Глава 9

В саду пел соловей.

Таисса стояла у раскрытого окна спальни, завернувшись в кимоно, и слушала. Она слышала пение соловьёв и раньше. Но лишь в эту минуту оно звучало так, будто весь мир был в гармонии, и луна, висящая над тёмными силуэтами серебристых клёнов и сосен, отражалась в ночном ложе ручья задумчивым призраком себя самой.

– Ты когда-нибудь чувствовала себя нашкодившей девчонкой, совершив что-нибудь разумное и справедливое? – раздался задумчивый голос Дира у неё за спиной.

В следующий миг его руки оказались у неё на плечах. Таисса обернулась:

– А почему «нашкодившей девчонкой», если оно разумное и справедливое?

Дир, растрёпанный, насмешливый и обнажённый до пояса, поднял бровь:

– Потому что мудрые и влиятельные Светлые вдвое и втрое старше меня будут грозить мне пальцами с осуждением. А уж как на меня посмотрит Александр, я вообще не хочу представлять.

Таисса едва заметно улыбнулась:

– И тебя это волнует?

Дир чуть помолчал.

– Странное ощущение. Прежнего меня, до превращения в Тёмного, это бы волновало. Двадцать три года приказов и муштры – представляешь, что это значит?

Таисса поёжилась, и руки Дира обхватили её крепче, обнимая под грудью.

– Но сейчас, – он коснулся губами её щеки, – мне совершенно всё равно. Я не просто прав – я защищаю тех, кого люблю. Что до Совета, я с ними разберусь. Сейчас, по счастью, они не под внушением со спутников, так что ни у кого не случится ни нервного срыва, ни слома психики.

– Как они вообще могли сделать тебя временным главой Совета? – спросила Таисса. – После всего, что ты сделал?

– Я вернул свою прежнюю личность и ауру и избавился от влияния Источника, – терпеливо сказал Дир. – А вот насколько полной была трансформация, судить тебе.

Таисса прикрыла глаза, подняла голову и прижалась щекой к его щеке.

– По-моему, ты совершенно не изменился.

– Кое-кто отличается проницательностью.

Они вдвоём тихо засмеялись.

За окном стихла песня соловья, и круглая луна нависла над спящим садом в тишине. Лишь вдали слышался мерный стрёкот цикад, убаюкивающий, как шум моря.

– Так что ты совершил такое разумное и справедливое? – поинтересовалась Таисса.

– Разорвал твой контракт на троих детей в одностороннем порядке, конечно же. Все бумаги подписаны; тебе вручат копию.

Таисса моргнула:

– Вот… так просто?

– Всего лишь пришлось лишить всю планету способностей, чтобы я смог стать главой Совета, – согласился Дир. – Сущие пустяки.

Таисса замерла, оглушённая.

Её контракт…

Был разорван. Наконец-то. Наконец-то!

– Осталось только получить у Вернона Лютера пару пробирок с противоядием, предотвратить войну, и мир будет спасён, – хрипло сказала она.

– Не загадывай, Таис. Всё будет куда сложнее. Но план твоей матери…

– Может сработать?

– Я на это надеюсь, – мягко сказал Дир. – Кроме того, я люблю хорошие фильмы.

Они стояли в объятьях друг друга, любуясь ночным садом. Дир коснулся губами её волос.

– Я так часто вижу тебя во сне. Твою улыбку, запах твоих волос и твой свет.

– Я родилась Тёмной, – возразила Таисса.

– Но сейчас ты Светлая, принцесса. Даже без способностей. Не знаю, что тебе нужно сделать, чтобы вновь стать Тёмной. Похитить для меня ребёнка Алисы, возможно.

– Ты… этого хочешь? Всё ещё?

Дир резко выдохнул.

– Это самое трудное решение в моей жизни, – глухо сказал он. – Но я не могу. Я Светлый, и я выбираю мир, не боль. Если Алиса не захочет, чтобы я видел её сына, я буду ждать, пока она не изменит решение.

– И я люблю тебя за это, – так же тихо сказала Таисса.

– Я знаю. Ты необыкновенная, Таис.

Его пальцы прошлись вверх по краю отворота кимоно. По груди, потом чуть выше, к ключицам… Прохладный палец скользнул по горлу, и дыхание Таиссы вмиг сделалось неровным.

– Хочешь?

Лёгкий шёпот в ночи.

– Ещё как. Но…

– Но?

– Мы точно поступаем правильно? – прошептала Таисса, запрокинув голову и глядя на Дира. – И мудрые и влиятельные Светлые не будут смотреть на нас с осуждением?

Вместо ответа Дир поцеловал её.

Мягкие губы, впускающие её в свой мир. Возвращая её домой. Таисса задохнулась, приникая к Диру, обвивая руками, – и почувствовала, как кимоно на ней распахнулось. Дир подхватил её на руки, горячую, полуобнажённую, желанную для него, и все мысли вылетели у Таиссы из головы. Осталась только ночь.

Лунный свет, заглядывающий в спальню. Тени на стене, колышущиеся среди поцелуев и вздохов. Кимоно слетело с плеч Таиссы, руки сами выскользнули из рукавов – и Таисса встретила следующий поцелуй Дира в одном белоснежном бельё, замирая под его губами со счастливой улыбкой и вновь открываясь ему в ответ. Его руки, его губы, его запах, такой родной и близкий…

– Думаешь, мир наконец-то рухнет этой ночью? – прошептала она.

Дир мимолётно коснулся своего линка, на котором россыпью горели огни, и все они погасли.

– Думаю, он вполне может подождать до утра.

Таисса приподнялась, не отрывая от него взгляда, чувствуя, как тёмные волосы волной рассыпаются по плечам. Они никогда ещё не были так близки. Кроме тех минут в космосе за хрупкой бронёй силового поля, когда они должны были умереть в любую минуту, они с Диром никогда ещё не…

Первая ночь вместе. Обещание. Почему, чёрт подери, это значит для неё так много?

Губы Дира спустились вниз по её обнажённому плечу. Коснулись кружев на груди, и Таисса затаила дыхание.

– В этот раз торопиться совершенно не нужно, – негромко сказал Дир. – Если, конечно, ты не хочешь поскорее отправить меня восвояси.

Таисса тихо засмеялась:

– Чтобы ты засел за чтение отчётов на всю ночь? Как я могу отказаться от такого искушения?

– Уверена?

Вместо ответа она молча подалась вперёд. И их губы снова встретились.

Какое же это счастье – возвращаться домой. Быть с тем, кто наконец-то обрёл себя, пройдя долгий-долгий путь. Свою одиссею. Стал мужчиной, которым хотел стать.

Дир коснулся губами кончика её носа. Очень нежно, словно они видели общий сон и он боялся её разбудить.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Но пока мы с Эйвеном на разных сторонах, я не могу просить тебя сделать этот выбор.

Таисса долго-долго смотрела на него, и Дир смотрел на неё в ответ.

– Я подожду, – прошептала она.

Его лицо озарилось совершенно счастливой мальчишеской улыбкой. Полной света, который, кажется, подарила ему она сама.

– Я тоже подожду, – прошептал он. – Тебя. Вечность, в которой будет твоё лицо.

Мир за пределами кровати исчез. Только скользящие по разгорячённой коже руки, только ночной ветер на полуобнажённых телах. И дарящее надежду чувство, что они теперь на одной стороне, он и она.

– Я люблю тебя, – прошептала Таисса. – Я так тебя люблю. Тогда, в коконе… я умерла бы, если бы с тобой что-то случилось.

В серебристом свете луны глаза Дира казались тёмными и глубокими.

– А мне показалось, что я умер, когда кокон начал сжиматься, а ты была внутри.

– Я хочу, чтобы ты жил вечно. Дир… я не желаю, чтобы ты умирал. Никогда.

– Шшш. Вот уж о чём сейчас точно не стоит думать.

Пальцы, тянущиеся друг к другу. Качнувшийся над головой потолок. В каждом движении Дира была безбрежная нежность, и Таисса потянулась ему навстречу так же спокойно и доверчиво. Она хотела быть с ним этой ночью. Полно и всецело.

– Вынуждена вас прервать, – раздался ясный голос Найт. – Дир, у меня крайне важные данные по Сайферу. Ты совершенно зря отключил линк.

Таисса беззвучно застонала. Вот какого чёрта она врывается сейчас?

Дир прикрыл глаза, выпуская полуобнажённую Таиссу из объятий.

– Найт, сейчас совершенно не время.

– Ну, если сейчас не время для этого, тогда поинтересуйся, как идут дела у Лары в поиске авторитетных Светлых, – голос Найт стал холоднее. – Они нужны вам уже завтра, и ей требуется помощь. Твоя помощь.

– Я о том, что сейчас глухая ночь.

– Девять часов утра. Два часа дня. Ты забыл о часовых поясах?

Таисса вздохнула и положила ладони поверх рук Дира.

– Она не отстанет, – одними губами прошептала она. – Иди.

Дир сжал её руки:

– Я вернусь. Спи.

Таисса с улыбкой сдержала зевок и кивнула:

– Обязательно.

Она сонно моргала, пока он накидывал рубашку и быстро просматривал сообщения на линке. А потом проводила Дира взглядом и подождала, пока за ним мягко закроется дверь.

И только после этого громко кашлянула.

– Найт! – позвала Таисса. – По-моему, одному вездесущему искусственному разуму пора получить выволочку за то, что она вмешивается, когда её не просят!

Мгновением позже перед ней материализовалась её копия в чёрной кружевной сорочке, обтягивающей стройную фигуру. И с размаху запрыгнула на кровать, устраиваясь поудобнее. Иллюзия реальности была полной: если бы одеяло не осталось неподвижным, Таисса бы и не догадалась, что перед ней проекция.

– Сейчас идут переговоры, – проникновенно произнесла Найт, глядя прямо на Таиссу. – Напряжённые и эмоциональные. Как ты думаешь, как скоро Вернон Лютер узнает, уловит твоё смущение или как-то иначе догадается, что вы с Диром провели ночь вместе? И как это повлияет на судьбы нескольких миллиардов людей? А также Светлых и Тёмных, если уж на то пошло?

Таисса открыла рот.

– Серьёзно? Ты считаешь, что судьба мира изменится, если мы с Диром поцелуемся лишний раз?

– Ты передёргиваешь.

– Ты тоже!

Минуту они сверлили взглядами друг друга. Наконец Таисса вздохнула:

– То есть ты хочешь сказать, что мне нужна отдельная спальня?

Найт подняла бровь:

– А ты не хочешь это сказать?

– У тебя моя этическая матрица! – сквозь зубы произнесла Таисса. – Какого чёрта, Найт? Десять минут назад я думала не о переговорах!

– И зря.

– Вернону плевать! Более того, это совершенно не его дело! Ты забыла, что он меня не любит? Что это не исправить вообще никак? Что он сам отказался это исправлять?

– А от Светлых он похитил тебя просто так, – согласилась Найт. – И дал полный доступ к своей базе из праздного любопытства. И в иной реальности не отказывался от собственной жизни, чтобы ты вернулась домой. А ещё ты совершенно не вспоминаешь, что где-то внутри него живёт тот самый Вернон, который отдал тебе сферу.

Таисса прикрыла глаза, вспоминая слова Вернона.

«Воспоминание. Красивое и грустное воспоминание. Наполовину погребённое под параллельными реальностями, далёкими галактиками и временем. Светлое, пожалуй, но очень далёкое. Словно оно принадлежит не мне. Собственно, так оно и есть».

«Но никаких романтических чувств».

«Никаких».

По щекам Таиссы побежали слёзы.

– Он сказал, что я ему дорога, – тихо сказала она. – И наши воспоминания тоже. Но ещё он сказал, что это всё, что осталось от его чувств. Найт, Вернон помнит, что ради меня он пожертвовал сферой. Но он меня не любит.

– И несмотря на это, он придёт в ярость, едва поймёт, что Дир забрал у него девушку, которой он отдал слишком большую часть своей души, так или иначе, – негромко произнесла Найт. – И от этой ярости может сгореть мир. Таис, что сказал тебе Вернон Лютер, когда вы направлялись в Храм Великого Тёмного? Напомни мне.

Таисса сжала губы.

«В Храме тебе придётся забыть о влюблённостях, Таисса-кокетка. Забыть о выборе, о томных взглядах и тайных надеждах, и забыть о флирте. Потому что если нам придётся ещё и гадать, на кого из нас падёт твой благосклонный взгляд, мы завалим миссию».

– Я помню, – глухо сказала она. – Забыть о романтике и держаться подальше от них обоих. Но мы же сейчас не в смертельной опасности!

Найт подняла бровь:

– Как интересно. Совсем не в опасности? Может быть, отразишь за меня следующие сто восемнадцать цифровых атак, пока я схожу выпить кофе?

Таисса моргнула. До неё начало доходить.

– Цифровых атак, значит, – медленно сказала она. – А не цифровых посланий? От, скажем, молодого тёмно-рыжего хакера по имени Сайфер? Может быть, розы? Что там у искусственных разумов вместо шоколада?

Найт бросила на неё взгляд искоса. В чёрной кружевной сорочке она выглядела потрясающе.

– Может быть, – неохотно сказала она.

– Любовные письма для всесильного искусственного разума, – задумчиво произнесла Таисса. – И как они тебе? Что ты чувствуешь?

Найт хмыкнула:

– Ну, раз уж мы сплетничаем, я поставлю тебе одно. Слушай.

Мгновением позже раздалась негромкая фортепианная музыка. Настоящая, живая, не синтезированная: Таисса немного играла сама и разбиралась в этом.

А следом раздался голос. На этот раз это был не холодный, жёсткий и уверенный голос того Сайфера, который показывал Найт уязвимости в коде. Это был живой и немного неуверенный голос того первого Сайфера, который спрашивал Таиссу, что может понравиться Найт.

– Я боялся бессмертия в детстве, – произнёс голос Саймона. – Представляешь? Боялся, что все мои друзья умрут, что я потеряю маму, потеряю всех и буду бегать по пустым улицам, сам не зная, где я. Тебя никогда не преследовали такие мысли?

Таисса покосилась на Найт. Та улыбалась.

– Сейчас я стал куда эгоистичнее. Я хочу жить вечно. Чёрт, я порой с ума схожу, когда вспоминаю, что мой мозг постареет и тут уже ничего не сделаешь. И в эти минуты я чудовищно тебе завидую. Я хочу быть таким, как ты. Я хочу быть тобой.

Саймон помолчал.

– Но дело ведь не только в бессмертии. Твоя память устроена по-другому. Твоя боль и радость может длиться вечно, такая же свежая, как и годы назад. Ты можешь заставить себя забыть или вспомнить заново. А кто есть мы, как не наши воспоминания? Ты можешь быть любой, Найт. Я могу быть только собой для тебя.

Найт, сидящая совершенно неподвижно, едва слышно выдохнула.

– Как ты думаешь, – спросил Саймон совсем тихо, – этого будет достаточно?

Голос Сайфера смолк, и Таисса услышала короткий аккорд, взятый на фортепиано. Ещё один, длинный, завершающий.

И всё стихло.

– Это… совсем не похоже на любовное письмо, – после долгого молчания сказала Таисса.

– Саймон человек, а я нет, – произнесла Найт серьёзно. – И он совсем меня не знает. Это не любовь, Таис. Он просто говорит сам с собой.

– А глаза у тебя блестят просто так, – в тон ей сказала Таисса. – И ты мне совершенно не завидовала, когда застала нас с Диром на этой постели. И не представляла себя и Сайфера на нашем месте.

– Кстати, ты всё ещё не одета.

Таисса вздохнула и потянулась за кимоно. Найт внимательно следила за ней.

– Может быть, я и завидую, – вдруг сказала она, когда Таисса, закутавшись, вновь устроилась на кровати. – Я не испытывала такого раньше. Желания быть… интересной. Любимой. Видеть в его глазах восхищение. С Александром всё иначе. К тому же Александр сотворил слишком много зла, чтобы я могла об этом забыть.

– И тебя тянет к Сайферу.

– Да, – просто сказала Найт. – Я с трудом удерживаюсь, чтобы не написать ему в ответ. Потому что я сама боюсь, чем это может кончиться.

Таисса вскинула бровь:

– К примеру, ты возьмёшься обеими руками за уязвимость в протоколах Светлых, как за руль велосипеда, и взмоешь в небо, оставляя за собой горящий след?

Найт вздохнула:

– Что-то вроде того. Таис… он куда необычнее, чем я думала. Помнишь, как я говорила, что Саймон Рид пытался перенести своё сознание в сеть?

– Ну да. Но это же невозможно.

– Он перенёс отдельные фрагменты, Таис. – Найт помолчала. – Если он продолжит в том же духе, пусть даже без ресурсов, что когда-то имел Александр, то рано или поздно… он…

Она закончила почти шёпотом:

– Сможет стать таким, как я.

Глаза Таиссы расширились. Ещё один электронный разум. Такой же, как Найт, но не такой сумасшедший, как Дэй.

Это было опасно. Страшно. И захватывающе. Если превращение будет происходить постепенно, Найт сможет контролировать процесс и ограничить возможности цифрового Сайфера, чтобы тот не угрожал миру. Человечество не пострадает от его действий, и Найт не будет одинока.

Вот только…

– Ты забыла одну вещь, – мягко сказала Таисса.

Найт покачала головой, и Таисса с тревогой увидела, что в глазах её копии стоят слёзы. Такие же, как те, что только что блестели в её собственных глазах, когда Таисса думала о Верноне.

– Нет, Таис. Я помню.

– Правда?

– Настоящий Саймон Рид когда-нибудь умрёт, – глухо сказала Найт. – Но цифровой Сайфер будет жить.

– Другая личность.

– Да.

Таисса закусила губу. Если бы на месте Сайфера был Вернон? Если бы она знала, что настоящий Вернон умрёт, но цифровой будет жить вечно, что она чувствовала бы?

…Запредельную боль. Потому что рядом с ней будет Вернон, но не тот. Другой.

К тому же цифровой разум мыслит намного быстрее и получает впечатления с запредельной скоростью. Если бы Вернон стал таким, как Найт, смогли бы они быть вместе, она и он? Нужно обладать недюжинной смелостью, чтобы дарить и принимать такую любовь. Саймон Рид был куда отважнее Таиссы.

Она любила Найт. Очень любила. Но с трудом могла представить искусственный разум, отдающий сердце человеку. Хотя…

– Александр научился любить тебя, – тихо сказала Таисса. – Цифровую тебя, не живую Элен. Значит, это возможно.

Их с Найт взгляды встретились. И Таисса не знала, в каком из них было больше боли – в живом или в электронном.

– Да, – тихо-тихо сказала Найт. – Он научился, потеряв её. И теперь я понимаю, каково ему было.