Глава 11

Утро добрым мне не показалось. Стоило открыть глаза и потянуться, как в памяти, подобно яркой вспышке, всплыли вчерашние кошмары. Резко поднявшись, вновь опустилась на подушки. Потолок над головой кружился. Внезапный приступ тошноты заставил меня приложить руку ко рту и глубоко вдохнуть. Благо это состояние продлилось недолго, и вскоре я смогла выбраться из постели.

Пользуясь отсутствием служанок, я начала носиться по покоям и присматривать вещи, пригодные для плетения веревки. Изготавливать сейчас ее было опасно. Сарита и Зафира могли застать меня за этим делом и сдать с потрохами. Хоть мне и хотелось немедленно покинуть дворец, сделать глоток воздуха за его пределами, почувствовать себя в безопасности, следовало ждать вечера. Раньше никак. Слишком много камней преткновений пока имелось на пути к свободе.

Я не стала дожидаться служанок, а сама уложила волосы в высокую прическу, надела платье персикового цвета и, собрав в кулак всю свою смелость, направилась в сад. Лира Тагир сидела на привычной месте, подставив лицо пока еще ласковым солнечным лучам.

— Стелла, дорогая, ты сегодня что-то бледная. Тебе нездоровится? Послать за целителем? — спросила свекровь, едва я опустилась рядом с ней на скамью.

Избегать ее общества и вовсе я не могла. Женщина непременно почуяла бы неладное. И кто знал, что она предприняла бы в этом случае.

— Не стоит беспокоиться. Просто очень душно. Как думаете, сколько дней у Реймира займет поездка? — сменила я тему разговора.

— Три-четыре, не более. Только если Ластмир не уговорит его погостить еще денек. Скучаешь?

— Очень, — честно призналась я, но посмотреть на лиру Тагир так и не смогла. Не хватило сил.

— Тогда нам нужно что-нибудь придумать, чтобы разнообразить наш досуг и скоротать время до ужина. Может, прогуляемся к реке? Она в получасе ходьбы от дворца.

При упоминании ужина кровь схлынула с лица, а земля закружилась перед глазами.

— Прошу простить, но мне и в самом деле что-то нездоровится, — проговорила я, поднимаясь со скамьи и расправляя плечи. Сделав глубокий успокаивающий вдох, продолжила: — Лучше я пойду прилягу. Только не волнуйтесь, скоро все пройдет.

Я нацепила улыбку, надеясь, что она получилась не слишком натянутой, и широким шагом направилась к себе, спиной ощущая недобрый взгляд свекрови. Вечером. Все случится вечером. Осталось лишь его дождаться.

Один час неумолимо быстро сменялся другим. К тому моменту, как пришло время ужина, я уже собрала в узелок кошель с золотинниками, платок, который покроет голову, и небольшую кожаную фляжку с водой. Без нее мне и дня не продержаться на этих изнуренных жарой землях.

К семи часам вечера я все же спустилась в столовую, где меня уже дожидалась лира Тагир. По ее дружелюбному выражению лица ни за что нельзя было предположить, что она задумала недоброе.

— Дорогая, ты по-прежнему неважно выглядишь, — проговорила свекровь, едва мы уселись за стол, и протянула мне маленькую фарфоровую пиалу. — Выпей вот это.

Я приняла чашечку и стала рассматривать ее содержимое. От небольшого количества вязкого зеленоватого зелья исходил сильный пряный аромат.

— Что это? — спросила я, морща нос, хотя и так уже знала ответ.

— Мой особый сбор трав. Ты же хочешь встретить Реймира здоровой и сильной? — ее хищная улыбка заставила меня нервно сглотнуть.

— А он точно подействует?

— Можешь не сомневаться, — голос лиры Тагир звучал непринужденно. Если бы я не знала, что она затевала, то без сомнения поверила бы ей на слово.

Я взглянула в окно и последние проблески вечерней зари вселили надежду. Энергично кивнув вдове в знак признательности, с широкой улыбкой поднесла чашу к губам и призвала на помощь магию. Едва заметного пасса рукой хватило, чтобы сбить с ног приближавшегося к столу слугу. Он-то и привлек к себе внимание лиры Тагир и других лакеев, бросившихся бедолаге на помощь. А я, воспользовавшись моментом, ловко выплеснула содержимое пиалы в кадку с красиво цветущим деревцем.

Женщина леденящим душу тоном что-то бросила лакею и вновь устремила на меня проницательный взгляд. Я демонстративно скривилась, поставила пустую чашу на стол, сделала из стакана с водой пару глотков и промокнула губы салфеткой.

— Ну вот, милая, завтра будешь чувствовать себя гораздо лучше, — сказала она, накрыв мою руку своей.

Кто бы только знал, как мне хотелось отдернуть ее и положить на колени, чтобы у вдовы не возникло больше возможности прикасаться ко мне. Однако я сдержалась.

— Спасибо за заботу, лира Тагир, — проговорила я в ответ, и мы приступили к ужину.

Хотя я только делала вид, что ем. На самом деле лишь ковыряла вилкой в тарелке и не могла дождаться момента, когда мне будет позволено подняться в свои покои.

Оказавшись в спальне, я попросила служанок удалиться и не тревожить меня до утра. Я надеялась, что если буду резкой и неприветливой, то смогу быстро от них избавиться. Девушки смотрели на меня во все глаза, поскольку не привыкли к подобному обращению, поэтому сдались не сразу. Они нерешительно одна за другой просили позволения остаться в гостиной на случай, если они вдруг понадобятся. Услышав отказ, служанки все же ушли. Но даже после того, как Сарита и Зафира закрыли за собой дверь, я еще долго стояла посреди комнаты и прислушивалась к тишине. Не заметив ничего подозрительного, торопливо начала собирать в кучу вещи, лучше всего подходившие для веревки.

С первой звездой на небе я села на кровать со скрещенными ногами и принялась связывать между собой простыни, вслед за которыми пошли покрывала и дорогие платья. Благо руки не забыли, чему еще в детстве учил отец. Я до сих пор помнила, какой узел прочнее и как сделать, чтобы он не развязался. Каждый скрип, каждый шорох вызывали у меня учащенное сердцебиение и заставляли замирать. Однако все обошлось. Никто так и не заглянул ко мне.

По истечении получаса спасительная веревка была готова. Оставшись довольной ее длиной, я закрепила один конец к ближайшему столбику кровати и дважды проверила узел. Запирать гостиную не стала — щелчок замка мог привлечь внимание стражников. Я переоделась в старые штаны и рубаху, подпоясалась, привязала собранные вещи к талии и подошла к окну. Полумесяц висел так высоко, что напоминал запятую, которая разделяла вереницы звезд. Лишь редкие облака время от времени закрывали их, гася свет. Ночь была идеальной для побега.

Мне следовало поторопиться, все-таки спуск предстоял весьма непростой. Но едва я бросила беглый взгляд на постель, перед глазами появился образ Реймира, такого одинокого и несчастного, оставшегося без друзей и поддержки. Сердце мгновенно учащенно забилось, а по щекам покатились непрошенные слезы. Я вытерла их тыльной стороной ладони, обтянула рукав рубахи, чтобы спрятать брачный браслет, и принялась дожидаться удачного момента для побега, стараясь ни о чем не думать. У меня не было определенного плана действий, имелась единственная цель — выжить до возвращения Реймира. Я собиралась пересидеть день-другой где-нибудь неподалеку от дворца, а затем дать мужу о себе знать. Главное, выбраться отсюда живой и невредимой.

Стоило облакам закрыть месяц и погрузить окрестности в темноту, как я без промедления вскочила на подоконник, перебросила через него веревку, которую обвила ногами и, цепляясь одной рукой за деревянную раму, а другой за самодельный канат, осторожно начала спускаться. Мне понадобилось немало смелости, чтобы разжать пальцы и полностью перенести вес на веревку. В этот момент по спине скатилась капелька пота. Затем другая. К тому же весьма не вовремя вспотели ладони.

Я вслушивалась в тишину, пытаясь различить в ней треск рвущейся ткани. В случае недостаточной прочности узла я была обречена на погибель. К счастью, все обошлось. Привитые отцом навыки и крепкие вещи не подвели в трудную минуту.

Мысленно пожелав себе удачи, продолжила аккуратно спускаться. Я не смотрела вниз, а просто перебирала руками, ведь страх мог усугубить мое состояние и толкнуть на ошибку, чего сейчас категорически нельзя было допустить. Только когда веревка закончилась, я решила оценить положение. Расстояние до земли было около двух метров, и это безумно радовало. Почти бесшумно спрыгнув, опрометью бросилась к забору и ловко взобралась на него. В этот момент неподалеку от меня загорелся красный огонек и куда-то торопливо улетел. Вдобавок двор стал наполняться шумом и мужскими голосами, а на самой высокой сторожевой башне вспыхнули сигнальные огни.

“Ох, не к добру это!” — промелькнула мысль, и я торопливо перебросила ногу через каменную преграду.

Приземлилась я с глухим стуком и, не удержавшись, покатилась вниз по крутому склону. На пути попадались колючие кусты, царапавшие незащищенные участки кожи, и камни, больно ударявшие по телу. Когда спуск закончился, я так и не смогла подняться. Сердце колотилось о ребра с бешеной частотой, руки саднило.

Я лежала, распластавшись на земле, и смотрела на темно-синее, почти черное небо, напоминавшее глаза любимого иларга.

— Стелла! Стелла! — внезапно почудился мне голос Реймира.

Я резко вскочила и взглянула на дворец. Наши покои наполнились ярким светом, будто в них зажгли сразу тысячи свечей, а потом в окне показалась огромная тень.

“Нет! Не может быть! Он не мог так рано вернуться!” — пронеслось в голове. Я хотела поверить в увиденное, но боялась, что это всего лишь обман зрения или очередная уловка лиры Тагир, обнаружившей пропажу. Тем не менее я продолжила стоять на месте, смотреть на манящие окна дворца и наблюдать за происходящим. Темная одежда позволяла мне раствориться во мраке ночи.

Силуэт какое-то время не двигался, а затем начал совершать странные взмахи руками. И тогда произошло непредвиденное. В воздухе, словно из ниоткуда появился шар, от которого исходило серебристое свечение, и с невероятной скоростью устремился ко мне. Вслед за ним еще один. И еще… Завороженная непередаваемым зрелищем, я не сразу поняла, что происходит. Промедление оказалось решающим. Не успела я и шага ступить, как они всю меня облепили. Попытки стряхнуть их с себя не увенчались успехом, ровно как и сдвинуться с места. Ноги будто вросли в землю, вновь перестали мне подчиняться.

Не прошло и пяти минут, как по обе стороны от меня встали двое воинов с непроницаемыми лицами, а спустя четверть часа передо мной предстал и сам илар. Светящиеся шары один за другим погасли.

— Реймир… — прошептала я, по-прежнему не веря своим глазам, которые наполнились слезами. — Это не то, о чем ты подумал. Я не собиралась от тебя сбегать.

Невзирая на мои опасения, муж сделал шаг вперед и заключил меня в объятия, крепко прижал к себе, зарылся лицом в волосы и еще долго стоял, покачиваясь из стороны в сторону и не произнося ни слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он прошептал:

— Мне все известно. Я так боялся опоздать, что едва не загнал Саймона…

— Но откуда?

— Вчера ночью внезапно появилась Лунара, сказала, что нам срочно нужно вернуться во дворец, но прежде показала два кошмара, слившиеся в один. Они никак не выходят из головы.

Реймир отстранился, зажег над нами огромный светящийся шар и начал всматриваться в мое лицо.

— Как ты? — спросил он с неподдельным волнением. Его забота разлилась приятным теплом по телу.

— В порядке. Лишь пару царапин заработала.

— Ты у меня такая находчивая, смелая, — с улыбкой произнес муж, которая в один миг померкла. — Мне до сих пор не верится, что она намеревалась расправиться с тобой…

В воздухе повисло напряжение. Я не знала, что следовало в такой ситуации говорить, поэтому решила промолчать. Реймир дал воинам знак покинуть нас. Только когда стражники отошли достаточно далеко, он продолжил вкрадчивым голосом:

— Стелла, тебе придется уехать отсюда. Многие уже поняли, что ты — мое слабое место, и будут наносить удар за ударом, пока не достигнут цели. Мне понадобится время, чтобы разобраться здесь со всем и подготовить почву для твоего возвращения. Если, конечно, захочешь…

— И когда я должна уехать? — спросила я с упавшим сердцем.

— Завтра на рассвете. Донат и еще несколько воинов сопроводят тебя до границы. Сперва поедешь в повозке, а после пересядешь на лошадь.

— Как скажешь, Реймир. Завтра, значит, завтра. Однако ты мой муж и мое место рядом с тобой. Я приеду, едва позовешь обратно.

— Мне не хочется с тобой расставаться. Но несмотря на свои желания, я обязан отправить тебя домой. Так будет правильнее всего. Здесь ты постоянно подвергаешься опасности, — он убрал упавшую мне на лицо прядь и заправил ее за ухо.

Я ничего не произнесла в ответ — сильный спазм сдавил горло.

— Пойдем. У меня есть еще одно дело, не терпящее отлагательств.

Реймир протянул раскрытую ладонь, в которую я без раздумий вложила руку, и мы направились ко дворцу. За весь путь никто из нас так и не вымолвил ни слова. Тяжело было представить, что творилось на душе у любимого мага теперь, когда ему стало известно о злодеяниях собственной матери, о предательстве отца… Ему вновь выпало сразиться со всеми проблемами в одиночку, и я корила себя за то, что не смогу поддержать супруга в тяжелую минуту.

В холле нас ожидала лира Тагир. Неподалеку стоял Донат. Казалось, он сторожил женщину на случай побега, но та вела себя крайне вызывающе и враждебно и явно не собиралась никуда бежать. Ее маска дружелюбия исчезла, явив нам истинное лицо вдовы.

— Реймир, зачем ты снова привел эту… ауринку? Она ведь хотела сбежать от тебя, — от ее ледяного тона я невольно поежилась.

— А может, от тебя? — хотя у мужа голос был не намного теплее.

Скорее всего, ему сейчас было невыносимо больно. Я не хотела бы пройти через подобное испытание — смотреть в глаза той, что родила тебя, лелеяла в детстве, любила всем сердцем, и знать, что она убийца родного отца и, возможно, брата.

— Что ты наговорила моему сыну, неблагодарная?! И это после всего, что я для тебя сделала. Да я к тебе, как к родной дочери… — она разыгрывала трагедию, однако терпение мага быстро закончилось.

— Хватит! Не строй из себя невинность.

— Реймир, как ты со мной разговариваешь?! — взвизгнула лира Тагир. — Это все ее влияние! Я немедленно пошлю за Корнелиусом!

— Прекрати! Я знаю о твоей причастности к гибели отца, а также о том, что Харланд не был твоим сыном.

Женщина заметно побледнела. Она хотела что-то сказать в оправдание, но когда так и не смогла выдавить ни слова, бросила на меня испепеляющий взгляд, вновь безмолвно обвиняя во всех своих бедах.

— Стелла, поднимись, пожалуйста, к себе, — отрывисто проговорил муж. — Донат, ты тоже иди отдыхай.

Его просьба больше походила на приказ, однако я энергично кивнула и направилась к лестнице. Им следовало побеседовать без свидетелей, один на один.

Обе комнаты были залиты ярким светом, исходящим не от множества свечей, как я думала изначально, а от нескольких огромных светящихся шаров. В спальне все осталось без изменений: постель без простыней, подушки без наволочек. Даже веревка по-прежнему свисала по ту сторону окна, напоминая о побеге. Я втащила ее внутрь и попыталась отвязать от столбика кровати, но узел так сильно затянулся под тяжестью моего тела, что руками с ним было уже не справиться. Пришлось прибегнуть к ножу и испортить добротную вещь. В этот самый момент рядом со мной появились перепуганные служанки. Они смотрели на меня настороженно, наверняка ожидая новых нападок. Возможно, в моем выражении лица или глазах что-то подсказало им, что я вновь стала прежней, поскольку Сарита осмелилась заговорить:

— Госпожа, как хорошо, что с вами все в порядке. Мы так переволновались, когда узнали, что вы пропали. Вы на самом деле перелезли через окно и спустились по веревке?

Раз девушка задала подобный вопрос, значит, о моем побеге знал едва ли не каждый в этом дворце. Ох и наделала я шума… Зато прислуге будет о чем посплетничать в ближайшие дни. Впрочем, о незавидном положении вдовствующей лиры Тагир им, скорее всего, также уже известно.

Я еще раз глянула на веревку, затем снова на служанок и с невозмутимым видом произнесла:

— Мне было душно, захотелось подышать свежим воздухом, дверь заклинило, а стражников я не дозвалась, вот и решила, что через окно быстрее. Эти вещи нуждаются в стирке, — указала я кивком на смотанный самодельный канат, желая сменить тему разговора и занять девушек, смотревших на меня во все глаза с явным недоверием. — А еще наберите, пожалуйста, ванну и найдите новые наволочки с простынями.

— Сейчас все сделаем, госпожа, — весело прозвенел голосок Сариты, первой пришедшей в себя, и горничные принялись выполнять мои поручения.

Я же подошла к зеркалу и глянула на свое отражение. На лбу, щеках виднелись царапины и следы грязи. Руки находились в еще худшем состоянии. Приподняв рубаху и нижнюю сорочку, заметила на боках несколько красных отметин, которые непременно посинеют к завтрашнему дню, если ими не заняться в ближайшее время, но сама я была сейчас не властна над магией. К служанкам же обратиться не осмелилась.

Быстро умывшись, я ушла в гостиную, где сняла сапоги, сковывающие движения штаны и осталась в одной рваной рубахе, не выдержавшей спуск по склону. Придется ее выбросить. Забравшись с ногами на диван, я взяла из корзинки ароматную булочку и начала жевать, прокручивая в голове последние события. Мне не верилось, что с наступлением нового дня я буду вынуждена покинуть Иларию. От этой мысли неприятно защемило в груди. Я не готова была расстаться с Реймиром, вернее, боялась. Казалось, стоит мне уехать, как мы больше никогда не увидимся. Ведь ничто так не отдаляет людей друг от друга, как расстояние.

Выполнив все мои поручения, служанки покинули покои, а я продолжила дожидаться мужа, надеясь, что он поторопится. Ночь уже вступила в законные права. Значит, времени до рассвета осталось совсем немного…

Когда Реймир появился в гостиной, на нем не было лица. Усталость и навалившиеся проблемы давали о себе знать.

— Как ты? — тихо спросила я, с особой тщательностью вглядываясь в любимые синие глаза, под которыми залегли тени.

— Хотелось бы лучше… — с печальной улыбкой отозвался муж и устало опустился рядом со мной на диван, после чего приглушил свет.

— Где лира Тагир? — сдавленным голосом спросила я и накрыла ладонью его руку.

— В своих покоях. Я приковал ее к кровати магическими цепями, но прежде заставил выпить снотворное. Не хочу, чтобы она причинила вред себе или кому-либо еще. Возле нее всю ночь будут дежурить служанки. Кроме того я приказал охранникам каждый час проверять все ли с ней в порядке.

— Как думаешь, почему она стала такой?

— Возможно, на нее повлияла новость об утрате еще одного ребенка, ведь долгожданный первенец не прожил и дня. К тому же ранее я рассказывал, что вмешиваться в сознание и память человека небезопасно. Именно поэтому я не хотел применять магию в нашу первую брачную ночь. Мне не единожды доводилось видеть, что происходило с людьми после допросов, если участвовал менталист. Вот и в случае с мамой, скорее всего, что-то пошло не так во время магического воздействия. Все же Корнелиус был тогда относительно молод и неопытен и мог допустить непоправимую ошибку. Планирую на днях с ним встретиться и переговорить. Хочу узнать, какие именно воспоминания он стер в тот день и сколько раз мама подвергалась подобным издевательствам. Надеюсь, архимаг не станет ничего утаивать теперь, когда отец уже мертв.

— А что потом будешь делать?

— Пока без понятия, — Реймир отозвался не сразу. Сперва он провел рукой по волосам, что являлось для него весьма необычным жестом. Видимо, муж пребывал на распутье. — Возможно, это прозвучит странно, но я не смогу отправить ее на виселицу. Да, я понимаю, что моя мать — убийца. Я ужасно зол на нее за намерение и тебя сжить со свету, за что искренне прошу прощения. Однако она — моя мать! Мне кажется, что приговорив ее к смертной казни, я убью часть чего-то светлого в своей душе. И тогда сам превращусь в монстра, — он замолчал, чтобы налить себе кубок розовой воды, которую выпил залпом. — Конечно, она должна понести наказание за совершенные преступления, но, если хорошенько подумать, то с этим возникнут сложности: отправить мать в темницу без суда и разбирательств не могу, иначе в илариате произойдет мятеж. Все же она жена бывшего илара и успела за многие годы заручиться любовью народа. Принудить к ментальному воздействию тоже не получится — это ее окончательно погубит. Сама она вряд ли в чем-либо сознается, а у меня нет никаких доказательств ее вины в смерти отца, не говоря уже про Харланда. Хотя я по-прежнему не уверен, что она причастна к гибели брата. Все же мама растила его, как родного.

— Признаюсь, я разделяю твое мнение. Скорее всего, здесь не обошлось без Камиллы.

— Вот и мне так кажется, — протянул Реймир, поглощенный размышлениями. — Интересно, как давно мама обо всем узнала? И от кого? Неужели отец был настолько неосторожен в словах, что позволил правде выйти наружу? Не думаю… Что спровоцировало ее на убийство: открывшаяся правда или что-то еще? У меня голова пухнет от вопросов, — Реймир судорожно вздохнул и обессиленно уронил лицо в ладони.

Хоть на языке вертелось несметное количество вопросов, ни один из них больше не сорвался с губ. От одной мысли, что уже через считаные часы нам придется расстаться, все ответы перестали иметь значение. Мне не хотелось тратить драгоценное время на разбирательства. Вдруг эти чудесные моменты больше не повторятся?

— Тогда не думай ни о чем. Ложись отдыхать. Утром непременно найдется правильное решение.

— Ты права. Но сперва я должен помыться. От меня скверно пахнет, — проговорил он, принюхавшись, и поморщился.

— Ванна набрана. Я просила служанок приготовить ее в твое отсутствие. Только, возможно, вода немного остыла.

— Это не проблема.

Реймир поднялся, снял меч, сапоги и стянул через голову тунику. Я без стыда скользила взглядом по его широким плечам, мускулистой груди, плоскому животу, узенькой полоске полоске волос, убегающей вниз…

— Ты со мной? — с надеждой спросил он.

Казалось, я только и ждала приглашения, поэтому выпалила на одном дыхании:

— Да!

Стоило нам полностью раздеться и забраться в мраморную купель, как Реймир притянул меня к себе. Тем временем как его сильные руки нежно поглаживали мою спину, бока, залечивая раны, маг не сводил пристального взгляда с моего лица, словно желал запечатлеть в памяти каждую его черту.

— Тебе следует знать: ты — самое лучшее, что происходило со мной за всю мою жизнь. Я так долго жил во тьме, что уже и сам являлся ее частью. Но ты, словно яркая звезда, посланная Лунарой, озарила светом мне путь. Я люблю тебя. Бесконечно люблю, — прошептал он и, не позволив мне ни слова произнести в ответ, накрыл мои губы своими.

Мы целовались долго и страстно, пока в легких не закончился воздух. Распаленные страстью, не стали задерживаться в ванной, а наспех помылись и перебрались в спальню.

Этой ночью никто из нас так и не уснул. Нет, мы не разговаривали о будущем, не обсуждали произошедшее, а все часы, оставшиеся в нашем распоряжении, предавались любви, неистово и почти без остановки, словно могли насытиться друг другом. Однако если тело плавилось от наслаждения, душа рвалась на части от отчаяния. Осознание приближающейся разлуки отдавалось болью в сердце.

С первыми лучами солнца Реймир заставил меня выбраться из постели и вызвал служанок, которые сильно огорчились, едва узнали о моем скором отъезде. Пока мы молча завтракали в гостиной, девушки наспех упаковывали дорожные сумки. Меня совершенно не волновало, что они складывали, ведь самое важное — воспоминания о столь счастливых днях, хоть и наполненных трудностями — я и так заберу с собой.

С последним глотком жасминового чая началось самое ужасное — прощание. Сарита и Зафира, пожелав мне скорейшего возвращения, торопливо удалились. Я осталась наедине с Реймиром. Мы с минуту просто молча смотрели друг другу в глаза, взявшись за руки, а затем все же крепко обнялись и поцеловались. Признание в любви так и не сорвалось с моих губ. Я не осмелилась рассказать ему о своих чувствах, ведь иначе он мог не отпустить меня. Но сейчас наступил момент, когда мне просто необходимо было покинуть Иларию. Ради нашего будущего, ради будущего илариата…

Донат и еще три воина, готовые к дальней дороге, уже дожидались меня возле парадного входа. Совершенно не стесняясь подданных, Реймир вновь страстно поцеловал меня, затем подсадил на повозку и дал знак трогать. Я не успела даже опомниться, как наша процессия двинулась в путь. Муж не произнес на прощание никаких обещаний, словно боялся, что не сдержит их. И от этого было гораздо больнее, ведь он не давал мне даже слабенькой надежды на новую встречу.

Я не сводила глаз с Реймира, пока он не превратился в маленькую черную точку. В какой-то момент иларг и вовсе исчез из виду. От отчаяния захотелось спрыгнуть с повозки, броситься бежать со всех сил, чтобы вновь очутиться в его объятиях, рассказать о том, что не представляю больше без него своей жизни, но я продолжила сидеть на прежнем месте и вглядываться перед собой невидящим взором. Вернусь ли я когда-либо в эту золоченую клетку? Увижу ли я вновь синеглазого мага, сумевшего вопреки всем препятствиям и сложностям покорить мое сердце?

Путешествие плохо отложилось в памяти. Со мной редко кто пытался заговорить, за что я искренне была благодарна лунным магам. Однако это не означало, что за мной не следили. В редкие часы привалов Донат не сводил с меня глаз. На ночлег мы всегда останавливались на постоялых дворах. Подобный приказ отдал Реймир, руководствуясь то ли заботой, то ли тревожась о нашей безопасности.

С пересечением границы также не возникло проблем. За увесистый кошель золотинников мужу Аники даже позволили сопроводить меня до ближайшего трактира. Правда, мне пришлось пересесть на лошадь и постоянно сидеть с прямой спиной, чтобы не допускать соприкосновений. Едва Донат проконтролировал, чтобы меня разместили в самой лучшей комнате, договорился о повозке и перенес мои вещи, как после легкого кивка в знак прощания его и след простыл.

В родной империи дышалось значительно легче. Здесь не было такого зноя, как в Иларии, отчего тело не страдало от жары, но здесь не было и Реймира, а ради него я могла терпеть ее сколько угодно.

Либерти пламенел в огне закатного солнца, когда наемная повозка неспешно покатилась по его улочкам. С замиранием сердца я вглядывалась через небольшое отверстие в полотне в опускающиеся на город сумерки. Только заметив в окнах родного дома свет, я перевела дыхание. Он вселил надежду, что с сестрой и братьями все в порядке.

Распрощавшись с возничим, сгрузившим дорожные сумки на землю, я поднялась по ступенькам, которые не то что не прогнулись подо мной, даже не заскрипели, и тихонько отворила еще не запертую на засов дверь. Дом наполняли радостные голоса и аппетитные запахи, от которых у меня свело желудок. Мальчишки неугомонно что-то обсуждали за столом с отцом, все-таки не затерявшегося в пути, а Колин в новом платье по привычке хозяйничала у плиты. Я устало прислонилась к дверному косяку и с теплотой в сердце какое-то время наблюдала за ними. Только сейчас я поняла, как сильно по ним соскучилась. Они настолько были увлечены своими делами, что не сразу меня заметили. Мое присутствие раскрыла сестра, которая резко обернулась с горшочком в руках и застыла, словно каменная статуя. Она пару раз моргнула, будто пыталась прогнать видение, и прошептала:

— Стелла, это и вправду ты?

— Неужели так сильно изменилась? — с усмешкой отозвалась я и оторвалась от деревянной опоры.

— Наша сестренка вернулась! — закричала она, поставила ношу обратно на припечек и бросилась меня обнимать.

Все были безмерно счастливы моему возвращению. Даже отец, которого я считала сухарем, не сдержал слез. Казалось бы, мне следовало радоваться, но в то время как одна половина моего сердца оживала, другая — медленно умирала. И снова вернуть его к жизни мог только один человек. Однако мне ничего не оставалось, как безропотно дожидаться от Реймира хоть маленькой весточки.