Глава 25

Когда Таисса вышла в сад, осторожно ступая по мокрой траве, облака уже разошлись. Лунная дорожка шла по пруду, мирно цвели лотосы, и в резном павильоне посреди тихой воды стояла девушка в белоснежном кимоно. Длинные тёмные волосы были убраны наверх и украшены единственным цветком магнолии, необыкновенным в это время года.

Но Найт всегда была необыкновенной.

– Хорошая ночь, – заметила Таисса, входя в павильон.

Найт обернулась и оценивающим взглядом прошлась по её кимоно нежно-персикового цвета.

– Именно так, как я просила, – произнесла она с лёгкой улыбкой. – Впрочем, меня бы устроило, даже если бы ты пришла без одежды.

– А уж как бы меня это устроило, – раздался насмешливый голос.

Настала очередь Таиссы обернуться.

Вернон Лютер с небрежным видом развалился в кресле на воздушной подушке, скрестив пальцы под подбородком.

– Я правильно понял, – он загнул палец, – что, во-первых, меня довёл до больничной постели Александр, во-вторых, если окажется, что Пирс умирает такими же бодрыми темпами, виноват опять же он, и, в-третьих, его ещё не убили?

– Лара понятия не имела, что он так поступит, – заметила Найт. – Впрочем, я бы не отказалась засунуть в криокамеру и её за компанию.

– Лет на триста, – кивнул Вернон. – Проклятые съёмки и роль кинозвезды. А я говорил, что ты смотрелась бы куда эффектнее на сцене.

Найт моргнула:

– Я?

– Ты можешь изобразить кого угодно. А для объятий и прочих скучных нежностей всегда можно позвать дублёршу. – Вернон прищурился, в свою очередь оглядывая кимоно Таиссы и задерживаясь на щиколотках. – Но я никого конкретного не имею в виду.

Таисса не сдержала улыбки:

– Рада, что с тобой всё в порядке. Ну… относительно.

– Весьма относительно, Таисса-оптимистка. По крайней мере, когда я пытаюсь встать, мне не очень-то уютно.

Он вздохнул.

– Не очень-то этот расклад отличается от тех радостных дней в замке моего отца, когда хотели убить и меня, и тебя, и вообще всех. Собственно, твой милый дедушка способен и на большее: взять хотя бы его игры с вариантом «ноль». Но почему-то я особенно разъярён сейчас.

– Потому что вы с Диром почти достигли взаимопонимания, – тихо сказала Таисса. – А Александр пытается развязать новую войну.

– Ну да, когда гнусный мерзавец вроде меня никак не хочет осчастливливать противоядием милых Светлых детишек, – пробормотал Вернон. – Кстати, и впрямь не хочу. А вот Тёмных, – его глаза хищно блеснули, – хочу, и даже очень.

– Вернон, – медленно сказала Найт, – что Сайфер успел тебе передать?

– Пока ничего, чем бы я воспользовался, – дёрнул плечом Вернон. – Но я быстро думаю. И быстро действую. Сай… скажем так, он дал мне пару советов. Если бы Александр всё ещё лежал в своей криокамере, а я бы оставался в относительно добром здравии, я бы ударил себя в грудь, разорвал на себе рубашку и поклялся бы, что не воспользуюсь этими добрыми советами, пока у нас есть надежда договориться. Вот только Александра в криокамере больше нет, а я не могу даже подняться на ноги.

Таисса почувствовала, что бледнеет.

– Вернон…

– Шшш, Таисса-торопливость. Мы здесь не за этим.

Таисса подняла бровь, глядя на Найт:

– Тогда зачем мы здесь?

Найт лишь таинственно улыбнулась. И протянула руки…

…Проекции Сайфера, вспыхнувшей рядом с ней.

Он был в элегантном чёрно-сером кимоно, в котором выглядел угловатым и странно мужественным. А ещё он улыбался. Безмятежно и счастливо.

Едва глаза Вернона сузились, Сайфер вскинул руку.

– У меня нет ни доступа, ни возможности на что-то влиять. Здесь только мой голос и моё обаяние, и только благодаря Найт. И… мои оправдания, наверное.

– Рад, что это не ты пытался меня убить, – проронил Вернон.

– А ты сомневался?

– Немного.

Они усмехнулись друг другу.

– Что ты нашёл на линке? – спросила Таисса.

– Я его спрашивала, – уронила Найт. – Он сказал, что линк подвергся божественному воздействию.

Сайфер поднял бровь:

– А что, нет? Одной вспышкой спалить схемы настолько точно, до последней частички, не причинив ни малейшего вреда Таиссе… Ты бы смогла, например?

– Будь это божественная сущность, она бы успела что-нибудь более существенное, – хмыкнул Вернон. – Например, больно щёлкнуть эту девицу по лбу, чтобы не лезла куда не следует.

– Я всё ещё занимаюсь этим линком, – помолчав, сказал Сайфер. – И я полагаю, вы все понимаете, почему я не говорю ничего больше.

– Потому что боишься, – тихо сказала Таисса. – Несмотря на всю свою браваду и желание украсть тайны будущего в угоду настоящему. Ты знаешь, что, едва ты откроешь этот ларец для нас троих, твой поступок сделается необратимым.

– Хочешь сказать, нам не стоит доверять, Таисса-паранойя? – Вернон прищурился. – Тебе, такой очаровательной и персиковой? Мне, такому суровому и загадочному? Нет, я, конечно, порой мечтаю променять всё человечество на горячий бутерброд с сыром, но ты-то точно не лелеешь никаких коварных планов. Я уж не говорю о том, что настоящий живой Саймон – достаточно добрый и романтичный парень.

– У Саймона на заставке линка моя фотография, вращающаяся в облаке осенних листьев, – негромко сказала Найт. – Я тоже люблю романтику, Вернон. Что не делает нас менее опасными.

– Ну, в твоей очаровательной внучке примерно столько же коварства, сколько в цветущей летней полянке, – отмахнулся Вернон. – Даже шмелей не завезли.

Таисса нахмурилась, вновь вспоминая слова Иоширо о том, что она не была воином.

– Будущее, – произнёс Сайфер отрешённо. – Я вдруг начал понимать, что главная тайна – далеко не в войнах и не в технологиях. Нет, дело в двух или в трёх датах. В нескольких словах. В одной автомобильной аварии или в ударе мечом, который я не смогу предотвратить.

– В ударе мечом?

– Члены общины Кобэ обычно используют меч, – сухо сказал Сайфер. – А мы с Саймоном нарушили перемирие.

– И община Кобэ всегда, всегда добивается цели, – мрачно произнёс Вернон. – Тот, кто нарушает перемирие, не уходит от наказания. Если заглянешь в будущее, подумай, что ты можешь предпринять на этот счёт.

Сайфер отрывисто кивнул.

– Я планирую скоро встретиться с Тьеном и спросить у него, – произнёс он. – Твой вопрос я тоже помню, Таисса. Я узнаю у него и о Верноне.

Таисса моргнула:

– Как ты собираешься вызнать у Тьена хоть что-то? Он не будет делиться даже прогнозом погоды. И как ты вообще надеешься снова его увидеть?

Сайфер лишь покачал головой:

– Я не собираюсь тебе ничего говорить. Прости.

– Но…

Сайфер коротким жестом прервал её.

– Это самозащита, Таисса Пирс. Это попытка спасти того, кто мне дорог. Я не прошу вас меня поддержать и прекрасно знаю, что вы от меня отвернётесь, если я зайду слишком далеко. Но компромиссов не будет.

Таисса резко повернулась к Вернону.

– Ты его слышал? Вы же союзники. Тебя не беспокоят эти его планы? Настолько, чтобы попытаться убедить его свернуть с этой дороги?

– Меня? – хмыкнул Вернон. – Я будущий свихнувшийся маньяк-диктатор. Немного не тот парень, чтобы раздавать кому-то добрые советы.

Найт протянула Сайферу руки.

– Пока ты не преступил границ, – ясным голосом произнесла она, – я с тобой. Но если ты их преступишь…

– …всё будет иначе, – произнесли они одновременно.

В глазах Сайфера была боль.

– Ты знаешь, на что я готов пойти ради долгой жизни для Саймона, – произнёс он. – И для себя. И для тебя.

– В тебе есть силы не делать этого, – тихо сказала Найт.

– А если я продержусь лишь одну минуту? Не вечность?

Найт едва заметно улыбнулась и шагнула к нему.

– Значит, она будет незабываемой.

– Вечность? Или минута?

– Ты.

Плеснули ветром ивы у пруда. И наступила тишина такая ослепительная и торжественная, словно…

…Словно эта ночь была самой особенной из всех ночей.

– О, – тихо сказал Вернон. – Я наконец-то понял, зачем я здесь. Вам нужны два свидетеля.

– Мы сейчас стоим в храме в Киото, Сайфер и я, – произнесла Найт, не отрывая взгляда от Сайфера. – Мы рядом, и он держит меня за руки и ощущает моё прикосновение. Сенсорные перчатки… это всё ерунда. Мы рядом по-настоящему. Здесь и там.

– Вы вступаете в брак, – поражённо прошептала Таисса. – Сейчас.

Лунные блики на воде. Свадебное кимоно Найт. Вот почему Найт позвала её сюда.

Найт повернулась к Таиссе:

– Я люблю его, – просто сказала она. – Так, как не любила никого. И мне не нужно ни думать, ни ждать, ни выбирать.

– А я всегда её любил, – хмыкнул Сайфер. – Даже если ей и не нравится эспрессо.

Найт сморщила нос:

– Ужасный запах.

– Ты же не различаешь запахи.

Найт улыбнулась ему:

– Я просто знаю.

Сайфер протянул Найт руку, и вместе они спустились к воде. Вернон и Таисса последовали за ними к берегу пруда и застыли поодаль.

Найт вскинула голову, оглядывая звёздное небо. И тихо засмеялась, провожая взглядом падающий метеор. Сайфер повёл бровью и Таисса ахнула: над горизонтом на несколько мгновений появилась вторая луна. И исчезла.

– Оставь, – хриплым шёпотом сказала Найт.

Сайфер тихо засмеялся, и луна появилась вновь, уже выше в ночном небе.

А потом двое, мужчина и женщина, повернулись к Таиссе. Цифровой разум и мужской, и ещё один, женский, юный и вечный,

– Таисса Пирс, ты подтверждаешь наш союз? – произнесла Найт.

– Да, – ясным голосом произнесла Таисса.

– Вернон Лютер?

Вернон, помедлив, кивнул:

– Да.

– Вперёд, – тихо-тихо шепнул Сайфер на ухо Найт. – Сегодня наша ночь.

Таисса с замиранием сердца смотрела, как две фигуры входят в воду и как лунный свет соединяет их.

А потом Сайфер и Найт, стоящие по пояс в воде, почти беззвучно произносили клятвы.

Таисса не слышала их. Но знала, о чём они, до последнего слова.

– Как это странно и прекрасно – любить, – негромко произнёс Вернон Лютер. – Даже когда это длится одну минуту.

– Самую незабываемую в мире, – тихо сказала Таисса.

Вернон подъехал ближе и протянул ей руку. Таисса вложила в неё свою, и вместе они смотрели…

…Как двое, которые любят друг друга, соединяются в одном прикосновении губ.

И взмывают в небо.

Когда тёмные силуэты Найт и Сая растворились на фоне второй луны, а потом погасла и она, Таисса глубоко вздохнула.

– Пора домой, – тихо сказала она. – Хотя этой ночью я, наверное, не засну.

– А я так и не собираюсь спать, – бесстрастно произнёс Вернон из своего кресла. – Я уезжаю из Кобэ. Навсегда.

Таисса резко повернулась к нему:

– Что?!

– Всё кончено, Пирс. Переговоры завершились пшиком. Александр на свободе, и он ясно дал мне понять, кого хочет съесть на завтрак.

– Ты же говорил, что пока не воспользовался советами Сайфера! Что ещё колеблешься!

– Чтобы не портить момент. – Вернон серьёзно и пристально смотрел на неё. – Это прощание, Таисса-безнадёжность. На всю оставшуюся жизнь, вероятно. Не думаю, что произойдёт что-то, что заставит меня нестись к тебе со всех ног с носовым платочком наперевес, чтобы тебя утешить.

Он отвёл взгляд.

– Впрочем, одна вещь может произойти. Та, о которой я отказывался тебе говорить всё это время, чтобы не менять узловую точку в будущем. И я всё ещё боюсь её менять, надо же.

– Откуда ты знаешь, что она узловая?

– Откуда ты знаешь, что ты – самое важное для своего отца существо на земле? – вопросом на вопрос ответил Вернон. – Некоторые вещи поддаются простой человеческой логике. А некоторые заседают в подсознании так глубоко, что кажется, что это зов сердца. Но сердце лишь качает кровь, Пирс. Всё происходит в голове.

– Да ты циник, – со слабой улыбкой сказала Таисса.

Взгляд Вернона скользнул по шраму на её щеке.

– Таисса-непостоянство, – непонятным тоном сказал он. – Там, в будущем, десять или двадцать лет спустя, ты жива. Жива и, может быть, даже сходишь с ума от боли, потеряв меня или кого-то ещё. Но когда ты вернулась в прошлое на два года назад – помнишь? – ты не сказала мне ни слова об инъекции. А ведь ты могла сделать мою жизнь по-настоящему долгой.

– Я стёрла бы своё прошлое. И тебя нынешнего.

– Осталось бы достаточно, – отмахнулся Вернон. – Да и шестнадцатилетний я был вполне похож на меня сегодняшнего, знаешь ли. Но ты этого не сделала.

– Нет.

– Почему? Почему ты мечешься от осторожности к отчаянию, Таисса-противоречивость? Почему ты смолчала тогда, но бросилась за сферой сегодня? Почему захотела использовать линк Тьена – но потом передумала?

– Я человек, – тихо сказала Таисса. – Я не могу принимать железное решение сразу и навсегда. Мне страшно. И… все мои решения подчиняются одной максиме.

– Прошлое менять нельзя.

– Прошлое менять нельзя, – кивнула Таисса. – Даже самое недавнее. Я это просто знаю. И ты это знаешь где-то глубоко внутри.

Они обменялись молчаливыми взглядами.

– Ты ведь говорил, что и будущее менять нельзя, – тихо сказала Таисса. – Когда я рассказала тебе о моём путешествии за сферой и о линке Тьена, первой твоей реакцией было: «Нет, Пирс, это сумасшествие!»

– Но ты меня совратила долгой жизнью и неописуемо соблазнительными скрижалями, – невозмутимо сказал Вернон. – Твоя вина, Пирс. Целиком и полностью твоя вина. Даже не надейся, что я возьму на себя хоть каплю ответственности.

Таисса слабо улыбнулась:

– Ты только что её взял. И не только каплю.

– Целое озеро, малышка. Ты плохо на меня влияешь.

Он коснулся её руки тёплыми пальцами. Провёл подушечкой большого пальца по ладони. И медленно, неохотно выпустил её руку.

Они молчали в полночной лунной тишине. И эта ночь, неподвижно застывшие силуэты сосен на холме, далёкое журчание ручья, мокрые листья, усыпавшие дорожку после недавней грозы, – все они откровенно и беспощадно говорили Таиссе, что всё заканчивается. Что Вернон уедет в ночь, войну и смерть, и они больше не увидятся. Что мир окончательно сделается расколотым надвое.

– Пожалуйста, останься, – прошептала Таисса.

Вернон покачал головой, отрешённо глядя вдаль:

– Нет.

Над головой с печальным уханьем пролетела ночная птица. Таисса закусила губу.

– Останься, – попросила она. – Я сделаю всё, чтобы помочь вам понять друг друга. Снова и снова. Столько раз, сколько потребуется.

– Нет, Пирс.

Вновь повисло молчание.

– Я вижу в тебе парня, который хочет спасти мир, – проговорила Таисса в тишине. – Не лидера Тёмных, который хочет развязать войну.

– Тогда посмотри ещё раз.

Ледяным взглядом Вернона, казалось, можно было резать сталь.

– Твой отец перейдёт на мою сторону, – спокойно и уверенно произнёс Вернон. – У нас будет армия, способности, корпорации. Наша земля и наш закон. Светлым останется только утереться. Они не получат противоядия, Пирс. Никогда. Никто из них.

Глаза Таиссы расширились. Вернон никогда не говорил ничего подобного.

– Ты…

– У меня украли драгоценный кусочек жизни, Пирс. И Светлые заплатят за каждый потерянный по вине Александра день.

Вернон холодно усмехнулся:

– А ведь им достаточно было уничтожить одну-единственную криокамеру с Александром, чтобы осчастливить всех Светлых детишек. Какая ирония, правда?

Он вдруг протянул руки, подхватил её, и Таисса миг оказалась у него на коленях. В кресле, парящем над землёй.

– Если хочешь, отправляйся со мной, – предложил Вернон прохладным тоном, небрежно удерживая Таиссу одной рукой. – На моих условиях, правда, но когда это тебя останавливало?

– Ты прекрасно понимаешь, что этого не произойдёт, – с усилием выговорила Таисса, выпрямляясь у него на коленях.

Вернон вскинул бровь:

– Почему? Когда я умру, ты вполне можешь вернуться к Светлым. Уверен, они примут тебя обратно с распростёртыми объятьями. Тебе не нужно будет даже делать вид, что сожалеешь. Ну разве что совсем немного, для фотокамер.

Он коснулся её подбородка, насмешливо улыбаясь. Их лица были совсем близко друг к другу.

– Тебе нужны лишь люди моего отца, – прошептала Таисса. – Или я в роли заложницы, или…

– …или ты в роли себя. Я не сделаю навстречу Александру ни шагу, если он будет угрожать тебе, но я хотел бы, чтобы этого не произошло.

– Александр не сможет ко мне даже прикоснуться. Как и ты.

– Да-да, – согласился Вернон. – Вот так вот вы все каждый раз и говорите. Не поверишь, что случается потом.

– Что?

– Вот это.

И поцеловал её.

Таисса совершенно не была готова к тому, что губы, целующие её, будут такими знакомыми, горячими и настойчивыми. Или к тому, что будет целовать его в ответ, забыв обо всём, кроме этих объятий. Так жарко, словно между ними совершенно не осталось ни приличий, ни даже одежды. Словно над ними сияла не серебристая луна, а зелёные линии-искры, бегущие по сфере, и всё вновь было прежним – и для Вернона, и для неё.

Кончики её пальцев пробежали по его скуле. Вернон бережно коснулся её волос, а вторая рука скользнула вниз, по очертаниям её фигуры через персиковую ткань кимоно. Это были его руки, его губы, его полузакрытые серые глаза под длинными ресницами.

Вот только его слова принадлежали холодному незнакомцу.

Таисса с сожалением, но твёрдо отстранилась.

– Нет, – прошептала она.

– Нет – что?

– Я никуда не уеду с тобой.

Лёгкая улыбка появилась на губах Вернона. Рука, удерживающая Таиссу за плечи, сдвинулась чуть выше, и большой палец захватил выступающую косточку на шее лёгким, дразнящим движением. Таисса невольно замерла, позволив его пальцу пройти выше к затылку, и едва заметная улыбка Вернона сделалась чуть шире.

Он коснулся губами её щеки. Отодвинулся и провёл по горящей коже пальцами.

– Найт и Сай счастливы сегодня, – прошептал он. – А ты?

Таисса покачала головой. Она знала, что в её лице только что проглянуло сожаление, и знала, что Вернон об этом знает. Но это ничего не меняло.

– Это не моя ночь, Вернон.

– И ты не останешься со мной сегодня? Представляешь, каково это будет – прожить ещё сто лет, гадая, как хорошо тебе было бы этой ночью?

Таисса не отвела взгляда.

– Может быть. Но без любви это имеет мало смысла, Вернон. Тебе нужна не я. Тебе нужна победа.

Взгляд Вернона был таким же прямым. Что бы сейчас сказал нейросканер в ответ на его тихое и насмешливое: «Дважды два – три»?

– Да, – просто сказал он. – Но ты и есть победа, Пирс. Та партия, на чьей стороне ты, побеждает, разве ты не заметила?

– Александр победил на Луне.

– Да? И где сейчас он, а где Найт? Кто из них владеет миром? Что-то я не заметил.

Он рывком притянул Таиссу к себе, и на этот раз в его движениях не было ни грамма нежности.

– Ты отдала всё, чтобы я прожил ещё несколько жалких недель, – прошептал он в её губы. – Так что мешает тебе отдать ещё самую малость, чтобы быть счастливой здесь и сейчас? Я очень хорошо умею создавать иллюзии… и наслаждаться ими.

– Это всё ненастоящее.

– У тебя ещё будет время для настоящего. Хочешь, чтобы я признался тебе в любви?

Таисса зажмурилась. Сильно, так, чтобы ни за что не выступили слёзы.

– Нет, – выдавила она. – Вернон, отпусти меня.

Вернон разжал её запястья мгновенно.

Таисса вскочила на ноги. Её причёска и кимоно остались в полном порядке, но прямо сейчас ей казалось, что она стоит полуголая и растрёпанная, в одном белье. И очень, очень несчастная.

– Отпусти, – проговорил Вернон, не глядя на неё. – Прекрасный синоним для «прощай».

– Прощай, – тихо сказала Таисса.

Он развернул кресло.

– Живи долго, Пирс.

И уехал в ночь.