Глава третья

Рональда

Они приходили за мной.

Я осознала это не сразу. Тогда, сидя у подножия лестницы, прижимая к себе Эдди, я думала только о том, как хорошо, что с мальчиком ничего не случилось. Мне казалось, если я хоть на миг выпущу Эдвина из объятий, произойдёт что-нибудь непоправимое.

В таком состоянии меня и нашли Араилис с Дрейком. Именно они пришли в дом Карвима, чтобы проводить нас с Эдди до дома.

Я помню: они оба что-то говорили. Дрейк, накрыв моё обнажённое тело плащом, пытался забрать Эдди, но мальчик только головой мотал и цеплялся за мою шею изо всех сил. Потом Ари вызвала Эллейн, Аравейна и ещё одного мужчину, который, как я позже узнала, оказался главой Тайной службы императора. Он ушёл почти сразу вместе с Аравейном, захватив с собой напавших на нас тёмных эльфов. Элли и Араилис хлопотали возле Карвима, а Дрейк…

Он сидел рядом со мной и молчал, уже не пытаясь отнять Эдди.

А я… я смотрела ему в глаза и думала: зачем это тебе? Ведь это ты, ты, больше некому… Тёмные эльфы, магия Крови… Но не слишком ли это просто?

Все стрелки указывали на Дрейка, будто специально расставленные…

Лианор уже был во власти ночи, когда мы с Араилис и Эдвином возвращались домой. Мальчик дремал, уткнувшись тёплым носом мне в шею, а мы… мы почти не разговаривали.

В окно кареты дул прохладный ветерок, он пах приближающейся осенью, и я наслаждалась этим запахом, прикрыв глаза. Я всё ещё не могла прочувствовать и осознать до конца, что теперь действительно могу называться оборотнем.

Радовало это меня или огорчало? Не знаю. Ничего не знаю…

– Ронни… – Тихий голос Араилис ворвался в мои ленивые мысли. Я отвернулась от окна и посмотрела на девушку. – Ты не сердишься на меня?

– Сержусь?.. – То ли вопрос, то ли утверждение… я сама не поняла.

Белые волосы Араилис казались мне продолжением лунного света. Красиво. Я в шестнадцать лет была совсем другой… впрочем, я и сейчас не слишком отличаюсь от себя прежней. Нос и волосы только стали иными.

– Да. Ты не сердишься? И не обижаешься? Ронни, пожалуйста, скажи.

Я улыбнулась.

– Кто из нас прорицательница, Ари? Ты же сама должна знать, сержусь я или нет.

– Я знаю не всё… И не всегда… Ронни, ну пожалуйста!..

Мне очень хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней, чтобы утешить и поддержать. Араилис было трудно. Наверное, труднее, чем остальным, ведь она знала всё-таки немного больше других. Знала, но не говорила.

Но я не могла толком пошевелиться, боялась потревожить Эдвина.

– Я не сержусь и не обижаюсь, Ари. Честное слово.

Она так обрадовалась, будто я сказала что-то замечательное. А потом вдруг подалась вперёд и сжала мою руку.

В ту секунду глаза Араилис, вобравшие в себя лунный свет, казались мне не голубыми, а серебряными.

– Я хочу, чтобы ты знала, – произнесла она мягко. – Я уже давно никому и ничего не говорила, но тебе хочу сказать. С Эдди в любом случае всё будет в порядке. Ты понимаешь? В любом случае.

У меня перехватило дыхание, а сердце на миг будто остановилось. А потом забилось вновь – с удвоенной силой, когда я осознала, что именно поведала мне Араилис.

В любом случае… Это значит, что Эдвин останется жив во всех вариантах развития будущего! О Дарида, спасибо!

Я хотела выразить Ари свою благодарность, но никак не могла найти правильных слов и просто хлопала ртом и глазами. Но она, кажется, и так всё поняла, потому что тихо рассмеялась и сказала:

– Только не говори об этом больше никому, как бы ни хотелось. И береги… своего волчонка.

Я кивнула и, закрыв глаза, прижалась щекой к тёплому лбу Эдди.

Как странно – я не прожила здесь и месяца, а уже в мыслях называю мастерскую Дарта и Тора домом.

Именно об этом я думала, когда карета остановилась возле деревянного здания и мы вышли наружу. Вокруг нас замерцал воздух – это Ари прощупывала пространство на предмет незваных гостей. Но их не было, и мы спокойно вошли в дом.

– Ронни? Ари? Что случилось, вы должны были прийти уже давно… И где Дрейк? – раздался голос Грэя. – И почему на тебе его плащ?..

Я никак не могла разглядеть Грэя. Черты его лица расплывались, размывались, словно отражение на водной глади.

– Я объясню тебе всё сама, Грэй. Ронни, иди наверх!

– Но…

– Оставь её, потом поговорите.

Эдвин забормотал что-то во сне, и я, кивнув, поспешила на второй этаж. Быстро уложив мальчика, помылась и направилась в свою комнату. На пороге меня встретил громким лаем взволнованный Элфи. Я села рядом с хати на пол и обняла его лохматую шею.

– Привет, дружок.

Он обнюхивал меня, и я почти физически чувствовала удивление Элфи.

– Да, всё верно. Сегодня я впервые превратилась в волчицу.

– Р-гав, – ответил хати.

– Почему так получилось?.. Я очень сильно испугалась за Эдди. Очень сильно. И… вот.

Взгляд умных голубых глаз напомнил мне о Дэйне, и я, встав с пола, направилась к кровати. Постель была такой холодной, что я поёжилась и непроизвольно поджала пальцы ног, укрываясь одеялом с головой и сворачиваясь калачиком. И вспомнила дартхари. Интересно, он был бы рад, если бы узнал, что я всё-таки стала оборотнем?

Я думала, что усну очень быстро, но этого не случилось. Потому что в тот момент, когда голова коснулась подушки, я вдруг осознала невероятный факт…

Они приходили за мной.

«Где девчонка?» Именно так сказал один из эльфов. Значит, им была нужна именно я. Не Эдди, не учитель – я.

Почему? Кому я помешала? Зачем я была нужна этим эльфам? Или тому, кто их послал.

Я сжала кулаки. Теперь я не боялась. Как сказала Араилис, с Эдди в любом случае всё будет в порядке – а с остальным я разберусь.

Но всё-таки… как я умудрилась расшвырять их так быстро и просто? Они ведь тоже маги, а я победила их, будто они были обычными людьми. Я закусила губу, вспоминая…

И вспомнила, но не сразу, что в тот момент, когда я обратилась в волчицу, из меня вырвалась магия Разума, сковав противников по рукам и ногам – так, как я и хотела сделать в самом начале, но не смогла. Почему-то обращение помогло мне сосредоточиться…

* * *

В этот раз сон пришёл внезапно, будто кто-то ударил сзади чем-то тяжёлым по голове, вызвав не сон, но обморок.

Я оказалась на Великой Поляне. И вздрогнула от ужаса, осознав, что попала не просто на Поляну – я вернулась в прошлое, очутившись здесь в ту ночь, когда должно было свершиться моё первое обращение. Всё было точно так же, как тогда: я шла в центр Поляны, чувствуя, как подкашиваются и дрожат ноги, да и руки тоже, как темнеет в глазах.

В горле пересохло. Я попыталась сглотнуть, но не смогла.

Холодными и немеющими пальцами я принялась раздеваться, постепенно скидывая на землю одежду, чуть не плача, потому что они смеялись – по-прежнему смеялись, как и тогда…

Что же это такое?! Прошло почти десять лет! Очнись, Рональда, та ночь давно ушла, растворилась в небытии, исчезла!..

Смех. Ехидный, злой, презрительный и беспощадный. И так хочется втянуть живот и прикрыться руками…

– ТИХО!

Этот голос… он пронзил меня насквозь, как молния пронзает небо во время грозы. И я обернулась – как в ту ночь, сразу обернулась, потому что больше жизни хотела увидеть обладателя этого голоса.

Дартхари смотрел на меня, а я смотрела на него, вновь переживая то удивительное чувство, когда впервые его увидела. Только теперь у меня почему-то сильнее сдавило грудь, в глазах защипало, а сердце забилось так, словно хотело выпрыгнуть из горла.

– Продолжай. Обряд ещё не закончен.

Да, именно так он сказал тогда. И после его слов я вдруг осознала по-настоящему: это сон. Сон, в котором не имеет значения, что я сейчас сделаю, – потому что на самом деле всё это происходит лишь в моей голове.

И я просто пошла вперёд. Не обращая внимания на собственную наготу, не слыша удивлённых вздохов и возмущённых шепотков, ничего не слыша… Я смотрела на дартхари Нарро.

Смотрела так, как никогда не смела смотреть: прямо и открыто.

В его присутствии мне всегда хотелось опустить глаза, но только не сейчас. Я шла вперёд, не отрывая взгляда от Вожака, и остановилась, лишь когда подошла к нему так близко, что вполне могла бы дотронуться.

– Сегодня я впервые обратилась, – сказала я тихо.

Лёгкая улыбка появилась на губах дартхари.

– Я знаю.

– Знаете? Откуда?

– Просто знаю. Чувствую.

И тогда я сделала то, что всегда хотела сделать: шагнув вперёд, приблизилась к Нарро вплотную и положила обе ладони ему на грудь, вмиг ощутив биение его сильного сердца.

– Это сон, – прошептала я, обвивая руками его шею. – Просто сон, в котором я могу делать всё, что захочу…

– Я и не спорю. – Ласковая улыбка, а потом… а потом я ощутила его ладони на своей талии и спине… обнажённой спине. Пальцы пробежались вдоль позвоночника и остановились где-то в районе лопаток.

– Какой хороший сон, – рассмеялась я, прижимаясь щекой к груди дартхари. – Даже слишком хороший.

– Почему «слишком»? – Голос Нарро вибрировал, словно от сдерживаемого смеха.

Я подняла голову и призналась:

– Потому что я ложилась спать с мыслью о том, как было бы замечательно сказать вам, что я всё-таки стала волчицей. Видимо, поэтому вы мне приснились. А ещё… а ещё я так рада вас видеть. И сейчас я гораздо счастливее, чем наяву.

Нарро вдруг наклонился и, целуя меня, прошептал:

– Я тоже, Рональда. Я тоже.

Мир вокруг закружился – быстрее-быстрее-быстрее… А наш поцелуй, наоборот, стал медленным и нежным. И неважно, что на самом деле этого поцелуя не было, никогда не было, он мне просто приснился…

А потом всё исчезло – Великая Поляна, оборотни, дартхари. И я погрузилась в сон без сновидений, в котором меня обнимали чьи-то сильные и крепкие руки.

* * *

Утром я какое-то время лежала в постели и глупо улыбалась, ощущая на подушке запах коры ирвиса и осенних листьев. Вспоминала сон и лениво жмурилась. Но потом всё-таки встала и заглянула в зеркало.

Я сделала это просто для того, чтобы причесаться, никак не ожидая, что застыну немым изваянием перед собственным отражением.

Каждый раз, когда с моим внутренним волком что-либо случилось, я менялась. В этот раз глупо было не ждать изменений, но я действительно совсем их не ждала. И сейчас, резко выдохнув, подняла руку, прикасаясь пальцами к губам.

Куда делся мой большой жабий рот? Нет, он по-прежнему был большим, но теперь не казался огромным. Просто губы. Большеватые, но вовсе не безобразные.

Это преображение изменило моё лицо, сделав его… почти привлекательным. Но если бы это было единственным изменением!

Я приблизилась к зеркалу почти вплотную, разглядывая собственные глаза. Они остались нежно-голубыми, но если присмотреться, можно было заметить крошечные ярко-жёлтые искорки, вспыхивавшие на свету вокруг зрачка. И это оказалось очень красиво. Я никогда не видела ничего подобного.

Я повернула голову вправо, любуясь, как искорки, словно снежинки во время снегопада, кружатся в моих глазах. Затем влево – они вспыхнули иначе, но не менее красиво.

Интересно, почему глаза у меня не стали жёлтыми, как у остальных оборотней после первого обращения? Ответа на этот вопрос я не знала, но радовалась, что всё осталось почти как прежде. Я любила свои глаза. Они напоминали мне о Дэйне.

Дэйн… Я вздохнула. Как жаль, что друг так и не пришёл ночью в мой сон. Но ничего, сегодня я непременно расскажу ему о случившемся, и всё будет хорошо.

В дверь тихо и осторожно постучали.

– Ронни?..

Я отпрыгнула от зеркала и ответила почти сразу, не думая:

– Да, Грэй!

Видимо, он решил, что я одета, потому что моментально вошёл, закрыл за собой дверь и только потом посмотрел на меня. Лицо мужчины окаменело.

Я почувствовала, что щёки начинают гореть, будто я целый час стояла на открытом солнце.

– Прости, – пробормотала я, непроизвольно поджимая пальцы босых ног. – Я совсем забыла, что не одета… Отвернись, пожалуйста.

Несколько секунд Грэй продолжал стоять как приклеенный, но потом всё-таки отвернулся. Только тогда я смогла выдохнуть, чувствуя, как краска сползает с щёк.

Ерунда, ночнушка почти до пола, плотная… Почему я так смутилась?.. Тем более что подобная ситуация однажды уже была…

Я решительно подошла к шкафу, распахнула створки, скинула ночнушку и принялась одеваться. Пару минут, пока я натягивала на себя одежду, Грэй молча стоял, и я ощущала его напряжение. Неужели я настолько плохо выгляжу?

– Всё, можешь оборачиваться. – Я наконец застегнула пуговицы на платье и вновь шагнула к зеркалу: волосы продолжали струиться по плечам и спине пушистой золотой волной, их следовало хорошенько расчесать.

Я взяла в руки расчёску и, прежде чем начать расчёсывание, метнула быстрый взгляд на Грэя.

Наверное, зря я это сделала, потому что выражение его лица меня изрядно напугало. Напугало так, что расчёска выпала из рук и с оглушительным стуком повалилась на пол.

– Что случилось? – Я резко развернулась… и удивительным образом оказалась стоящей почти вплотную к Грэю. Видимо, когда оборачивалась, он сделал несколько шагов вперёд.

– Ничего. Теперь уже ничего.

Подняв руку, мужчина легко дотронулся до моих волос.

– Спасибо, Ронни.

– За что?

– За Эдвина. Если бы не ты… – Тёплые пальцы переместились с волос на щёку, отчего мне резко захотелось закрыть глаза и заурчать. – Спасибо.

То выражение лица Грэя, которое испугало меня, теперь постепенно исчезало, сменяясь такой удивительной нежностью, что хотелось… хотелось…

И я сделала то, чего мне так хотелось: подняв руки, обняла его крепко-крепко, прижалась… и почувствовала, как он легко касается губами моих распущенных волос… почему-то улыбаясь.

– Тебе не за что меня благодарить. Я очень люблю Эдди.

Как же уютно… Так не хочется, чтобы Грэй разжимал руки. Сейчас его ладони лежали на моей спине, и казалось, что, пока я так стою, не может случиться ничего плохого. В детстве Джерард, когда хотел спрятаться, говорил: «Я в домике». Вот и я в объятиях Грэя чувствовала себя… в домике.

– Пожалуйста, пойдём сегодня со мной в императорский дворец, – прошептал мужчина, запуская пальцы одной руки мне в волосы в районе затылка, чтобы затем медленно провести по всей их длине, заставляя закрыть глаза и тихо выдохнуть от удовольствия. – Прошу тебя, Ронни. Я очень боюсь оставлять вас с Эдди вдали от себя.

– Знаешь, я бы сейчас согласилась на всё, что угодно, – прошептала я, поднимая голову и встречаясь с Грэем взглядом. – Абсолютно на всё. Поэтому – да.

Он улыбнулся и спросил:

– Почему?

Я ответила абсолютно серьёзно:

– Потому что об этом просишь ты, Грэй. Я сделаю всё ради тебя. И ради Эдди.

Странное тепло разливалось в груди, будто я прижимала к ней чашку с горячим чаем. А Грэй… он тоже смотрел на меня очень серьёзно, и в его глазах я видела своё отражение.

Впервые в жизни это отражение показалось мне удивительно прекрасным.

А потом он посмотрел на мои губы. И я почему-то замерла. Почему – я не понимала, путаясь в собственных ощущениях, но непроизвольно подняла голову выше, чтобы ему было удобнее…

Губы Грэя почти касались моих, когда с первого этажа раздался оглушительный грохот и чей-то вопль:

– Ари!!!

Мы непроизвольно отпрянули друг от друга и несколько секунд молчали, прислушиваясь к крикам с первого этажа, а затем я предложила:

– Пошли вниз?

Он кивнул и, развернувшись, первым вышел из комнаты.

Вообще-то Ари не сделала ничего необычного, просто расколотила горшок с кашей. Но Галл этим фактом был очень недоволен – ведь получалось, что теперь нам с Грэем нечем позавтракать. Все остальные, даже Эдди, уже поели.

– Да их во дворце покормят, – огрызалась девушка в ответ на упрёки тролля. – Там сразу притащат к столу любимое блюдо его высочества, ты же знаешь…

– А какое у его высочества любимое блюдо? – спросила я ещё с верхних ступенек лестницы, широко улыбаясь: раскрасневшиеся в пылу ссоры Араилис с Бугалоном выглядели действительно очень забавно.

Кажется, я спросила что-то не то, потому что Галл побледнел и даже Ари смутилась.

Ответил Грэй:

– Яичница с гренками. Принц Интамар на завтрак больше всего любит яичницу с гренками.

– Фи, как неромантично. – Я рассмеялась. – Он же принц! И тут вдруг – яичница с гренками!

Грэй улыбнулся, но как-то натянуто.

– Принцы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, – буркнул он, а потом обратился к Галлу: – Где Эдвин?

– В мастерской вместе с Элфи.

С лица Грэя сразу схлынули все краски.

– Я же просил следить за ним, Ари!! – зарычал он так громко, что я пошатнулась и чуть не упала с лестницы. Араилис же только чуть поморщилась.

– Да не волнуйся ты. Там… ну, в общем, в мастерской мама.

На щеках Грэя появились красные пятна.

– Эллейн? Что она здесь делает?

– Собирается проводить тебя, Ронни и Эдвина во дворец. – Араилис нахмурилась. – И если ты против, говори ей об этом сам! Я не собираюсь лезть под горячую руку.

Только я собиралась спросить, отчего рука у Элли сегодня горячая, как дверь, ведущая в мастерскую Дарта и Тора, распахнулась, и на пороге появились Эдди и сама Эллейн.

– Доброе утро, – сказала она, доброжелательно кивнув.

– Доброе! – радостно закричал Эдди, побежал вперёд и вмиг оказался рядом со мной. Я подхватила мальчика на руки и прошептала ему на ушко:

– Доброе, мой волчонок. Помни о своём обещании не называть меня мамой при папе.

Эдвин серьёзно кивнул и чмокнул меня в щёку.

– Мы можем добраться и сами, герцогиня, – услышала я вдруг напряжённый голос Грэя. – Не обязательно нас провожать.

Я опустила Эдди на пол и посмотрела на Эллейн. Она спокойно улыбалась, глядя на мужчину, вот только глаза её светились жутковатым зелёным светом.

– Я прошу позволить мне проводить вас… герцог. – Элли улыбнулась чуть шире, склонила голову и почтительно присела.

Грэй резко выдохнул, мрачнея.

– Хорошо. Провожай. Пойдёмте, Ронни, Эдди.

Ботинки Грэя зло скрипели, когда он выходил из дома. Я взяла его сына за руку и поспешила следом.

* * *

Через несколько десятков минут мы были возле императорского замка. Грэй с Эдди на руках выбрался на улицу первым. Затем вышла я, последней ступила на землю Эллейн.

Ветер пошевелил выбившиеся из косы прядки волос, будто играя. Странное ощущение в области сердца… ощущение чьего-то присутствия. Здесь, совсем рядом.

Я огляделась. Воздуха почему-то не хватало, хотелось открыть рот как можно шире и дышать, дышать, дышать… Что со мной?

– Ронни, – окликнул меня Грэй, – я пойду… император ждёт. Пожалуйста, не уходи домой до того, как я освобожусь… и приглядывай за Эдди.

– Конечно, Грэй.

Мужчина передал мне мальчика и, напоследок чмокнув сына в щёку, поспешил вверх по лестнице, а мы с Эллейн и Эдди решили прогуляться по императорскому парку.

И чем глубже мы туда уходили, тем тревожнее становилось у меня на сердце. Не понимая, в чём причина подобного состояния, я нервно оглядывалась по сторонам, но не замечала ничего необычного.

А в воздухе всё сильнее пахло осенью, и даже листья уже начали немного желтеть. С самого края и совсем чуть-чуть, но всё же. Осень в Арронтаре я всегда любила, интересно, полюблю ли здесь?

Впрочем, главное, чтобы рядом были Грэй и Эдди…

– Ронни…

Я обернулась. Задумавшись, я не заметила, как ушла чуть вперёд, и теперь Эдвин и Эллейн остались позади. Они играли в огненный мяч, на поверхности которого герцогиня выращивала волшебные цветы, отчего ребёнок поминутно радостно взвизгивал.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить. Иди по этой дорожке вперёд, а мы подождём тебя здесь.

– Кто? – удивилась я.

– Иди. – Элли улыбнулась. – Сама увидишь. Не бойся, с Эдди всё будет хорошо.

Я кивнула, отвернулась и поспешила вперёд, ощущая, как мелкая галька чуть поскрипывает у меня под ногами.

Дорожка привела меня к удивительному месту. Это был пруд. Наверное, искусственный, потому что таких круглых водоёмов просто не может быть. А он был именно таким – идеально круглым, с выложенными вокруг берега тёмно-серыми камнями, спокойной водой, отражавшей голубое и безмятежное небо, и россыпью кувшинок на поверхности. Такие кувшинки называются «путеводной звездой»: днём они просто белые и распространяют вокруг себя дивный сладкий аромат, а ночью светятся, указывая путь заблудившимся. И растут эти цветы только в кристально чистой воде.

На моём любимом озере в Арронтаре «путеводная звезда» тоже всегда появлялась в это время года.

Я медленно подошла к краю пруда и, сев рядом, погрузила в воду руку по самый локоть. Прохладные иголочки пробежались по коже, пощекотав её…

Звук чьих-то тихих, осторожных шагов заставил меня приподнять голову, оторвавшись от созерцания плавающих на поверхности пруда ало-золотых рыбок. И я тут же застыла, не веря своим глазам… отказываясь верить… не понимая, как такое возможно…

С другой стороны водоёма ко мне медленно шёл дартхари Нарро.

Я вскочила, сжимая кулаки, чувствуя, как с одной ладони на траву капает вода. Вокруг стояла такая тишина, что я почти слышала стук капель, ударяющихся о землю.

Это сон?

Хотелось закрыть глаза, развернуться и убежать. Потому что на самом деле я прекрасно осознавала: это не сон!

Ох, Элли… «Кое-кто хочет с тобой поговорить»… Ну зачем ты так со мной?

Я пыталась смотреть на Нарро прямо и открыто, как во сне, но не получалось. И я, поняв всю бесполезность собственных попыток, всё-таки опустила голову.

– Здравствуй, Рональда.

Он остановился в шаге, всего в одном шаге от меня… И по телу вмиг пробежала дрожь, когда я услышала этот голос. Услышала по-настоящему, а не во сне.

– Здравствуйте, дартхари.

Молчание.

Почему молчала я, осознавала прекрасно, но вот почему молчал он?

– Я… очень рада вас видеть.

Он тихо рассмеялся, и я закрыла глаза, чувствуя, что ещё немного, и я просто не выдержу…

– Ты даже не смотришь на меня. Разве это радость?

Я опустила голову ниже.

– Простите, дартхари, я не могу…

Я дёрнулась, попытавшись уйти, но поняла тщетность этой попытки, как только почувствовала его руку на своём локте. Вторая рука мягко прикоснулась к подбородку и заставила меня приподнять голову.

Дартхари улыбался. Нежно и чарующе.

И глаза… какие ласковые…

Но ведь они и раньше были такими… всегда были! Почему мне понадобилось уехать, чтобы это осознать?

– Ты счастлива здесь, Рональда? – произнёс он спокойно, а моё сердце колотилось в груди как бешеное. Я вспомнила, как дартхари спросил меня, хочу ли я уехать из Арронтара. Вспомнила, как он отпустил меня и как я прибежала вечером, чтобы проститься. Вспомнила своё письмо.

Наверное, он прочитал. «Простите, но мне так хотелось хотя бы раз назвать вас просто по имени…»

Глупая, глупая Рональда.

– Да. Я счастлива здесь, дартхари.

Я сказала правду. Я никогда не могла лгать ему. Кому угодно, только не ему.

В тёплых глазах Нарро вспыхнули и закружились ярко-голубые искорки. Совсем как у меня, только мои – ярко-жёлтые…

– Что ты нашла здесь? Расскажи.

Знакомые пальцы погладили подбородок, прикоснулись к нижней губе… Одно мгновение мне хотелось сделать глупость и лизнуть их. Ох, уймись, волчица!..

– Здесь приняли меня такой, какая я есть. Поддержали и полюбили… и я полюбила их тоже, дартхари. Полюбила, как…

– Семью?

Я вздрогнула, потому что он нашёл то единственное слово, которое я носила глубоко внутри себя, но боялась произносить. Словно опасаясь спугнуть давно родившееся чувство.

– Да, дартхари.

Нарро вздохнул и погладил меня по щеке. Ласково и почти невесомо.

– Я очень рад за тебя, Рональда.

Мне тоже хотелось поднять руки и дотронуться до него. Ощутить ещё раз силу этих плеч, прижаться к груди, услышать биение сердца… Как тогда, во сне. Но я не смела.

– Вы… не снимаете мой амулет?

– Не снимаю. – Он улыбнулся. – И не сниму, не волнуйся. Спасибо тебе за него.

Большая тёплая рука скользнула на талию, и дыхание на миг перехватило.

– Рональда… Я хочу спросить тебя. Ты могла бы вернуться в Арронтар?

Я ужасно удивилась, но Нарро спрашивал серьёзно, без улыбки.

– Зачем, дартхари? Там у меня нет будущего.

– И всё-таки?

Я покачала головой:

– Нет. Арронтар остался… в прошлом.

Почему его глаза кажутся мне такими горькими? Как тогда, когда я сказала, что хочу уехать.

– А если я попрошу тебя вернуться? – сказал он, и рука на талии чуть сжалась. – Рональда, ты могла бы вернуться… ради меня?

Вот тут я задохнулась по-настоящему.

Я не понимала…

Зачем Вожаку просить об этом?

И даже если он попросит… разве это что-то изменит? Разве это изменит моё прошлое, тысячи брошенных камней, предательство брата, презрение окружающих, отречение… Родителей, которые меня никогда не любили, жестокие слова, сказанные мне в совершенной уверенности в собственной правоте?

Я больше не хотела быть жабой. Никогда. Ни единой секунды.

И Нарро прочёл ответ в моих глазах до того, как я его озвучила.

– Нет. Я… не могла бы. Нет, дартхари.

Впервые в жизни он опустил голову. Он, не я.

– Дартхари?..

И вдруг он, вздохнув, крепко прижал меня к себе. Как в тот вечер, перед моим отъездом. И со слезами, вскипающими в глазах, я поняла: прощается.

Нарро прощался со мной, и теперь уже – навсегда.

Большая рука пробежалась по спине, погладила волосы, задержавшись на затылке.

– Прости меня, Рональда. Прости меня, девочка. Прости за то, что так и не дал тебе того, чего ты всегда заслуживала. Прости за каждую секунду причинённой боли. Во всём этом виноват только я. Я один.

– Нет, нет, что вы…

– Ты ничего не знаешь, Рональда. Я глупец, слепец и трус. И…

– Нет-нет! – закричала я, обнимая его изо всех сел. – Не говорите так! Вы самый лучший, вы… Если бы не вы, я бы не смогла… Я бы умерла, понимаете? Только вы давали мне силы всегда… Одно ваше присутствие!

Я говорила правду. Тогда, после Ночи Первого Обращения, меня поддерживали только мысли о дартхари.

И Дэйн.

– Не вините себя ни в чём! Я…

Я задохнулась. Почему я не могу сказать? Ведь он знает, всегда знал… Но почему я не могу сказать это вслух?!

Мне никогда не хватит смелости, даже если пройдёт пятьдесят лет.

Так я подумала однажды, так подумала и сейчас.

– Спасибо тебе, Рональда. Будь счастлива, – произнёс Нарро негромко, и я чуть не умерла, когда он прижался горячими губами к моему виску. Потом к щеке, и наконец к уголку рта. Всего на мгновение.

– Буду, обещаю, – почему-то ответила я.

Он кивнул.

Развернулся и… ушёл, не оборачиваясь.

А я упала на траву, сжала кулаки и, чувствуя, как прорвавшиеся когти на руках впиваются в кожу и на землю капает тёплая кровь, тихо, но горько заплакала.