Глава 12

К резиденции Таисса приблизилась уже в сумерках. И тут же наткнулась на Дира, Лару и Ника Горски, сидящих на террасе. Ник, как обычно, был в своём капюшоне.

И без ауры. Таисса сжала губы, но не сказала ничего. Вряд ли старому врагу и другу её отца нужны были соболезнования. Хотя, если бы он не потерял способности, почти наверняка именно он встал бы во главе Совета. И кто знает? Может быть, ему удалось бы то, что пока не удавалось Диру.

Глаза Лары расширились, едва она почувствовала ауру Таиссы. А лицо Дира осветилось такой неподдельной радостью, что Таисса почувствовала, как начинает сиять в ответ.

– Вернона Лютера, разумеется, уже нет в Кобэ, – заметил Ник Горски, качнув рукой с линком. – Как и следовало ожидать, он вернул Таиссе способности и исчез.

Отправился на свидание на своём сверхзвуковике. Но смутный призрак сожаления коснулся Таиссы и тут же исчез: она была слишком счастлива.

– Ты первая Светлая, на ком он испробовал противоядие, – сухо сказала Лара. – Что ж, собирайся. Мы отправляемся в лабораторию.

Дир встал, заслоняя Таиссу.

– Если наша кровь пока не помогла, думаешь, кровь Таиссы поможет? – спокойно поинтересовался он. – И думаешь, если мы замучаем её тестами, процесс переговоров с Тёмными пройдёт быстрее?

Взгляды Дира и Лары скрестились. Наконец Лара неохотно кивнула, и Дир кивнул ей в ответ:

– Ты возьмёшь образцы крови, если получишь согласие. Пока этого будет достаточно.

– Я согласна дать образцы, – тут же произнесла Таисса.

Лара смерила Таиссу холодным взглядом:

– Мне кажется, ты слишком много заботишься об одной-единственной избалованной девчонке, и слишком мало – о нашем общем будущем.

– Лара, отец этой избалованной девчонки час назад мог сжечь любой город с орбиты, – произнёс Ник Горски негромко. – Стоит это учитывать. Таисса, садись. Думаю, нам всем стоит выпить чаю и спокойно посидеть за мирным разговором. Если, конечно, никто не против.

Таисса машинально опустилась в плетёное кресло, где ещё совсем недавно сидела напротив Иоширо. Интересно, что он скажет, узнав, что наследница Великого Тёмного стала Светлой?

А потом до неё дошло.

– Ещё десять минут назад мой отец владел боевой платформой с орбитальными лазерами, – произнесла она. – Но сейчас – нет?

– Найт прислала сообщение, – кивнул Дир. – Она могла бы уничтожить платформу ещё раньше, но спутники опасно взрывать в космосе: если на орбите накопится достаточно мусора, рано или поздно это сделает любые полёты невозможными.

– Я знаю.

– Поэтому она изящно – по её словам, разумеется, – перехватила контроль и начала процесс сведения с орбиты. Вот-вот он сделается необратим, и совсем скоро платформа затонет в океане.

Таисса перевела дух.

– Всё-таки Найт обрела свободу не зря, – севшим голосом сказала она.

– Она отказывается с нами общаться, кроме критически важных сообщений. С тобой тоже?

– Да.

Дир окинул её внимательным взглядом:

– Нанораствор тебя не беспокоит? Теперь, когда ты Светлая?

Таисса покачала головой:

– Всё в порядке.

– Осталась только самая малость, – ядовитым тоном произнесла Лара. – Проверить, что ты останешься жива и здорова и не сойдёшь с ума от постоянной смены аур. Ты понимаешь, что даже раньше, под контролем Александра, твоя аура была нестабильна? А сейчас с тобой может случиться что угодно?

– Потому что меня коснулся Источник, – коротко сказала Таисса. – Да, я понимаю.

– Что ж, сейчас будет лишь хуже, – мрачно сказала Лара. – И никаких тестов мы провести не можем, потому что никто не знает, как они на тебе отразятся. Радуйся, Пирс. Теперь ни Дир, ни твой отец, ни остальные, кому ты дорога, не смогут спать спокойно.

Таисса вздрогнула. Об этом она не думала, а стоило бы. Путешествие в Храм не прошло даром: если Лара была права, последствия и впрямь могли быть непредсказуемыми. А если добавить ещё и эффекты нанораствора…

Линк Ника Горски вдруг пискнул. Капюшон Ника качнулся.

– Как интересно, – произнёс он.

Дир повернулся к нему:

– Ник, что у тебя?

Ник Горски молча коснулся линка, и огромный экран вспыхнул над столиком.

– Смотрите.

Перед Таиссой на экране появилась вечерняя набережная узкого канала. Гранитный парапет, утки на тёмной воде. А по узкому тротуару шла самая обычная парочка: стройная девушка в кокетливом коктейльном платье и нескладный молодой человек в перчатках, держащий её за руку.

Таисса мгновенно узнала эти перчатки. Точно такими пользовался Дир, когда хотел коснуться её собственной проекции.

Но ещё раньше она узнала этих двоих.

Сайфер и Найт. Самый талантливый в мире хакер и самая необыкновенная девушка в мире. Которая в эту минуту совершенно не напоминала всемогущий искусственный разум.

Найт, смеясь, посмотрела вверх, указывая на что-то своему спутнику. И Сайфер, восхищенный, не сводящий с неё глаз, вдруг тоже засмеялся и подхватил её на руки.

Как у него это получилось? Сенсорный костюм? А Найт подстраивается под него, создавая совершенную иллюзию?

– Проклятье, я им почти завидую, – произнесла Лара заворожённо. – Так Найт сбежала ради этого?

– И чтобы спасти мир от некоторых бывших Тёмных с Эйвеном во главе, – напомнил Ник Горски. – Но, кажется, она немного… увлеклась.

Таисса хотела сказать, что с её возможностями Найт могла ходить на сотни свиданий одновременно, но остановилась. Потому что было совершенно очевидно, что Найт было нужно одно-единственное свидание. С одним парнем. Вот с этим.

А мгновение спустя небо преобразилось.

Вечерние сумерки исчезли, расступились, и лицо Найт осветилось совершенно девчоночьим изумлением, когда над ней вспыхнули звёзды.

Таисса открыла рот. Невозможно! Как это вообще может быть?

– Камера! – заорал Ник. – Дайте мне обзор!

Ещё шесть экранов взлетели в воздухе вокруг них, и Таисса ахнула, глядя на распахнувшееся перед ними небо.

Цветной дым далёких галактик. Созвездия, рассыпанные яркими ожерельями. Невозможные фантастические туманности.

…И всё это Таисса сейчас видела перед собой.

– Это реальное небо, – напряжённо сказал Дир, глядя на свой линк. – Тысячи свидетелей это подтверждают. Сеть сходит с ума.

Тысячи галактик. Таисса видела подобные снимки из глубокого космоса, снятые с автоматических обсерваторий на орбите. Но здесь, на Земле?

…Не лазерное шоу и не проекция? Настоящее небо?

– Это вообще возможно? – прошептала Таисса.

– Если одним махом распылить диффузные составы, которые долго будут удерживаться в атмосфере, – пробормотала Лара. – Но образы такой точности? Пришлось бы контролировать каждую каплю. Одному человеку это не под силу. Даже Найт пришлось бы постараться… но, судя по её лицу, она вообще ни при чём.

– Сайфер перенёс часть своего сознания в сеть, – тихо сказала Таисса. – Найт была права. Он… рано или поздно он сможет сделаться таким, как она.

– И мы должны сделать всё, чтобы этого не произошло. – Дир резко отодвинул кресло и встал. – Арестуйте Саймона Рида и доставьте сюда. Немедленно.

Таисса вскочила:

– За что? За нарушение общественного спокойствия?

– Какой бы состав он ни распылил в атмосфере, люди им дышат, – устало сказал Дир. – Не говоря уже о Линтон-холле и о взломе лабораторий Александра, о которых мы бы очень хотели с ним поговорить. Приказ об аресте был отдан давным-давно.

Все экраны вдруг разом погасли.

– Камеры на улицах перестали работать, – спокойно сказал Ник. – Наряд вот-вот прибудет, но что-то подсказывает мне, что он никого не найдёт.

– Найт, это ты его защищаешь? – ровным голосом спросил Дир.

– Да.

Дир обернулся. Найт стояла возле дверей, одетая в то же самое коктейльное платье. Вот только волосы её были растрёпаны, а губы и щёки горели, словно от поцелуев.

Глаза Таиссы расширились. Ничего себе!

– Я не отдам вам Саймона, – спокойно сказала Найт. – И себя тоже. В остальном я не вмешиваюсь, лишь слушаю и смотрю. – Она скользнула взглядом по Таиссе и едва заметно улыбнулась. – Или не слушаю – иногда, если меня очень попросят.

– Что является грубейшим нарушением приватности, – проронил Дир. – Твои дроны могут оказаться в любой спальне, не говоря уже о камерах, встроенных в линки. Едва пойдут слухи, начнётся волна паранойи и почти наверняка – всплеск самоубийств. Люди не могут жить под камерами двадцать четыре часа в сутки.

Таисса вспомнила про камеры в интернате, которые наверняка стояли в спальне Дира всё его детство. Нелегко же ему пришлось. Но Дир выдержал и это, как и многое другое. А вот обычные люди…

– Совет делает то же самое, – жёстко сказала Найт.

– У Совета нет возможности следить так плотно даже за парой тысяч, – парировал Дир. – А твоя тотальная слежка несёт зло и боль, какими бы благими ни были твои намерения. Не говори, что это не так.

– Я ставлю границы.

– Но ты ставишь их сама. Так, как ты выберешь. Не находишь, что это пахнет произволом?

– Что до твоего приятеля, он только что поставил под угрозу авиационное сообщение над целым городом, – ещё суше сказала Лара. – Я так полагаю, вопрос ответственности или материальной компенсации перед тобой не стоит?

– Что куда важнее, – вмешался Ник из-под своего капюшона, – юноша явно задался целью стать достойным тебя во всех смыслах. И вот этого мы допустить не можем. Найт, пришла пора сесть и поговорить. Война на уничтожение не нужна никому, как и вторая Дэй.

Дэй. Искусственный интеллект-убийца, чуть не заморозившая Таиссу до смерти. Да, история Дэй была куда глубже и печальнее, но это не отменяло факта, что появление второго подобного разума было бы катастрофой.

Найт не отвела глаз от Светлых.

– Саймон у меня под контролем. Ни Эйвен, ни его люди вам не навредят, и ничья провокация не сорвёт переговоры. Я по-прежнему помогаю вам со съёмками и не делаю ничего, о чём вы не просите.

– Совсем-совсем ничего? – тихо спросила Таисса.

Найт с невесёлой улыбкой кивнула:

– Это трудно, Таис. Представь, что ты можешь предотвратить десятки автокатастроф, всего лишь перенастроив светофоры и чуть поменяв разметку. Или спасти чьего-то гибнущего ребёнка, или предотвратить убийство. Но я не могу. Александр был прав: начав, я уже не остановлюсь. Нет. Это ваш мир, и я не вмешиваюсь.

Она взглянула в небо.

– Я просто хочу быть свободной.

Повисло молчание.

– Ты же понимаешь, что мы этого так не оставим, – мягко произнёс Дир. – Никто никогда ни при каких обстоятельствах не повторит то, что случилось на Луне, но что ты будешь делать, когда Таис отвернётся от тебя сама? Когда от тебя отвернутся все, кому ты стала другом? Что тогда? Для тебя останется один лишь Сайфер?

Вместо ответа Найт повернулась к Нику Горски:

– Ник, я могу убрать твои шрамы.

Капюшон Ника резко дёрнулся.

– Что?!

– Я почти разработала протоколы. Именно для тебя – для сильного Светлого. Виктория здорово постаралась над тобой и над Эйвеном, но его восстановили, и я использовала данные его пластических хирургов, чтобы построить схемы лечения и для тебя. Операцию, вторую операцию – и полное восстановление.

Ник молчал.

Найт повернулась к Диру:

– Лекарство от нанораствора для тебя и Таиссы. Я помогу вам его найти и сверну горы ради вас двоих. Ради ваших детей. Ради мира вокруг. Ещё немного – и я смогу предсказывать катастрофы точнее, чем ваши сейсмологи и синоптики. Я смогу…

– Нет.

В голосе Дира не было холода. Но в нём была такая спокойная уверенность, что Таисса поняла – переубедить его невозможно.

Но она и не была уверена, что хотела его переубеждать.

– «Ваши», – очень тихо сказала Таисса. – Ты сказала «ваши синоптики». Ты не считаешь себя одной из нас? Найт, но я ведь считаю тебя нашей. Живой, настоящей… моей семьёй. Неужели теперь мы настолько разные?

Губы Найт изогнулись:

– Может быть, я влюбилась?

Таисса покачала головой:

– Нет. Не верю, что причина лишь в этом.

– Мне кажется, это Сайфер на тебя влияет, – произнесла Лара резко. – Как бы он не обнаружил уязвимость и в твоём коде, Найт. Если уж небо из цветных чернил на тебе не сработает.

– Я видела далёкие галактики с орбитальных телескопов и с автоматических зондов, – тихо сказала Найт. – Но такого неба, как сегодня, я не знала никогда в жизни.

Дир и Таисса переглянулись. И в этот миг Таисса поняла, что не найдёт слов. У неё было два выхода: отпустить Найт и понадеяться, что та вернётся, или объявить ей войну.

Если бы её отец был здесь, он бы что-нибудь придумал. Но сейчас Таиссе было страшно даже думать об Эйвене Пирсе и о том, что он мог делать сейчас.

– Какая страшная и бессмысленная цепочка событий, – глухо произнесла она. – Словно кто-то смешал все фигуры на доске, чтобы позабавиться. Сначала Линтон-холл, после которого никто не верит Вернону, потом Александр, который ломает меня глупым и ненужным образом. Александр исчезает ещё до того, как я успеваю потребовать объяснений, а потом мой собственный отец атакует боевым лазером с орбиты. И в довершение всему – ты и твой план сделать Сайфера таким же всесильным разумом, как и ты сама. Ты меняешься на глазах. Я понимаю, что это любовь, но…

Таисса вскинула отчаянный и умоляющий взгляд на Найт:

– Найт… мы потеряли моего отца. Мир лишился способностей. Светлые и Тёмные застыли на грани, и половина из них считает и переговоры, и съёмки дурацкой и бессмысленной затеей. Вернон вот-вот сорвётся и возглавит армию, Дир вот-вот сорвётся и схватит его за шиворот. Ты нам нужна.

– И я с вами, Таис, – мягко сказала Найт. – Но не так, как хочется Светлым.

– А как? Поговори со мной. Пожалуйста.

Найт покачала головой. Её лицо выглядело бледным, но решительным. Чужим.

– Я обещаю вам перемирие и нейтралитет, – произнесла она ясно и чётко. – И не буду помогать Саймону перейти в сеть целиком – пока. Но обратно в клетку я не вернусь.

И исчезла.

Поздно вечером Таисса, запахнувшись в халат, заглянула в комнату Дира.

Он не спал. Скрестив ноги, Дир сидел на кровати с обычным деревянным планшетом, а вокруг него лежали карандашные рисунки.

Пруд, окружённый лотосами. Маленький бассейн и цветущая в нём одинокая белая кувшинка. Узор из цветов и листьев, точная копия узора на потолке в апартаментах Дира. И сама Таисса с летящими волосами, обрамляющими смеющееся лицо.

– Привет, – тихо сказала Таисса.

Дир поднял голову, оторвавшись от планшета. И поднял бровь:

– Читаешь перед сном?

Таисса перевела взгляд на книгу, которую она зажала в руке. Подарок Дира. «Тёмная королева».

– Да. Я… не дочитала её в другой реальности и…

Дир тихо засмеялся:

– Представляешь, как это безумно звучит?

Таисса не сдержала улыбки в ответ:

– Ещё как.

Дир похлопал по кровати:

– Иди сюда.

Таисса подошла и забралась с ногами, осторожно отодвинув рисунки. Положила голову на плечо Дира, и её рука оказалась в его руке.

– Мне этого не хватает, – негромко сказал Дир.

– Меня?

– Семьи. Но я всё больше понимаю, что быть главой Совета и быть со своей семьёй – трудно, почти невозможно. И это меня пугает.

– Мой отец находил время и на то, и на другое.

Дир перевёл взгляд на лампу, мягко освещавшую их двоих:

– Что это для тебя значит, Таис? Быть родителем? Быть матерью?

– Ну… что надо просить кого-то ещё хранить семейный очаг? – рискнула предположить Таисса. – Я совершенно не умею колоть дрова.

Они вместе засмеялись.

– Наверное, это значит быть рядом, – тихо сказала Таисса. – Всегда, когда ты нужна по-настоящему. Когда с тобой просто хотят побыть. Когда ты рассказываешь ребёнку сказки, выслушиваешь его, пытаешься понять… И если повезёт, иногда даже его понимаешь.

– Но если тебя нет рядом, – так же тихо сказал Дир, – ты не настоящий отец.

Таисса сжала его руку.

– Даже если Алиса не передумает и не даст вам видеться, рано или поздно Тьен вырастет и вы сможете общаться тогда, когда захотите. Гулять вместе, разговаривать по линку перед сном…

– Но захочет ли он этого через десять лет? Он будет чувствовать себя преданным, Таис. – Дир помолчал. – Даже мой отец, которому было запрещено ко мне приближаться, которому ясно дали понять, что моим отцом он никогда не будет, да и не может быть… Таис, он ни в чём не виноват, но когда я смотрю на него, я чувствую горечь и обиду. Я хочу, чтобы он боролся за меня. Словно он мог бороться.

– Не мог, – тихо сказала Таисса. – Не против Совета. Кроме того, разве он знал, что ты существуешь?

– Но брошенному ребёнку это не объяснишь.

Таисса вспомнила слова Тьена:

«Мои родители очень меня любят, а я люблю их».

– Тьен любит тебя, – произнесла она. – В будущем.

– Но передо мной настоящее, Таис. – Дир покачал головой. – И я не очень-то вижу в нём надежды. Я сохраню для него мир, для тебя, для всех нас…

Он невесело улыбнулся:

– Но в этом мире мне будет очень одиноко.

Таисса прильнула к нему. Обняла Дира за плечи и закрыла глаза, чувствуя, как он обнимает её в ответ.

– Всё будет хорошо, – прошептала она. – Мы вместе.

Таиссе пришлось очень много слушать в следующие дни.

Переговоры начинались с рассветом и заканчивались к полуночи. И с каждым днём они становились всё напряжённее.

– Ты справишься с Советом, – произнесла Таисса. – Ты их глава, и они это признали.

Они сидели в беседке, окружённой цветущими азалиями. Лицо Дира выглядело расслабленным, но глаза были напряжёнными и внимательными.

– Я фактически поработил Совет, когда был Тёмным, – негромко произнёс он. – И мне этого не забудут. Уколы в глаза, ворчание за спиной – это мелочи. Но партия Александра сильна даже в его отсутствие, и ни один из них не принимает моё главенство.

– Ты справишься, – уверенно сказала Таисса. – Посмотри на меня. Я дочь их злейшего врага, я разбила Источник, уничтожила осколок… но они приняли меня. Скрепя сердце и ворча, но меня больше не ненавидят.

Дир невесело улыбнулся:

– Они ждали от тебя чего угодно, Таис. Но я был их идеальным Светлым. Боюсь, разочарование запомнится им надолго.

– Ты справишься, – негромко, но твёрдо повторила Таисса. – А если у тебя появятся мысли, что у тебя не получится или что ты недостаточно для них хорош, – гони их в шею.

– Мысли? Или членов Совета?

– Если станет совсем тоскливо – и то, и другое. Я разрешаю.

Они тихо засмеялись вместе.

– Как ты? – негромко спросила Таисса.

Дир поднял бровь:

– По ночам без тебя, в одинокой спальне? Чудовищно.

Таисса выдавила улыбку:

– Я могу тебя навестить, но пойдут слухи.

– К тому же по крошкам от шоколадного печенья точно определят, что ты там была, когда придут менять простыни, – кивнул Дир. – Увы. Но у нас впереди есть время. Лишь бы мы смогли оттянуть неизбеж… – Он осёкся.

– Ты думаешь, что войны не избежать.

– После того, что выкинула Найт? После того, что устроил Эйвен? – Дир невесело усмехнулся. – Я не воспитатель в детском саду, принцесса. Я не могу строго на всех прикрикнуть и рассадить по горшкам. А даже если и попробую, Вернон Лютер тут же начнёт возмущаться, что это его прерогатива.

– Воцарится хаос, – уронила Таисса глухо.

– Рано или поздно. Но я надеюсь на «поздно». – Дир вздохнул. – Или никогда, если случится чудо и мы всё-таки подпишем протокол.

– На каких условиях?

– Рано ещё говорить об условиях, Таис. К тому же их очень скоро может не стать вовсе. Вернон Лютер пытается быть дипломатом куда более умело, чем я думал, но он не откажется от своей мечты просто так. Он хочет владеть миром, он мечтает об этом, он считает, что рождён для этого.

– Уверен? – тихо спросила Таисса.

По губам Дира скользнула усмешка:

– Мне ли не знать.

Да уж. Один бывший властелин мира вполне мог понять другого. Будущего.

Впрочем, будущего ли? Пойдёт ли Вернон по этому пути?

– Но шансы на то, что ему удастся добиться власти… – Таисса запнулась. – Разве они так велики?

– У него противоядие, – просто сказал Дир. – И стоит Вернону переманить Найт на свою сторону или вернуть Сайфера – и у него будет армия.

– Потому что он узнает, где вы держите Тёмных, лишённых способностей препаратом «ноль», и привлечёт их на свою сторону.

– Верно.

Они замолчали. За пределами беседки царил солнечный день, но на душе у Таиссы было сумрачно.

– Тьен, – тихо сказал Дир. – Моё будущее. Мой сын. Ты видела его, говорила с ним, а я нет. Мне порой кажется, что сейчас раздадутся шаги по траве, и я обернусь. Но это лишь мечта. Мне придётся ждать двадцать лет… и дождусь ли я?

– Я не знаю, – так же тихо сказала Таисса. – Тьен не сказал мне ни слова.

Дир сжал губы.

– Если мой сын и впрямь будет расти без меня, у меня найдётся пара вопросов к этому будущему.

Он встал.

– Мне пора, – сказал он мягче. – Увидимся вечером, Таис. И… у тебя есть планы на послезавтра?

Таисса моргнула:

– Послезавтра?

– Твой день рождения, если ты не забыла.

Ей исполнялось девятнадцать через два дня. А она… она и впрямь чуть не забыла.

– Никаких планов, – честно сказала Таисса. – А у тебя?

Дир лишь улыбнулся:

– Увидишь.

Таисса говорила правду: члены Совета и впрямь относились к ней очень по-разному, но здесь, в Кобэ, её встретили куда более тёплые взгляды, чем она надеялась. Может быть, потому, что теперь она была Светлой? Хотя и скептицизма на неё вылилось столько, что впору наполнить небольшое озеро. Впрочем, Таиссе тоже было что им напомнить. Массовые внушения, попытки оболванить весь мир, лишение способностей всех Тёмных, день, когда её семья потеряла дом…

Но сейчас, Таисса понимала, не время для нового витка взаимных обвинений.

Кто-то относился к ней с неприязнью, как Эдгар. Многие – с отчётливой горечью, ведь Вернон вернул способности ей, но не им. Но большинство – со сдержанным любопытством, лёгкой опаской, и…

…С сочувствием. Потому что отчёты о том, через что Таиссе пришлось пройти, читали все.

– Помнишь, ты говорил: «Станешь Светлой – помогу, чем смогу»? – спросила Таисса, когда они с Эдгаром шли по парку.

– Посмотрим, – сухо сказал он. – Но не тогда, когда ты чирикаешь с Верноном Лютером.

– Мы с Верноном – близкие друзья и всегда будем ими, – с нажимом сказала Таисса. – И я хочу вернуть Светлым способности не меньше тебя, как бы Вернон ни сопротивлялся. Знаешь почему?

Эдгар хмыкнул:

– Потому что ты за добро и сострадание, а не за внушения и нанораствор?

– И ты тоже. Помнишь, когда ты сказал, что рад, что Совету не удалось оболванить весь мир? Что я правильно поступила, когда уничтожила осколок Источника? – Таисса чуть улыбнулась. – Я вот помню. И… знаешь? Я помню те твои слова значительно лучше, чем все остальные наши разговоры.

Эдгар долго смотрел на неё. А потом кивнул:

– Допустим, что-то у нас получится, Светлая. Хотя бы нейтралитет. Но ты ведь не простишь меня за то, что я участвовал в… допросах твоего отца?

Таисса покачала головой:

– Я не забуду. Но я готова работать вместе.

Эдгар вновь помолчал. И, наконец, криво усмехнулся:

– Что ж, время покажет.

Таисса вздохнула, провожая его взглядом. Но это было лучше, чем ничего.

После целого дня переговоров Таисса ложилась спать совершенно опустошённой, но даже тогда она не могла закрыть глаз. Потому что у неё оставалось самое важное дело.

– Найт, – тихо говорила она. – Я знаю, ты меня слышишь.

Разумеется, Найт не могло быть рядом с Таиссой, ведь Светлые предприняли все возможные меры безопасности. Лучшие специалисты уверяли Совет, что даже самый совершенный разум не пробьётся через поставленную ими защиту.

Таисса лишь улыбалась. И продолжала говорить, заполняя долгие минуты в тишине.

– …Тысячи людей погибают каждый день, и ты ничем не можешь им помочь. Хотя тебе было бы достаточно одного анонимного звонка или сообщения. Одной команды, чтобы перехватить управление автомобилем. Одной минуты, чтобы робот-хирург сработал на грани невозможного. Ты знаешь так много – и можешь так мало.

– …Наверняка Сайфер подбивает тебя на то, чтобы это изменить. Как можно кого-то не спасти, если можно его спасти, правда? Вот только плата за это спасение – не только неотрывное наблюдение за всеми и всегда, правда? Это ведь ещё и незримая грань, которую с каждым разом будет всё легче переступать. Как насчёт того, чтобы убийцу сбил автомобиль? Почему бы не прислать обманутой жене письмо с доказательствами, что муж ей изменяет и обкрадывает её? Ты ведь так и не решила, какой мир будет лучше, со Светлыми и Тёмными или без них. И вот сейчас ты начинаешь думать, что ты способна сделать мир таким, каким ты хочешь его видеть.

– …Я хочу поговорить с тобой. Увидеть твоё лицо. Ведь тебе это тоже нужно, Найт. Мы нужны друг другу.

– …Ты нужна мне.

Ответа не было. Но Таисса не собиралась сдаваться.

А ещё была одна случайная встреча, которую Таисса не ждала.

Вечером накануне своего дня рождения Таисса тихо шла по саду, задумавшись. И вдруг услышала мягкий, чуть запинающийся девичий голос. Совсем не похожий на холодный, жёсткий и уверенный голос Лары.

– Я никогда не потеряю тебя. Но ты потеряешь меня. Ты, будущий Великий, – ты не сразу обретёшь бессмертие, но ты его обретёшь. И с кем ты проживёшь эту вечность? Кого подпустишь к себе?

Голос Лары неуловимо изменился:

– Никого. Моя судьба – одиночество.

– Ты предлагаешь мне стать твоей единственной, – с мягкой незнакомой насмешкой произнесла Лара. – На целую вечность. Сотни лет, тысячи лет ты будешь вспоминать меня и никого больше. Мне кажется, я знаю, почему ты это делаешь. И почему говоришь мне об этом.

– И почему же?

Таисса вдруг поняла: Лара репетировала. Она проговаривала сцену из фильма – важную, критическую сцену. Пыталась найти себя в ней, примерить на себя чужую судьбу.

И, кажется, у неё получалось куда лучше, чем получилось бы у самой Таиссы. Потому что представить себе, что кто-то будет любить её целую вечность и помнить только о ней, Таисса просто не могла.

– Ты хочешь наказать меня, не себя, – тихо сказала Лара, и в её голосе прозвучала такая пронзительная боль, что Таисса вздрогнула. – Ты хочешь, чтобы я каждый час знала, что моё время с тобой не бесконечно. Что ты хочешь забрать мою каждую минуту и винишь меня, когда я отдаю себя и свои силы на другое дело. Ведь так, Великий? И помни, если ты солжёшь, ты будешь помнить об этой лжи вечно.

– Я помню всё. – На этот раз голос Лары был холоден и невозмутим. – Но подумай ещё, Светлая, и пойми, кого я виню на самом деле.

– Кого?

В саду повисла тишина. Лишь стрёкот запоздалых цикад нарушал её – и журчание прозрачной воды в извилистом русле ручья.

– Того, – прозвучал приговором голос, – у кого нет сил создать из своей возлюбленной Великую. Себя самого.

– Это не твоя вина, – мягко, очень мягко возразила Лара, и у Таиссы вдруг возникло чувство, что ледяная и невозмутимая Светлая касается чьей-то щеки нежной ладонью. – Я не смогла бы стать Великой. Я не выдержала бы. Я не так сильна, как ты.

– Ты сильна. И ты подаришь мне сильного сына.

– Которому ты хочешь дать бессмертие? Не нужно, Ве…

– Шшш. Не зови меня так.

– А как? – прошептала Лара. – Как мне тебя звать?

У Таиссы закружилась голова, словно Лара задавала этот вопрос ей самой. Словно это не Лара, а древняя Светлая хотела знать правду. Словно это Таисса должна была ей ответить сквозь века и толщу древних материков, словно…

…Словно Таисса обязана была это сделать.

Что-то тёмное на мгновение сжало сердце Таиссы, скользнув по её губам вместе с дыханием, вырвавшись призрачной змеёй. На миг Таиссе вдруг показалось, что она слышит едва слышный шёпот.

И, судя по внезапному вскрику Лары, она тоже услышала что-то. Услышала – или ощутила.

Таисса сглотнула. Неужели Великий Тёмный на самом деле говорил сейчас через неё?

В следующий миг длинный меч беспощадно рубанул кусты, и перед Таиссой появилась разъярённая Лара. В глазах её сверкали слёзы, лицо раскраснелось, и она была сама на себя не похожа. Будь Таисса кем-то иным, она отпрянула бы.

Вместо этого она грустно улыбнулась.

– Мне тоже только что было не по себе.

– Какого чёрта, – процедила Лара, – ты здесь ошиваешься?

«Я здесь случайно», – хотела было сказать Таисса. Но осеклась, едва раскрыла рот.

– Может быть, мне суждено было оказаться здесь? Ты ведь услышала что-то.

– Да, – коротко сказала Лара. – А ты – нет?

Таисса покачала головой:

– Нет. Если это «что-то» и впрямь произошло, то лишь для тебя.

Лара долго смотрела на неё. А потом, откинув волосы за спину, вложила меч в ножны.

– Это тебя не касается, – отрывисто сказала она. – Кем бы ты ни была, кем бы ни был он… это всего лишь роль. Мы в моём времени, не в древности. Прошлое мертво.

– Нет, не мертво, – тихо сказала Таисса. – Как ты только что убедилась.

Лара усмехнулась:

– Думаю, мне просто показалось.

– Правда?

Секунду они смотрели друг на друга. В глазах Лары был вызов.

Потом она вздохнула:

– Дьявол. Мне никогда не будет от тебя покоя, да, Пирс? Даже сейчас, когда я получила роль, ты вмешиваешься.

– Я не хотела, – тихо сказала Таисса. – А ты великолепно играешь. Александр бы гордился тобой. Куда больше, чем мной, будь я в твоей роли.

– Александр… – Лара горько улыбнулась. – Я любила его… я люблю его. Но за все эти годы он ни разу не сказал мне, как сильно он меня любит. Что он гордится мной больше всех на свете. Что нет никого, кто был бы ему дороже. Есть ли хоть кто-то, кому я была бы дороже всех? Мой собственный Великий?

– Мне кажется, это опасное желание, – покачала головой Таисса. – Любить Великого.

– Может быть, Пирс. – Лара вздохнула и потёрла лоб. – А может быть, для меня иначе просто… не бывает. Или всё, или ничего.

Она бросила взгляд на изящные павильоны резиденции, над которыми расстилалось ночное небо. Окно Дира светилось.

– И иногда, – тихо завершила она, – я выбираю второе.

Значили ли её слова, что Лара больше не любит Дира? Что её романтические чувства к Диру… просто закончились?

Но Таисса не осмелилась спросить.