Глава 32

Роды длились шестой час.

Слишком долго. Слишком, чёрт его подери, долго!

Таисса прислонилась к стене коридора и прикрыла глаза, тяжело дыша. В эту секунду она особенно жалела, что не забрала у Сая все данные с линка Тьена. Если там была возможность хоть как-то облегчить Алисе эту ночь…

…Но будущее не должно вмешиваться в настоящее. Вернон был прав.

– Доброй ночи, принцесса.

– Дир, – произнесла Таисса, открывая глаза. – Привет. Я получила сообщение, что ты здесь.

Дир успел переодеться по дороге. Самый обычный свитер и джинсы: трудно было поверить, что этот серьёзный молодой человек со встревоженными глазами совсем недавно был всесильным главой Совета.

– Всё будет хорошо, – тихо сказала Таисса. – Я знаю.

– Лара внизу, – произнёс Дир. – Мы прилетели вместе. Если ты захочешь с ней поговорить…

Таисса смерила его взглядом.

– После того как она выпустила Александра – точно не захочу.

– Я более чем помню, – серьёзно сказал Дир. – Ник собирается обсудить её судьбу, когда пройдёт первый ажиотаж после премьеры. Не знаю, что именно он придумает, но переговоры фактически сорвались и по её вине тоже, так что… – Дир устало улыбнулся. – Но я рад, что и я, и Лара здесь. Спасибо тебе, что позвала нас двоих.

– Новостей пока всё равно нет, – вздохнула Таисса. – Никаких патологий, всё протекает нормально. Только… ужасно долго.

– Я знаю, принцесса, – тихо сказал Дир. – А его аура?

– Она есть. Тёмная, от крупинки Источника. – Таисса слабо улыбнулась. – Я надеюсь, ты почувствуешь её, когда возьмёшь его на руки. Если Алиса разрешит.

Дир отвёл взгляд.

– Не уверен. Но я буду надеяться.

– Я надеюсь, что осталось ждать совсем недолго… – начала Таисса.

И тут раздались быстрые шаги.

– Вам стоит вернуться, – произнёс молодой Светлый врач. Его лицо расплылось в широкой улыбке. – Осталось чуть-чуть.

– С Алисой всё хорошо? – резко спросил Дир.

Глаза врача расширились, когда он увидел Дира.

– Дир подождёт снаружи, – вмешалась Таисса. – Я иду.

Она успела улыбнуться Диру. И побежала обратно, спешно набрасывая в предбаннике свежую одноразовую одежду поверх обычной.

В уютной палате с кремовыми стенами ничего не изменилось. Вот только Алиса тяжело дышала, и её лицо было одновременно перепуганным и счастливым. Нижняя половина тела её по-прежнему была закрыта непрозрачными ширмами, и беспрерывно мигали оранжевые цифры на экране.

– Держись, – хрипло прошептала Таисса, вставая рядом с подругой.

– Уже… почти… всё, – выдохнула Алиса. По её вискам струился пот. Павел сидел рядом у изголовья и влажной холодной тканью вытирал ей лицо и шею.

Кроме него, самой Алисы и Таиссы, в палате были только врачи. Родные Алисы не одобряли её решения родить ребёнка-Тёмного, и, насколько знала Таисса, их отношения были натянутыми. Что ж, возможно, всё изменится и у Тьена будет большая семья. А может быть, ему хватит одной Алисы.

И Дира. Пожалуйста, пусть Алиса разрешит ему…

Таисса беззвучно вздохнула. Если бы у неё самой сейчас рождался сын, кто был бы в эту минуту рядом с ней?

…Тьен. Широкоплечий, светловолосый, с такой знакомой улыбкой и серьёзными глазами. Светлый, сломавший мир и починивший его заново.

Она вот-вот увидит его. Совсем по-другому: на самом деле, в настоящем, реальном мире… Как это странно и чудесно.

– Уже вышли плечи, – успокаивающим голосом произнёс пожилой врач, сидящий за ширмой. Его лицо было смутно знакомо Таиссе. Не он ли наблюдал её, когда она была совсем маленькой? – Сейчас вытащим его и покажем маме. Давай, малыш, совсем немного осталось…

Алиса с зажмуренными глазами вцепилась в руку Павла. И внезапно издала долгий расслабленный выдох.

– А вот и наш мальчик, – невозмутимо произнёс врач. – Перерезаем пуповину… Давай, малыш, дыши.

Таисса затаила дыхание. Там, за непрозрачной ширмой, сейчас происходило чудо. Часть её хотела рвануться туда, приникнуть, посмотреть…

Но её подруга была здесь. Поэтому Таисса только положила руку на плечо Алисы и улыбнулась.

– Ты справилась, – прошептала она.

И тут раздался заливистый младенческий крик, похожий на ворчание, смех и плач одновременно. По лицу Алисы потекли слёзы.

Таисса открыла рот. Это… это было…

– Посмотри, – тихо попросила Алиса. – Посмотри на него за меня.

Таисса сделала неуверенный шаг. И заглянула за перегородку.

Кого она надеялась там увидеть? Лицо взрослого Тьена на маленьком тельце? Обычного юного Тёмного? С каким ощущением её отец шагнул вперёд, чтобы посмотреть на новорождённую Таиссу?

Малыш на руках у врача недовольно ворчал, пока его обтирали и заворачивали в пелёнку. Сморщенное покрасневшее личико выглядело одновременно сонным и лукавым.

А потом он взглянул на неё.

Совершенно невыразимый взгляд серо-голубых глаз. Бессмысленный, младенческий… и одновременно растерянный и очень живой. «Что я здесь делаю? – казалось, говорил он. – И где моя мама?»

Таисса улыбнулась ему сквозь слёзы.

– Привет, Тьен, – прошептала она.

– О, так у нашего богатыря уже есть имя! – радостно сообщил маленькому Тьену врач, поправляя края пелёнки. – Ну-ка, пойдём знакомиться!

Лёгкое дыхание Тёмной ауры коснулось Таиссы. И на одно лишь мгновение из пелёнки выпросталась крошечная ручка, потянувшись к ней.

Сердце Таиссы на миг сжалось странной незнакомой грустью. О ком она думала сейчас? О Ларе, которая не увидит сегодня своего сына? Или о взрослом Тьене, с которым они не встретятся ещё много лет?

Таисса мысленно покачала головой. Не время грустить. Не сейчас.

Лицо Алисы осветилось, когда она увидела малыша.

– Все новорождённые и их мамы – самые красивые люди в мире, – констатировал врач. Он улыбнулся Таиссе. – Ваша мама, например, даже на экране не сияла так, как в то самое утро, когда вы появились на свет.

Таисса почувствовала, что краснеет.

– Вы… вы принимали роды, когда я родилась, да? А теперь вас позвали к Алисе?

– Рамона договорилась, – театральным шёпотом произнёс Павел. – В конце концов, вы в некотором роде семья, раз вас объединил Источник. Может, даже уговорим Эйвена быть почётным дядюшкой или дедушкой… ну, кем-нибудь.

– Я подозреваю, почётный дядюшка у нас ты, – пробормотала Таисса.

– Не без этого.

Алиса их не слушала. Расплывшись в блаженной улыбке, она держала на руках Тьена, и для неё не существовало ничего вокруг.

Металлическая ладонь Павла очень осторожно скользнула по голове Тьена, покрытой слипшимися короткими волосами.

– Мне пора, – негромко произнёс он. – Есть одно дело… Надеюсь вернуться, когда Алиса выспится. Ты побудешь здесь?

Таисса кивнула. Она чувствовала себя ужасно измотанной, но счастливой.

– Да.

Когда Павел вышел, Таисса тихо опустилась на кресло рядом с Алисой. Вот кто был совершенно измотан. Но счастье Алисы было совершенным.

– Всё хорошо? – прошептала Таисса.

Алиса молча кивнула, не отрывая от малыша отрешённого и счастливого взгляда.

– Позови Дира. Он ведь здесь?

У Таиссы перехватило дыхание.

– Да.

– Я хочу, чтобы он посмотрел на Тьена, когда я… приду в себя. Конечно, если он сам захочет.

– Обязательно захочет, – сдавленным голосом сказала Таисса. – А… Лара?

Алиса покачала головой:

– Наверное, но не сейчас. Она стёрла мне память… это не то, что я могу забыть.

– Я понимаю.

Алиса улыбнулась:

– Ты ведь будешь здесь? Ничего не случится?

Таисса сжала её руку.

– Ничего, – прошептала она. – Всё будет хорошо. Ведь это твой сын.

Палата с кремовыми стенами вдруг сделалась самым прекрасным местом на земле. Светлым. Счастливым. А предрассветное небо за огромным окном показалось Таиссе предвестником нового начала.

Таисса коснулась линка.

– Дир, – позвала она негромко. – У тебя родился сын.

Дир вошёл бесшумно. В руках у него был небольшой и очень красивый букет.

А потом он увидел малыша на руках у Алисы, и его лицо вспыхнуло. Растерянностью, неверием, беззащитным и очень откровенным обожанием – миллионом разных чувств. Таисса затаила дыхание, вбирая в себя переливы его ауры. Тихая волшебная ночь на поляне, огонь в камине, дождевые капли на стекле и соприкосновение губ…

И ребёнок. Который должен был стать продолжением истинной любви, но стал нужен, дорог и любим всё равно.

– Поздравляю вас обоих, – тихо сказал Дир. – Алиса, ты прекрасна.

Алиса лишь улыбнулась, показывая ему Тьена.

– Вот кто прекрасен.

Дир опустил цветы в приготовленную вазу. И осторожно, очень медленно наклонился над кроватью Алисы, пока она передавала ему Тьена.

И вспыхнула звезда.

Таисса распахнула глаза. Этот свет она не могла бы спутать ни с чем. Далёкий подарок умирающей Светлой, Таисса отдала его Диру…

А теперь Дир делился им с сыном. Две пары серых глаз смотрели друг на друга недоумённо и восторженно, и между ними горел незримый свет.

Алиса открыла рот. Таисса забыла, как дышать.

А потом аура Тьена просто…

…изменилась.

Один удар сердца…

…и Дир очень осторожно опустил Тьена обратно в объятья Алисы.

– Не хочу тебя тревожить лишнюю минуту, – мягко сказал он. – Тебе не о чем волноваться, Алиса. Нас обоих обманули, и мне очень жаль. Но ни на тебе, ни на Тьене это не отразится.

В глазах Алисы стояли слёзы.

– Мне так жаль, – прошептала она.

– Ты не хочешь, чтобы мы с Тьеном виделись? – серьёзно спросил Дир. – Всё ещё? До сих пор?

Алиса кивнула.

– Никогда?

Их взгляды встретились. И Алиса медленно кивнула.

Сердце Таиссы сжалось. Дир словно проворачивал нож в ране, будто желал убедиться, что всё, всё кончено.

И, судя по тихому отчаянию в его взгляде, устремлённому на Тьена, всё ещё надеялся. Всё ещё не хотел верить, что будет видеть своего сына лишь на редких записях. Издалека.

– Даже если… – голос Дира прозвучал глухо, – ты будешь доверять мне и не бояться?

Алиса долго смотрела на него. А потом грустно улыбнулась.

– Мои друзья не рассказывают мне и половины того, что с ними происходит, – произнесла она. – А из того, что они мне рассказывают, половина звучит совершенным безумием. Но я знаю, что если речь пойдёт о выборе между благополучием всей планеты, миллионами Светлых детей, и тем, чтобы оставить мне Тьена…

Лицо Дира застыло.

– Любой Светлый выберет всю планету, – просто сказала Алиса. – Любой. Но это мой сын, Дир. Мой ребёнок. И он для меня дороже всех на свете. Я больше не могу выбирать вместо него всю планету, и я буду держаться подальше от тех, кто выбирает.

Она перевела взгляд на Таиссу.

– Павел и Таисса даже колебаться не будут, – твёрдо и уверенно сказала она. – Мои друзья сделают всё, чтобы Тьен остался со мной, и всё, чтобы защитить его от вас. А теперь, пожалуйста, уходи.

Дир медленно развернулся. И чёткими, мёртвыми шагами направился к двери.

Таиссе очень хотелось окликнуть его. Но она не решалась. Вдобавок что она могла сказать?

Но Дир обернулся в дверях.

– Но дело ведь не только в том, что я Светлый, который совсем недавно ратовал за высшее благо, – произнёс он. – Дело в том, что у меня и у Лары неизмеримо больше возможностей. Мы можем показать Тьену совершенно другую жизнь в мире Светлых, в мире, где его будут окружать члены Совета и главы корпораций, где использовать способности для него будет так же легко, как дышать. И тебя это пугает.

Повисло молчание. Таисса смотрела на Дира расширенными глазами.

А потом Алиса вскинула голову, прижимая к себе Тьена. Её глаза заблестели, на ресницах появилась влага.

– Да, – произнесла она. – Ты прав. Я боюсь, что он будет возвращаться от вас с неохотой. Любить вас больше, чем меня. И боюсь, что…

По щекам Алисы потекли слёзы. Она издала длинный всхлип, прижимая Тьена к себе.

– Боюсь, – сдавленным голосом закончила она, – что вы поддадитесь одному маленькому искушению, а потом оно сделается больше. И ещё больше. Вы начнёте настаивать, чтобы Тьен оставался у вас на выходные. Чтобы вы выбрали для него школу. И чтобы я жила вашей жизнью.

С лица Дира ушла вся краска, и Таисса поняла, что всё, что сказала Алиса, было правдой. Никто не удержался бы от того, чтобы перешагнуть черту. Чтобы участвовать в жизни Тьена чуть больше. И рано или поздно затмить его настоящую мать.

– Тебе не нужно признавать, что я права, – тихо сказала Алиса, вытирая слёзы свободной рукой. – Просто уходи.

Дир кивнул.

И молча вышел.

Таисса смотрела, как совсем крошечный Тьен посапывает на руках у Алисы.

Светлый. Самое необыкновенное чудо на свете. Никакого нанораствора, Великого Тёмного, просто…

…Немного света, отданного ею когда-то.

– Так просто, – прошептала Таисса, глядя на Тьена. – И так необыкновенно.

Алиса зевнула.

– Я так устала, но не хочу засыпать, – сонно пробормотала она. – Боюсь, что сейчас закрою глаза, а он исчезнет.

– Я могу присмотреть за ним вместо тебя, – предложила Таисса. – Хотя здесь есть няни с профессорской степенью, которые будут счастливы сменить ему подгузник.

Алиса тихо засмеялась. И протянула ей Тьена.

– Возьми его на руки, – предложила она. – Мне кажется, он хочет к тебе.

Таисса осторожно взяла малыша. Свободная голубая пелёнка оттеняла его глаза, и ей казалось, что глаза у него голубые, как небо.

Крохотные ручки потянулись к ней. Когда она в последний раз держала младенца на руках? Кажется, ещё до войны, кто-то из подруг матери…

Светлый Тьен и Светлая Таисса. Могла ли она подумать, что так будет?

– Он потрясающий, – тихо сказала Таисса, глядя Тьену в лицо. – И такая чистая кожа… словно он светится изнутри.

Край пелёнки отогнулся, и Таисса взялась его поправить. И случайно заметила небольшую фигурную родинку на левом плече младенца.

– Так забавно, – улыбнулась она. – Точно такая же у…

Мир перевернулся.

Таисса с совершенно спокойным лицом стояла, баюкая Тьена.

Новорождённого кроху с такой же фигурной родинкой, как у неё. Как у её отца. Как у Элен Пирс. Как у всех в её семье.

Такая незаметная родинка, чуть похожая на сердце. Или на огурец, как выразился когда-то со смешком Вернон Лютер.

«Молчи, Пирс. Если ты хочешь, чтобы самое дорогое тебе существо было в безопасности, молчи».

Вот кто знал всё с самого начала. Точнее, с той самой минуты, когда Таисса впервые вернулась из будущего.

Тьен. Точная копия Дира.

С упрямым подбородком, который Таисса так часто видела в зеркале.

Тьен был её сыном. Сыном Дира – и её собственным.

Вот только…

…Он всё ещё был сыном Алисы.

Выражение глаз Таиссы не изменилось ни на йоту, оставшись таким же непроницаемым и бесстрастным. Лёгкая улыбка по-прежнему играла на её губах. Таисса была дочерью Эйвена Пирса, и она умела держать лицо.

Великий Тёмный знал свою кровь. Не зря он не раз и не два говорил, что Таисса подарит ему наследника. Уже подарила.

Александр даже проговорился.

«Всего лишь один прокол через брюшную область…»

«…Один раз ты получила анестезию…»

«…Светлые с тобой кое-что сделали».

Сделали, пока Таисса была проекцией. Она даже ничего не почувствовала. И никто больше не знал, кроме Александра. Техникам наверняка стёрли память, Александр не упомянул этот факт ни в одном документе. И ни разу напрямую не сказал Диру, что Тьен – не ребёнок Лары, лишь направлял намёками его догадки в нужную сторону.

Найт знала, но молчала. Вернон догадался, но, узнав, что Тьен из будущего промолчал, тоже не сказал ни слова, чтобы сохранить время в равновесии – и чтобы Таисса не подставила себя и Тьена под удар. Ведь если бы Александр узнал, что Таиссе всё известно, он смог бы ей угрожать, и она сделала бы всё ради того, чтобы её сын жил.

Например, отдала бы Светлым аппаратуру для планетарных внушений.

Причины, причины, причины. Такие разумные, такие рациональные…

Но они привели её сюда. В эту секунду, в это место. И Таисса совершенно не была готова к тому, что…

…Что вся её вселенная вдруг сведётся к младенцу у неё на руках.

Таисса вгляделась в лицо маленького Тьена, с каждой секундой находя в нём новые знакомые черты и невольно улыбаясь ему всё нежнее. Немного от её отца. От взрослого Тьена. Так много – от Дира. И совсем чуть-чуть – от неё самой. Или сходства у них с Тьеном было куда больше, просто раньше Таисса этого не замечала, как не замечала всей глубины недосказанности между ними? Его взглядов, его слов? Того, что он ни разу не назвал её по имени? Не позволил посмотреть своё раненое плечо, где темнела родинка?

«Я должен был спасти тебя. Всё остальное не имело значения».

«Ты ведь знаешь, что ты всегда будешь мне дорога? И в прошлом, и в будущем?»

И теперь, когда Таисса знала…

Она обязана была сказать Алисе. И едва та узнает, что дочь всемогущего Эйвена Пирса случайно стала биологической матерью её единственного сына…

Таисса сглотнула.

Это её ребёнок. Её сын. Да, она дала Алисе слово, поклялась, что не даст отобрать у неё сына, но она же не знала, не знала!

Окно за спиной. Ей достаточно выбить окно и вылететь на сверхскорости. Один звонок отцу – и их с Тьеном не найдёт никто. Её сын будет с ней. Всю жизнь.

Её отец всегда, всегда держал слово. Почему он никогда не говорил ей, насколько это чертовски трудно?

Алиса вопросительно смотрела на неё. На свинцовых ногах Таисса сделала шаг к её постели. Ещё шаг.

И очень медленно положила Тьена в её руки.

– Я думаю, и Совет, и бывшие Тёмные сделают всё, чтобы усилить охрану, – мягко сказала она. – Но я всё-таки схожу и сделаю несколько звонков. Мне так будет спокойнее.

– Конечно, – кивнула Алиса.

В её глазах промелькнула тревога, и Таисса заставила себя сделать несколько шагов к выходу. Это оказалось неожиданно легко.

Потому что она знала, что всё ещё может вырвать младенца из рук Алисы в любую секунду.

Но вместо этого Таисса с усилием обернулась.

– Алиса, – сказала она, – если бы матерью Тьена была не Лара, а я… ты бы доверилась мне? Разрешила бы мне остаться рядом, видеться с ним, помогать тебе? Дело в Ларе или в…

Она не договорила. Потому что по лицу Алисы всё было понятно.

– Даже ты, – тихо-тихо сказала Алиса. – Даже Павел. Кто угодно. Кто бы ни оказался родителями Тьена… Он им не принадлежит. Он принадлежит мне. Никаких встреч, никаких визитов. Он мой сын. Я закрою перед ними всеми дверь.

– Навсегда, – глухо сказала Таисса.

– Навсегда. Мне слишком страшно.

Слово было сказано. Таисса наклонила голову.

– Я должна тебе один серьёзный разговор, – произнесла она просто. – Но я сейчас очень устала, ты тоже… Может быть, через пару дней?

– Конечно, – кивнула Алиса. – Выспись.

Она коснулась линка. Раздался негромкий звон, и спустя несколько секунд дверь открылась. Вошла медсестра с кувезом, и вслед за ней – уже знакомый Таиссе пожилой врач.

Как он будет смотреть на неё, если узнает? С удивлением? С жалостью?

Чувство вины вдруг вскипело до краёв, не давая дышать. Но в чём она виновата? В чём?!

Проклятье, окно так близко, и Тьен на руках у Алисы…

…Отбирать ребёнка у матери бесчеловечно.

…Но кто из них – настоящая мать?

…Таисса дала слово. Клятву.

…Не зная правды. Не зная, чёрт подери, правды!..

Когда принципы становятся ненужным грузом? И когда ненужный груз становится принципами?

Тьен. Улыбка, которую Таисса никогда не видела у Дира. И абсолютное нежелание убивать.

Её сын. Её и Дира.

Время истекало. Пора было принять решение, которое определит её жизнь. Жизнь Алисы. Жизнь Тьена.

…И жизнь Дира. О котором Таисса не могла, не смела думать. Потому что если сейчас она сейчас хоть на секунду подумает о том, что они с Диром могут быть счастливы уже сейчас, воспитывая Тьена вместе, учить его летать, играть с ним в саду, подтыкать одеяло на ночь и рассказывать сказки, жить, не размыкая рук всю жизнь…

…Она забудет о принципах и обещаниях. Она возьмёт из рук Алисы Тьена, улетит с ним и не вернётся. Потому что иначе невозможно.

Если она позволит себе хотя бы мгновение длиной в удар сердца, представляя, как их с Диром навеки объединил общий сын, она просто не сумеет уйти.

Нет. Таисса закрыла глаза. Одно простое слово. Нет. Потому что иначе она не поступит.

Тьен это знал. И Великий Тёмный знал тоже.

И никто из них не сказал ей ни слова.

Таисса глубоко вздохнула. Выдохнула.

И вышла из палаты.