Глава четвёртая

Рональда

Я вернулась к Эллейн и Эдди спустя пятнадцать минут, когда мне удалось унять слёзы и, умывшись прохладной водой из пруда, привести в порядок лицо.

Она что-то рассказывала ему, сидя на лавочке. Я не слышала ни слова, но её тихий и серьёзный голос успокаивал и убаюкивал. Вот и Эдди притих на коленках герцогини.

Я выдавила улыбку и подошла ближе.

Эллейн заметила меня первой. Она подняла голову, и в её взгляде я заметила стыд.

– Мама! – воскликнул Эдди, соскакивая с колен главного дворцового лекаря, и бросился ко мне. – Ты долго! Пошли в замок?

Я погладила своего волчонка по голове и ответила:

– Конечно, пойдём, Эдди.

Но смотрела я в этот момент на виноватую улыбку Эллейн и в её тревожные ярко-зелёные глаза. Герцогиня встала с лавочки, сделала шаг и положила руку мне на плечо.

– Да, нам лучше вернуться в замок. К тому же ты не завтракала, Рональда.

– Тогда вперёд! – закричал Эдвин и побежал по направлению к дворцу. Я только успела крикнуть, чтобы он не убегал слишком далеко, как Элли вдруг убрала руку с моего плеча и дотронулась кончиками пальцев до моей ладони.

– Прости, – прошептала она едва слышно.

Я усмехнулась и опустила голову, чтобы скрыть мгновенно повлажневшие глаза.

– Не делай так больше, – попросила я. – Если бы ты сказала, я бы по крайней мере не чувствовала себя преданной.

– Я боялась, что ты не захочешь говорить с ним.

Я рассмеялась и всё-таки посмотрела Эллейн в глаза.

– Я никогда не смогла бы отказать дартхари Нарро. Никогда…

Она грустно улыбнулась и вздохнула.

– Но ведь сегодня ты ему отказала, Ронни.

Я отвела взгляд.

– Да. Я… а откуда ты знаешь?

Почему-то тот факт, что Эллейн в курсе содержания нашего с дартхари диалога, меня не удивил, но любопытно всё равно было.

– Я просто догадалась. – Она пожала плечами. – Это несложно. Пойдём скорее за Эдди, пока он не убежал слишком далеко.

Через минуту, когда мы нагнали мальчика, я решила сменить тему, не в силах обсуждать разговор с Нарро.

– Как учитель Карвим? Он?..

– С ним всё будет в порядке. Не волнуйся. Утром он пришёл в сознание и даже начал ругаться, что из-за этих эльфов ему придётся неделю провести в постели.

– А что они сказали? Кто их нанял?

Эллейн поморщилась.

– Там всё очень плохо, – ответила она негромко, но по моей спине почему-то побежали мурашки. – Мы залезли к ним в голову, чтобы выудить воспоминания, но без толку. Наниматель сделал всё, чтобы скрыть свою личность. Но за заказ было очень щедро заплачено, поэтому они и взялись, не сомневаясь. Да и что там сомневаться – в доме были только Карвим, ты и Эдди. Как глупо с моей стороны!

– С твоей? – Я удивилась. – При чём здесь ты?

Эллейн уже открыла рот, чтобы ответить, но вдруг закашлялась, словно боясь проговориться о какой-то тайне, и виновато покосилась на меня.

– В тот день, когда Грэй ушёл из дворца, забрав с собой новорождённого Эдвина, и заявил, что больше не хочет иметь ничего общего с императорской семьёй, его величество попросил меня следить за… безопасностью обоих. Именно поэтому я приставила к Грэю Араилис – так я всегда могла быть в курсе всего, тогда как меня саму он и близко к себе не подпускал. – Элли вздохнула. – Да и до сих пор… Грэй был против того, чтобы я общалась с его сыном, и очень злился на Араилис, когда она нас познакомила. И вчера я была обязана подумать о возможности нападения… но не подумала.

Я покачала головой:

– Невозможно так жить, всё время думая о возможности нападения…

– Эдигор всю жизнь так живёт. – Она рассмеялась, но смех получился каким-то грустным. – И не только он. Все приближённые к императору.

Мы в тот момент уже подходили к замку. Эдди стоял на ступеньках лестницы и что-то увлечённо рассказывал улыбающемуся стражнику, который вмиг прекратил улыбаться, когда парадные двери отворились и на пороге появились его величество с серой птицей на плече, Аравейн и Грэй.

Мне захотелось развернуться и убежать. Куда угодно, только бы ни с кем не общаться. После разговора с Нарро это казалось невыносимым…

– Дедушка! – закричал Эдди, кинулся вперёд и немедленно повис на руках императора.

– Ронни! – Грэй сбежал по лестнице, встал передо мной, положил руки на плечи и заглянул в глаза. – Что-то случилось?

Кажется, у меня задрожали губы.

Откуда… откуда он знает?..

Ответить я не могла – не находила слов. Почему-то, когда я разговаривала с одной Эллейн, было легче, чем сейчас, когда вокруг столько людей.

– Грэй! – послышался голос императора. – Я думаю, тебе стоит пойти вместе с Эдвином к Дориане, она будет рада вас видеть. Оставишь там мальчика и вернёшься в малый рабочий кабинет.

– Но…

– Без «но», – отрезал Эдигор. – Аравейн, Элли, проводите Грэя и Эдвина в покои императрицы.

Я даже не обратила внимания, что его величество не назвал моего имени, пока вдруг не прозвучало:

– Рональда, подойди.

Я подняла голову, внезапно осознав, что рядом никого не осталось – все поспешили исполнить указание императора. Даже Грэй ушёл, забрав с собой Эдди.

Стало легче. Если бы ещё Эдигор соблаговолил отпустить меня на все четыре стороны… Но он не соблаговолил – стоял на верхней ступеньке и ждал, пока я подойду.

Я вздохнула и подчинилась.

Император сегодня был во всём чёрном – чёрная рубашка, брюки, ботинки… И походил на мрачную предгрозовую тучу. Но этот его облик не вязался с ласковой улыбкой, которой он наградил меня, когда я подошла вплотную.

– Ты ведь не завтракала?

Я покачала головой.

– Пойдём.

Эдигор взял меня под руку, развернулся и повёл за собой во дворец. Я бы хотела сказать: «Не нужно, оставьте» – но не могла. Сил сопротивляться не было.

Император шёл быстро, не выпуская моего локтя из железной хватки. Один этаж, второй, третий… Мелькали разноцветные ковры, красивые вазы, каменные полы и стены, изысканные картины, свежие цветы повсюду… Я ни на чём не могла сосредоточиться, кроме собственного дыхания. А ещё моргала почаще, чтобы не разреветься.

Неприметная деревянная дверь привела нас на узкую винтовую лестницу, по которой мы поднимались всё выше и выше, и выше… Пока наконец не очутились возле дверного проёма, за которым оказался проход на крышу дворца.

Я задрожала от восторга, делая вперёд шаг за шагом, чувствуя, как Эдигор отпускает мой локоть, позволяя отойти от него подальше.

Здесь было удивительно. Вокруг раскинулся лес – эта башня находилась на такой высоте, что город можно было увидеть, только если подойти к самому краю крыши, а пока стоишь так, как я, впереди лишь лес… и небо. Синее, с белыми разводами облаков. И воздух, какой воздух!

Слёзы всё-таки брызнули из глаз, потому что на одно мгновение мне показалось, что я вновь в Арронтаре. Только там я чувствовала себя такой свободной, только там я могла дышать полной грудью… несмотря на то что была несчастна и одинока.

Но эти слёзы принесли мне облегчение.

– Я приходил сюда с детства, в те дни, когда был чем-то расстроен или просто не хотел никого видеть, – донёсся до меня тихий голос императора. – Здесь хорошо в любую погоду, даже в дождь. Это место всегда меня успокаивало. Возьми. – Эдигор встал сзади и протянул мне спелый ямол на открытой ладони. Я взяла плод, не колеблясь ни секунды.

Он был тёплым и таким аппетитным, что я тут же откусила кусочек, чувствуя, как по подбородку и пальцам побежал ароматный сок.

Пока я ела, император молчал. И лишь когда я разделалась с фруктом и застыла, не зная, куда деть косточку, забрал её у меня и тихо сказал:

– Понимаю, это не полноценный завтрак, но лучше, чем ничего. Если хочешь, мы спустимся и…

– Нет, – поспешила ответить я, – мне тут хорошо. Вы можете оставить меня, а сами возвращайтесь к делам.

– Если не возражаешь, я пока побуду с тобой.

Хлопанье крыльев. Птица Эллейн покинула наконец плечо Эдигора и полетела куда-то вниз. Наверное, ей наскучил наш разговор.

– Разве я могу возражать? Это ведь ваше место.

Император сделал ещё шаг – я уже почти чувствовала спиной его грудь – и произнёс:

– Если тебе здесь нравится, это место станет и твоим тоже.

Я не знала, что такое родительская ласка, но почему-то распознала её совершенно безошибочно, когда император вдруг положил ладони мне на плечи.

– Он обнимал тебя, Рональда? Хоть раз в жизни?

Я сразу поняла, о ком спрашивает Эдигор.

– Нет.

Вздох.

А потом я впервые в жизни оказалась в крепких отцовских объятиях. Обернулась, спрятала лицо на груди, как много раз хотела сделать в детстве, сжала в кулаки ткань рубашки и закрыла глаза.

– Зачем вы это делаете? – прошептала я. – Почему так относитесь ко мне?

– Потому что очень хорошо знаю, что это такое – жить без родительской любви. Рональда… конечно, я не смогу заменить тебе отца в полном смысле этого слова, ведь ты уже взрослая девушка, но если тебе будет нужна моя помощь и поддержка – приходи не колеблясь.

Как странно. Я, жаба-Рональда, стою на крыше рядом с императором, и он предлагает мне свою поддержку. Он готов принять меня такой, какая я есть, в отличие от…

– Расскажи мне всё, – продолжил он тихо, погладив меня по волосам. – Если хочешь. С самого начала.

И я рассказала. Впервые в жизни. Абсолютно всё.

Про родителей и брата, про любовь к Нарро, про встречу с Грэем… Даже про Дэйна.

Я не знаю, сколько мы пробыли там, на крыше императорского дворца. Устав стоять, Эдигор сел и пристроил меня рядом с собой, а я всё говорила, говорила, говорила…

А когда я закончила, он обнял меня и дал выплакаться.

– Ты очень сильная, Рональда.

– Нет-нет… Видите, как я плачу? Разве так бывает с сильными?

– Всё бывает. А ты просто не веришь в собственную силу. Именно поэтому ты так долго не могла превратиться в волчицу – не верила в себя.

– Потому что меня не любили.

– Возможно. А может, ты просто не замечала. В любом случае я говорю о твоей любви к самой себе. Ты презирала саму себя, хотя на самом деле ничто не мешало тебе себя полюбить.

– Полюбить? Такую страшную жа…

Он прижал палец к моим губам и покачал головой.

– Это неважно. Какая бы ты ни была, ты – это ты. И пока ты не научишься любить себя, счастливой не станешь.

– Но в Арронтаре…

– Теперь ты не в Арронтаре. И на самом деле от него не слишком много зависит. Всё зависит только от тебя самой, Рональда. Просто поверь.

Я рассмеялась.

– Просто?..

– Да. На самом деле это действительно просто. Вера не требует доказательств. Либо ты веришь, либо нет – вот и всё.

Ветер пошевелил мои волосы, прошептал что-то на ухо… Но что, я не смогла расслышать.

Нарро… «Вера»… Интересно, почему родители назвали его именно так?

– А вы?

– Что – я?

– Вы… верите? В меня?

Глубокие тёмные глаза императора смеялись, когда он ответил, легко касаясь ладонью моих волос:

– Я бы не сидел здесь с тобой, если бы не верил. Но дело не во мне, и не в Эдди, и не в Грэе, и даже не в Нарро. Ты должна сама научиться жить, не оглядываясь на прошлое. Арронтар остался позади. Отпусти его. И иди вперёд.

Позади…

– Но почему тогда так больно?

– Возможно, больно будет всегда. А может, всё пройдёт. Посмотрим. – Император чуть сжал мою ладонь.

А я закрыла глаза, вспоминая… И обещая самой себе, что это в последний раз.

Смех брата, улыбку сестры, холодные глаза отца, гордую осанку мамы, пустую хижину, полную гнилых листьев, презрительные смешки за спиной, хруст снега, шёпот ветра в кронах деревьев, запах дождя и мокрой земли…

И дартхари.

Удивительно, но когда я сидела на крыше дворца и император сжимал мою руку, я вдруг почувствовала, что родилась новая Рональда. Именно в тот миг.

Почему?

Возможно, именно тогда я по-настоящему смогла перевернуть эту страницу. Не простить, нет. И не забыть. Просто перевернуть и посмотреть вперёд.

– Спасибо.

– Тебе не за что меня благодарить.

Я улыбнулась.

– А за веру?

– За веру не благодарят. Так же как и за любовь.

Если бы словами можно было убить, я бы умерла в тот же миг.

Я всегда считала, что не заслуживаю любви, и всех тех, кто относился ко мне хорошо, готова была бесконечно благодарить, а теперь оказывается, что за это не благодарят?..

А Эдигор улыбался, глядя на моё удивлённое лицо…

– Пойдём вниз? Тебя Эдди наверняка уже заждался. Да и поесть нормально не мешает. Я голоден, а голодный император – это страшно.

Я кивнула и поднялась, неожиданно поняв, что проголодалась. Время уже наверняка почти обеденное, а я до сих пор не съела ничего, кроме одного ямола. Да и его величеству пора возвращаться к делам, наверняка ему есть чем заняться, а он вместо этого со мной на крыше сидит.

А ещё я вдруг подумала, что теперь вовсе не против познакомиться с остальными членами венценосной семьи, ведь император оказался совсем не таким, как я представляла.

Вот только говорить это Эдигору я пока не решилась.

По дороге я расспрашивала императора об эльфах, которые накануне напали на нас с Карвимом. Я в полной мере осознала, почему Эллейн утром была не в духе. Эдигора тоже совсем не радовал тот факт, что узнать ничего толком не удалось, кроме одного: эльфы были уверены, что наниматель также является представителем их народа. Но когда я сказала императору, что это неплохая зацепка, он лишь рассмеялся.

– Хороший маг, вот и всё. И не обязательно эльф.

– Но магией Крови ведь владеют только эльфы, – попыталась возразить я, вспомнив, о чём ещё рассказали напавшие на нас: наниматель был магом Крови.

Эдигор фыркнул.

– Это распространённое заблуждение. Среди остальных рас тоже бывают маги Крови, даже среди людей, хоть и редко. Просто тёмные эльфы традиционно считают, что это их расовая особенность. Повторюсь, это заблуждение. Но в одном им не откажешь: именно тёмные эльфы создали самые извращённые проклятья. Тут уж они точно впереди всей империи.

– Сомнительное какое-то достижение… – пробормотала я, а Эдигор рассмеялся.

– Ну уж какое есть. Я в хороших отношениях с Повелителем Робиаром, и он охотно делится со мной известными сведениями по проклятьям, пару раз они даже спасали жизнь главе Тайной службы, герцогу Кроссу, ночью ты должна была его видеть.

Я кивнула.

– Хотя кое-какие проклятья снять практически невозможно. К примеру, проклятье чёрной крови. Слышала про такое? Есть один способ, но для этого придётся пожертвовать жизнью. Нужно заменить кровь проклятого на собственную, а его кровь забрать себе.

– На подобное немногие способны, – пробормотала я, имея в виду не только моральную составляющую, но и физическую: не все маги смогли бы поменяться кровью. Я, например, знала, как это делается, но чисто теоретически. – И что теперь будет с ними? Я имею в виду эльфов. Их… казнят?

Император пожал плечами:

– Возможно. – А потом, кинув на меня мимолётный взгляд, улыбнулся и укоризненно сказал: – Тебя учили магии, Рональда, но совершенно упустили из виду светское воспитание. Если бы ты хорошо знала законы империи, то не задавала бы подобных вопросов.

Мне стало неловко. Я поняла это, ещё путешествуя с Грэем: я была полным неучем по части законов, географии, истории и традиций других рас. Нет, конечно, что-то я знала, но уж по сравнению с императором…

– Ну-ну, не переживай. Это дело наживное. Да и учить тебя будет лучший учитель из возможных.

– Аравейн? – испугалась я. Нет, я, конечно, уважала главного придворного мага и императорского наставника, но вот учиться у него не хотелось совершенно.

– Нет. – Эдигор рассмеялся. – Аравейну хватает учеников на данный момент. Да и не обучает он никого истории и законам, для этого во дворце есть другие учителя. Но обучать тебя… буду я сам, Рональда.

От удивления я остановилась посреди коридора, как будто меня кто-то в землю вкопал.

– В-вы? – пробормотала я, с недоумением уставившись на улыбающегося императора.

– Да. Тебя что-то не устраивает? – Его голос чуть дрожал от смеха, и мне тоже вдруг стало смешно.

– Всё устраивает, – фыркнула я, сдаваясь: спрашивать Эдигора о том, почему он решил обучать меня, было совершенно бессмысленно. Он бы просто отшутился.

– Тогда будешь приходить сюда два раза в неделю. Когда именно, решим потом. – Император, по-прежнему улыбаясь, подал мне руку. И я в который раз приняла её, мысленно поражаясь, как быстро, незаметно и непринуждённо этот человек вошёл в мою жизнь. И как умело он мной манипулировал.

Впрочем, последнее неудивительно. Император всё-таки.

* * *

Его величество отвёл меня в комнату, где был Эдди – он сидел на коленях у какой-то женщины и увлечённо рассматривал книжку размером с самого себя. И я поняла, кто эта женщина, ещё до того, как она повернулась к нам с лёгкой полуулыбкой на губах. И тут же Эдди развеял все сомнения, воскликнув:

– Мама! Дедушка! Посмотрите, какую книжку мне бабушка показывает!

Бабушка. Императрица.

У неё было приятное лицо с мягкими чертами и смугловатой кожей, как у всех мирнарийцев. Синее платье чрезвычайно ей шло, сеточка того же цвета держала тяжёлые тёмные локоны, оттеняя цвет глубоких серых глаз. Я бы назвала подобные глаза туманными – в них как будто клубился туман, закручиваясь в спирали.

Подобные глаза обычно бывают у эмпатов, хотя и не всегда. Получается, императрица – эмпат?..

– Ана, позволь представить тебе ту самую Рональду, о которой мы так много слышали. Рональда, познакомься с моей женой – Дориана Альтерр, императрица Эрамирская.

Я собиралась почтительно присесть, но Эдигор так сжал мой локоть, что я совершенно не могла этого сделать. Чуть дёрнулась, чтобы высвободиться, но застыла, услышав вдруг тихий смех императрицы.

– Эд, зачем ты так официально? В конце концов, это же не приём. Иди сюда, Рональда, я очень рада с тобой познакомиться. – Она кивнула на место на диване рядом с собой и Эдди.

– Я ненадолго вас оставлю, – сказал его величество, когда я осторожно опустилась на диван рядом с императрицей. – Ана, прошу ещё раз…

– Я поняла, Эд. – Она вздохнула. – Я не одобряю, но… обещаю.

– Спасибо.

Эдигор благодарно кивнул и вышел из комнаты. А мне оставалось только гадать, о чём они говорили. Сплошные загадки кругом.

– Сейчас принесут обед для Эдди и завтрак для тебя, Рональда, – сказала императрица. – Ты, наверное, очень голодна?

Я кивнула.

– Мам, смотри! – Мальчик дёрнул меня за рукав платья. – Тут книжка про птиц. Я таких никогда не видел! Смотри!

Я, улыбаясь, наклонилась над книгой. Она была очень красивой, с цветными рисунками на весь разворот.

– Прочитай, что тут написано! Вот про эту птицу. Вот! – Эдди ткнул пальцем в морскую белую чайку, и я послушно начала читать ребёнку про понравившуюся птицу. А когда закончила и выпрямила спину, наткнулась на внимательный, но дружелюбный взгляд императрицы.

И не удержалась от вопроса:

– Вы эмпат?

– Да.

– Наверное, это сложно? Всё время чувствовать окружающих…

Дориана улыбнулась.

– Да, непросто. Но во дворце почти на всех амулеты. Ведь здесь не только я эмпат.

– А кто ещё? – удивилась я. Надо же, ведь эмпаты вообще нечасто встречаются, а в императорском замке их даже не один, а несколько.

– Ещё Интамар. Ну и будущий эмпат сидит сейчас у меня на коленях.

– Эдди? – Я едва не подпрыгнула. И вдруг вспомнила…

Ведь мальчик часто угадывал моё состояние. И об эльфах, пришедших в дом Карвима, он сказал, что они нехорошие. Я тогда ещё удивилась, а потом умудрилась забыть об этом.

И только теперь поняла…

– Мам?

Он смотрел на меня тёмно-карими глазами, в которых не было никакого тумана. Впрочем, его и не должно быть, ведь Эдди всего четыре года.

– Всё хорошо, мой волчонок. – Я улыбнулась и погладила мальчика по голове. – Читать дальше?

– Ты испугалась. – Эдвин нахмурился. – Чего ты испугалась?

Я не знала, как объяснить. Карвим упоминал, что многие эмпаты погибают в подростковом возрасте, когда полностью пробуждается дар: не выдерживают потока льющихся на них со всех сторон чужих чувств. И меньше всего на свете я бы хотела, чтобы это случилось с моим волчонком.

– Мама испугалась за тебя, Эдди.

Я вздрогнула, услышав голос императрицы.

Мама… Она не просто знала, что мальчик считает меня мамой, она… приняла это? Так же, как император?

– Скажи ей, что всё хорошо. Правда ведь?

– Да! – Он кивнул. – Всё замечательно, мам. А когда мы будем кушать?

Дориана засмеялась и схватилась рукой за переговорник.

– Тадеуш, будь любезен, поторопись с едой. У меня тут голодный волчонок на коленях.

Я хмыкнула, услышав это определение. Кажется, оно понравилось и запомнилось императрице.

Секундой позже Дориана опустила руку и тихо сказала, обращаясь ко мне:

– Не волнуйся, Рональда. С Эдди всё будет в порядке. Эмпатия не погубит его, это я могу обещать.

Её слова не избавили меня от тревоги окончательно, но уменьшили её, поэтому я благодарно кивнула и прошептала:

– Спасибо.

* * *

Остаток дня пролетел незаметно. Всё время я провела с императрицей и Эдди, ничуть не тяготясь этим. После завтрако-обеда мы прогулялись по саду, Дориана показала дворцовые конюшни, и от вида разнообразных лошадей Эдвин пришёл в восторг. А уж когда ему позволили покататься на одной из карликовых пород… да, я никогда не видела Эдди таким счастливым.

Ужинали мы тоже в замке, вместе с Грэем и императором. Поначалу я немного смущалась, но потом полностью расслабилась, с улыбкой слушая, как Эдвин рассказывает отцу и дедушке о сегодняшнем путешествии на лошадке. Я немного запуталась в столовых приборах, но после слов Эдигора о том, что в дворцовом этикете правила поведения за столом – это самое лёгкое, вот только непонятно, зачем всё-таки было создавать такое количество разнообразных вилок и ложек, развеселилась и успокоилась.

Вечером, уложив Эдди, я сразу направилась к себе, не стала сидеть внизу вместе с остальными, хоть и было ещё довольно рано. Мне по-прежнему хотелось побыть одной.

Я старалась ни о чём не думать. И, обняв Элфи, залезла на кровать и застыла, глядя, как на Лианор медленно опускаются сумерки.

– Неужели я и правда сегодня разговаривала с дартхари? И зачем он приезжал? – шептала я, поглаживая хати по жёсткой шерсти. – И почему спрашивал у меня… такие странные вещи?

Элфи молчал, только лизал языком мои пальцы.

Я так долго сидела на кровати и ждала наступления ночи, что не заметила, как уснула.

Сегодня я точно знала, кого увижу во сне, потому что после всего случившегося стремилась к Дэйну всей душой.

Но я оказалась абсолютно не готова к тому, что случилось.

Во сне шёл проливной дождь. Впервые за эти годы. Тяжёлые капли стучали по озеру, вода в котором была свинцово-серой, тёмное, тревожное небо нависло над головой.

Холодно. Мне впервые было холодно здесь. Волосы моментально намокли под дождём, и платье тоже. Ноги, так некстати босые, словно превратились в две ледышки.

– Дэйн! – крикнула я, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться.

Что это? Мне было плохо, но не настолько. Нет, не настолько.

Я рискнула подойти ближе к озеру, потому что иначе не могла ничего рассмотреть. Чуть не поскользнулась на сырой траве, но, удержавшись, вскинула голову и наконец увидела…

Он был здесь. Сидел на том самом месте, где мы когда-то познакомились, на берегу озера, поджав под себя ноги. И смотрел на воду, задумчиво поглаживая по голове какое-то животное, чья мордочка лежала у него на коленях.

Проливной дождь обнимал его фигуру, и я внезапно поняла: дождь был отражением не моих, а его чувств. Но… разве так может быть?

Я сделала несколько шагов вперёд и разглядела, что за зверька гладит Дэйн.

– Дэйн! – крикнула я, ужаснувшись. – Что ты делаешь? Это же аксал!

Он не отреагировал, продолжая поглаживать зверя по носу.

– Дэйн?..

Я опустилась рядом с ним, стараясь не обращать внимания на сковывающий тело и леденящий душу холод.

Дэйн повернулся, и я вздрогнула, увидев его глаза, какие-то погасшие и безжизненные.

– Что случилось? Почему тут… так? – Я развела руками.

Капли дождя стекали по его волосам, лбу, щекам…

– Прости, – сказал Дэйн тихо. – Сегодня у меня нет настроения.

– Почему?

Я опустила глаза, глядя, как аксал осторожно слизывает дождевые капли с его пальцев.

Я думала, что хуже не может быть. Но я ошиблась. Потому что Дэйн вдруг произнёс такое, от чего я оцепенела и телом, и душой.

– Сегодня – наша с тобой последняя ночь.

Я вздрогнула и подняла голову, наткнувшись на необыкновенно серьёзный, печальный взгляд Дэйна.

– Что?.. Что ты такое говоришь?

– Я больше не приду. Никогда, Ро.

Я схватила его за руку, даже не замечая, что впиваюсь выпущенными когтями в его ладонь.

Я хотела сказать, что это неправда. Хотела сказать, что не отпущу его. Я хотела сказать… Я так много хотела сказать. Но почему-то не сказала. Только сидела, вцепившись в его руку, чувствуя, как по пальцам течёт что-то горячее…

Его кровь.

– Я приходил, потому что был нужен тебе. Ты и сама знаешь это. Теперь же… Я не приду, потому что я тебе больше не нужен.

– Нужен… – прохрипела я. – Дэйн…

Он притянул меня к себе, прижал и, обхватив ладонями лицо, прошептал, касаясь тёплым дыханием моих заледеневших губ:

– Нет, Ро. Теперь я тебе не нужен. Пока я с тобой, ты будешь стоять на месте, а ты должна двигаться вперёд. Вперёд, Ро. Вперёд, моя маленькая волчица.

Я не успела ответить – Дэйн поцеловал меня. Горячо и жадно, так, что всё тело вмиг согрелось. И даже струи обжигающе ледяного дождя, хлеставшего по щекам, не могли охладить жар, возникший глубоко внутри и проникнувший в каждую капельку крови.

Я забыла обо всём, прижимаясь к Дэйну, и в какой-то момент оказалась у него на коленях. Не знаю, куда делся аксал. Не знаю, куда делся весь мир, и почему дождь вдруг из холодного стал тёплым, а моих волос коснулся луч солнца…

Я ничего не знаю. Я знаю только, как ласковы были руки Дэйна, обнимающие мои плечи, как горячи были его губы, целующие мои, как прекрасна музыка, звучащая вокруг и внутри нас, и как не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Но это закончилось.

Дэйн перестал целовать меня и отодвинулся, заглядывая в глаза. И луч солнца, который секундой раньше касался моих волос, вдруг осветил его лицо… И я застыла, внезапно осознав…

В его глазах, вокруг зрачка, кружились и вспыхивали ярко-жёлтые искорки. Совсем как мои.

Какая же я была глупая!

Сон… Только самые талантливые маги Разума умеют ходить по снам. Я ведь сама читала эту фразу в пособии! Я ведь знала это, всегда знала!

Сон – проводник. Как я могла думать, что Дэйна не существует, что он – порождение моего сознания? Как?!

Только если…

Только если он сам хотел, чтобы я так думала.

– Прости, Ро, – сказал Дэйн серьёзно. – Когда-нибудь ты всё поймёшь. И знай: я никогда не лгал тебе. Так же как и ты мне.

Я хотела сказать всё, что думаю о его поведении, но не успела – Дэйн наклонился и, легко коснувшись моих губ своими, прошептал:

– Прощай, моя любимая волчица.

Я схватилась за его рубашку изо всех сил, намереваясь держать и не отпускать, но… он просто исчез.

Исчез!

Растворился, будто бы и не было никогда Дэйна, который ждал меня на берегу этого озера. Который находил правильные слова. Благодаря которому я всё-таки смогла превратиться в волчицу…

И я расхохоталась. Я хохотала так, что слёзы выступили на глазах. Никогда в жизни я так не хохотала.

А потом я побежала. Быстро, как молния, не обращая внимания на мелькающие вокруг стволы и кроны деревьев, уже на бегу превращаясь в белую волчицу и пытаясь сделать только одно – нащупать Разумом маленькую ниточку, которая бы привела меня к Дэйну.

И я её нащупала.

Любой маг Разума, побывав в чужом сознании, оставляет там след. А Дэйн в моём сознании наследил основательно. И я, нащупав эту ниточку, рванулась вперёд, чувствуя, как подбираюсь всё ближе и ближе к его сознанию…

Пока вдруг не наткнулась лбом на прозрачную, но от этого не менее крепкую стену.

Я зарычала и прыгнула на неё.

Удар.

Прыжок.

Удар.

Ещё прыжок.

Удар – и кровь, полившаяся из рассечённого лба.

Самый сильный за всю историю Эрамира маг Разума…

Я вновь расхохоталась.

– Они ведь имели в виду тебя, Дэйн! – закричала я, ударяя лапой в стену из чистой магии Разума. – Именно тебя! Это ты написал моё пособие! Это ты разработал заклинание для Элли! Это ты переписывался со мной!

Удар. Стена даже не дрогнула. Я зарычала от бессильной ярости.

– Теперь я понимаю, почему не догадалась раньше. Только сильнейший из двух магов Разума может обмануть другого. «Теперь я тебе не нужен!» Да как ты смел сказать такое, Дэйн! «Я никогда не лгал тебе!» Да как ты…

Я зарычала, с удовлетворением замечая, что по стене пошла небольшая рябь, будто по воде во время сильного ветра.

– Клянусь, когда-нибудь я взломаю твой блок. Даже не надейся, что я оставлю эту затею. Клянусь, я взломаю! И проберусь в твой сон так же, как ты пробрался в мой!!!

Одно мгновение мне казалось, что там, за стеной, мелькнули, но почти тут же пропали глаза Дэйна. А потом…

До боли знакомым почерком на прозрачной поверхности было выведено:

«Последний урок

Ни к одному магу Разума нельзя пробраться в сон, даже к самому слабому, если он этого не хочет.

Стена, которую ты видишь, – не только моя, но и твоя, Рональда».

И всё. И больше ни слова.

Я упала на землю, глотая горячие слёзы, и закрыла глаза не в силах больше видеть стену, навсегда отделившую меня от Дэйна, и надпись, сделанную почерком того, которого я называла «невидимым учителем».

А потом я получила от него последний подарок: сон без сновидений, опустившийся и накрывший меня, словно мягкое одеяло.