Глава 33

Лара стояла в коридоре. В том же платье и с той же причёской, что была на премьере. Таисса запоздало поняла, что тоже так и не переоделась.

– Тьен сказал, что готов ради тебя отдать весь мир, – произнесла Таисса бесстрастным голосом. – Я боюсь, это значит, что он испытывает к тебе сильные романтические чувства. Потому что его биологическая мать – я.

Лара молча смотрела на неё. На её лице, против всех ожиданий Таиссы, не было ни шока, ни остолбенения, лишь спокойная сосредоточенность. Такой достигают годами медитации или очень, очень жёстким самоконтролем. А у Дира и Лары наверняка были одни и те же преподаватели.

– Ты… что-нибудь помнишь из той реальности? – очень тихо спросила Таисса.

– Да, – произнесла Лара отрешённо. – Я помню. Теперь помню.

– Теперь?

На бледном лице Лары появилась знакомая презрительная полуулыбка.

– Раньше были лишь обрывки. Воспоминания из другой реальности. Я злилась, что Дир столько вспомнил, а я почти ничего… но теперь я помню. Словно кто-то пригасил их нарочно – до этого дня.

– Великий Тёмный это умеет, – негромко сказала Таисса.

– Да хоть Великий Светлый, – холодно бросила Лара. – Мне плевать. Это моя память, и никто мне не поможет. Я одна.

Её глаза были огромными и отрешёнными. Лара вдруг покачнулась, но тут же обрела равновесие.

– Я держу его за руки, – прошептала она. – Мы говорим, мы не прекращаем разговаривать, и рассвет, этот чёртов рассвет… Дьявол, когда эти шлюзы перестанут открываться, когда память перестанет хлестать в лицо?! Хватит! Я хочу остановиться! Довольно!

Таисса зажмурилась. Часть её тоже хотела забыть, потому что помнить такое было невозможно. И чудовищно больно.

Она открыла глаза, глядя на чересчур спокойное лицо Лары. Очень красивое лицо. Кому из них сейчас приходилось хуже?

– Ты когда-нибудь ощущала что-то подобное? – ровным голосом произнесла Лара.

– Нет, – тихо сказала Таисса. – Может быть, когда я очнулась от влияния Источника. Но это не то.

– Конечно, не то, – криво усмехнулась Лара. – Когда ты узнаешь, что не увидишь кого-то девятнадцать лет, что ты влюбилась в него в другой реальности, что ты провела с ним ночь… – Она осеклась. – Не так, как ты думаешь, Пирс.

– Я ничего не думаю.

– Думаешь, – тон Лары был ледяным. – И ты прекратишь так думать. Та реальность ушла. Её не будет. Этого будущего не будет. Никогда.

– Разумеется, – пробормотала Таисса. – Ещё не хватало становиться твоей свекровью.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Лара издала короткий смешок.

– Этого не произойдёт, – с усталой усмешкой сказала она. – Подобные отношения неэтичны и нарушают все нормы. Девятнадцать лет? Да я всю жизнь буду держаться от него подальше! – Она фыркнула. – Предсказанная любовь? Пусть идёт к дьяволу!

Её губы были плотно сжаты, и глаза яростно сверкали. Такого жёсткого неприятия Таисса от неё совсем не ожидала. Ведь в той, другой реальности альтернативная Лара смотрела на Тьена с такой нежностью и надеждой…

– Почему? – спросила Таисса. – Ведь ты увидишь его впервые лишь взрослым. И когда ему исполнится двадцать восемь, ты будешь старше, но у него за плечами будет многое, как и у тебя, а ты будешь выглядеть от силы на тридцать. И, раз Тьен путешественник во времени, его двадцать восемь будут куда взрослее обычн…

Лара вздохнула.

– Заткнись. Я просто никогда к нему не подойду. Тебе достаточно?

Таисса помолчала, глядя на Лару.

– Тьена нужно охранять, но я не знаю, что выберет Алиса, под чьей защитой останется, – наконец сказала она. – И она не прислушается к моим словам: она скоро узнает, кто я для Тьена, узнает, что Тьен – наследник Великого Тёмного… чёрт…

Таисса чуть не застонала. Об этом она тоже не подумала.

Но это было очевидно, правда? То, как Великий Тёмный заботился о нём, путешествия Тьена во времени, всё остальное…

– Тьен уникален, – тихо сказала Таисса. – Он родился с крупинкой Источника внутри. Его захотят использовать в экспериментах и чёрт знает в чём ещё – и рано или поздно попытаются похитить.

– Ты не боишься, что я сама захочу его похитить? – насмешливо спросила Лара. – Ведь я ученица Александра. И что бы ни произошло, я тоже хочу, чтобы все люди на этой планете стали Светлыми.

Таисса несколько секунд смотрела на неё.

– Не боюсь, потому что ты дала слово Диру не трогать его семью, – наконец сказала она. – Один раз ты уже сдержала слово. И ты знаешь, что Александр пойдёт на всё, чтобы использовать Тьена. Ты его остановишь.

Лара странно смотрела на неё.

– Ты доверяешь людям, – наконец произнесла она. – Даже Сайферу, хотя он чуть не убил тебя и твою подругу. Не боишься, что рано или поздно тебя это погубит? Тебя, Тьена, всех, кого ты любишь?

– Я не знаю, – просто сказала Таисса. – Но я буду продолжать пытаться.

Лара вздохнула.

– Я помогу против Александра, – коротко сказала она. – И да, теперь, когда ты мать ребёнка Дира, ты для меня навеки неприкосновенна. Радуйся.

Таисса устало улыбнулась:

– Наверное, мне нужна была хотя бы одна хорошая новость. Спасибо.

Лара глядела на неё, прищурившись.

– Ты рассказала кому-то ещё? – спросила она. – Кроме меня?

Таисса покачала головой:

– Нет. Пока для всех это ребёнок Дира и твой. Я… я только что поняла, что он – наследник Великого Тёмного, и… – Она запнулась. Закусила губу. – Я боюсь рассказывать кому-либо, даже отцу. Даже Диру. Ради безопасности Тьена – не могу. Может быть, было бы лучше, если бы я не знала и сама.

– Я возглавляла службу безопасности Светлых в Кобэ, Пирс, – сухо сказала Лара. – И если я что-то знаю наверняка, это то, что такие новости распространяются быстрее пожара и узнать может кто угодно. Если бы это был мой сын, я бы не сказала никому. Я буду молчать, пока тебе это нужно.

– А Александр?

– Разумеется, он промолчит. Ты что, издеваешься? Это же его тайна.

– И ты не скажешь ему, что я знаю?

Лара покачала головой:

– Ты мать ребёнка Дира. Как бы я тебя ни ненавидела раньше, я тебе помогу. Мы с Диром заключили пакт, и для меня нет ничего священнее. Молчи, пока ты считаешь это нужным. С наследием Великого Тёмного не шутят.

Больше не глядя на Таиссу, она коснулась линка и направилась прочь.

А Таисса вдруг поняла, что был ещё один вопрос, который она хотела задать.

– Лара! – окликнула она. – Почему ты выпустила Александра, зная, что он сделает? Ведь он сорвал переговоры, Вернон едва не умер, я пострадала – разве это того стоило?

– Ты когда-нибудь поймёшь, что я Светлая? – утомлённо спросила Лара. – Сайфер угрожал всему миру, а вы с Диром и со всем Советом валяли дурака. Александр должен был запустить вирус и уничтожить Сайфера. Уничтожить их вместе с Найт, если бы это потребовалось.

– А переговоры? А Вернон?

Лара отвела взгляд.

– Я не знала, что Александр так поступит. И не хотела этого. Но какой смысл сейчас ворошить прошлое, Пирс?

– Чтобы не поступать так снова и снова!

Голос Таиссы чуть не поднялся до крика, и она замолчала. Не хватало ещё устроить скандал, напугать Алису, выплеснуть свою ярость на кого-то…

Спокойный взгляд Лары словно окатил её холодной водой.

– Между мной и Александром отныне лишь формальные отношения, – произнесла она негромко. – Вежливость, уважение и признание заслуг. Не больше. Я перестала быть его марионеткой.

Глаза Таиссы расширились.

– Навсегда?

– Навсегда.

– И… что тебя подтолкнуло?

– Я предала доверие Дира, и ему было больно, – глухо сказала Лара. – Я в кои-то веки была нужна ему, а я…

– Пошла к Александру.

– Который предал моё доверие. Вирус против Сайфера выпустил бы и Дир, а вот переговоры были сорваны. – Лицо Лары сделалось жёстким. – Александр предал не только моё доверие, но и мою честь. Я сказала Лютеру, что не буду атаковать его во время переговоров, а Александр нарушил моё слово за меня. И уговаривал меня применить внушение в Кобэ… идиот. Надеюсь, теперь, после убийства Саймона, он поумнел. Хранителей общины обмануть невозможно.

– Ты простишь его? – тихо сказала Таисса.

– Уже простила. Но наши с ним пути разошлись, Пирс. – По лицу Лары вдруг скользнула странная улыбка. – Впрочем, сейчас у меня появилась ещё одна причина жить своим умом.

– Какая?

Лара окинула её взглядом. Задумчивым и внимательным, словно искала в лице Таиссы чужие черты.

– Я не собираюсь видеть твоего сына – ни сейчас, ни впредь, – проговорила Лара. – Но я не буду отказываться от воспоминаний. О том, как он сказал, что будет мной восхищаться. Что я необыкновенная, что я изменю мир. И, – по её губам скользнула странная улыбка, – это не такая уж неприятная мысль.

Тьен. Таисса вспомнила его улыбку, растрёпанные волосы. Мальчишка, подающий ей руку, катающийся с ней на коньках, измазанный шоколадным мороженым…

Волна боли вновь накрыла её. Как ей хотелось сейчас броситься к Диру, рассказать ему всё, выплакаться в его руках…

…И украсть Тьена вместе.

Нет. Нельзя. Что угодно, только не это.

Таисса повернулась, чтобы уйти.

– Твоя аура не очень-то стабильна, – произнесла Лара за её спиной, поколебавшись. – Ты Светлая, но… осторожнее. Сама знаешь, что тебе лучше всего было бы поговорить с Александром.

– Нет.

Лара фыркнула:

– Что ж, делай то, что считаешь нужным. Прощай.

Таисса стояла неподвижно, пока стук каблуков Лары не растаял в конце коридора.

Ей нужно было побыть одной. Где-нибудь в темноте, где она могла просто… перестать думать.

Вот только где?

В подвале госпиталя было темно и тихо. Время от времени журчала вода в трубах над головой, но других звуков до Таиссы не доносилось. Линк она отключила, так что её не беспокоило ничего.

Кроме собственных мыслей.

Таисса стояла с закрытыми глазами, перекачиваясь с пятки на носок. Смертельно усталая, разбитая, неспособная заснуть.

У неё был сын. И у неё его не было.

Как ей жить дальше? Как ей, чёрт подери, жить дальше?

– Тьен? – жалобно произнесла она. – Поговори со мной, пожалуйста.

– Не думаю, что он тебя слышит, – раздался знакомый голос. Такой же усталый, как и её собственный.

Таисса вздохнула в темноте.

– Как ты меня нашёл?

– Как обычно, Таисса-нерасторопность. Посмотрел показания камер.

Таисса слабо улыбнулась. В следующее мгновение ей на плечи сзади легли тёплые руки.

– Ты не сказал мне, что Тьен мой сын, – проронила она.

– Нет.

– Почему?

– Я не знаю.

Таисса резко обернулась:

– Вот так просто? «Я не знаю»?

Она едва видела лицо Вернона в темноте. Он опустил руки, убирая их с её плеч, и вздохнул.

– Если бы я знал наверняка, Таисса-наивность, – тихо сказал он. – Причин множество, но какая из них? Страх, что наследницу Великого Тёмного начнут шантажировать жизнью её сына? Боязнь использовать знания из будущего и сломать к чертям очередную узловую точку? А может быть, я просто не был уверен, что «Эй, Пирс, присмотрела бы ты за своим сынишкой, пока он не спалил очередную галактику?» – самый тактичный способ сообщать тебе подобные вещи?

Он помолчал.

– А ещё я просто хотел, чтобы ты не знала как можно дольше. Потому что я знал, насколько тебе будет больно.

– «Скоро ты потеряешь всё, что тебе дорого, и поймёшь, что во тьме лежит истина», – прошептала Таисса. – Сайфер знал тоже. И Великий Тёмный… вот уж кого я сейчас не хочу ни видеть, ни слышать.

– Поддерживаю, – серьёзно сказал Вернон. – Я бы тоже не хотел, чтобы этот парень приносил мне вселенную в постель. Или хотя бы кофе.

Таисса секунду глядела на него. А потом разрыдалась.

Вернон обнял её. Притянул к себе.

– Громче, Пирс, – прошептал он ей на ухо. – Никто не услышит.

Таисса плакала навзрыд, с каждой секундой всё сильнее. Не было помощи, не было утешения, и даже Дир со своей дипломатией и должностью в Совете ничего не мог сделать. И Эйвен Пирс, способный на невозможное. И Вернон, мастер сумасшедших планов и безумных интриг.

Потому что она им запретит.

– Знаешь ли, вообще-то вы можете обратиться в суд, – произнёс Вернон ей на ухо. – Судья не отдаст вам ребёнка, но разрешит видеться с ним. Доноры отказываются от прав, но вы-то от них не отказывались. Тебе и Диру позволят навещать его.

Таисса истерически расхохоталась.

– Суд? – сквозь слёзы произнесла она. – Да любой! Завтра! Как ты думаешь, он откажет члену Совета? Оправдаем все страхи Алисы как можно полнее, правда? Раз ничто нам не мешает!

– Пирс, ты не…

– Алису обманули, Вернон! – закричала Таисса, отталкивая его к стене. По камню пошла трещина. – Ей сказали, что у ребёнка не будет ни отца, ни биологической матери! Она подписала все бумаги!

Перед глазами всё плыло. Темнота переполняла её, живая, невыносимая. Таисса заставила себя отдать ребёнка Алисе, но все инстинкты кричали о том, чтобы вернуться и отобрать Тьена. Забрать своё. Защищать своё. И плевать на последствия.

Таисса тяжело дышала. Нет. Нет. Она так не поступит. И не только потому, что она дала слово. Ведь она была Светлой, правда? Она была призвана жертвовать собой… ради других… ради…

Она снова тихо заплакала.

– Помоги мне, пожалуйста, – сдавленным голосом попросила она. – Потому что я так не могу.

Вернон вздохнул. Оттолкнулся от стены и подошёл к Таиссе.

– Я ведь тоже так больше не могу, маленькая, – тихо сказал он, притягивая её к себе. – Ты потеряла возможность кормить маленького Тьена кашей с ложечки, но ведь ты – это всё ещё ты. А у меня больше нет меня: лишь фантомные боли и пустота внутри. Я сидел у криокамеры с отцом всю ночь, пытался вспомнить, как я его люблю, – и не смог. Это было правдой, когда я нёс его над морем, но сейчас это ложь. Всё – ложь.

Таисса моргнула, глядя на него сквозь слёзы:

– Правда? Я думала, ты себя так чувствовал только в самом начале. А потом привык. С тобой же… – она всхлипнула, – всё стало так же, как раньше. Только ты больше… не испытываешь ко мне…

– …Всепоглощающей любви, – договорил Вернон. – Да, Таисса-наблюдательность. Всё так. Я выгляжу совершенно как обычно. Так, словно ничего не изменилось. Но знаешь, что ещё? Я очень хорошо умею лгать и притворяться.

Он взял Таиссу за подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза.

– И ты это всегда знала.

Таисса пошатнулась. Весь её мир был наполнен темнотой, но бледное лицо Вернона она видела ясно и отчётливо, словно только что нарисовала его сама.

– Освободи меня, Таисса-провидица, – прошептал он. – Ты видела чёртово будущее, в котором меня нет. Так неужели мне должно быть настолько плохо в мире, где я есть? Где, если бы наверху лежал мой навеки потерянный рёбёнок, мне было бы плевать?

– Вернон, я не могу, – прошептала Таисса. – Я не умею.

Вернон тихо засмеялся:

– Конечно же, не умеешь. Как глупо.

Он прижался лбом к её лбу. Их пальцы переплелись, и Таисса ощутила, что он тоже плачет – безмолвно, бесшумно.

Свобода. Ей так хотелось, чтобы кто-то освободил и её тоже. От этой боли, от воспоминаний, от мучительного выбора…

– Освободи меня, – прошептала Таисса. – Освободи. Я не могу быть Светлой.

Она почувствовала, как дыхание замирает в горле, становясь хрупкой колючей болью. Как вся её боль переходит в отчаяние. В невозможность быть тем, кем она была. Быть Светлой, доброй, жертвенной и способной отойти в сторону, и так яростно и страстно желать совершенно противоположного.

Желать украсть своего ребёнка.

Она тянулась к тьме в эту минуту. К темноте, которая ставила себя на первое место. Себя – и своё. Таисса не была Диром и не могла отказаться от искушений, как он. Не могла задвинуть свою боль и забыть о ней, год за годом пряча её на дне глаз. Не могла оставаться Светлой. Ей нужна была её тьма. Или она умрёт прямо сейчас.

Всё её отчаяние воплотилось в этой тьме. Тьме, сдавливающей её изнутри так, что она не могла дышать. Тьме, помнящей Источник и силу далёкого предка Таиссы.

Таисса с усилием выдохнула, мысленно призывая эту тьму к себе на помощь.

– Помоги мне, – выдохнула она.

И тьма вырвалась наружу, запылав чёрным пламенем.

Тьма, которая желала взять Тьена на руки. Тьма, которая не желала ничем жертвовать. Власть наследницы Великого Тёмного, которая желала получить свою душу обратно.

Её тело под смятым вечерним платьем пылало злым огнём. Боль раздирала каждый нерв и каждую мышцу, яростно твердя, что ничто никогда не станет прежним. Никакой свет больше не имел значения. А все предупреждения Лары, Рома, Александра о том, что её аура нестабильна… они тоже были неважны.

Таисса вскинула лицо к потолку.

И поняла, что кричит, сама того не замечая.

Пыль взвилась вокруг её ног, и Светлая аура потрескалась, словно старая яичная скорлупа.

– ДАЙ! МНЕ! СВОБОДУ!

Из носа потекла кровь, но Таиссе было всё равно. Её наконец-то наполнила знакомая тьма. Тьма, которая говорила ей о том, что она знает о желании отобрать Тьена и не противится ему. Которая шептала ей, что это желание правильно.

Таисса позвала тьму. И тьма откликнулась.

– Пирс, – потрясённо прошептал Вернон.

А потом Таисса раскинула руки и засмеялась, чувствуя, как вокруг неё с новой силой вспыхивает знакомое тёмное пламя. Пламя, с которым она росла с самого детства.

Пламя её отца. Её матери. Элен Пирс.

И её собственное.

Она пошатнулась, но удержалась на ногах. И засмеялась снова, глядя в застывшее, неверящее, ошеломлённое и потрясённое лицо Вернона.

Она вернулась.

Горе и боль никуда не ушли, но Таиссе стало легче. Теперь, когда с ней была её глубинная суть, её наследие, аура, доставшаяся ей от отца, кровь её предка, она снова могла дышать. Тёмная, но не наполненная тьмой Источника. Просто Тёмная. Прежняя.

Может быть, ей помог её маленький сын, лежащий там, наверху? Крошечная частица Источника, которую Таисса бессознательно позвала в отчаянии, желая свободы от навязанного света, навязанной жертвенности, навязанных желаний? А последняя капля Источника, ушедшего из этого мира, освободила её? Та самая белая звезда, горящая в груди её сына, песчинка, которую Дир зажёг своим светом?

Нет. Вряд ли. Чистый свет не мог помочь наследнице Великого Тёмного. Куда вернее было то, что горе и боль сделали всё за неё. Её агония, её потеря – и её собственная воля. Но Таиссе хотелось верить, что ей помогла память о том, как она держит на руках своего ребёнка. Ведь Тьен желал бы вернуть ей себя, правда?

– Вернон, – прошептала Таисса хрипло. – Я ведь сейчас Тёмная? Настоящая Тёмная, без внушённой Источником тьмы? Я не такая же, как Хлоя?

Вернон безмолвно стоял и смотрел на неё. Словно он не слышал ни слова из того, что она сказала.

– О чём ты попросила, Пирс? – очень тихо произнёс он. – Сейчас? Только что? Потому что, к чему бы ты сейчас ни взывала, оно сбылось.

– Я попросила свободу от этого всего. Свободу быть собой. Обрести себя целиком.

Таисса растерянно посмотрела на Вернона.

– Я… попросила себя назад. Я ведь снова Тёмная, да?

Вернон кивнул. Его лицо было таким, словно он…

…Только что проснулся от долгого-долгого сна. И сам не очень-то верил в то, что видел и что чувствовал.

– Да, – одними губами сказал он. – И то, чего ты пожелала… оно сбылось не только для тебя.

Таисса криво улыбнулась:

– Рада, что тебе тоже стало легче.

Вернон мгновение глядел на неё, кусая губы и словно не решаясь что-то сказать.

А потом он просто шагнул к ней и обнял её.

– Таисса-неопытность, – прошептал он. – Ты самая обычная Тёмная. Безо всяких древних артефактов. Ты ведь в эту секунду не хочешь перебить всех моих подружек из плазменного ружья и взять их туфельки в качестве охотничьего трофея?

Таисса со слабой улыбкой покачала головой:

– Думаю, ты со своими подружками и сам справишься.

– Это точно, – пробормотал Вернон. – Особенно сейчас, когда… ты так удачно… меня… освободила. Знаешь, каково это, когда ты долго парализован и не можешь ходить, а потом встаёшь и делаешь первые шаги?

– Ты это к чему?

– Неважно. Я к тому, что с чувствами то же самое. Когда они к тебе вдруг возвращаются, ты не очень-то понимаешь, что с тобой происходит.

Вернон выпустил её. На миг сжал её руки – и тоже выпустил их.

– Кое-что произошло, и мне нужно будет уехать, – произнёс он. – Но одну я тебя здесь не оставлю: свобода воли свободой воли, но ты скоро осознаешь, что твои проблемы никуда не делись, и вот тогда тебе понадобится такая скучная вещь, как семья. Очень нужная штука, между прочим. Особенно когда тебе так плохо, что ты готова на всё, даже прорыть подкоп в Новую Зеландию.

– Что?

– То самое. – Вернон поманил её за собой. – Идём, Таисса-очевидность. Отвезу тебя домой.