Глава 6. Вольский приоткрывает карты

На часах давно полночь.

- Ну ты даешь, шеф, - произносит Арсений и беззастенчиво тянет очередную сигарету из моей пачки. - Зачем тебе это?

- Ну я даю, - отзываюсь, не глядя на него. Всё внимание приковано к автомобилю внизу.

Вот Рогинский выходит из гостиницы. Останавливается, словно забыл, куда шёл. Стоит некоторое время, не двигается.

Я прищуриваюсь.

Запах табачного дыма касается ноздрей - Арсений ещё и ухватил зажигалку. Надо сказать, чтобы перестал баловаться. Так можно и лёгкие загубить.

Рогинский поднимает голову. Старается рассмотреть окно моего номера, но вряд ли это возможно - слишком высоко. Ощущение, что ещё чуть-чуть, и он резко выкинет руку вверх да покажет средний палец, подводя точку в наших переговорах. Меня бы крайне позабавил такой ход. Было бы уже что-то.

Но Рогинский только отбрасывает пятернёй каштановые волосы со лба, хмурится и направляется к своей машине.

Ещё немного - и он покидает стоянку, скрываясь во тьме улицы.

- Ты и правда собираешься играть на его жену? - снова спрашивает Арсений.

Хороший вопрос.

Поворачиваюсь, складываю руки на груди и не тороплюсь садиться напротив.

Арсений расслаблен. Распустил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговку белоснежной рубашки, перекинул пиджак через подлокотник кресла, закатал рукава. Но смотрит на меня так же цепко и внимательно, как и на каждого нового клиента, который по какому-то стечению обстоятельств решает с нами сотрудничать.

Мой начальник безопасности.

Мимо никому не проскочить. Работает за троих, соответственно и получает.

Но я никогда не скуплюсь, особенно, если речь идет о достойной службе и моем покое.

Ситуация с пари Арсению явно не по душе. Он знает, что я люблю играть. Но пока не может сообразить, чем эта игра закончится.

- Зачем играть? Можно и серьёзно.

Меня просто раздражает Рогинский. Папенькин сынок. Как назло, не дурак в бизнесе. Во всяком случае, пока ещё не случалось настолько серьёзных косяков, чтобы можно было его сожрать и выплюнуть косточки. Это одновременно удивило и заставило задуматься.

Не конкурент пока… Но все же.

- Не люблю мужчин, которые думают членом, а не головой, - говорю Арсению и киваю на бутылку янтарного виски. - Налей.

Арсений хмыкает, наполняет квадратные стаканы, ставит возле блюдца с нарезанным лимоном, который присыпали шоколадом. С тех пор, как знакомый подсадил на эту закуску, никак не могу отделаться от этой привычки. Где бы ты сейчас ни был, Эммануил Чехлянц, генеральный директор компании «Одиссей», знай, я помню о тебе. Пусть и по такой гастрономической причине.

- А у Рогинского есть голова, - посмеивается Арсений. - Чем она тебе не подходит?

Я сажусь в кресло - в то самое, где сидел Кирилл, когда вошёл. И когда согласился на унизительные условия. До сих пор гадаю, что подтолкнуло его на такой ответ?

Страх, что открою правду жене? Господи, кто сейчас этого боится?

Возможно, внешность обманчива, но на невменяемую фурию Лия не похожа. Ни тогда на дороге, ни на фото в кабинете Кирилла. Конечно, женщины - хищницы и обольстительницы. Они умеют скрывать свою истинную суть, и мы им верим.

Но тут было что-то не то.

У меня есть женщины. И есть, с кем провести время. Опять же, сексуальный голод ещё не заявил о себе. Но эта… Она была необычная. Стройная, прямая как струна. Смотрела пристально и возмущённо. Ведь понимала, что перед ней не простой человек. Могла бы сразу закатить скандал, попытаться стрясти денег, но… нет. Ничего такого.

Только вздёрнула подбородок и посмотрела на меня своими огромными глазищами. Гордая. И даже выбившаяся из прически шоколадно-каштановая прядка придавала внешности какое-то неуловимое очарование.

И именно так, прямо на дороге, под лучами майского солнца я вдруг понял, что совсем не против посадить эту птичку в клетку. Из чистого золота. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, как она будет вести себя.

А это уверенное: «Да, верная». Верная жена… Надо же, у такого подонка, как Рогинский. Так или иначе, но постоянно натыкаюсь на его бывших баб. Будь Кирюша немного чистоплотнее в этом плане - было бы намного лучше. Но Рогинский груб и невнимателен. Он разбивает женские сердца, переступает через них и делает вид, что не слышит этого страшного звона. Но даже не задумывается, что одна из них может отомстить.

- По бизнесу подходит, - будто очнувшись от собственных мыслей, беру в руки стакан. - Но и бизнес…

Арсений чуть приподнимает бровь. Потом хмыкает, гасит докуренную сигарету в пепельнице.

- Вот как. Думаешь, Искандеров не следит за каждым его шагом?

Качаю головой. Упоминание седого дьявола немного царапает изнутри. Он делец. Жены нет, семьи тоже. Но к родственникам относится как к святому. К брату-инвалиду, тётке и ещё одной женщине, которую, кажется, зовут Алевтина. Где-то попадалась информация, что это его то ли троюродная сестра, то ли двоюродная. Правда, живет где-то в Испании. Но явно не бедствует и не страдает.

- Вряд ли. Иначе бы давно кастрировал Рогинского, - замечаю я и делаю глоток виски. Благородный напиток согревает, не бьет резким хмелем в голову и оставляет приятное послевкусие.

- Кстати, ты будешь об этом сообщать Григорию?

Я беру лимон, сок течет по пальцам. Слизываю. Дьявол. Совсем растерял манеры. Впрочем, плевать. Арсений меня всяким видел. Давно уже работаем вместе. Не будем вспоминать случай, когда пришлось удирать от разъярённого папаши, который не одобрял моих шашней с его юной дочуркой.

Эх, молодость… Да, не всегда я был суровым Владимиром Вольским, которому неловко сделать женщине неприличное предложение. Впрочем, учитывая, что их всегда делали женщины, для меня эти предложения неприличными не были.

- Пока не буду, - отвечаю, глядя ему в глаза. - Искандеров - тяжёлая артиллерия. Но пока всё чисто. И так хорошо, что аж плохо. Мне не на чем подловить Рогинского. Разве что подкупить его юристов.

- А потом утопить? - невинно интересуется Арсений.

Вот за что его люблю, так это за полное взаимопонимание. Ты только представил, а он уже начинает исполнять. Был бы женщиной - женился бы. Но увы, судьба даёт тебе либо хорошего начальника безопасности, либо хорошую жену. Либо просто даёт… Но тут уже всё очень условно.

- Именно, дорогой мой. Предатели хоть и облегчают нам жизнь, но при этом определённо не имеют права этой самой жизнью пользоваться.

Мой стакан в этот раз пустеет куда быстрее, чем я рассчитывал. Арсений беседует со мной ещё какое-то время, но потом прощается и отправляется к себе в номер. Устал поди мужик. Надо тоже понимать. Я, конечно, плачу ему шикарно, так, что можно работать круглосуточно и без выходных, но… Сотрудник, заморённый работой, гораздо менее эффективен, что вовремя простимулированный разумный человек.

В одиночестве в голову лезут совсем уж неожиданные мысли. Я вдруг понимаю, что Рогинский с женой внешне похожи. Темноглазые, темноволосые, стройные. У обоих нет той деревенской расхлябанности, которая частенько бывает у людей, сумевших заработать деньги, но так и не научившихся вести себя в обществе.

Рогинский всегда смотрит прямо, улыбается обаятельно, разговаривает с тобой так, будто всю жизнь только о встрече и мечтал. И вот она - подарок судьбы!

Лия… При воспоминаниях о девушке понимаю, что чертовски мало о ней знаю. Хорошенькая. Сдержанная. Даже когда метала темными глазами молнии, всё равно держала себя в руках. Хоть и было видно, что очень уж ей хочется треснуть меня сумочкой за то, что вообще посмел нарисоваться в её пространстве.

На губах мимо воли появилась улыбка. Да-а-а… Маленькая гордая кошка, которая знает себе цену. И хочет расцарапать твою наглую физиономию, но воспитание не позволяет.

Я закинул голову на руки, а ноги на стол. Изумительное свинство, которое позволяю себе, только будучи в одиночестве.

На Лие тогда было платье. Лёгкое такое, красивое, подчеркивавшее фигуру. Интересно, как она смотрится без него? Допустим, в кружевном красном белье, чулках с кокетливыми бантиками и непременно в туфлях на высоких каблуках.

Ничего не могу поделать, точёная женская ножка и каблук - мой фетиш. Что бы там ни говорили, это есть символ самой женственности. Кому, к черту, нужна королева в тапках?

Однажды с одной из своих женщин я с удовольствием сорвал нижнее бельё, связал ей руки и оставил только в чулках и туфлях, не дав даже возможности воспротивиться. Она пыталась протестовать, но потом отдавалась с такой страстью, что я удостоверился - все правильно. Доминирование в постели ещё ни одной из них не повредило. Терпеть не могу терять контроль. Так недолго и до фемдома докатиться.

Не осуждаю, каждому своё. И да, не будем путать доминирование и насилие. Это совсем разные вещи.

Я поднялся с кресла. Почему-то из глубин памяти выплыла сцена, когда я был ещё мальчишкой, девятый класс закончил. Уже тогда мы жили неплохо, но до моих нынешних высот всё равно было далеко.

Соседи рядом тоже были не из бедных. Особенно бездетная пара Алябьевых. Только вот жена вечно то под очками синяки прятала, то надевала кофточки с длинным рукавом, пряча синяки и ссадины. Надеялась, что никто не видит. И криков из-за стенки тоже не слышит. Её муж ездил на дорогой машине и никогда не жаловался на отсутствие финансов. Но разве богатство может из свиньи сделать человека?

Не помогло оно ему, когда избитая жена выскочила на лестничную клетку, зовя на помощь. И когда мы с моим другом, пришедшим в гости, отмолотили его со всей дури.

Именно дури. Я ненавидел эту жирную скотину, как только может ненавидеть человек. Потому и в каждый удар вкладывал всю силу, на которую только был способен. Бил за всё.

Я вздыхаю, снимаю рубашку. В душ надо сходить, хватит перебирать прошлое.

Да, тогда нам чертовски повезло. Соседа через несколько дней засудили - вскрылись его махинации с налогами, - и нам не прилетело в ответ. От отца мне потом досталось тоже. Не за защиту слабого, а за проблемы, которыми это могло обернуться.

Но… не обернулось.

Скинув всю одежду, я направился в душ. Теперь смыть усталость и спать. Завтра будет интересный день. Да… и Лия без моего внимания не останется, надо бы сделать кое-что перед сном, да-а-а-а.