Глава 7

Иларг не щадил своего любимца, гнал во весь опор. Когда мы свернули с основной дороги и понеслись по узкой тропе между скал, в голову закралась мысль, что он и вовсе сошел с ума. Но Саймону, именно так величали норовистого скакуна, казалось, хорошо был знаком этот путь и ему не впервой приходилось мчаться среди этих причудливо изогнутых коричневых глыб камня.

— Куда мы так торопимся? — осмелилась поинтересоваться, хотя не надеялась на ответ.

— Скоро все узнаешь, наберись терпения, — достаточно громко проговорил Реймир, но ветер, шумевший в ушах, уносил его слова.

Через полчаса бешенной скачки мы въехали в ущелье, которое постепенно сужалось. С обеих от нас сторон на сотни метров возвышались скалы, наводя на меня безграничный ужас. Я боялась, что они в любую секунду обрушатся, и мы найдем здесь свою смерть. Прямо как в сказке: “… и жили они долго и счастливо, и умерли в один день”. Вот только умирать совсем не хотелось. Да и на сказку моя жизнь пока мало походила.

В какой-то момент скалы и вовсе сомкнулись над головой, и мы очутились в своеобразном тоннеле. Стало неестественно темно для этого времени суток, словно день внезапно сменился ночью. Реймиру пришлось зажечь светлячки, чтобы осветить своему скакуну извилистый путь. К тому же разгулялся ветер, который проносился мимо нас со свистом. Казалось, стонали горы, недовольные незваным гостям.

Я внутренне сжалась и принялась усиленно вглядываться перед собой в поисках солнечного луча. Сложилось ощущение, что прошла целая вечность, прежде чем начало светлеть. И тогда глазам предстала невообразимая картина, заставившая меня от изумления открыть рот. Я никогда не видела ничего подобного. Прямо в скале, в окружении многочисленных статуй, притаилось непередаваемое по красоте и размерам здание, которое венчал огромный каменный полумесяц. Из чего я сделала вывод, что это храм. Однако в голове не укладывалось, как можно было вырезать в красно-розовом камне такое величественное сооружение, ведь поблизости не виднелось даже крохотного деревца. Без магов тут точно не обошлось.

Реймир остановил коня у входа в святилище, спешился сам, обхватил меня двумя руками за талию и аккуратно поставил на землю. Он позволил мне с минуту осмотреться, а затем окликнул и указал на святилище.

— Что мы здесь забыли? — не удержалась я от любопытства.

— Нам нужно закончить начатое… — загадочно вымолвил Реймир и поднялся по ступеням.

Интерес перед чем-то новым и неизведанным пересилил страх и заставил меня устремиться за иларгом. Мы пересекли внутреннюю часть храма, украшенную изящными колоннами, без особого труда попали в помещение для хранения даров и оказались у громадной двери. Даже при тусклом освещении на ней виднелся резной орнамент, частично стершийся от времени. Меня поразило то, что на ней не было ни ручки, ни замка, ни засовов. И Реймир явно намеревался ее открыть. Но как?

Мужчина приложил ладони к двери, смежил веки и зашевелил губами. Время шло, но ничего примечательного не происходило. Едва я пожала плечами повернулась к воину спиной, как раздался звук гремящих цепей и громадная дверь отворилась с резким скрипом. Я смотрела на Реймира во все глаза, а он всего лишь кивнул мне, как бы говоря, чтобы следовала за ним, и скрылся из виду.

Рванув за ним, оказалась на широкой каменной лестнице. Она завивалась спиралью и с каждым шагом все глубже уходила под землю. Свет быстро сменился полумраком. В какой-то миг он и вовсе исчез, оставляя вместо себя кромешную тьму, в которой не было места даже самому слабому лучику света. Лэр Тагир вновь прибегнул к магии, но даже два десятка светлячков не смогли разогнать темноту.

Спуск неожиданно закончился небольшим помещением с пустыми деревянными стеллажами, наподобие кладовой. Вот только и дураку было понятно, что это всего лишь обманка. Реймир уверенным шагом подошел к дальнему ее углу и нажал на какой-то неприметный камень. Часть стены в тот же миг отъехала, открывая узкий и невысокий проем. Мужчине пришлось согнуться в три погибели, чтобы пролезть в него, а я всего-то пригнулась. За стеной начиналась очередная бесконечная лестница. И куда она вела, было известно одному иларгу.

Я подпрыгнула, услышав, как проход за нами с грохотом закрылся. Ладони вмиг взмокли, а по затылку заструился пот. Поежившись от холодного воздуха и вытерев руки о рубаху, поспешила за Реймиром. После сотой ступеньки я сбилась со счета. Повода для страха не было, однако ему удалось пробраться под кожу и завладеть разумом. Я отчетливо понимала, что место, к которому мы следовали, имело либо огромную ценность, либо представляло немалую опасность. Иначе бы не подвергалось такой секретности.

Каждый шаг отдавался в ушах гулким стуком сапог о сырые камни. Даже биение собственного сердца звучало слишком громко в звенящей тишине. Я изо всех сил старалась держать равновесие и смотреть под ноги, но в какой-то момент оступилась. Реакция Реймира была молниеносной: он ухватил меня за запястье и притянул к себе, не позволяя упасть. Жар в ту же минуту пронесся по моему телу, которое и без того напоминало сгусток нервов. Мы пристально смотрели друг другу в глаза, не в силах разорвать некую невидимую нить, внезапно соединившую наши взгляды. Иларг первым опомнился и отстранил меня от себя.

— Спасибо! Ступени ослизли. Наверное, ими давно никто не пользовался, — попыталась я оправдать свою неловкость и выведать хоть крохи информации о загадочном месте.

— Похоже на то, — ровным тоном вымолвил маг и продолжил спуск, но теперь держал за руку. Чему я была весьма рада, поскольку еще пару раз едва не грохнулась.

Нам пришлось преодолеть около пятисот ступенек, прежде чем мы оказались у еще одной двери. На этот раз у металлической и явно заколдованной, поскольку от нее исходило загадочное фиолетовое свечение.

Иларг достал из кармана кожаных штанов серебряный амулет и приложил его к выемке в двери. Сияние исчезло, но даже после этого она поддалась могучему воину не с первого раза. Ему пришлось хорошенько налечь на нее плечом, прежде чем она сдвинулась с места.

— Готова? — голос лэра Тагира прозвучал непозволительно громко для этой мертвецкой тишины. Светлячки над нашими головами позволяли мне видеть лихорадочный блеск в темно-синих глазах, казавшимися в темноте черными.

— К чему? — спросила я с замиранием сердца.

— Увидеть магию в ее чистом виде.

Я не успела ничего ответить, как Реймир распахнул передо мной дверь, и в тот же миг замерла не хуже мраморных статуй, представших моим глазам, с той лишь разницей, что у статуй не отвисали челюсти, как это произошло со мной. Но не они заставили меня затаить дыхание. Над огромной пропастью парил белоснежный храм, охваченный таинственным светом. Наверное, если бы не массивные цепи, удерживающие его, он бы давно улетел в небо. Тысячи магических кристаллов озаряли волшебным светом многоуровневое святилище, обрамленное колоннадой.

Вместо того чтобы сделать решительный шаг вперед, я стояла как вкопанная и не верила собственным глазам. По щекам заструились слезы восторга. Но я их не замечала, боялась лишний раз моргнуть. Казалось, моргну пару раз и видение развеется, но оно никуда не исчезало.

Иларг дотронулся до моей руки, чем вывел меня из шокового состояния, и повел по единственной подвесной деревянной лестнице, уходящей к величественному зданию. Я неустанно вертела головой по сторонам, пытаясь все получше разглядеть и запечатлеть надолго в памяти, поскольку была убеждена, что больше мне не доведется увидеть подобное чудо из чудес.

— Что это за храм? — нарушила я царившее между нами молчание, когда мы преодолели половину пути и до белоснежного здания оставалось не так уж и много.

— Богини Луны.

— А почему он спрятан так глубоко под землей?

— Сейчас сама все поймешь. Останутся вопросы — постараюсь на них ответить, хотя некоторые вещи мне и самому не удалось постичь.

Мы вошли в святилище, и я в очередной раз затаила дыхание. В центре храма на пьедестале возвышалась огромная мраморная статуя девушки, державшая над головой полумесяц, который был высечен из непомерного по размерам голубого кристалла.

Иларг опустился перед богиней на левое колено, склонил голову, после чего направился к алтарю и встал возле него истуканом. Я лишь тихо следовала за ним, пытаясь понять, что мы здесь забыли. Зачем воин ни с того ни с сего развернул коня и помчался в обратную от Алдонии сторону?

Несколько минут ожиданий тянулись целую вечность. В какой-то момент прямо из воздуха возле жертвенного стола материализовался старец с посохом в руках. От увиденного я едва не грохнулась в обморок, хотя уже думала, что ничему не удивлюсь сегодня. На меня никто не обращал внимания, чему была несказанно рада, ведь могла тем временем привести мысли в порядок и унять учащенное сердцебиение.

— Реймир, сын мой, как я рад тебя видеть! Да осветит Луна твой путь во мраке! — невзирая на преклонный возраст, а сложилось впечатление, что мир и то был моложе храмовника, голос у него оказался очень приятным, мягким, мелодичным.

— Да не померкнет ее свет.

Реймир склонился в глубоком поклоне перед загадочным старцем в белоснежных одеяниях, скрывающих его худобу. Кожа на его лице была такой бледной и прозрачной, что сквозь нее просвечивали скулы.

— Ты по делу, мальчик мой, или по старой памяти решил проведать меня?

Он спланировал с возвышения и устремил на меня пронзительный взгляд, проникающий в мои тайные помыслы, которых страшилась сама.

— По делу, светлейший Кирстон, — лэр Тагир заставил старца снова переключить на себя внимание.

— Слушаю с превеликим интересом.

— Призовите, пожалуйста, Богиню. Пусть она освятит наш союз.

— Надумал жениться? — широкие седые брови взлетели вверх от удивления.

— Уже, светлейший Кирстон.

— Хм… Весьма неожиданно. Подойди ко мне, дочь моя, — он оперся левой рукой на посох и протянул ко мне правую.

На негнущихся ногах я подошла к храмовнику и вложила руку в распростертую ладонь, оказавшуюся просто ледяной. Захотелось отдернуть, однако старец сомкнул тонкие пальцы раньше, чем я успела что-либо предпринять. — Ты согласна стать женой этого мужчины?

— Она согласна, — решительно выпалил иларг.

— Помолчи, Реймир. Я не у тебя спрашиваю. Ответишь, когда настанет твой черед. Хотя твой ответ и так уже очевиден. Но Богиня не приемлет принуждения. Она и без того в гневе на свой народ. Не стоит приводить ее в ярость. — Что скажешь, дитя мое? — снова обратился ко мне храмовник, а я словно дара речи лишилась.

Они оба выжидательно смотрели на меня, а я не знала, что ответить. Впервые кто-то интересовался моим мнением относительно навязанного Реймиром союза. Что произойдет, если я откажусь? Чем обернется мое согласие в будущем? Волшебная атмосфера подталкивала выкрикнуть “да”, разум же велел одуматься и без толики колебания выпалить “нет”.

Минута размышлений превратилась в вечность. В глазах Реймира застыла мольба. Однако это не повлияло на мое решение. Я вдохнула полной грудью, как перед прыжком в воду, и произнесла спокойным тоном:

— Нет. Не желаю.

Воздух вокруг меня в одно мгновение сгустился и задрожал.

— Стелла! — воскликнул иларг и сделал стремительный шаг ко мне, вынудив попятиться.

— Реймир! — голос старца глухим рокотом пронесся по храму.

Светлейший Кирстон взмахнул посохом — между мной и лэром Тагиром выросла огромная прозрачная стена, заставившая воина остановиться. Я видела, как Реймир закрыл глаза и тяжело выдохнул. В груди весьма некстати проснулось сочувствие. Рука сама потянулась к иларгу, желая успокоить его, но я вовремя опомнилась.

— Мальчик мой, что с тобой? — обеспокоенно спросил старец. — Ты словно оглох. В этом храме браки заключаются исключительно по обоюдному согласию. Если тебе нужны лишь кольца, направляйся в другой. Там их продают кому и когда угодно. Но здесь все иначе.

— Прошу вас, светлейший Кирстон, призовите Богиню. Пусть она скажет свое слово, — иларг, казалось, на самом деле его не слышал.

— Прости, Реймир, — развел руками храмовник и спланировал к алтарю. — Как бы я не любил тебя, я не пойду против правил и не стану вызывать Богиню до тех пор, пока девушка не даст добро на ритуал.

— Но мы и так уже женаты! — его собственнические нотки заставили меня разволноваться.

В отличие от лэра Тагира, старец сохранял невозмутимое спокойствие.

— Это по вашим, мирским законам. К тому же не забывай, Лунара может не одобрить этот союз даже в случае вашего обоюдного желания.

В святилище воцарилась давящая на уши тишина. Реймир стоял с опущенной головой, не готовый смириться с отказом и покинуть это удивительное место. Я отчего-то чувствовала вину и боялась произнести хоть слово, а старец не покидал храм. Хотя была уверена, что он в любую секунду мог раствориться в воздухе, поставив на этом точку. Но жрец с любовью и сочувствием продолжал смотреть на темноволосого мужчину. Не выдержав, он спросил:

— Реймир, почему ты так настойчив? В чем истинная причина?

Иларг, услышав собственное имя, вскинул глаза на родного ему человека, если его таковым можно было назвать, и заговорил быстро и пылко. Порой он морщился, замолкал, но затем снова с запалом продолжал рассказ, оказавшийся немаленьким. Правда, я ни слова не понимала, поскольку язык, на котором изъяснялся мой муж, был мне незнаком. Он и близко не походил на иларгский. И это очень напрягало.

Старец не единожды переводил с Реймира на меня задумчивый взгляд. По окончании пламенного изречения лэра Тагира храмовник вымолвил:

— Хорошо, сын мой, я услышал тебя и полностью с тобой согласен, но все же решение за девушкой. Думаю, если ты с умом подойдешь к проблеме, то получишь желаемое.

Я ощутила, как от удивления округлились мои глаза. Интересно, какие иларг привел доводы, что тот внезапно изменил мнение? Что еще Реймир скрывает от меня?

Супруг кивнул и по настоянию жреца обратился ко мне, но уже с привычным спокойствием:

— Стелла, прошу, дай свое согласие на проведение ритуала.

— Зачем мне это? Каковы будут последствия? Я окажусь привязанной к вам на всю оставшуюся жизнь? А как же ваше обещание отпустить меня? — я не могла остановить поток вопросов, срывавшихся с языка.

— Ты ведь знаешь, я держу слово. Придет время, и ты вернешься в Алмиру, — приятный на слух голос проникал в сердце, подначивал пойти у него на поводу, однако разум уверенно держал оборону. Видимо, мысли отразились в моих глазах, поскольку иларг с новой силой взялся за уговоры: — Стелла, я делаю это исключительно ради тебя.

— Ради меня? Разве я просила вас о чем-то подобном? — я раздраженно повела плечами, как если бы хотела сбросить с них чужие руки.

— Тебе грозит опасность. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось. С тех пор, как я надел тебе на руку брачный браслет, я в ответе за тебя.

— С чего вы взяли, что мне грозит опасность? — требовательно произнесла я, чувствуя, как страх пробирается под кожу.

— Дом, который тебе приснился во сне, мой.

— Как вы это поняли? Я же практически ничего не видела.

— Ты упомянула полумесяц со звездой, изображенные на оконном витраже.

— И что из этого? — со смешком спросила я, устремив взгляд на статую, чей голубовато-синий свет обладал успокаивающим эффектом. — Илария — империя лунных магов. Думаю, тут едва ли не у каждого богатого человека такие витражи.

— Окна с полумесяцем со звездой во всей Алдонии лишь в родовом доме Тагиров, куда мы, собственно и направляемся. Прошу, доверься мне.

Лучше бы он промолчал, поскольку его последнее высказывание вызвало вспышку гнева.

— Довериться?! Как я могу вам довериться, если вы ни на один мой вопрос не дали ответа. Только “потом”, “скоро сама все поймешь”. Между прочим, могли бы и посоветоваться со мной, прежде чем нестись сюда. Но вы настолько самоуверены, что вам даже в голову не пришло, что услышите отказ.

Я видела, мои слова задели его за живое. В темно-синих глазах на миг промелькнула вспышка боли, но он ничего не ответил на мой выпад. Его взгляд потух, а губы тронула печальная улыбка.

— Реймир, откройся. Твое время пришло, — вмешался внезапно в наш разговор старец.

— Вы же знаете, светлейший Кирстон… — приглушенно отозвался иларг.

На долю секунды я услышала в его голосе… страх. И это было что-то выходящее за рамки моего понимания. Храбрый и отважный воин чего-то боялся. Разве такое возможно?

— Знаю, сын мой. Но не попробовав, не узнаешь. Забудь прошлое, сделай шаг в будущее, — жрец снова спланировал к лэру Тагиру и положил худощавую руку ему на плечо. Он двигался совершенно беззвучно. Не шелестела даже длинная белая ряса. Его бездонные черные глаза светились отеческой любовью, хотя он им точно не являлся. Мужчины смотрели друг на друга и вели между собой молчаливый разговор. Я видела, что слова им были не нужны, они и так все прекрасно понимали.

— Думаю, вам стоит покинуть храм и открыто поговорить обо всем за его пределами. Если придете к единому мнению, возвращайтесь. В любом случае, я был рад тебя видеть, Реймир. И да! Мое предложение по-прежнему в силе. Уверен, Лунара поддержит его. Ее дом — твой дом…

С этими словами храмовник растворился в воздухе. Лэр Тагир какое-то время смотрел в пустоту, а затем перевел на меня взгляд и еле заметно кивнул, указывая на выход. Я не решилась пошевелиться, пока он не сдвинулся с места.

Мы вышли из храма и остановились на подвесном мосту. Иларг вцепился руками в канат и уставился в бездну. Казалось, она нисколько его не пугала. Я же не была столь смелой, поэтому встала позади Реймира.

— Какие у тебя ко мне вопросы? Задавай, — несмотря на тихий голос, его плечи казались напряженными.

— Ради чего мы здесь? — я осторожничала.

— Если сама Богиня одобрит наш брак, то никто, повторюсь, никто не осмелится его оспорить. Даже император. А я уверен, Лунара не станет противиться.

— В чем здесь моя выгода?

— Все будут вынуждены смириться с моим выбором, и угроза для твоей жизни сойдет на нет.

— Почему вы так противитесь тому союзу? Неужели невеста настолько страшная?

— Нет. Камилла очень симпатичная девушка. Когда-то она мне даже нравилась, — губы Реймира тронула печальная улыбка. — Хотя теперь все чаще прихожу к выводу, что мои чувства были надуманными. Все из-за соперничества с Харландом. Но я не могу на ней жениться, ни сейчас, ни когда-либо еще, — последнюю фразу мужчина произнес отрывисто.

— В чем причина?

Реймир повернулся ко мне лицом и оперся бедром о столбик.

— В том, что я считаю ее сестрой.

— Так не женитесь, — на миг я забыла, что он уже состоял со мной в браке. — Кто вас заставляет?

— Если бы все было так просто… — с горькой усмешкой произнес лэр Тагир. — В Иларии издревле существует обычай: в случае смерти старшего брата, младший, будучи холостым, по окончании траура обязан жениться на вдове. Конечно, мы могли бы заключить фиктивный брак и жить бок о бок, как брат с сестрой, но моя мать и ее отец потребуют от нас подтверждения союза. К тому же Харланд не оставил после себя наследника. У него с Камиллой родилась дочь. Следовательно, этот долг ложится на меня. А теперь только представь, что тебе придется выйти замуж за одного из своих братьев и лечь с ним в постель? — руки иларга сжались в кулаки до побелевших костяшек, а на скулах заиграли желваки. — Нет, не просто лечь! Изо дня в день пить одурманивающую настойку, иначе точно ничего не получится, и исполнять с закрытыми глазами супружеские обязанности, молясь, чтобы эта ночь стала последней. В какой-то момент ты уже обрадуешься, что кошмар закончился, но Богиня может от тебя отвернуться и на свет снова появится девочка, и тогда все повторится заново. И кто знает, когда она смилуется над тобой. А что, если никогда?

Все это было таким странным и жутким, что мне стало нехорошо. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Сделав несколько глубоких вдохов, с трудом из себя выдавила:

— Какая мерзость!

— Теперь-то ты понимаешь, почему я сбежал накануне годовщины смерти брата? Почему женился на тебе? Я правда не видел другого выхода! Хотя до последнего питал надежду, что Камилла за время моего отсутствия выйдет за кого-нибудь замуж. Но нет, за неделю до дня равноденствия получил от матери письмо, в котором говорилось, что, невзирая на мой поступок, все остается в силе, — с каждой минутой ему все сложнее было говорить на эту тему.

— Она вас любит? — предположила я и уже в следующую секунду пожалела о сказанном.

— Что?! — воскликнул Реймир, и его недовольный возглас поглотила пустота. Он яростно замотал головой, даже на миг не желая представить подобное. — Нет, конечно же! Она тоже считает меня своим братом.

— Тогда почему не воспользовалась случаем?

— Видимо, не смогла противостоять отцу. Стелла, мне очень жаль, что все так обернулось и тебе пришлось по моей вине пройти через это. Я не перестаю корить себя в том, что сделал…

Реймир хотел добавить что-то еще. Это было видно по тому, как он закрыл на мгновение глаза и глубоко вдохнул. Однако, взглянув на меня, так и не решился высказать вертевшиеся на языке слова.

— Почему в разговоре вы упомянули императора? Какое ему до вас дело? Не проще ли было бы местному правителю разобраться с вами? Илару. Или как его там?

— Потому что я и есть илар.

Его признание вышибло из меня дух и заставило сердце бешено забиться. Он же не серьезно? Он ведь простой дозорный!

— Как так? — изумленно проговорила я. Это был риторический вопрос, но Реймир захотел прояснить ситуацию:

— Род Тагиров у власти с незапамятных времен. Я и Харланд — двойняшки. Только он родился на два часа раньше меня. Соответственно, ему и суждено было стать иларом. Если бы не та нелепая смерть, брат до сих пор правил бы Алдонией, а я по-прежнему работал дозорным. И меня это устраивало.

— Да уж… — только и вымолвила я, пораженная услышанным.

Разве кто-то мог предположить, что бедная ауринка станет женой одного из правителей Иларии? Скажи я это месяц назад сестре, она бы точно подняла меня на смех. Хотя я и сама не верила в это даже после признания Реймира.

— Теперь ты многое знаешь обо мне. Твой ответ? — все его чувства снова были спрятаны за маской безразличия, а глаза стали непроницаемы.

Но о чем говорил храмовник? Что иларг должен забыть? Чего он боится? Невзирая на множество вопросов, так и не решилась их задать.

— Вы меня точно отпустите, когда все закончится?

— Только если сама не захочешь остаться.

— Такого не случится! — решительно выпалила я, ощущая, как сильно забилось сердце в груди.

— Значит, отпущу.

С этими словами он протянул мне распростертую ладонь, и я, немного поколебавшись, вложила в нее руку. Губы Реймира тронула очаровательная улыбка. Строгие черты его лица смягчились, и я в который раз подумала, что так он гораздо красивее. Он долго смотрел на меня, не сводя глаз, а затем развернулся, и мы вновь направились в храм. Я готова была сказать ему “да”.

Храмовник с радостной улыбкой уже ожидал нас. Но не у алтаря, как раньше, а у статуи богини. Неужели знал, что мы вернемся? В его взгляде читалось одобрение, и это придало мне решительности.

Едва мы подошли к старцу, он вновь задал мне прежний вопрос и, услышав положительный ответ, указал нам с Реймиром на огромный круг, который я не замечала до сей поры. Иларг без промедления встал в центре и опустился на колени. Немного поколебавшись, я повторила за ним.

— Возьмитесь за руки и переплетите пальцы, — повелительным тоном произнес храмовник.

Я смутилась. Этот жест казался мне непозволительным в нашей ситуации, ведь мы не были безумно влюбленными, готовыми выставлять свои чувства напоказ. Однако Реймир без доли колебания и недовольства выполнил указание жреца. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться и замереть.

Светлейший Кирстон прочистил горло и громогласно заговорил на непонятном языке. Лэр Тагир едва заметно шевелил губами в такт молитве. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Его синий омут затягивал. С каждой секундой я все отчетливее ощущала непреодолимую к иларгу тягу и ничего не могла с собой поделать.

Внезапно круг вспыхнул ярко-бирюзовым пламенем, и я дернулась.

— Не шевелись. Все так и должно быть. Это знак, что Лунара услышала наш зов, — еле слышно прошептал Реймир и продолжил читать прошение.

Я нервно сглотнула, повела плечами и снова замерла. А затем случилось что-то загадочное: сердце ни с того ни с его затрепыхалось в груди, кровь запульсировала в висках и понеслась по венам с бешеной скоростью. Мне стало невыносимо жарко. По лицу потекли струйки пота. То же самое происходило и с лэром Тагиром. Однако он, в отличие от меня, сохранял невозмутимое спокойствие.

Едва я преодолела приступ страха, произошла очередная странность: две тонкие светящиеся серебряные цепочки скрепили наши запястья, не позволяя их больше разнять. Чуть позже такие же магические путы появились на талии и бедрах. Наши тела начали притягиваться, словно желали стать единым целым. Пальцы Реймира буквально впивались в кожу на тыльной стороне моих ладоней, но таинственный внутренний жар был сильнее боли.

Голос храмовника с каждой минутой звучал все тише. На смену ему пришел другой — звонкий девичий. Я также не могла разобрать ни слова, но он приятно ласкал слух, был подобен музыке. Реймир смежил веки, и на его губах появилась улыбка, которая постепенно становилась шире. Иларг вслушивался в ее слова, охотно отвечал. Со временем и они начали походить на шепот весеннего ветра, а в какой-то момент в храме и вовсе воцарилась тишина. И тогда все законичилось: цепи исчезли, сердце больше не колотилось с удвоенной частотой, однако что-то изменилось. Это ощущалось в воздухе, наполненном сладостным цветочным ароматом. В теле появилась необычайная легкость.

Глаза лэра Тагира лучились счастьем и… нежностью. Я моргнула пару раз, решив, что мне привиделось, однако теплота никуда не исчезла.

— Брак заключается как на земле, так и на небесах. Это союз не только двух тел, но и двух сердец, двух душ. В знак единения скрепите его поцелуем, — произнес храмовник, подняв руки вверх.

Прежде чем я успела возразить, губы Реймира накрыли мои. Это мало походило на невинное прикосновение, скорее, на утверждение прав. Разум кричал, чтобы я разомкнула наши руки, уперлась ладонями иларгу в грудь, оттолкнула его, но внезапно я поняла, что не могу этого сделать. Вернее, не хочу.

Поцелуй закончился так же неожиданно, как и начался. Когда Реймир отстранился, то еще долго смотрел мне в глаза, будто искал ответы на незаданные вопросы. Нашу молчаливую беседу прервал голос храмовника:

— Издревле символом любви и верности являлись обручальные кольца. Да украсят они ваши руки и станут напоминанием о сегодняшнем дне!

По мановению волшебного посоха из воздуха материализовались два белоснежных кольца, которые медленно спланировали в раскрытую ладонь иларга, и мы обменялись ими. Пальцы Реймира дрожали, а мое сердце билось через раз, когда он надевал мне кольцо. Этот момент был таким волнительным и… неповторимым. В Алмире подобных ритуалов не существовало.

— Отныне у вас одно сердце, одна душа на двоих. Примите мои поздравления и будьте счастливы, дети мои! Да осветит Луна ваш путь во мраке.

Светлейший Кристон по-отечески обнял сперва иларга, а затем и меня, заставив поежиться от холода. Его глаза загадочно блестели. Мне показалось, в них застыли слезы, но храмовник растворился в воздухе раньше, чем я успела их хорошенько разглядеть. И снова я задалась вопросом: что же связывало необычного жреца и этого не менее загадочного мужчину, ставшего по многочисленным законам Иларии моим мужем?

Весь обратный путь мы проделали в полном молчании. Чувства переполняли душу. Наверное, именно по этой причине никто из нас не осмелился нарушить очарование момента, до сих пор державшего сердце в оцепенении. Или же экономили силы на подъем. А ему, казалось, не будет конца. Но Реймир шел не спеша, держал меня за руку, позволял задавать темп.

Несмотря на волшебство, которое мне довелось увидеть и испытать, я была рада подставить лицо теплым лучам. Саймон же прятался от солнца в спасительной тени скалы и покорно дожидался хозяина. Пока Реймир ходил за норовистым скакуном, я спустилась со ступенек храма, взяла в ладонь жменю песка, подбросила его в воздух и прочла заклинание. Вслед за этим появился небольшой вихрь. Он медленно набирал силу, отрывался от земли, воссоздавая мою копию. Едва ветер унялся, я сделала шаг, и фигура из песка повторила за мной движение. В груди зародился азарт, он захватил меня, подтолкнул закружиться в танце. И другая Стелла, песчаная, без промедления начала подражать мне. Счастливый смех сорвался с губ и устремился высоко ввысь. Резко все перестало иметь значение. Весь мир сомкнулся до таинственного места, окруженного каменными глыбами, которые из века в век охраняли святилище. Была лишь я, она и безмерная радость.

Мы все кружились, кружились и кружились… Пока мой магический резерв не исчерпал себя. Реймир даже не пытался прервать ребячество, наблюдал за мной издалека, словно понимал, что я нуждалась в этих редких минутах одиночества. Кто знал, когда мне еще доведется испытать их, снова стать собой…

— Спасибо! — переводя дыхание, поблагодарила я иларга, едва он приблизился.

Грудь часто вздымалась, в горле пересохло, стопы горели от горячего песка, но в душе поселились покой и гармония.

— Тебе спасибо. Это было непередаваемо красиво, — с нескрываемым восторгом произнес… муж, а затем протянул бурдюк с водой, оказавшейся, на удивление, холодной.

Без магии тут точно не обошлось. Вернее, одного синеглазого мага, позаботившегося даже о такой мелочи. Эта мысль вызвала у меня приятный трепет в груди и легкую улыбку, которую я быстро спрятала. Стоило мне утолить жажду, мы отправились в дорогу. Все же нам следовало поторопиться и нагнать кавалькаду.

Ветер поигрывал с моими выбившимися из косы прядями волос, приятно обдувал лицо, еле слышно напевал незатейливую песенку. Мужская рука уже привычно покоилась на моем животе, а я то и дело смотрела на белый ободок, обвиваший безымянный палец. Таинственный металл даже под палящими лучами солнца не нагревался, а продолжал холодить кожу.

Вновь установившееся между нами молчание породило множество мыслей и вопросов, которые теперь неустанно роились в голове. Казалось, она треснет с минуты на минуту, если я не получу ответы хоть на часть из них. Немного поколебавшись, решилась обратиться к Реймиру:

— Лэр Тагир…

— Стелла, прошу, зови меня по имени, — в его голосе прозвучала мольба. — Мы уже говорили об этом. Через три-четыре часа ты познакомишься с моей мамой. Не только ей, но и всем остальным обитателям дома покажется странным, что мы придерживаемся формальностей. Тем более наедине. Или ты предпочитаешь, чтобы и я обращался к тебе “лира Тагир”?

- “Лира Тагир”? — меня невольно передернуло от услышанного. — Я простая бедная ауринка, а не высокородная лира.

— Ты — моя жена, — отчеканил он каждое слово. — Следовательно, лира.

Я не намеревалась продолжать глупый спор, поэтому задала вопрос, вертевшийся на языке с тех пор, как мы покинули святилище:

— На каком языке проводился ритуал?

— Древнеиларгском. Он давно вышел из обихода и используется лишь жрецами при обрядах.

— Почему храм так тщательно спрятан от людских глаз?

— Этот храм — самое древнее и единственное святилище богини Луны во всей Иларии, в которое она до сих пор является.

Услышанное повергло меня в замешательство. Неужели в этой империи не все так спокойно, как мне всегда казалось? Я знала, что любопытство не даст теперь моей душе покоя, поэтому вознамерилась воспользоваться моментом и докопаться до истины:

— Что случилось с остальными? Чем ваш народ разгневал Лунару?

Прежде чем ответить, Реймир ненадолго погрузился в раздумья. Скорее всего, подбирал слова, решал, что стоит рассказать, а что нет.

— Думаю, ты успела заметить, насколько холодны иларги.

— Светлейший Кирстон так и вовсе ледяной, — поежилась я от пробежавшего по спине озноба, едва вспомнила его объятие.

— Несмотря на эту особенность, лунные маги — достаточно воинственный народ. Несколько веков назад они мало чем отличались от дарханов. Так же совершали набеги на другие страны, грабили, убивали… И вот однажды, перед очередным походом, император обратился к Лунаре с просьбой наделить его воинов необычайной силой и магическими способностями, мотивируя свои намерения желанием расширить сферу влияния иларгов, донести нашу веру до других народов, заставить их поклоняться нашей богине. Лунара отказала правителю. Сказала, что не позволит магам проливать кровь невинных и прикрываться при этом ее именем. Аравин II пришел в ярость, приказал в отместку снести все храмы. Он был убежден, что после этого Лунара сама придет к нему умолять о прощении.

— Но она не пришла, — тихонько прошептала я, убежденная, что ветер унесет мои слова, однако Реймир отчетливо их расслышал.

— Все верно. Спустя несколько десятилетий Аравина II сменил на троне его внук. Он-то и решил все исправить, задобрить Лунару. К тому же прекрасно понимал, что человек не может жить без веры. С правлением Нарвина V наступает эпоха возрождения. Повсеместно строятся непередаваемые по красоте и размерам храмы, но они больше не являются святилищами. Согласно летописям, Лунара за последние пятьсот лет так и не посетила ни один из них, не пришла на зов жрецов. Иларги по-прежнему поклоняются Богине, приносят дары к алтарю, умоляют ее о прощении, однако Лунара пока непреклонна. Что для нее каких-то пятьсот лет по сравнению с тысячелетиями, на протяжении которых она покровительствовала нашей империи?

— А как тогда этот уцелел?

— Скорее всего, не добрались. Сама видела, какая там стоит защита. Может, про него просто забыли… — я ощутила, как Реймир дернулся. Наверняка повел плечом.

— Это все, конечно, очень печально. Но я надеюсь, ваш народ извлек из этого случая урок и Богиня все же смилуется над своими детьми.

Некоторое время мы молчали, но затем, когда дорога, укатанная телегами и утоптанная копытами лошадей, постепенно превратилась из грунтовой в красивую мощеную камнем, Реймир произнес:

— Если хочешь спросить меня о чем-либо еще, спрашивай. Лучше сейчас, чем потом. В родительском доме мы неустанно будем под наблюдением, и первые пару месяцев нам придется изображать счастливую семейную пару. Надеюсь, это не составит для тебя труда? — мужская рука, покоившаяся на моем животе, напряглась.

— Думаю, нет. Откуда вы… ты знаешь об этом храме?

— Сама Лунара указала мне путь к нему и открыла двери, а потом светлейший Кирстон вручил амулет, чтобы я мог приходить туда, когда пожелаю, — его ответ не привнес ясности, все стало еще запутанней.

— Как так вышло? Почему именно ты?

— Это не совсем приятная история из моей жизни, — голос лэра Тагира в одно мгновение стал резким. Значит, воспоминания до сих пор причиняли ему боль.

— Расскажи. Я же доверилась тебе, открылась, так сделай и ты шаг мне навстречу.

— Уверена, что хочешь узнать правду? — попытался иларг еще раз уйти от ответа.

— Да.

Реймир глубоко вздохнул и негромко заговорил:

— Тогда слушай. Как рассказывал ранее, в Иларии всех мальчиков по достижении десяти лет отдают обучаться военному делу. Правда, не иларов. Харланд избежал этой участи. Я не могу сказать, что отец не любил меня. Он уделял мне много времени, занимался не меньше, чем с братом. Но мама любила больше. Постоянно баловала. Казалось, даже обнимала чаще, чем Харланда, — голос мужа наполнился нежностью, теплом и болью. Воспоминания давались ему нелегко. — Наверное, под ее влиянием я рос мягким, отзывчивым, доверчивым. И вот представь, в один день моя жизнь резко переворачивается с ног на голову: вместо перины — соломенный тюфяк, вместе привычных пирожных по утрам — противная каша, вместо объятий, пожеланий спокойной ночи — сплошные команды. Первые полгода я пытался смириться, думал, пройдет время, и все наладится, привыкну. Но этого так и не произошло. С каждым днем во мне все сильнее росло негодование, нежелание мириться со своим положением, ненависть к брату, отцу. Даже мать я зачастую винил в своей незавидной участи. Мне было невдомек: почему одному сыну все, а другому — ничего? Наставники заметили эти изменения, как и нежелание им подчиняться, и решили выбить из моей головы дурные мысли…

— Они тебя били? — ужаснулась я.

— Почти каждый день. Но чем сильнее били, тем крепче становилась моя злоба.

— Твои родители знали, как с тобой обращались?

— Я не единожды посылал им письма с просьбой забрать меня оттуда, но ни разу не получил ответа. В одиннадцать я совершил первый побег из палестры, но был пойман той же ночью. Меня, как всегда избили, раны залечили, даже шрамов на утро не осталось. Через два месяца я снова бежал. На этот раз мне удалось добраться до соседнего илариата и скрываться там почти неделю. Однако снова потерпел неудачу. Думал, накажут не более, чем обычно… Но меня посадили в ящик… — Реймир запнулся. Он так крепко сжал поводья, что костяшки пальцев побелели.

— Какой ящик? — дрожащим голосом спросила я, неуверенная, хочу ли услышать ответ.

— Металлический, с маленьким отверстием для воздуха, чтобы не задохнулся. У меня не было возможности помыться или сходить по нужде… Мне не давали ни еды, ни питья, лишь изредка поливали ящик водой, и тогда я ловил каждую каплю… — я ощущала, как часто начала вздыматься грудь иларга. — Весь этот кошмар закончился, только по истечении четырех дней — именно столько длилось наказание.

— Ты пытался еще раз бежать?

— Да. Еще раз. Я извлек урок из прошлых побегов и понял, что следует идти туда, где нет людей. И выбрал горы. Понятия не имею, что они со мной сделали, но я перестал бояться хищников, одиночества, смерти. Зато стал чуждаться людей. Я передвигался лишь ранним утром или во время вечерних сумерек. Остальное время прятался. Спал на голой земле, ел, что удавалось раздобыть. Тяжелее всего было без воды. Спустя неделю у меня начались видения. Скорее всего из-за обезвоживания. Порой я не мог различить реальность от бреда. В один из таких приступов ко мне явилась Лунара. Она пообещала дать спасение, — с каждым мгновением Реймиру все легче давался рассказ.

Казалось, его многолетние цепи наконец-то спадали. Я была рада, что мы не видели друг друга в эти мгновенья. Наверное, только это и позволило ему открыться. В противном случае он снова замкнулся бы в себе.

— И ты поверил ей?

— Не сразу. Только когда осознал, что вновь стою перед выбором: умереть в горах или вернуться в палестру, а умирать не хотелось. Я провел в храме почти три месяца. Там познакомился со светлейшим Кирстоном, который и обучил меня древнеиларгскому.

— Прости, что перебиваю, но кто он? Он ведь не человек, правда? — отчего-то пришло мне на ум.

— Когда-то был им. Светлейший Кирстон — первый жрец этого храма.

— Сколько же ему лет? — выпалила я на одном дыхании.

— Много. Очень много, — протянул Реймир со смешком, немного расслабившись.

Внезапно в моей памяти вспыли таинственные слова храмовника, и я решила разгадать еще одну загадку:

— Какое предложение все еще в силе?

— Чтобы я сменил его, позволил его душе обрести покой.

Ответ супруга привел меня в замешательство, но вскоре оно прошло, и на губах появилась улыбка, а затем я и вовсе начала тихонько посмеиваться.

— Что такое? — озадаченно спросил Реймир.

Он попытался заглянуть мне в глаза, однако я низко склонила голову, продолжая хихикать. Ему было невдомек, что вызвало у меня подобную реакцию. Стоило мне в очередной раз представить воина в белой рясе с бородой и длинными волосами, как я заливисто расхохоталась. Люди оборачивались и недоуменно смотрели на нас, а я ничего не могла с собой поделать.

— Смешинку поймала?

— Прости, но ты и храмовник — две несовместимые вещи. С голосом у тебя все впорядке, но с остальным… — осознав, что зашла далеко, прочистила горло и спокойно проговорила: — Может, через лет сто, когда ты поседеешь и морщины избороздят твое лицо, тебе стоит подумать над предложением светлейшего, однако сейчас ты полон сил. У тебя впереди вся жизнь.

— Полгода назад я собирался принять его предложение, но с некоторых пор многое изменилось… — прошептал иларг и прижал меня посильнее к себе.

— Что же изменилось? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Увидел свет во тьме, — загадочно ответил Реймир.

Стоило ощутить прикосновение его губ к своему уху, как у меня перехватило дыхание. Беседа из безобидной превратилась в опасную, подвела нас к опасной черте. Следовало немедленно сменить тему разговора, что я и сделала:

— Как тебя нашли, если в храм невозможно пробраться непросвещенным?

— Я вернулся в палестру, когда понял, что готов принять свою участь, смирился с уготованным мне будущим, вытеснил из своего сердца ненависть к родным.

— И что они с тобой сделали? — мое сердце сжалось в болезненном спазме. Его словно пронзали тысячи тупых и ржавых игл.

— Самое удивительное, что ничего. Меня тогда никто даже пальцем не тронул. Все сделали вид, будто ничего примечательного и не произошло. С тех пор я учился жить по строгому расписанию, молчать и беспрекословно выполнять команды, — за высокопарными фразами прятались обреченность и снова боль.

Я сдерживалась изо всех, чтобы не заплакать или сказать то, о чем потом непременно пожалею. Ведь Реймир не просто сделал шаг навстречу мне, он перепрыгнул через обрыв. Теперь иларг стоял на его краю с протянутой рукой. Одно неосторожное слово могло столкнуть его в пропасть. И откуда он уже никогда не выберется.

Следовало что-то произнести, но на тело напало оцепенение, не позволявшее мне выдавить из себя ни звука. Спасение пришло от самого Реймира.

— Стелла, я рассказал тебе эту историю не для того, чтобы ты жалела меня, — хрипло начал он. — Все в прошлом. Я похоронил воспоминания о тех днях и не просыпаюсь от кошмаров уже лет пять, а может и больше. Просто хотел, чтобы ты поняла: я не привык сближаться не только с женщинами, но и с кем бы то ни было. Доверять кому-то — значит подвергать себя опасности. Я потратил годы, чтобы научиться контролировать свои эмоции. Тем не менее я постараюсь быть с тобой предельно честным и открытым, но не могу обещать того, что потом не исполню.

— Кто тебя предал? — спросила я, облизав пересохшие от волнения и порывистого ветра губы.

Вокруг было много людей, но я настолько была сосредоточена на беседе, что порой никого не замечала.

— Разве я говорил, что меня кто-то предал? — он снова напрягся.

— Это и так ясно из твоего рассказа.

— Может, я стал для тебя открытой книгой и мне пора начать тебя бояться? — со смешком произнес Реймир и снова прикоснулся губами к моему уху. Не дождавшись ответа, он продолжил: — Ты права, причина моей замкнутости кроется в далеком прошлом. Поскольку импульсивность чаще всего мешает достижению цели, я совершал побеги только на холодную голову, тщательно готовился к ним. Не день и даже не неделю… И в первых двух случаях был предан теми, с кем делился планами, кого считал друзьями. С той поры у меня их нет, — его рука, державшая вожжи, напряглась.

— А как же Карвин и Льюис?

— Я позволяю им считать себя своим другом, но это не так. Они ничем не отличаются от Харвела и Максвела, — насколько я поняла, это и были те, кто окончательно заставил его закрыться от всех. — Ради собственной шкуры и мать родную продадут.

— А что насчет Богини и храмовника? Кем они тебе приходятся?

Реймир снова погрузился в раздумья. Прошло по меньшей мере пять минут, прежде чем прозвучал ответ:

— Когда я спустился в храм, то никого не обнаружил, однако на алтаре стояли корзина фруктов и кувшин с водой. Я долго не прикасался к ним, но жажда пересилила нерешительность. Стоило мне осушить кувшин, он снова наполнился. И тогда я понял: хоть здесь никого и не было, за мной наблюдали. К вечеру появился матрас, хвала Лунаре, не соломенный, подушка и одеяло. Самое удивительное, что я забылся крепким сном, едва лег в “кровать”. Наутро я захотел подняться к свету, и все двери снова открылись передо мной. Богиня давала то, чего мне так не хватало: выбора, которого я был лишен уже не один год. Меня никто не принуждал оставаться, никто не заставлял уходить. Решение принимал только я. Светлейший Кирстон появился в храме спустя неделю, когда я был готов с кем-то встретиться впервые за прошедшие четырнадцать дней. Первое время и вовсе говорил только он, постепенно и я подтянулся к его монологам. Жрец много рассказывал о Иларии того, чего не найдешь в учебниках, поведал историю предательства Лунары нашим народом. Но самое главное, Стелла, он ни о чем меня не спрашивал: ни о том, что вынудило бежать, ни о чувствах, обуревавших мной, ни о планах на будущее. Я учился отпускать боль, обиду, злость. И покинул храм, только когда мое сердце полностью очистилось от переполнявшего его яда.

— Но ты запер его от людей и выбросил ключ, — с пылом возразила я вслед.

— Так проще.

Реймир не стал отпираться, значит, не все было потеряно. Хоть это вселяло надежду на лучшее.

— Как думаешь, почему Лунара указала тебе путь к храму?

— Я не раз задавался этим вопросом. Скорее всего, причин несколько. Во-первых, она, как никто другой, понимала меня, ведь ее тоже предали. Во-вторых, просто пожалела. В любом случае богиня протянула мне руку помощи в тот самый момент, когда я отчаянно в ней нуждался. К тому же подарила новый дом. Ведь теперь я знаю, что бы ни случилось, двери ее храма для меня всегда открыты.

После минутного молчания я снова решилась спросить:

— Скажи, какие доводы ты привел светлейшему Кирстону для вызова Лунары?

— Прости, Стелла, но правды я все равно не скажу, а лгать не хочу, поэтому если есть другие вопросы, задавай.

Их была уйма. Например, хотелось бы узнать, что ему помешало жениться раньше. Зачем столько тянул? Чем ауринки так примечательны для иларгов? Всю ли правду он поведал мне о божественном браке? Однако ни один из них так и не слетел с языка.

— У вас во всех школах для мальчиков подобные издевательства?

— Нет, не во всех, — произнес он с невеселой усмешкой. — Только в тех, где готовят военачальников.

— Хмм… А почему ты попал в подобную палестру?

— Ответа у меня нет. И вряд ли когда-либо я его уже получу. Мой отец умер два года назад.

— А что раньше мешало это сделать? Ты задался вопросом только два года назад?

— После окончания школы я отправился на стену, сперва был простым дозорным, потом стал начальником смены. Домой приезжал раз в год.

— Почему?

— Добираться далеко, — резко выпалил Реймир.

— Три дня пути — это далеко? — спросила я с неприкрытой иронией.

— Три дня туда, три назад, — казалось, у него на все было оправдание. — К тому же они и сами меня не раз навещали.

— Ты просто не хотел их видеть, — смело возразила я иларгу.

И он сдался. Тяжело вздохнув, мужчина задумчиво проговорил:

— Восемь лет, Стелла, немаленький срок. Я изменился, да и они стали другими.

— Чужими… — поправила я его и вытерла о штаны вспотевшие ладони.

Солнце немилосердно припекало в голову, даже легкий ветерок не спасал от зноя.

— Первые три года, когда я горел желанием докопаться до истины и поговорить с отцом, я был лишен возможности увидеться с родными из-за своих проступков. На четвертый год меня отпустили домой, как и остальных учеников, на один месяц. Вроде выпал шанс во всем разобраться, но я чувствовал себя неуютно рядом с ними. Они понимали друг друга с полуслова, походили на счастливую семью, единое целое, в котором мне больше не было места. Да и дом перестал являться моим. Хотя он не был моим с рождения, но отчего-то я его таковым считал. Не верил до последнего, что всего одним махом кто-то сможет меня лишить всего.

— Ты не знал, что тебя собираются отправить в школу?

— Знал. Отец до приезда наставника не раз заикался, что моя жизнь в ближайшем будущем изменится, однако я не думал, что столь сильно. Палестра палестре рознь. Чаще всего дети лэров просто отбывают восемь лет обучения в условиях, приближенных к привычным.

Я все-таки должна была что-то сказать в ответ на всю эту печальную историю, и слова сами нашлись в нужный момент:

— Не хочу льстить тебе, но даже после всего, что выпало на твою долю, ты остался человеком.

— Едва ли, Стелла. Едва ли…

Я не стала разубеждать его. Это было бессмысленно. Реймир разучился верить всему миру. Он закрылся в себе, подобно речным ракушкам, которые я так любила собирать в детстве, и достать его оттуда будет весьма непросто. Однако откровенный разговор, состоявшийся между нами, положил начало долгому пути…

***

Кавалькаду мы так и не нагнали. Хотя сложилось впечатление, что не сильно иларг к этому и стремился. Вместо того чтобы отправиться из храма прямиком домой, муж решил провести меня по торговым рядам. Жизнь на рынке бурлила. Люди сновали туда-сюда, шутили, улыбались и смотрели на нас с нескрываемым интересом. Жители Алдонии узнавали своего илара. Причиной тому была его отличительная внешность — темно-каштановые волосы и синие, как ночное небо, глаза. Желая скрыться от любопытных взглядов, он снова надел плащ и накинул на голову капюшон. И в который раз я задалась вопросом: кто же ты такой, Реймир?

Уже в первой лавке мои глаза едва не разбежались по сторонам от обилия разноцветных тканей. Они казались такими же невесомыми, как и паутина. Торговец с заискивающей улыбкой и слащавым голоском подносил платья, прикладывал мне к груди, что-то убирал в сторону, что-то уносил. В итоге небольшая стопка одежды спустя полчаса выросла в целую гору. Реймир указал на одно из них, серебристое, расшитое жемчугом, и попросил меня надеть его. Остальные же наряды он поручил доставить в фамильный дом Тагиров. Чуть позже то же самое произошло и с обувью. Возражать я не посмела, поскольку понимала: предстать перед матерью илара в поношенных штанах и рубахе, дырявых сапогах просто непозволительно. Тем не менее я чувствовала себя содержанкой и с трудом подавляла зародившееся в груди негодование. Муж не спускал с меня глаз. Куда бы мы ни следовали, я находилась под неусыпным наблюдением. Реймир словно боялся, что со мной может случиться что-то недоброе.

Когда пытка покупками наконец-то закончилась и я смогла вздохнуть с облегчением, солнце уже клонилось к горизонту. Наверняка Колин пришла бы в восторг от этого занятия, но мне оно не нравилось. Рынок мы покинули истратив большую сумму денег и вооружившись сведениями — этим вечером в фамильном доме Тагиров проходил званый ужин, на который был приглашен не только каждый илар этой империи, но и едва ли не каждый лэр Алдонии. Чему же было приурочено торжество: долгожданному возвращению илара, его помолвке или, как и сказал Годфри, свадьбе на той, другой, навязанной обычаями?

Весь оставшийся путь Реймир неустанно рассказывал о порядках, заведенных в доме, правилах поведения в высшем свете. Я впитывала его слова, словно губка, хотя прекрасно понимала: теория теорией, а практика практикой, и мне придется хорошенько постараться, чтобы не упасть лицом в грязь.

Сердце замерло, а дыхание сбилось от восторга, когда мы проехали под стрельчатой аркой, украшенной резьбой, и оказались во внутреннем дворе… самого настоящего дворца, поскольку это огромное изумительное белоснежное сооружение мало походило на дом. Его стены были выложены из полированного мрамора и излучали лилово-розовое сияние в свете догорающего солнца. Со всех сторон доносились журчание и плеск воды. Она извергалась из фонтанов и сбегала по канавкам тоненькими ручейками. От насыщенного аромата всевозможных цветов, смешавшихся в один, тяжелый, голова пошла кругом. Но сильная рука Реймира продолжала крепко удерживать меня за талию.

Я старалась сидеть прямо, чтобы ничего не пропустить, успеть хорошенько осмотреться, хотя в платье это было весьма неудобно. Чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем отчетливее росла уверенность, что я попала в волшебный мир или же выпила какого-то таинственного зелья, вызвавшего видения. Прошлая жизнь, наполненная голодом и холодом, тускнела на фоне роскоши. И это было непозволительно. Мне не следовало забывать, что через считаные месяцы, я вернусь домой.

У резных парадных дверей, из-за которых доносился смех и музыка, Реймир ловко спешился и бережно опустил меня на мощеную белым мрамором подъездную аллею. Один из стражей, судя по его одежде и мечу на поясе, снял поклажу, другой — подхватил поводья и увел коня. И тут меня охватил животный страх. Тело пробрала дрожь, с которой я не могла совладать. Скорее всего, мое состояние передалось Реймиру, поскольку он взял меня за руку и широко улыбнулся.

— Стелла, прошу, ничего не бойся, я не дам тебя в обиду. Ты мне веришь?

Я смогла лишь кивнуть — все слова застряли в горле. В это время распахнулась дверь и изнутри повеяло холодом. Молодой слуга, одетый в темно-синюю ливрею с позолотой, больше походившую на форму, махнул рукой другому слуге, по всей видимости, имевшему в этом доме высокий статус. Внезапно к нему подошел Донат, которого я не сразу даже узнала, настолько он был разодет, и что-то прошептал старшему лакею. Окинув нас беглым взглядом, слуга громогласно возвестил:

— Лэр и лира Тагир.