Глава 10

Реймир оцепенел. Мои слова повергли его в шок. Недоверие и страх отразились на красивом мужском лице. Затаив дыхание, я ждала ответа. В груди все дрожало от волнения.

— Ты правда этого хочешь? — с неподдельным удивлением спросил он, едва обрел дар речи.

Я еще сильнее прильнула к супругу, чтобы у него не осталось сомнений, и еле слышно прошептала:

— Более чем.

— Не думаю, что это хорошая затея.

Маг смотрел на меня сверху вниз, пожирал глазами, сгорал от желания, но продолжал отталкивать и бороться с чувствами.

— Сколько ты еще будешь наказывать себя за произошедшее? — с толикой негодования выпалила я, однако быстро взяла эмоции под контроль. Печальная история могла повториться.

— Долго. Но дело не в этом. Сегодня из меня вряд ли выйдет хороший любовник. Я слишком возбужден Мне будет сложно сдерживаться, поэтому могу причинить тебе боль, — Реймир вновь в первую очередь думал обо мне и только потом о себе.

— Этого не случится.

— Ты не можешь знать наверняка. Рядом с тобой я теряю голову, превращаюсь в неопытного юнца, заботящегося только о своих потребностях.

С этими словами он положил руки мне на плечи, собираясь отстраниться. Невзирая на его непреклонность, я также не намерена была отступать.

— Во-первых, знаю, а во-вторых, у нас вся ночь впереди. У тебя будет полно времени на исправление ошибок.

— Стелла…

— Перестань упорствовать. Давай просто насладимся моментом.

Он стоял, не шевелясь и не сводя с меня хмурого взгляда. Своими доводами я посеяла в душе иларга зерно сомнения и видела, как его броня постепенно дает брешь. Желая разрушить ее окончательно, привстала на носочки, обвила руками крепкую мужскую шею и прикоснулась губами к губам Реймира. С судорожным вдохом он в тот же миг прижал меня к себе, обняв за талию, и принялся неистово целовать. Из груди вырвался стон наслаждения, когда его язык проник в мой рот и затеял любовный танец с моим языком.

С каждым мгновением я все сильнее хотела раствориться в синеглазом мужчине, стать с ним единым целым. И ждать оставалось недолго. Объятия Реймира усилились, хватка сделалась стальной. В нас обоих с бешеной силой пылала страсть, и мы собирались отдаться в ее власть.

Развернув меня к себе спиной, муж покрыл легкими поцелуями шею, плечи, одновременно сражаясь с мелкими пуговичками на платье. Я ощутила прохладу, когда оно упало к ногам. В тот же миг захотелось повернуться, но маг не позволил. Он продолжал покрывать поцелуями впадинку у основания шеи, повторять ладонями изгибы моего тела. Каждое его прикосновение обжигало и без того разгоряченную кожу.

Не выдержав, я обернулась, и Реймир в тот же миг подхватил меня на руки, бережно уложил на усыпанное белоснежными лепестками покрывало, избавил от остатков одежды, разделся сам и опустился рядом со мной. Медленным ласкающим движением маг провел рукой от впадины на плече до бедра. За ней последовали его губы, которые сводили с ума, заставляли извиваться и стонать. Казалось, я с мгновения на мгновение взорвусь от напряжения. Невзирая на возбуждение и проступивший на лбу пот, Реймир не торопился, нежно поглаживал и неустанно целовал, словно чего-то ждал.

В какой-то момент я поняла, что нахожусь на грани. Кровь в венах кипела, страсть требовала выхода. И тогда с моих губ слетела мольба:

— Реймир, пожалуйста…

Он оперся на локти, чтобы не раздавить меня и, с трудом сдерживаясь, аккуратно соединил наши тела. Я вскрикнула от удовольствия, выгнулась дугой ему навстречу, ухватившись за широкие мужские плечи, и откинула голову назад. Постепенно ускоряясь, мы задвигались в едином ритме. Это походило на покорение горной вершины. Шаг за шагом мы приближались к цели, наслаждались нашей близостью, обоюдными ласками.

Я и Реймир достигли пика одновременно. Повалившись на меня, муж уткнулся носом в мою шею, а затем, будто опомнившись, захотел перекатиться на сторону, но я не позволила, удержав его ногами.

— Полежи, пожалуйста, так еще немного.

— Я раздавлю тебя, — запротестовал он, убрав упавшую мне на лицо прядь волос.

— Ничего подобного, — запротестовала я, и Реймир склонился, чтобы поцеловать мои и без того припухшие губы.

Спустя некоторое время иларг все же улегся на спину, и я удобно устроилась у него под боком, ощущая ладонью, как безумно колотиться его сердце, и закрыла глаза. Меня пугали зародившиеся чувства к собственному мужу. Моя привязанность к нему крепла с каждым днем. И я начала бояться, что уже никогда не смогу с ним расстаться.

«Может, я влюбилась?» — задала сама себе вопрос, но сразу же отвергла эту мысль. Мне не следовало даже думать о подобном, ведь у нас не было будущего. По крайней мере, пока…

Когда раздалось негромкое умиротворенное посапывание Реймира, показавшееся музыкой, колыбелью, мои губы расплылись в довольной улыбке. Прислушиваясь к нему, я не заметила, как сама уснула.

***

Утро наступило неожиданно рано. За окном еще только разливались предрассветные сумерки. Ужасно хотелось спать, однако я проснулась от ощущения, что кто-то пристально меня разглядывает. Так оно и оказалось. Реймир, опершись на локоть, скользил по мне взглядом, словно хотел запечатлеть в памяти каждый изгиб моего тела. Заметив, что я уже не сплю, он улыбнулся и прошептал:

— Доброе утро.

— Может, ночи? — недовольно буркнула я, повернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой, намереваясь снова уснуть или хотя бы поваляться в кровати.

Но у мужа, судя по тому, как он положил ладонь мне на бедро и поцеловал в спину имелись совсем иные планы. Уже через мгновение я получила тому подтверждение. Он прижался бедрами к моим ягодицам, и я почувствовала силу его возбуждения, мгновенно передавшегося и мне…

Соответствуя статусу молодоженов, мы выбрались из постели лишь к полудню. К счастью, никто из обитателей дома не посмел нарушить наше уединение. Однако всему хорошему почему-то обязательно приходит конец. Едва Реймир принял ванну и оделся, он покинул покои, сославшись на некоторые неотложные дела. В результате завтракать мне пришлось в полном одиночестве. Спуститься в столовую, наполненную гостями, я так и не решилась.

Без мужа день тянулся ужасно долго. Служанки пытались развеселить меня, но его длительное отсутствие заставляло нервничать. В груди медленно, но уверенно росла тревога. Отчего появилось убеждение, что будь все в порядке, маг не оставил бы так надолго меня одну.

Солнце село к тому моменту, как распахнулась дверь и в гостиную вошел Реймир. Я вскочила с дивана и бросилась ему навстречу. Хоть он и пытался улыбаться, хотел выглядеть беззаботно, ему не удалось утаить от меня свое истинное состояние. Супруг был сильно чем-то подавлен.

— Что случилось? — взволнованно спросила я, как только подошла к нему.

Он сомкнул руки за моей спиной, зарылся лицом в волосы и вдохнул их запах.

— У меня состоялся крайне неприятный и тяжелый разговор с Камиллой, В итоге я потребовал, чтобы она немедленно покинула дом, — сдавленным голосом отозвался муж.

— Все так плохо?

— Хуже некуда. Бедный Харланд! Хорошо, что он не дожил до сегодняшнего дня. Это разбило бы ему сердце. Хотя теперь я уже не уверен, что его смерть была чистой случайностью.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь пением цикад, доносившемуся из распахнутого окна. Я ждала от Реймира продолжения рассказа, но он молчал, переваривая все в себе. В моей душе поселилось смятение. Я пыталась понять, что вызвало столь сильное негодование мужа, и не могла прийти к единому варианту, поскольку их было немало. Затянувшееся молчание действовало на нервы. Сделав глубокий вдох, осторожно поинтересовалась:

— Она тебе угрожала?

— Нет, — отрезал Реймир, слегка покачав головой.

— Тогда что?

— Вешалась на шею, признавалась в любви, умоляла отослать тебя домой, предлагала себя на роль любовницы и матери наследника, только бы я позволил ей быть рядом. Твердила, что в случае рождения мальчика уговорит отца отказаться от трона еще до своей смерти в пользу нашего сына. О, Лунара, мир, наверное, сошел с ума. Я чувствую себя предателем.

Заключив лицо мужа в ладони, заставила его посмотреть себе в глаза и уверенно произнесла:

— Здесь нет твоей вины.

— Я совершил много ошибок, Стелла, — сокрушался маг. — Не следовало мне говорить Харланду о мнимых к ней чувствах. Он обо всем ей рассказал.

— Но ты ведь не из-за признания встревожен, — нерешительно сказала я и в тот же миг нашла подтверждение в темно-синих глазах мужа.

— Если Камилла встанет на сторону отца, тебе придется покинуть Алдонию, — горечь, боль и сожаление отразились на его лице.

— Почему? — возмутилась я и поразилась сама себе.

Еще несколько дней назад я бежала бы из Иларии без оглядки, а сейчас мне было больно от одной мысли о расставании.

— Потому что они не успокоятся, пока не причинят тебе вреда. Если не собственными руками, то чужими.

Реймир положил ладонь мне на затылок и прижал мою голову к своей груди. Он обнимал меня так сильно, словно с секунды на секунду мы вынуждены будем расстаться.

— Рядом с тобой я ничего не боюсь.

Муж судорожно выдохнул. Казалось, мои слова вышибли весь воздух из его легких. Я захотела заглянуть ему в глаза, но он не позволил. Прошла, наверное, вечность, прежде чем он заговорил:

— Когда я надевал тебе браслет, верил, что смогу преодолеть любые трудности, только бы ты была рядом. Я боялся тебя потерять, а теперь боюсь стать виновником твоей гибели. Ко мне пришло понимание, что лучше тебя отпустить, отдать другому, чем приносить изо дня в день цветы на твою могилу.

Эмоции не являлись его сильной стороной. Сложно было представить, чего ему стоило подобное откровение. И оно рвало мне душу. Болезненный спазм сжал горло.

— Это разобьет тебе сердце, — прохрипела я.

— Ошибаешься, — раздался возле уха печальный смешок. — Ты заберешь его с собой. С самой первой минуты нашей встречи оно принадлежит только тебе. И так будет до последнего моего вдоха. Но разлука — единственный верный выход. Другого я пока не нашел, хотя продолжаю заниматься поисками.

— Я не покину Алдонию, пока ты сам не попросишь меня об этом, — решительно заявила я, надеясь, что у него никогда не хватит на это сил, и мы продолжим быть вместе, пока одному из нас не надоест этот союз.

Реймир склонился и впился в мои губы поцелуем. Я забралась руками под тунику и прошлась ими по узким мужским бедрам, потом вверх, вдоль спины, ощущая пальцами мускулы, свидетельствовавшие о силе иларга.

— Ты не будешь против, если?.. — спросил он, разомкнув наши губы.

— Я буду против, если ты не сделаешь этого, — прошептала я, восстанавливая дыхание, но уже в следующий миг Реймир вновь завладел моими губами.

Мы не стали терять попусту время и начали срывать друг с друга одежду, ведь никто не знал, сколько нам отныне было его отмеряно.

Спустя две недели…

Из цепких объятий сна меня неожиданно вырвал какой-то громкий стук. Я села на кровати и бессознательно натянула одеяло до самого подбородка. То ли от резкого подъема, то ли от духоты голова пошла кругом. Взглянув в окно, с удивлением обнаружила, что солнце было уже высоко и ощутимо припекало.

— Прости. Не хотел тебя разбудить, — виновато проговорил Реймир, натягивая сапог, который, скорее всего, и наделал много шума, когда упал на пол.

Закончив обуваться, он присел на край постели и нежно поцеловал меня, затем я снова откинулась на подушки и широко улыбнулась. После бурной ночи в теле ощущалась приятная расслабленность.

За прошедшие две недели мы ни разу не разговаривали о будущем, просто наслаждались каждой минутой, проведенной вместе. Реальности не было места в нашей сказке. Правда, она упорно пыталась туда проникнуть.

Стоило Реймиру подняться и повернуться ко мне спиной, как я вспыхнула, увидев на его загорелой спине красные отметины — следы от ногтей, оставленные мной в порыве страсти.

Я вскочила с кровати, призвала магию и принялась залечивать царапины.

— Ты чего? — спросил он, резко повернувшись.

— Твоя спина… — проговорила я, опустив глаза.

Реймир улыбнулся и положил руки мне на плечи.

— Стелла, тебе нечего смущаться. Я в восторге от того, что мне досталась такая пылкая жена.

— Я больше не буду, — невзирая на его заверения, что все в порядке, я чувствовала себя виноватой.

— Меньше тоже не надо. Меня жутко заводит твоя страстность, — прошептал он мне на ухо и снова поцеловал. На этот раз уже напористо. — Если я немедленно не уйду, останусь здесь как минимум до обеда, — проговорил супруг, тяжело дыша.

— Так оставайся.

— Не могу. Есть дела, которые требуют срочного вмешательства, — с тоской сказал Реймир, прикоснулся губами к кончику моего носа и покинул покои. Опять до вечера.

Сон как рукой сняло. Я не стала посылать за служанками, а сама приготовила ванну. Но даже она не принесла душе гармонии и умиротворения. Хоть маг так и не попросил меня уехать из Алдонии, я видела, что с каждым днем он возвращался ко мне все более озадаченным. Однако я не лезла к нему с вопросами, боясь навлечь беду.

Не зная, чем заняться, я вышла на улицу и неторопливо побрела по дорожке, обсаженной цветами, в сторону сада. Их дурманящий аромат наполнял собой воздух, смешивался с насыщенным запахом недавно политой земли, кружил голову. Поглощенная размышлениями, не заметила, как оказалась у скамьи, на которой любила отдыхать мать Реймира. Вот и сейчас, несмотря на раннее утро, она сидела и задумчиво смотрела вдаль. Женщина выглядела подавленной. Уйти незамеченной не удалось. Едва я тихонько развернулась, в спину донеслось:

— Присоединяйся, составишь мне компанию.

Она убрала книгу, положив себе на колени, и кивнула на освободившееся место. Немного поколебавшись, я все же опустилась на скамью.

Со свекровью у нас установилось холодное перемирие. Едва гости покинули дворец, я стала выходить из покоев, в которые сама себя заточила. Мы начали видеться во время обедов и ужинов. Хоть первые дни женщина и делала вид, что не замечает меня, со временем все же прекратила игнорировать мое присутствие. Ради Реймира нам пришлось искать общий язык.

— Сын рассказал мне, что ты росла без матери и отца. Возможно, именно поэтому Реймир почувствовал в тебе родственную душу. Как думаешь, он когда-нибудь простит меня? — в ее голосе, обычно леденящем и неприязненном, прозвучали боль и горечь, а в синих глазах застыла надежда.

— Он не держит на вас зла и уже давно простил.

— Сомневаюсь. Подобное забыть невозможно… — свекровь корила себя. Но почему она не хотела поговорить об этом с сыном? Неужели боялась?

— Вы не ауринка, — уверенно заявила я, желая сменить тему разговора.

— Почему ты решила, что я — солнечный маг? Реймир сказал? — ее идеальная бровь слегка взлетела вверх. Стоило мне кивнуть, она усмехнулась, но на лице отразилась печаль. — Окажись это так, возможно, все было бы иначе, вся жизнь сложилась бы иначе… Я бы открыла правду, но лучше тебе обо всем узнать от моего сына, раз он пожелал сохранить ее в тайне.

Чтобы заполнить установившуюся между нами тишину, задала давно мучивший меня вопрос, надеясь, что лира Тагир знает на него ответ:

— Почему иларги женятся на ауринках? Что такого ценного в наших девушках, что ваши маги так стремятся заполучить их в жены?

— Чтобы сделать потомство более сильным. Способности детей, рожденных от союза иларга с ауринкой, увеличиваются в разы. К тому же занятия любовью с горячими по крови солнечными девушками приводят лунных магов в неописуемый восторг. В каждом илариате имеются публичные дома, в которых держат хотя бы одну ауринку. Ночь с подобной жрицей любви стоит несколько золотинников. Невзирая на высокую цену услуг, спрос на них никогда не падает. Лунные маги готовы выкладывать за удовольствие немаленькие деньги и ждать своей очереди порой не по одной неделе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Хотите сказать, что иларги добиваются права на участие в отборе, только чтобы заполучить себе бесплатную постельную игрушку? — с ужасом спросила я.

— Отчасти так и есть. Но стоит заметить, что к ауринкам относятся с уважением, обращаются, как с бесценным сокровищем. На их месте мечтают оказаться многие местные девушки, поэтому не нужно их жалеть.

— Вы хоть представляете, какое отвращение они испытывают от близости с этими ледышками? — возразила я, не желая соглашаться с вдовствующей лирой Тагир.

Она лишь пожала плечом.

— У каждого неприглядного холста есть оборотная сторона, на которой нарисована картина. Главное, вовремя развернуть его и научиться наслаждаться изображением.

— Что бы вы ни говорили в защиту иларгов, я не нахожу им оправданий.

— В этой жизни полно лицемерия и коварства. И чем больше ищешь справедливости, тем дальше она ускользает от тебя.

— Но это не означает, что нужно прекращать ее поиски.

Лира Тагир усмехнулась и перевела разговор в другое русло:

— Тебе известно, что Нарвусов нет в живых?

— Что с ними стало? — от догадки у меня по спине пробежал холодок, заставивший поежиться. Хоть на улице стояла жара, кожа покрылась мурашками.

— Несчастный случай на охоте. Но люди, посвященные в вашу историю, знают, что это не так.

— Ластмир? — высказала я предположение.

— Или его дочь. Реймир допустил ошибку, отослав Камиллу домой. Здесь она находилась под наблюдением, а там будет подливать масла в огонь, пока не вспыхнет пламя. Я ничего не имею против тебя, дитя, ты хорошая девушка и порядком настрадалась уже. Однако ваш союз не принесет ни тебе, ни Реймиру счастья. Испокон веков так сложилось, что хороший илар обязан в первую очередь заботиться о благополучии своих подданных и только в последнюю думать о себе. Пойми, мне больно видеть, как мой сын рвется на части между долгом и чувствами.

— К чему вы завели этот разговор? — мой голос прозвучал на удивление ровно и спокойно, хотя внутри все колотилось от волнения.

— Вчера двое соглядатаев принесли тревожные известия. Повсюду только и говорят, что Реймир из-за тебя мало того что наплевал на законы Иларии, так еще и пренебрегает делами. Подобные измышления подрывают доверие народа к илару. Я-то понимаю, кто за этим стоит. Скорее всего, император отказался участвовать в разбирательствах, и Ластмир решил поквитаться с Реймиром самостоятельно. И поверь, он не успокоится, пока не спровоцирует в Алдонии мятеж. Моему сыну нелегко будет сохранить свое положении в илариате, разрываемом на части скандалами и раздорами. Он и без того ходит по лезвию меча. Поэтому прошу, пока не поздно, оставь Реймира, покинь Иларию. Мое предложение по-прежнему в силе.

— Я не могу, — зашептала я, интенсивно мотая головой.

— Почему? — она впилась в меня проницательным взглядом.

— Я люблю вашего сына! — непроизвольно сорвалось с моих губ, которые тут же прикрыла рукой. Это было моим секретом.

По ее лицу пробежала легкая судорога, перекосившая на мгновение его красивые черты.

— Тогда ты просто обязана пойти на все ради его счастья.

— Но ведь он тоже меня любит. Мой отъезд окончательно раздавит его. Реймир закроется в себе. И на этот раз уже навсегда. Вы хоть знаете, чего ему стоило научиться снова доверять? — вновь попыталась я до нее достучаться.

Но ни мои слова, ни пылкость и возвышенность фраз не возымели над ней действия. Казалось, ее сердце было высечено из камня, наполнено мраком.

— Ничего. Попереживает немного и успокоится. Все в этой жизни имеет свойство заканчиваться.

— Только не любовь! — с уверенностью заявила я.

— Ошибаешься, дитя. Любовь, если она не материнская, также может угасать. Стоит объекту твоего воздыхания пару раз нанести удар ножом в спину, и на смену самому светлому чувству приходит ненависть, у которой нет конца и края. Она копится, копится и копится, пока в один день не найдет выхода… — к последнему слову ее голос был еле слышен.

«Сейчас ты за все заплатишь! Настал твой час! Заткнись, Ластмир!» — раздался в голове зловещий шепот. И тогда я поняла, кто стоит за «самоубийством» отца Реймира. Видимо, чаша терпения вдовствующей лиры Тагир все же переполнилась, раз она решилась на подобный шаг. Но что послужило толчком?

— Вы убили своего мужа, — с полной уверенностью произнесла я, совершенно не задумываясь о последствиях.

Кровь схлынула с лица вдовы. Женщина хватала ртом воздух, пыталась что-то сказать, но губы и язык, по всей видимости, не слушались ее. Только сделав несколько глубоких вдохов, она смогла вымолвить:

— Ты, случаем, не приболела? У тебя, наверное, жар.

С этими словами лира Тагир приложила ладонь к моему лбу, будто проверяла, есть ли у меня температура.

— Холодный. Странно. Может, тебя стоит показать архимагу Корнелиусу?

— Зачем? Чтобы он подкорректировал мне память, стерев из нее неугодные вам знания? — недовольно фыркнула я. — Не бойтесь, я ничего не расскажу Реймиру. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Правда погубит его, а мне дорог ваш сын.

— Поступай как знаешь. Твои высказывания — всего лишь беспочвенные домыслы, бред воспаленной фантазии. Но даже если предположить, что это моих рук дело, зачем мне было его убивать? Разве у меня имелся мотив? — сложилось ощущение, что она специально задавала подобные вопросы, словно хотела выведать известные мне факты.

— Возможно, вы устали от измен, — неопределенно пожала я плечом, не собираясь рассказывать о своем сне.

— Вздор. После стольких лет измен очередная интрижка не находила даже отклика в душе. Меня не задевали его похождения. Я, наоборот, радовалась, что он замуровал проход между нашими покоями и забыл дорогу в мою спальню, — щеки вдовы покрылись красными пятнами от злости. Видимо, прошлое так и не отпустило ее.

— Значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Как бы то ни было, я должна извиниться перед вами, поскольку не имела права лезть не в свое дело и бередить старые раны. Простите, если обидела, — я пыталась сгладить ситуацию, в которую попала по собственной глупости. — Думаю, мне следует оставить вас и вернуться в свои покои.

Не дожидаясь позволения, я встала и оправила платье. Пальцы, коснувшиеся гладкого шелка, были покрыты испариной. Волнение и страх давали о себе знать. Еще раз окинув вдову беглым взглядом, я сделала шаг по направлению к белоснежному дворцу.

— Поразмысли над моим предложением, — донеслось мне вдогонку.

Набрав побольше воздуха в легкие, чтобы успокоиться, медленно повернулась и ровным тоном произнесла:

— Вынуждена вас вновь огорчить, но я покину Алдонию, только если меня попросит об этом Реймир. А до сей поры вам придется мириться с моим присутствием. Постараюсь вам не докучать и пореже попадаться на глаза.

— Если это твое последнее слово, то я буду вынуждена вмешаться и надавить на сына, чтобы ускорить твой отъезд.

— Лучше бы вы направили силы в другое русло и помогли ему выстоять в борьбе против Ластмира и его дочери, — не удержалась я от колкости, которая совершенно не тронула лиру Тагир.

— В этом вопросе у меня связаны руки. У Камиллы свои планы. Я только недавно поняла, как далеко они простираются. Она амбициозная и властная женщина, которая надеется с помощью отца добиться сразу двух целей: заполучить Реймира и расширить сферу влияния своей семьи. Ее не устроит роль жены какого-нибудь второсортного лэра. Все или ничего — вот ее девиз. Ластмир же полностью разделяет затею дочери. Если понадобится, они пойдут по головам, не остановятся ни перед чем, пока не получат желаемое. И ты — главная преграда у них на пути. Несмотря ни на что, я не хочу, чтобы ты пострадала в этих грязных играх, — слова свекрови казались искренними, однако отчего-то я ей не поверила.

Отсчитав мысленно до десяти, чтобы успокоиться, я произнесла:

— Предположим, я покину Алдонию. Неужели вы думаете, что Реймир свяжется с Камиллой после всего, что произошло? Он брезгует ложиться с ней в постель.

— Если он хочет сохранить илариат и устоять на троне, ему придется поступиться гордостью и принципами.

— И вы, несмотря ни на что, вновь примете ее, как родную?

— Конечно.

Я смотрела во все глаза на женщину, твердившую о любви к Реймиру, и не могла понять, чем она руководствовалась. Неужели деньги и власть были превыше счастья единственного сына? Кто в них больше нуждался: иларг или его мать?

Посчитав, что разговор на этом исчерпан, я развернулась и едва ли не бегом бросилась ко дворцу. Мне не терпелось поскорее остаться одной, чтобы попытаться найти выход из сложившейся ситуации, однако сколько ни искала, не находила. Наше будущее с Реймиром представало в черном цвете. Но сдаваться без боя я не собиралась.

К моему удивлению, муж появился сразу после обеда. По его поджатым губам и залегшей в глазах печали я поняла, что он пришел с нерадостными вестями.

— Что случилось? — полюбопытствовала я, подойдя к магу и положив ладони на его мускулистую грудь.

После затянувшегося молчания он проговорил:

— Я вынужден покинуть тебя на некоторое время.

— Куда направляешься? — я надеялась, что голос не выдал моего огорчения.

— К Ластмиру. Попытаюсь договориться с ним, пока дело не дошло до смуты, — Реймир старался говорить непринужденным и будничным тоном, но показная беззаботность не убедила меня.

— Думаешь, ему удастся ее поднять?

— Если не прекратит плести интриги, то все возможно, — вокруг притягательного мужского рта пролегли жесткие линии.

— Тебя долго не будет? — продолжала я засыпать супруга вопросами.

Реймир покачал головой.

— Нет. Я не могу надолго оставлять тебя и илариат без защиты.

— Возьми меня с собой, — неожиданно выпалила я, с мольбой вглядываясь в темно-синие глаза иларга.

— Как бы я этого ни хотел, не могу. Твое присутствие только осложнит мое положение.

Я тяжело вздохнула, понимая правдивость слов Реймира, и отстранилась от него. Не успела я и шага ступить, как он подхватил меня на руки, уложил на кровать, накрыл собой и зарылся лицом в волосы.

— Даже не представляешь, как мне хочется сбежать с тобой отсюда, поселиться на берегу моря или речушки, ловить по вечерам рыбу, провожать закаты, встречать рассветы, смотреть на луну, растить наших детей, наслаждаться жизнью и ни о чем не думать, — тихонько шептал Реймир мне на ухо, и перед внутренним взором рисовались упомянутые им образы.

Мои губы непроизвольно растянулись в задумчивой улыбке. Вот только жаль, что его слова так и останутся несбыточными мечтами. Возможно, они осуществились бы, если бы не положение мужа, которое вынуждало его все время подавлять свои желания и ставить заботу о подданных на первое место. К тому же станет ли он счастлив вдали от родного дома?

Повинуясь некоему порыву, я медленно провела ладонями по его спине и прикоснулась губами к впадинке у основания шеи, там, где ровно и сильно билась жилка. Реймир в то же мгновение приподнялся на локте и пытливо заглянул мне в глаза. Его запах, такой родной и любимый, дурманил не хуже вина, наполнял легкие, проникал под кожу.

— Боюсь, отъезд придется ненадолго отложить, — проговорил он изменившимся голосом, накрыл мои губы своими, и мы отдались во власть чувств, забыли обо всем на свете, уступая нараставшему желанию…

Достигнув вершины блаженства одновременно, мы упали в изнеможении на кровать и еще долго лежали, обнявшись, восстанавливали дыхание. Первым в себя пришел Реймир. Он неразборчиво пробормотал что-то себе под нос, неохотно поднялся с постели и подошел к шкафу.

— Если тебе что-нибудь понадобится, смело обращайся к маме, — проговорил маг, надевая кожаные штаны. — Я предупредил ее об отъезде и попросил позаботиться о тебе на время своего отсутствия. В верхнем ящике комода лежит кошель с золотинниками. Бери, сколько будет нужно.

— Зачем они мне во дворце? — спросила я потухшим голосом и накинула шелковый халат на голое тело.

— Мало ли что, — Реймир натянул сапоги и опоясался мечом, после чего заключил меня в объятия. — Ни в чем себе не отказывай и будь осторожна. Время нынче неспокойное.

— Что со мной случится, пока я здесь? Это ты себя береги.

— Мне нужно идти, иначе Донат скоро пошлет кого-нибудь удостовериться, все ли со мной в порядке.

— Я буду ждать тебя, — мне пришлось

Реймир нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке и улыбнулся.

— Постараюсь как можно скорее вернуться. Не провожай меня, а то я точно никуда не уеду. Лучше встреть, когда сторожевая башня возвестит о моем возвращении. Люблю тебя.

Он прикоснулся губами к моим в едва ощутимом поцелуе, взял перчатки, перекинул через руку черный плащ и впился в меня пристальным взглядом, словно хотел навсегда запечатлеть в памяти мой образ, будто боялся, что нам никогда больше не доведется увидеться. Только спустя минуту Реймир кивнул в знак прощания и скрылся из виду в коридоре. Множество вопросов, появившихся после разговора со свекровью и неустанно вертевшихся в голове, так и остались неозвученными. Но сейчас они перестали меня заботить. Я думала лишь об одном — скорейшем возвращении любимого мага.

Я настолько была расстроена внезапным отъездом Реймира, что даже с заходом солнца аппетит так и не появился, поэтому, пропустив ужин, приняла расслабляющую ванну и улеглась в постель. Возможно, присутствие мужа, его любовь и сила не позволяли кошмарам тревожить мой покой, но с его отсутствием они вновь ворвались в мою жизнь. Из дурного сна я и узнала, каким образом вдовствующая лира Тагир решила обо мне «позаботиться». Как оказалось, своим отказом покинуть Алдонию я запустила необратимую цепь событий, которые и вовсе никогда не должны были произойти.

Несмотря на поздний час и спавший с заходом солнца зной, в комнате было невыносимо душно. Даже проникавший через распахнутое окно легкий ветерок не охлаждал мою пылавшую кожу. Казалось, у меня внутри ярким пламенем горел костер, а по венам вместо крови текла раскаленная лава. Я не понимала, что со мной творилось, но стоило смежить веки, как я проваливалась в темноту и начинала задыхаться. Волнуясь, что тьма полностью поглотит сознание и мне не удастся выбраться из нее, я лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в тишину ночи.

Внезапно ее нарушил какой-то странный грохот. Сложилось ощущение, что это попадали тяжелые тела стражников, охранявших мои покои, а затем раздался скрип двери, за которым последовали чьи-то осторожные шаги. Тусклый свет из коридора очертил высокую худощавую женскую фигуру. Я порывисто села на постели, натянула на себя простыню и зажгла свечу. К тому моменту, как ее пламя разогнало в спальне мрак, свекровь была уже рядом с кроватью.

— Лира Тагир, что вы здесь делаете? Что-то случилось с Реймиром? — с тревогой взглянула я на вдову.

«И почему без стука?» — прозвучал в голове вопрос, однако он так и не слетел с губ.

— Что может случиться с моим мальчиком, когда с ним отправились лучшие воины Алдонии? — с теплотой в голосе произнесла свекровь, затем совершила пасс рукой и ледяным тоном добавила: — Поднимайся, у меня не так много времени.

Я хотела возразить, спросить, что происходит, но ноги сами свесились с кровати и приняли на себя тяжесть тела. По спине в ту же секунду пробежал неприятный холодок, а сердце забилось с удвоенной частотой.

— Что со мной? — отважилась я спросить, хотя меня колотило от страха.

— Зелье, которое ты выпила за ужином, позволяет мне управлять твоим телом, — произнесла она спокойным, ровным тоном, словно речь шла о выборе ткани для платья или еще о каком-нибудь пустяке.

— Решили расправиться со мной, как со своим мужем? — мой голос предательски дрогнул, выдавая истинное состояние.

— А ты догадливая девочка. Только мне невдомек, откуда тебе стало известно о моей причастности к его смерти. Хотя сейчас это уже неважно. Между прочим, я его и пальцем не тронула.

— За что вы меня так ненавидите? — спросила я срывающимся голосом.

Она прищелкнула языком, высказывая неодобрение, и покачала головой.

— Ошибаешься, дитя. Я не испытываю к тебе ненависти. Наоборот, мне даже жаль тебя. Просто ты оказалась не в том месте, не в то время. Тебе определенно стоило сидеть тем утром дома, и тогда точно не случилось бы ничего плохого. Только посчитай, сколько из-за вас двоих уже пострадало людей. А сколько еще пострадает!

На миг я задохнулась от услышанного. Нашла виновницу всех бед!

— Наша встреча не была случайной. Сама судьба вмешалась в ход наших жизней. Или же Лунара вняла молитвам Реймира и направила меня к нему. Не боитесь ее кары?

— Боюсь? — недовольно фыркнула вдова и рассмеялась. — Ну что она мне сделает? Убьет? Пускай. К тому же это все бредни про божественный знак, в которые мой сын до сих пор верит.

— Убив меня, вы принесете ему много боли.

— Я ценю твое рвение сделать Реймира счастливым, но согласись ты на мое предложение, все оказались бы в выигрыше. Мне не пришлось бы брать на душу очередной грех, а ты осталась бы цела и невредима и направлялась бы сейчас домой.

— Так позвольте мне уйти. Я не задержусь в этом доме больше ни единой минуты, не стану искать с Реймиром встреч, спрячусь так, что он никогда меня не найдет, — с мольбой в голосе обратилась я к свекрови, надеясь, что она смилуется надо мной.

— Поздно, — резко бросила женщина, а затем чуть спокойнее произнесла: — Слишком поздно. Раньше нужно было думать о последствиях. Я не стану рисковать будущим сына. Вдруг ты опять передумаешь? А если ты беременна? Ребенок свяжет вас навеки.

— Я не беременна! — с полной уверенностью возразила я в ответ.

— Ты не можешь знать наверняка. Не сказки же он тебе читает по ночам. В любом случае твоя смерть решит все проблемы, положит конец безумию Реймира. Только убедившись, что тебя больше нет в живых, мой мальчик успокоится и покорно примет то, что ему было предначертано судьбой с самого рождения. Он объединит земли двух илариатов. О великом правителе будут слагать легенды, его имя станет бессмертным.

Слова лиры Тагир не вязались с тем, что я узнала от мужа. Так кто из них лгал?

— Вы ничего не путаете? Разве не Харланду изначально суждено было стать иларом? Он ведь родился на два часа раньше Реймира.

— Харланд… — чуть ли не брезгливо произнесла она. — Этот выродок должен был оказаться в палестре и пройти весь тот ужас, который выпал на долю Реймира, а не наслаждаться жизнью, пока издевались над моим мальчиком.

От шока у меня пропал дар речи. Как она отзывалась о собственном сыне?! Что-то здесь материнской любовью и не пахло.

— Но…

— Хватит болтать! Давай залезай поскорее! — прошипела вдова и вновь совершила взмах рукой.

Какая-то невидимая сила мгновенно заставила меня подойти к подоконнику, вскарабкаться на него и встать в полный рост. Меня заколотило еще сильнее.

— Реймир поймет, что я не могла сама на такое решиться, — ухватилась я за шанс достучаться до нее.

— Ему будет не до разбирательств первое время. Сын поверит в историю, которую я преподнесу ему на блюдечке. На случай, если у него вдруг возникнут сомнения, твои служанки подтвердят, что ты не хотела никого видеть, была не в себе… К тому же они и так уверены, что этот дом, в особенности покои илара приносят их обитателям одни несчастья, а твоя внезапная кончина окончательно подкрепит их убеждения. Хотя отчасти так и есть…

В этот момент из коридора донеслись какие-то шорохи, заставившие вдову замолчать. Я повернула голову вполоборота и увидела, что она прислушивается к ним. Это был мой шанс на спасение. Единственный. Набрав побольше воздуха в легкие, изо всех сил прокричала:

— Помогите!

В тот же миг я ощутила толчок в спину и сорвалась с подоконника. Земля стремительно начала приближаться. Интенсивно взмахивая руками, будто могла взлететь, я завопила со всей мочи:

— Лунара, спаси!..

Казалось, она услышала мою мольбу, поскольку я внезапно очнулась в собственной кровати. Вся в поту и с колотящимся от страха сердцем. Взмокшие пряди противно льнули к лицу. Ночная рубашка облепила тело, пребывавшее в странном оцепенении.

Прошло немало времени, прежде чем сотрясавшая меня мучительная дрожь постепенно улеглась, а голова прояснилась, позволяя мне трезво оценить увиденное, свои силы и поразмыслить над тем, как действовать дальше, чтобы избежать нападения.

Я догадывалась, что выскользнуть незамеченной через главные ворота мне не удастся — они мало того что большую часть времени были заперты, так еще и тщательно охранялись. Получить разрешение у вдовы на выход за пределы дворца не получится, раз она задумала недоброе. В довершение всего, больше, чем уверена, стражникам было отдано относительно меня особое распоряжение: они следили за каждым моим шагом и докладывали лире Тагир обо всех моих передвижениях. Убедить же свекровь в своем намерении покинуть Алдонию после пылких заверений о нежелании оставлять Реймира мне уже не удастся. Она лучше проявит излишнюю осторожность, чтобы избежать возможных непредвиденных последствий на случай, если я вновь передумаю. Следовательно, из этой золотой клетки был только один выход.

Вскочив с постели, подошла к распахнутому окну и выглянула наружу. Ничего, кроме других зданий, залитых лунным светом, я не увидела. Опершись руками о подоконник, высунулась из окна и посмотрела вниз. Меня начало знобить, но я сделала пару глубоких вдохов и продолжила изучать местность.

Выпрямившись, вытерла со лба липкий пот. Поскольку я побоялась пить из наполненного служанками на ночь кувшина, прошла в ванную комнату, налила там стакан прохладной воды, в несколько глотков осушила его и вернулась в постель. Хоть спать и не хотелось, глаза непроизвольно закрылись, и я вновь провалилась в забытье, чтобы сама того не желая увидеть очередной кошмар, явившийся мне за давностью времен в потускневших красках.

За широким столом сидел высокий брюнет средних лет и нервно выводил что-то пером на бумаге. Противный скрип разносился по всему кабинету, еще больше раздражая иларга. Стук в дверь заставил его прерваться.

— Войдите! — крикнул он, отложив перо, и откинулся на спинку стула.

В помещение твердым шагом вошел мужчина, черные волосы которого заметно тронула седина. Он склонился в поклоне, отчего его борода едва не коснулась пола.

— Надеюсь, ты с добрыми вестями! — бросил хозяин дома.

— К сожалению, лэр Тагир, из двоих детей выжил лишь один, — голос целителя дрожал от волнения.

— Он похож на иларга? — местный правитель впился пронзительным взглядом в собеседника.

— Должен вас огорчить, но нет, у него темно-синие глаза, а вот у другого…

— Что ж за наказание-то такое?! Второй ребенок подряд! — яростно сказал он и провел руками по волосам. — Народ не примет этого мага в роли илара. Только не его… Нужно немедленно что-то предпринять. Что с Сапфи?

— Роды были тяжелыми, к тому же она долго билась в истерике, когда первый мальчик так и не закричал, поэтому я дал ей особое зелье. Она проспит до утра.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком сапог о мраморный пол. Лэр Тагир нервно расхаживал из угла в угол.

— Моя любовница месяцем ранее родила мальчика. Жена заметит подмену? — внезапно выдал он.

Целитель нахмурился и задергал себя за бороду. Скорее всего, мужчина разрывался на части между долгом и желанием угодить правителю. После затянувшегося молчания он задумчиво произнес:

— Разница в возрасте у них незначительная. Думаю, нет.

— Значит, вместо мертвого младенца подложим живого, а Корнелиус, пока Сапфи спит, поработает над ее памятью. Напиши имена всех, кто может что-либо знать, — спохватился илар.

— Помимо ее служанок никто не заходил в покои. И они по-прежнему сидят возле вашей супруги.

— Отлично. Я немедленно пошлю за магом, а ты тем временем избавься от тела. Только сделай это так, чтобы никто ничего не заметил.

— Как прикажете, лэр Тагир.

Целитель поклонился и удалился, чтобы исполнить возложенную на него ужасную задачу. Илар же, немного выждав, отворил дверь и что-то быстро сказал двум стражникам, находившимся снаружи, затем подошел к окну и с поразительным спокойствием уставился перед собой. Казалось, он не испытывал и капли вины за то, что собирался сделать. Ни перед собой, ни перед супругой, ни перед собственными детьми. Некие дурацкие принципы, обязательства перед незнакомыми людьми оказались превыше человеческих чувств и долга перед семьей.

Благо на этом мои сновидения закончились, и оставшиеся до рассвета часы я смогла спокойно отдохнуть. Многое прояснилось, но многое так и осталось покрыто тайной.