произнёс Дир.

Вернон пожал плечами:

– Надеюсь, но я за него больше не отвечаю. Парень высказал мне своё «фи» за разнос, который я ему устроил, подхватил рюкзак и был таков. Я его в тюрьме не держу, как ты догадываешься. Впрочем он ещё вернётся: так интересно, как со мной, Сайферу не будет нигде.

Вернон вновь скользнул взглядом по фигурке Таиссы, задержавшись на вырезе платья, и повернулся к Диру:

– Зато пока в мире тихо. Переговоры есть переговоры. Ты заметил отсутствие синяков на своём милом личике и на моей мужественной физиономии? Это называется дипломатия.

– Вернон, дипломатия выглядит немного иначе, – устало сказала Таисса.

– То есть ты советуешь всё-таки дать ему в глаз? Хм. Я подумаю.

Ветер прошёлся по кустам можжевельника, и Таисса невольно вздрогнула. После того как они с Диром стояли под сжимающимся силовым полем, часть её продолжала ожидать атаки в любой момент.

– Таис, Найт настороже, – негромко сказал Дир. – Ты же знаешь.

Таисса обвела взглядом мирный тихий парк.

– Когда вокруг стены и силовые поля, в безопасность верится как-то легче, – с иронией произнесла она. – Так когда у вас начинается следующий раунд переговоров?

– Можно провести его прямо сейчас, – хмыкнул Вернон. – Устроим пикник на природе?

Мелисса Пирс засмеялась.

И тут над ними разверзлось небо.

Алый луч такой ширины, что в нём мог бы сгореть десяток вертолётов, упал с небес, разрезая пространство. На глазах Таиссы на горизонте взметнулась стена пламени, и до неё донёсся далёкий звук взрыва.

Нереально. Невозможно. Но только что на их глазах…

– Этот луч ударил из космоса? – хрипло произнесла Таисса. – Из космоса?! Это орбитальный лазер?

– Боюсь, что да, Таис.

Таисса резко обернулась, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

Потому что она только что услышала голос своего отца.

Эйвен Пирс, одетый в чёрное, стоял прямо в ручье, и вода текла прямо сквозь его ступни. Глаза его были закрыты очками-маской, но это было его лицо. Его голос.

Проекция. Или голограмма. Но это было неважно. Её отец был здесь.

Мелисса Пирс шагнула вперёд:

– Что происходит, Эйвен? Что, чёрт подери, только что произошло?!

Отец Таиссы не ответил. Его взгляд из-под маски был устремлён на Вернона Лютера и на Дира.

– Думаю, пора провести переговоры по-настоящему, – произнёс он. – Как вы понимаете, у меня очень веские аргументы.

Голограмма Найт вспыхнула напротив него. Очень бледная и тоже одетая в чёрное.

– Орбитальный лазер ударил с боевой платформы Тёмных, – сообщила она. – Всё это время она считалась заброшенной: Тёмные отчаянно пытались достроить её в последние месяцы войны, но не успели.

– Эйвен, – поражённо произнёс Вернон. – Оружие такого масштаба! Ты намеревался его использовать – и никому не рассказал?

– Потому что не собираюсь бездумно выжигать целые города и не позволю этого никому другому, – холодно произнёс Эйвен Пирс. – Цена слишком высока. Но на точечные удары, как вы только что убедились, я вполне способен.

Голова Таиссы закружилась. То, что происходило сейчас, было невозможно, нереально. Но это происходило.

– Погибли люди, – с трудом выдавила она. – Там, куда ты ударил.

– Там были лишь пустынные рисовые поля. Мы не хотим никого убивать, Таис.

– Но вы могли кого-то убить! Это не ты! Это не… – Таисса подавила всхлип. – Как это может происходить? Я не верю, что это происходит! Не с тобой! Это невозможно!

– Дир, у нас проблемы, – тревожно произнесла Найт.

Взгляд Дира не отрывался от экрана:

– Я вижу.

– Вы видите, что не можете сбить спутник вашими системами наведения, – с лёгкой иронией произнёс Эйвен Пирс. – Потому что вы внезапно обнаружили, что они вам… скажем так, плохо подчиняются. Не стоит пытаться, Дир. Вы проиграли.

– Дайте мне полный доступ, – с нажимом произнесла Найт. – Выпустите меня, и я перекрою им все каналы.

Дир покачал головой:

– Нет. Ты – потенциально неуправляемый ИИ, Найт. Такое лекарство хуже болезни.

– Подтверждаю запрет, – произнёс из линка холодный голос Эдгара.

– Подтверждаю, – повторил за ним низкий голос Ника Горски. – Результат общего голосования: единогласно. Эйвен, какого чёрта здесь происходит?

В следующее мгновение Таисса ахнула: над всем парком взлетел полупрозрачный золотой щит. Найт активировала силовое поле.

– Против удара со спутника этот купол вас не спасёт, – невозмутимо произнёс отец Таиссы. – Впрочем, неплохая попытка.

– Эйвен, – прошептала Мелисса Пирс. – Эйвен, что ты делаешь?

– То, что должен был сделать ещё два года назад. Бросить все силы на доработку лазеров и победить.

– Ты говорил, что хочешь мира! – её голос сорвался. – Помнишь, как я обещала тебе, что мы будем сидеть на премьере в первом ряду рядом с Таис, и я буду рассказывать тебе, что происходит на экране? А ты поднял брови и заявил, что согласишься на это только в одном случае…

– Если сойду с ума, – холодно прервал её голос Эйвена Пирса. – Мне сейчас не до светского разговора, Мелисса.

Мелисса Пирс смотрела на него так, словно видела впервые.

– Если я не буду в красках расписывать, как Великий Тёмный страстно целует главную героиню, – прошептала она. – Ты не мог об этом забыть. Не мог!

Вернон Лютер, всё это время глядящий на Эйвена Пирса так, словно увидел призрак, тряхнул головой, будто пробуждаясь ото сна.

– Так, – сказал он. – Для начала: Александра похитил ты?

– Да.

– Он жив? Цел?

– Пока – да.

От этого ледяного и невозмутимого голоса у Таиссы мурашки пошли по коже.

– И зачем ты выкрал его из тёплой постельки? – хмыкнул Вернон. – Нет, я понимаю, что причин вагон и маленькая тележка, но конкретно сейчас – зачем?

– Потому что он превратил мою дочь в куклу, – ровным голосом произнёс Эйвен Пирс. – И потому что мы хотим стать движущей силой в переговорах, а его присутствие нам бы помешало.

– Не поверишь, присутствие действующего орбитального лазера мешает вам ещё больше.

– Такова жизнь, – бесстрастно произнёс Эйвен Пирс. – Помнится, совсем недавно мой отец предлагал нам сдаться, когда мы были под таким же куполом. Думаю, настала наша очередь диктовать условия вам.

Глаза Мелиссы Пирс блеснули далёким огнём. И тут же погасли.

– Мы так долго мечтали о том, чтобы прижать Светлых, – дрогнувшим голосом сказала она. – Но как же переговоры? Ты же выступал за…

– Еще недавно у нас не было подобных возможностей, – произнёс отец Таиссы жёстким голосом, совершенно непохожим на его обычный чуть иронический тон. – Ни электронного контроля за системами Светлых, ни орбитальных лазеров такой силы. Кстати, это поле лазер пробьёт за доли секунды.

– Здесь твоя жена и дочь! – рявкнула Найт так, что Таисса чуть не попятилась. – Ты окончательно сошёл с ума? Твои импланты закоротило?

– Наш лазер вновь готов к удару, – холодно произнёс Эйвен Пирс. – Шесть стратегических целей, среди них два крупнейших дата-центра, аэропорт и самая мощная электростанция региона. И это лишь малая часть.

– Там же люди! – закричала Таисса.

– Это какой-то дурной сон, – пробормотал Вернон. – Эйвен, ты не мог сойти с ума на пару недель попозже? Мы же почти начали договариваться друг друга не убивать!

– Кто бы говорил. Линтон-холл, насколько я помню, был твоей работой.

Таисса и её мать беспомощно переглянулись.

– Пять минут, – произнёс Эйвен Пирс. – Думайте.

Таисса смотрела на него, чувствуя, как бледнеет с каждой секундой. Ставки были высоки, очень высоки, но какая, к дьяволу, разница, когда это означало новую войну? Когда разум её отца разлетался в клочья?

Александр аплодировал бы такому блестящему шагу. Но она, Таисса? Никогда.

Таисса шагнула вперёд.

– Прекрати, – хрипло сказала она. – Война закончилась. Никто не хочет умирать. У тебя есть новое оружие – отлично, но не смей им угрожать. Если ты хочешь новой войны, рядом с тобой не встанет никто. Ни мама, ни я, ни Вернон, ни Найт.

– Таис права, – напряжённым голосом сказала Найт. – Эйвен, у тебя последний шанс отступить, извиниться и признать, что то, что сделал с твоей дочерью Александр, лишило тебя ясного разума. Последний шанс. В схватке со мной ты проиграешь.

Наступила тишина. Полная, абсолютная тишина.

И в этой тишине Эйвен Пирс засмеялся.

– Я не вижу тебя, Найт, – произнёс он. – Не потому, что я слеп, но потому, что ты не существуешь. Светлые заперли тебя и единогласно проголосовали за то, чтобы поставить в твою камеру решётки попрочнее. Не будет никакой схватки. Ты лишь призрак с детским ведёрком против лесного пожара. Ты ничего не сделаешь. Не сможешь.

Он посмотрел на небо. Таисса повернула голову вслед за ним – и из её груди вырвался крик ужаса, когда она увидела, как в небе над силовым полем раскаляется бело-алый круг, похожий на шаровую молнию.

– Всего лишь небольшое напоминание, что пять минут скоро истекут, – проронил Эйвен Пирс. – Увы, вокруг Кобэ больше нет пустынных рисовых полей. Понимаете, что это значит?

Глаза Найт вспыхнули тёмным огнём. А потом иссиня-чёрным пламенем загорелась вся её фигура.

– Прости, Дир, – бесстрастно сказала она. – Но я не буду сидеть сложа руки, когда угрожают моей семье и моему миру.

Она сделала жест – и голограмма Эйвена Пирса разлетелась на куски. Подняла взгляд – и шаровая молния в небе погасла. Следом опало силовое поле.

– Так просто, – негромко произнесла Найт. – Саймон показал мне одну маленькую уязвимость – и её хватило, чтобы я протянула руку и взяла свою свободу.

Она обернулась к Диру:

– И пока этому миру грозит война, я не собираюсь отдавать её обратно.

Вернон смотрел на неё, прищурившись. Таисса не могла бы сказать, что было в его взгляде. Опаска? Восхищение?

– Найт, ты спасла нас, – произнёс Дир. – А теперь передумай. Пожалуйста.

Но Найт лишь покачала головой:

– Мне нужно разобраться с этим самой. Прощайте.

И исчезла. Мгновением позже крошечная искра вспыхнула в воздухе – и погасла.

Найт больше здесь не было. Точнее, она была везде.

– Найт, – позвала Таисса. – Вернись! Хотя бы поговорим! Ты не можешь быть одна в такую минуту, мы тебе нужны!

Молчание. Лишь журчание ручья и едва слышный шелест лиственниц над головой. Золотистые иголки под ногами. Тихая гавань, дарующая покой и уют уже полторы тысячи лет. Надежда на мечту. Вот только минуту назад она разлетелась вдребезги.

В тишине запищал линк Вернона. Он с усталым вздохом коснулся запястья:

– Да.

Капля наушника блеснула в его ушной раковине. Вернон фыркнул в ответ на неслышную реплику своего собеседника и закатил глаза.

– Белые розы, – произнёс он. – Серьёзно? И вы звоните мне, чтобы сказать, что неведомая поклонница даже не оставила карточку? Ну да, теперь она ожидает, что мне не будет ни сна, ни покоя, пока я не облобызаю восхитительные ножки незнакомки, которая разорилась аж на десяток дешёвых розочек. Мне сейчас не до этого, ясно? Выбросьте дурацкие цветы в мусорную корзину, только сначала проверьте на отпечатки и яды.

Вернон бросил короткий взгляд на Таиссу. На миг в его взгляде промелькнуло что-то странное: огромное облегчение и триумф. Словно с его плеч только что сняли страшную ношу – и протянули ему руку.

Но он тут же отвернулся.

– Да, и кстати: отправьте той очаровательной блондинке голубые бриллианты, что я выбрал, – небрежно сказал он. – И колье, и браслет. Как же её звали? Эйрена? Эва? Вместе с приглашением на ужин в какое-нибудь интересное место: я хочу увидеть список через двадцать минут. И готовьте мой сверхзвуковик. Сегодня был тяжёлый день, и я хочу развеяться.

Он вновь коснулся линка, отключая связь.

– Теперь, когда мы выслушали подробности твоей личной жизни, – утомлённо сказал Дир, – самое время решить, что делать дальше.

– Позже, – отрешённо сказал Вернон. Его глаза странно блестели. – Парень, на которого я привык рассчитывать, только что едва не сжёг нас всех с орбиты. Так что меня здорово тряхануло, и, поверь, ты не лучшая компания, чтобы обсуждать это за пивом. Лучше выпиши для Пирс-младшей и Пирс-старшей хорошего психотерапевта.

Он быстрым шагом двинулся прочь. Дир посмотрел ему вслед, но не сказал ничего.

Но Таисса не могла промолчать.

– Вернон! – окликнула она. – Можно с тобой поговорить? Пару слов?

Вернон тяжело вздохнул:

– Пирс, ты мне сейчас собираешься ныть о своём отце и о своей сбежавшей электронной подружке? Вот серьёзно?

Таисса открыла рот, но он махнул рукой:

– Ладно. Идём, Таисса-уникальность. Если я засну, пока ты будешь уговаривать меня отдать жизнь за мир во всём мире, не буди.

Таисса кивнула матери и Диру на прощание. И последовала за Верноном прочь от ручья.