Глава 31

Золотистое платье сидело на ней как влитое.

Её мать сдержала слово. Наверное, Таисса никогда в жизни не выглядела такой… недоступной. Даже на собственной свадьбе в другой реальности. Строгие линии, матовый блеск, неброский макияж… Таисса редко замечала, что они с матерью были похожи: красота и утончённая элегантность Мелиссы Пирс казались недостижимыми. Но сегодня работа визажистов была особенно хороша.

А может быть, дело было в незнакомом холодном спокойствии, охватившем Таиссу с той самой минуты, когда она поняла, сжимая в руках чёрную коробочку, что Найт больше не откликнется.

Её хрупкая фигурка отражалась в зеркальной стене огромного зала. Дворец, избранный Светлыми для премьеры, совсем недавно использовался для съёмок снов Великого Тёмного, и, судя по реакции гостей, уже видевших кадры в трейлере, они были впечатлены.

Таисса ещё раз скользнула взглядом по своему отражению в золочёной раме и невесело улыбнулась ему. Что ж, вот всё и закончилось, верно? «Стоп, снято». Хрупкое равновесие после переговоров, полетевших под откос. Последняя попытка улыбнуться перед камерами и сказать, что Светлые и Тёмные нужны этому миру.

Может быть, им всё-таки повезёт?

Таисса перевела взгляд на своего спутника.

– Чувствую себя ужасно странно, – произнесла она. – Когда мы втроём шли по ковровой дорожке: ты с мамой, я следом за вами… Словно никакой войны и не было.

– Мы стали силой, Таис, – негромко произнёс её отец. – Теперь, когда Светлые ослаблены, у нас наконец появилась своя земля. И я всё ещё не могу до конца просчитать, какие опасности это нам несёт.

– Эй, у вас есть ещё огромный боевой робот, – напомнила Таисса. – Думаю, Павел в восторге.

Уголки губ отца поднялись.

– Не сомневайся.

У дверей началось оживление, и сердце Таиссы замерло, когда она увидела новоприбывших.

Дир. И Лара. Конечно же, самые сильные Светлые планеты приехали вместе. Иначе и быть не могло: появление главной звезды фильма требовалось обставить так ярко, как только возможно.

Этой ночью на Дире не было строгого светлого плаща члена Совета. На нём превосходно сидел фрак отличного пошива, и, надо сказать, ему он очень шёл. Их взгляды встретились, и Дир едва заметно наклонил голову и улыбнулся ей.

Таисса медленно кивнула в ответ, вспоминая вертолёт, прожектор и голос из облаков. Словно это было в другой жизни.

Лара была ослепительна. Её совершенная Светлая красота и раньше сверкала, но сейчас, в простом белом платье с открытыми плечами, она притягивала все взгляды в зале.

Кроме одного. Темноволосого молодого человека во фраке, развязного и насмешливого, стоящего под прицелом фотокамер в обнимку со жгучей брюнеткой, одетой в алое.

Вернон Лютер.

Он повернул голову, небрежно махнул Эйвену Пирсу – и замер, увидев Таиссу. Его глаза на миг расширились, пока он вбирал взглядом её платье, туфли с высоким подъёмом, локон, спускавшийся от виска.

А потом он отвернулся, словно и не видел её вовсе.

Таисса закусила губу. И, с усилием вздохнув, повернулась к отцу.

– Вы с Верноном заключили союз, – произнесла она. – Я бы хотела знать детали.

Эйвен Пирс кивнул:

– Обсудим у меня в кабинете сегодня вечером. Мне пригодилась бы твоя помощь.

Мимо них пронесли поднос с бокалами шампанского. Эйвен Пирс едва заметно нахмурился, провожая его взглядом. Когда же поднос достиг Вернона Лютера и тот с небрежной усмешкой взял бокалы для себя и для своей спутницы, морщинка на лбу отца Таиссы углубилась.

– Нам нужны союзники, – вполголоса произнёс он. – И моих связей недостаточно. Боюсь, у Вернона впереди ещё много бокалов шампанского.

Таисса перевела взгляд в другой конец зала.

– Думаешь, он пропустит кружечку и с новым главой Совета?

Тот, о ком они говорили, стоял у подножия лестницы в окружении гостей. В безупречно пошитом фраке, как и Дир, без светлого плаща. И без капюшона.

Ник Горски. Новый глава Совета, сменивший Дира после внеочередного голосования. Победитель двух войн, гениальный стратег и тактик, компромиссная фигура. Светлый, не запятнавший себя тем, что провалил переговоры и не смог справиться с искусственным интеллектом, вышедшим из-под контроля.

– Поздравим его? – промолвила Таисса.

– Не уверен, что здесь нужно поздравлять, а не сочувствовать, Таис. Но, думаю, мы попробуем и то, и другое.

Послышался шорох ткани, и Мелисса Пирс подошла к ним под руку с Ромом Лессеном. Лёгкое платье цвета топлёного молока подчёркивало её фигуру, вся она будто светилась, и одновременно в её взгляде застыло волнение, какое Таисса не раз видела в глазах матери в день премьеры. Знаменитый режиссёр выглядел отрешённым и полностью безразличным к окружающему миру, но руку своей спутницы он выпустил с явным недовольством.

– Ты великолепно выглядишь, – тепло сказала Мелисса Пирс Таиссе, бросив взгляд на их отражения в зеркальной стене. – Эйвен, как ты относишься к тому, чтобы сделать вместе несколько снимков для прессы?

Эйвен Пирс чуть промедлил с ответом, и Ром Лессен поднял бровь.

– Если откажетесь, после премьеры будете очень сожалеть, – прохладно заметил он. – Едва мир увидит Мелиссу на экране, к ней будет не подступиться через толпу поклонников. Преданных поклонников. Которые шагу прочь от неё не сделают.

– Эйвен никогда не жалеет, – негромко произнесла Мелисса Пирс. – Ни о чём.

Её взгляд скользнул по лицу отца Таиссы, и на её лице, вдруг ставшем очень ранимым и беззащитным, появилась улыбка, совсем непохожая на щедрые уверенные улыбки, раздаваемые ею гостям только что.

И глаза Эйвена Пирса вдруг улыбнулись в ответ.

– Конечно, – негромко произнёс он. – Буду счастлив тебя сопровождать.

И он предложил своей жене руку.

Когда они остались одни, Ром Лессен окинул задумчивым взглядом Таиссу.

– Пожалуй, я должен поблагодарить вас за визит, – промолвил он. – Та сцена у водопада… все, кто видел её, называют её одной из самых пронзительных в моей карьере.

– Уверена, у вас были куда более глубокие фильмы, – проронила Таисса.

– Разумеется. Это же блокбастер: он по определению не может быть сложным. Но та сцена… – Режиссёр пристально взглянул на неё. – Вы дали мне хороший совет тогда, и я полагаю, что должен ответить таким же добрым советом сейчас.

– Буду рада его услышать, – наклонила голову Таисса.

– Когда я играл в тот день, я не видел ничего вокруг, но я почувствовал вашу ауру, – задумчиво произнёс Ром Лессен. – Она была Светлой, но на миг она поколебалась, и я ощутил тьму. А потом пламя невидимой свечи колыхнулось вновь, и тьма исчезла, спряталась: вы снова были Светлой. Ваша аура нестабильна, и раз даже профан вроде меня это видит, дело плохо.

Таисса вздохнула. После всех её злоключений с нанораствором и Источником сказать, что её аура всего лишь нестабильна, было явным преуменьшением.

Впрочем, теперь она Светлая, верно? Всё позади.

– Да уж, – только и сказала она. – И что вы хотели мне посоветовать?

– Избегайте сильных стрессов. Даже подростки порой сходили с ума при слишком резкой смене ауры, а уж взрослая Светлая вроде вас, прошедшая путь от тьмы к свету… Подумайте дважды, перед тем как начинать безнадёжный роман или сниматься в кино. Если ваша мать потеряет вас, она этого не вынесет.

Таисса выдавила улыбку, но взгляд режиссёра был очень серьёзен.

– Берегите себя, – повторил он. – Мелисса вас очень любит.

Вокруг них гости по одному и группками начали двигаться в сторону кинозала, но сквозь завесу слёз в глазах Таиссы они слились в одно неразличимое пятно. И лишь две яркие ауры, поднимающиеся по разным лестницам в эту секунду, безошибочно выделялись её внутренним зрением в этой толпе. Иногда Таиссе казалось, что она будет чувствовать их всегда, как бы далеко от неё они ни были.

Вернон и Дир.

Режиссёр взглянул на линк.

– Пора в зал. Идёмте, нас ждут.

Когда Таисса почувствовала, что больше не в состоянии смотреть на экран, она встала и тихо выскользнула из зала.

Она знала, что ей стоило остаться. Знала, что дочери Эйвена Пирса нужно быть на премьере. Но пока на экране сменялись кадры, у неё перед глазами стояло навеки застывшее лицо Саймона, и сидеть в зале дальше было выше её сил.

Да и оставаться после фильма не очень-то стоило. Впереди было лишь официальное объявление, которое более или менее сводилось к тому, что обе стороны декларировали желание жить в мире. По большому счёту – лишь громкие слова ни о чём. Но всё-таки это лучше, чем ничего, правда?

Таисса вздохнула, облокачиваясь на перила и глядя на поблёкшие огни в опустевшем зале внизу.

– Скучаешь, Таисса-непостоянство?

Таисса не обернулась:

– Нет.

Раздались шаги, и Вернон опёрся на перила рядом с ней.

– Что случилось? – негромко произнёс он.

– Кроме того, что Саймона убили на моих глазах, а Найт навсегда ушла в сеть? – Таисса дёрнула плечом. – Да так, ничего особенного.

– В маленьком сквере в Лондоне появилась ещё одна табличка на скамейке, – помолчав, сказал Вернон. – Имя. И ещё два слова.

Таисса невесело улыбнулась. Найт всё-таки сделала это напоследок.

– Его имя, – прошептала она. – Имя Саймона.

– «Доброй ночи, Саймон Рид».

Ночь. Найт. Таисса прикрыла глаза. Она столько раз открывала коробочку, стоящую теперь на столике у кровати, под ночником…

Но Найт не откликалась.

– Слышал, моя отравленная кровь на тебя всё-таки не подействовала, – светски заметил Вернон. – Чудесная это штука – окончательные результаты анализов.

– Мне сообщили перед премьерой. – Таисса всё-таки обернулась. – Ты сильно волновался?

– Ни капельки.

– Так я тебе и поверила.

Они помолчали, стоя бок о бок.

– Как ты смог? – тихо спросила Таисса. – Как у тебя получилось отказаться от предложения Сая?

– Выдавил из себя «нет», – просто сказал Вернон.

– И всё?

– И всё.

– Так просто, – прошептала Таисса. – Усилие воли. Секунда, пока ты… нет, не делаешь выбор – заставляешь себя произнести правильный ответ.

Перед её глазами стояло тёмное предштормовое море. Огромная железная фигура боевого робота с вытянутой ладонью. И светловолосый молодой человек, стоящий на той ладони, который не задумался бы над ответом ни на секунду.

Правильный ответ. А что это такое, правильный ответ? Правильный для кого? Для мира? Для абстрактной этики? Для Алисы? Для себя самого?

– Для меня, – прошептала Таисса, и не сразу поняла, что сказала это вслух.

Вернон хмыкнул:

– Такая знакомая мания величия, Пирс. Как меня это в тебе успокаивает.

– Я… я не это имела в виду. Я хотела сказать, что…

– Знаю.

Их взгляды встретились.

– Если бы это была жизнь какого-то безвестного бедолаги, – произнёс Вернон. – Смог бы я сказать «мне очень жаль» и переступить через него, как ты думаешь? Смогла бы ты?

Усилие воли. Секунда.

– Смогли бы мы? – прошептала Таисса.

Вернон вздохнул:

– Чёрт его знает. Вряд ли нам теперь представится случай. Вселенная так не работает. Как и Великий Тёмный, она играет по-крупному: или вся планета, или ничего.

Таисса молча наклонила голову.

Вернон прищурился:

– Итак, результат переговоров: Тёмные получают способности, Светлые идут к дьяволу. Куда пойдёшь ты, Таисса-справедливость?

– Останусь с отцом, – просто сказала Таисса. – Буду помогать ему.

– Давненько ты этого не делала, – согласился Вернон. – По-моему, ещё с тех благословленных пор, когда ты была Таиссой-паинькой, скромно себе жила в Лондоне и вышивала гладью. Потом, правда, ты познакомилась с неким Л., и с тех пор ничто никогда уже не было прежним. – Его взгляд скользнул по её открытому вечернему платью. – Впрочем, некоторые вещи меняются к лучшему.

– Не знаю, чем это кончится, – вздохнула Таисса.

Вернон понимающе усмехнулся:

– Вспоминаешь первый закон Таиссы Пирс? Если она надевает вечернее платье, ничего хорошего не жди. А уж свадебное… – Его губы изогнулись в улыбке. – Да, были времена.

– С тобой, – тихо сказала Таисса. – Но больше нет.

– Больше нет. Впрочем, я готов стоять и прощаться с нашей потерянной любовью каждую неделю. Придаёт изысканной грусти, пикантности и горечи, нет? – Вернон поднял бровь. – А если добавить печальную, берущую за сердце музыку…

Таисса невольно улыбнулась:

– Прекрати.

– Ни за что.

Из полуоткрытой двери в кинозал вдруг раздался голос её матери, и у Таиссы замерло сердце. Она не слышала этих слов раньше.

Финал фильма. Миг, когда бывшая соратница Великого Тёмного уводит своих людей прочь, чтобы найти свой путь. Путь Тёмных.

Таисса бесшумно подошла к приоткрытой двери, отодвинула занавеску и застыла, глядя на свою мать на экране. В простом хитоне, с незнакомой причёской, без единого украшения Мелисса Пирс выглядела так же царственно, как и сейчас, когда она блистала в первом ряду.

– Мы Тёмные, – отчётливо произнесла она. – Мы никогда не будем счастливы. Наш мир навеки поделен на своих и чужих, Светлые всегда будут нашими врагами, и нас всегда будет раздирать надвое: ко тьме и к любви. Но мы умеем отдавать. И мы никогда не будем колебаться, когда придёт пора защитить своё и защититься от чужого.

Она улыбнулась:

– Там, за горами, в новом мире, мы будем любить. Себя – и всех, кто последует за нами.

Таисса не заметила, как рука Вернона оказалась в её руке и как она сжала его пальцы до боли. Она глядела лишь на слёзы, текущие по лицу женщины на экране.

– Мы будем любить, – прошептала она.

И тут запищал её линк.

– Это закрытая линия, – без предисловий произнёс Павел. – Алиса попросила сообщить только тебе. У неё начались роды.

Таисса охнула, выпуская руку Вернона.

– Но срок…

– Врачи говорят, что всё будет хорошо, подруга, – успокаивающе сказал Павел. – Они готовы ко всему. Мы настояли, что Совет оповещать не нужно, так что всякие шишки не будут толпиться за стеклом, тыкать пальцами и разносить заразу. Но нам не хватает тебя.

– Я лечу, – мгновенно сказала Таисса.

– Ждём.

Связь прервалась.

Вернон молча смотрел на неё.

– Ты летишь, – наконец произнёс он.

– Да.

Таисса глубоко вздохнула. Алисе сейчас приходилось нелегко. Сможет ли она её сейчас поддержать? Сделать так, чтобы Алисе и маленькому Тьену от её присутствия сделалось теплее и легче?

Конечно. Она сделает для этого всё. Но Дир и Лара… они ведь понятия не имеют, что сейчас происходит. Для Дира это первый ребёнок. Возможно, единственный. Даже если Алиса не считает его отцом, Дир всё равно любит Тьена не меньше неё.

Таисса схватила Вернона за рукав.

– Ты скажешь Диру и Ларе, что у Алисы начались роды, – тихо и настойчиво произнесла она. – Им обоим. Пусть даже не думают заходить к Алисе, пока она их не позовёт. Но у них есть право быть там. Хотя бы беспокойно ходить по коридору. Они должны знать, что совсем рядом рождается их ребёнок. – Таисса сглотнула. – Иначе было бы… слишком жестоко.

Вернон долго, долго смотрел на неё. Он выглядел бледнее обычного, и серые глаза странно блестели.

– Я всё сделаю, – только и сказал он. – И…

Таисса вздохнула, изо всех сил сдерживая нетерпение:

– Что?

Вернон закусил губу. И покачал головой:

– Ты была права, Пирс. Будущее не должно вмешиваться в настоящее. Лети.

Таисса секунду непонимающе смотрела на него. А потом бросилась к лестнице, не заботясь, смотрит ли Вернон ей вслед.

Но когда Таисса вылетела в пустынный зал, она вдруг заметила пару, стоящую у единственного зеркала, где не горел светильник.

Эйвен и Мелисса Пирс. Её родители.

Сердце Таиссы застучало быстрее.

– Вот-вот пойдут титры, – негромко прозвучал голос матери. – Эйвен, тебе стоит знать…

– Да?

– Это всё для тебя. Этот фильм, эта роль… и все мои слова.

Таисса задержала дыхание. Её мать и её отец…

Но Эйвен Пирс не успел ответить.

Из зала раздался гром аплодисментов. Крики «Браво» следовали один за другим среди бурных рукоплесканий, и Таисса заметила, как щёки её матери порозовели. Фильм завершился. А вот её триумф только начинался.

– Мне пора на сцену, – произнесла Мелисса Пирс. – Проводишь меня?

Ответа отца Таисса уже не услышала. Она опрометью бросилась к дверям. Алиса ждала её, и опаздывать было нельзя.

Но, бросая последний взгляд на мать, удаляющуюся в сторону лестницы под руку с отцом, Таисса не смогла сдержать улыбки.