Глава 11

Некоторое время Таисса и Вернон шли молча. Деревянные ворота парка остались позади, и они поднимались по изогнутой тропинке на крутой холм.

– У тебя вновь появились подружки, – нарушила молчание Таисса. – Я не знала.

– Они никуда и не исчезали, – рассеянно отозвался Вернон, не глядя на неё. – Я не живу монахом, знаешь ли.

Короткий писк нейросканера. Ложь. Таисса скрыла улыбку.

Вернон сдавленно выругался, отключая линк.

– Какого дьявола, – пробормотал он. – Чтобы я ещё раз обещал этому Светлому обойтись без нейролептиков? Да никогда.

– Ты мог бы оправдаться, что Найт взломала тебе нейросканер, – невинно произнесла Таисса. – Я бы поверила. Может быть.

– Хм.

Вернон забрался на вершину первым и подал Таиссе руку. Туфли на каблуках начали мешать Таиссе, и она просто скинула их, оставшись в чулках и босиком. Вернон поднял брови, но не сказал ничего.

Рука у него была твёрдая и крепкая, как раньше. Но едва Таисса забралась вслед за ним, Вернон тут же её выпустил.

– Так почему тебе не до прежних подружек? – серьёзно спросила Таисса. – Надоело? Или боишься, что тебя отравят? Украдут противоядие из-под подушки?

– Скажем так: я спасаю мир и мне некогда. – Вернон зевнул. – Впрочем, если ты хочешь снять трусики прямо сейчас, я не против.

– Ни малейшего желания.

– Я так и думал.

Вернон небрежно расстелил свой пиджак на траве и указал на него Таиссе:

– Если уж ты так хочешь побеседовать, садись, Таисса-болтунья. Не уверен, правда, что тебе понравится этот разговор.

Таисса внимательно посмотрела на него:

– Почему?

Вернон пожал плечами:

– А у нас бывает иначе?

Они уселись рядом, глядя на закат. Когда-то, ещё совсем недавно, Таисса любовалась закатом рядом с Верноном, стоя у грот-мачты у него на яхте.

Тогда он сказал ей, что никогда не женится. А сейчас…

– Политические браки тоже тебя не интересуют?

– С кем, с Ларой? – фыркнул Вернон. – Спасибо тебе большое. И не предлагай свою кандидатуру: помимо всего прочего, тебе хочется, чтобы тебя любили, а я тебя не люблю. Несмотря на ложные воспоминания из разных реальностей, навевающие грусть, сентиментальность, желание залиться до ушей плохим кофе и так далее.

– Это я знаю, – механически произнесла Таисса.

– И отлично.

Его глаза всё ещё странно блестели – с того самого момента, как он потребовал свой сверхзвуковик, чтобы слетать на свидание. Пальцы дважды сжались и разжались. Он нервничал? Торопился?

– Что у тебя на уме? – негромко спросила Таисса. – Ведь что-то важное, да? Поделись.

Вернон покачал головой:

– Если у меня что-то и есть на уме, тебе я не скажу. Я лучший игрок в покер, чем ты. Может, один раз ты и обошла Харона, но на длинной дистанции приз беру я. И доверять свои тайны тебе или Найт я не собираюсь: вы ненадёжные союзницы.

– Это ещё почему?

Вернон фыркнул:

– Ну да, кому ещё доверять свою жизнь, как не беглому искусственному разуму или восемнадцатилетней девчонке без способностей? Теряюсь в догадках.

– Я серьёзно.

– Если серьёзно, ты очень умная девочка, Таисса-обаяние, – внезапно усталым голосом произнёс Вернон. – И ты совершила очень разумный поступок, когда сказала, что не будешь никому дарить свой платок, испачканный губной помадой. – Вернон покосился на её губы. – А, ты же ею не пользуешься. Что ж, тогда цветными карандашами. Это мудрое решение, Таисса-невинность. Не потому, что я не желаю видеть тебя с более удачливым соперником, а потому, что тот, на чьей стороне будете вы с Найт, получит массу нежелательного внимания и крайне влиятельных врагов. К примеру, если бы я сейчас внезапно сошёл с ума, подхватил бы тебя на руки и умчал в закат, шансы на то, что с Советом всё закончится миром, упали бы раза в два.

Он помолчал.

– А вот видеть тебя собирающей цветочки в саду в гордом одиночестве устраивает абсолютно всех. Осталось только убедить Найт заняться тем же.

Вернон запрокинул голову в небо и повысил голос:

– Советую кое-кому об этом задуматься!

– Найт сейчас нас не подслушивает, – спокойно сказала Таисса. – Я ей верю.

– Хотел бы я иметь твой бездонный запас наивности, – пробормотал Вернон. – И как ты с ним живёшь, Таисса-доверчивость?

Таисса подняла бровь:

– Как-то умудряюсь.

– Между прочим, скоро твой день рождения. У меня были планы порадовать тебя долгожданным противоядием к нанораствору, но, похоже, тебе придётся обойтись новым шарфиком. Любишь бордовый?

Вернон продолжал болтать, и лицо его было спокойным и расслабленным, пока глаза лениво следили за заходящим солнцем, но всё его тело было напряжено, будто перед прыжком. Что его ждало? Сложная миссия, о которой он не хотел говорить ей? Внезапная встреча? Тот букет белых роз – от кого он был?

– Тебе ужасно не идёт это платье, – вдруг произнёс Вернон. – Не поверишь, как я хочу его снять. Из чисто эстетических соображений, разумеется.

Таисса повела плечами и сбросила пиджак.

– Вот так?

– Ммм. Не останавливайся.

Вернон смотрел на неё, прикрыв ладонью глаза. Сейчас, лежащий на спине, с локтями, перепачканными травой, в лучах заходящего солнца – он был чертовски красив.

И совершенно не принадлежал Таиссе.

– Кстати, как дела у нашего гостя из будущего? – вдруг спросил он. – Нам с ним так и не удалось выпить чаю.

– У Тьена? Он… – Таисса запнулась.

Вернон поднял бровь:

– Да-да?

– Я видела его ещё раз, – тихо призналась Таисса. – Когда я попала в будущее, а он был ребёнком. Он жил с Алисой, но мы столкнулись в саду, пошли на каток, и… нам было здорово вместе. Я очень надеюсь, что будущая я… что ему тоже хорошо с ней, когда они видятся.

Что-то мелькнуло в глазах Вернона.

– Надеюсь, мы не сотрём это будущее, – сказал он негромко.

– Я тоже надеюсь, – тихо сказала Таисса.

Кроме одной-единственной детали. Таисса отдала бы всё, чтобы в этом будущем Вернон Лютер был жив.

– А ведь Тьен не очень-то тебе нравится, – промолвила Таисса. – По крайней мере, в лаборатории не было похоже, что ты хочешь стать его лучшим другом.

– Потому что я прекрасно помню, что может произойти, когда этот парень наведывается в гости. Никакая симпатия не может быть выше желания жить, знаешь ли. Особенно если это не только моя жизнь, но и несколько миллиардов остальных.

Вернон протянул руку:

– Иди сюда, Таисса-блаженство. Поваляемся, пока солнце окончательно не скрылось из этой юдоли плача, воздыхания и орбитальных лазеров. Не бойся, посягать на твою невинность я не буду. – Он странно улыбнулся. – Ночью у меня важная встреча, в конце концов.

Таисса пристроилась рядом на руке Вернона. Летний ветер обдувал кожу, пальцы терялись в густой траве, и, если закрыть глаза, можно было представить что угодно. Например, что война отступила, Светлые и Тёмные договорились вернуть всем способности и отменить внушения, а её родители…

– Вернон, – прошептала Таисса. – Мой отец… что с ним случилось? Почему он решился на такую дикость? Орбитальный лазер… как он мог?

Вернон провёл рукой по её волосам. В его глазах застыло странное выражение.

– Не могу сказать, детка. Сначала мне нужно с ним поговорить. Могу лишь сказать, что я очень удивился, когда Эйвен даже не попытался придавить Светлых иронией. Хотя обычно делает это с одной реплики.

– Ты смеёшься?

– А что ещё делать? – Вернон помолчал. – Когда четыре года назад отец набросился на меня, выгнал из дома и чуть не убил, я тоже думал, что мир перевернулся. Но вслух я лишь продолжал шутить.

– Каково тебе было? – тихо спросила Таисса. – Когда твой отец выгнал тебя?

– Я жил… – Вернон запнулся. – Не то чтобы в нищете, но я пытался быть незаметным, знаешь? Моё лицо примелькалось в светских кругах, да и отец, по слухам, некоторое время меня искал, чтобы продолжить трёпку по второму кругу. В общем, я решил держаться от этих кругов и прочих геометрических фигур подальше. И вообще, – он обвёл рукой изгибы её фигуры, не касаясь их, – я предпочитаю песочные часы.

– Хм.

– А ты – треугольники, я знаю. – Вернон зевнул. – Впрочем, не то чтобы ты их предпочитала, просто так получилось. Ты, кстати, понимаешь, что это ещё одна причина, почему я наотрез отказываюсь возвращать свои чувства к тебе?

Таисса кивнула, приподнявшись на локте.

– Я знаю.

– А я всё равно скажу. Потому, Таисса-независимость, что убирать соперников со своего пути долго и хлопотно, особенно когда ты вроде как должен вежливо слушать этого соперника на переговорах, а не долго и с наслаждением лупить его мечом по голове. – Губы Вернона тронула сардоническая улыбка. – Впрочем, это неважно: вопрос чисто академический. Так вот: как-то я напился так сильно, что заснул где-то на вокзале. А когда проснулся, наткнулся на группу Светлых подростков и детей, уезжающих – ну, к себе. Как-никак начиналась война: здесь, у нас, им совершенно нечего было делать.

Он помолчал.

– Сначала меня взяла зависть. Такие светлые лица, такие счастливые, такие… дружные, что ли. У меня никогда не было ничего подобного. Я побывал в паре престижных школ, само собой, – так, неделю-другую. Но и там я не ощущал такого братства. Семьи. Желания быть вместе.

Его глаза сузились.

– А потом, – очень тихо и чётко произнёс Вернон, и в его голосе прорезалась злость, – я почувствовал внушение. Рыжая девица, которая была их вожатой, сидела на чемодане, болтала, улыбалась, – и ломала им мозги.

Его голос упал почти до шёпота.

– Я был в ужасе, когда это понял. В таком детском ужасе, словно сам оказался на их месте. Ты понимаешь, Пирс? Светлые запретили им злость, зависть, ненависть, грусть, обиду – всё, что посчитали лишним. Злым. Ненужным. Этой девице велели сделать детей дружными и счастливыми на время поездки, и она отрезала им лишние эмоции, как ломоть утренней яичницы.

Таисса на миг прикрыла глаза. Она знала, каково это. Она это ощущала. Дир, накладывающий внушение, – она помнила ту минуту до сих пор.

– Что разрешено, а что запрещено, Пирс? – негромко спросил Вернон. – И что вообще в принципе может быть запрещено, кроме как жечь города лазером с орбиты со всей дури? Мы забываем то, что действительно важно: в какой мир хотят превратить нашу планету Светлые. Помнишь, ты отказалась от моего плана?

– Королевский доступ? Внушение целому миру?

– Эйвен был не совсем неправ, – неохотно сказал Вернон. – Он сумасшедший, конечно, но он не совсем неправ. Если цель Светлых – вот такой мир, то будет война. Иного не дано.

– И ты решишь это единолично?

Вернон невесело усмехнулся:

– Я создан, чтобы стать диктатором, правда?

Он вскочил.

– Что ж, было приятно поболтать, Таисса-очарование. Пойдём, верну тебя в резиденцию. Надеюсь, тебя там ждёт совершенно сногсшибательная ночная рубашка на бретельках.

Вернон протянул ей руку, и Таисса поднялась, подхватив пиджак.

– После всего, что мы пережили, я не дам тебя в обиду, – сказал он спокойным уверенным голосом. – Но я не могу вернуть тебе способности, пока ты в резиденции Светлых, ты сама это понимаешь. Если я принесу сюда хоть одну каплю противоядия, твоему Диру тут же откажет здравый смысл и переговоры полетят к чёрту.

Таисса отвела взгляд.

– Я понимаю.

– И ты понимаешь, какой это был бы чудовищный риск.

Таисса кивнула, с усилием вновь возвращая взгляд на лицо Вернона.

– Да.

– Хорошо, – негромко сказал Вернон.

А потом он наклонился к ней и коснулся губами её губ. Легко, едва-едва.

– Как хорошо, что ты не пользуешься губной помадой, – прошептал он, отрываясь от неё. – Иначе это могло бы не сработать.

– Что… – начала Таисса.

И ощутила, как мир качнулся.

Моментальное головокружение. Лёгкость по всему телу, от губ до кончиков пальцев. И полный, абсолютный, совершенный покой.

Её аура вновь принадлежала ей. Губы Вернона были пропитаны противоядием.

Риск, на который он пошёл для неё.

Таисса растерянно улыбнулась, глядя на Вернона. На его тёмный огонь, резкий и далёкий, который она снова чувствовала всей кожей вместе с новым и странным, почти обжигающим взаимодействием аур.

– Вернон, – прошептала она.

И её сердце сжалось, когда она увидела выражение его лица.

– Светлая, – проговорил Вернон. – Ну конечно же.

Таисса вздохнула:

– Я стала Светлой, чтобы вернуть Дира. Это так тебя разочаровало?

Вернон покачал головой:

– Это всё ещё ты. Но я помню твою прежнюю ауру. И буду по ней… – Он усмехнулся. – Чуть не сказал «скучать». Неважно, Пирс. Наслаждайся – и помни, что способности применять в Кобэ нельзя.

Их взгляды встретились.

– Пожалуй, мне лучше вернуться в резиденцию одной, – негромко промолвила Таисса. – А тебе – убраться отсюда подальше прямо сейчас.

– На моих губах больше нет атомарного слоя. Но, да, идея хорошая.

Вернон в два прыжка спустился вниз и подал Таиссе туфли. Её рука задержалась в его пальцах на одно мгновение, и из ладони в ладонь будто перебежала искра.

– Никакой романтики, – с улыбкой сказала Таисса.

Вернон с абсолютно серьёзным видом покачал головой:

– Никакой. Но я подумаю о шарфике на твой день рождения.

Уже у подножия холма он повернулся к ней:

– И будь осторожна, Таисса-путешественница. И с прошлым, и с будущим.

«Верь Вернону Лютеру до самой его смерти. Что бы ни случилось».

– Я тебе верю! – крикнула Таисса вслед.

Но Вернон больше не обернулся.