Глава пятнадцатая

Рональда

Моя комната была такой же, какой я её оставила несколько часов назад, только небо за окном оказалось не тёмным, а светло-розовым, с голубыми прожилками и белыми пёрышками облаков. Красиво, тихо, безмятежно. Словно ничего не случилось. А из моего тела будто все кости вы-нули.

Менее суток назад меня беспокоило, что Грэй – наследник престола? Сейчас я не могла думать об этом. Я вообще не могла думать.

Я упала на постель, не позаботившись об одежде, которой на мне до сих пор не было, и свернулась в комочек. Обняла руками колени, уткнулась в них головой и застыла. Где-то рядом скулил Элфи, и я позвала его к себе.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я очнулась, поднялась с кровати и подошла к окну. Окно в моей спальне выходило на запад, поэтому солнца я не видела. Только небо.

Там же, на западе, остался Арронтар. И там же остался Нарро.

Наверное, я должна быть счастлива: сегодня ночью я в полной мере осознала, что он любит меня. Любит не менее сильно, чем я его. Но я не была счастлива.

Я знаю: Нарро считал, что виноват передо мной, потому что он, так же как и сам Арронтар, больше всего на свете хотел избавить лес от проклятья. И поэтому не держал меня, поэтому позволил уйти… дважды.

Я же не думала ни о каком проклятье, и в этом была разница между нами. Я просто хотела стать счастливой. И на самом деле это не мне нужно прощать Нарро, а ему – меня. За то, что не смогла перешагнуть через свою боль и обиду. Даже ради него.

Я прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу, вздохнула и почувствовала, что Элфи начал осторожно лизать мои пальцы.

Хватит, Рональда. Эта жизнь, которую подарил мне Нарро, должна быть прекрасной и по-настоящему счастливой. И в моих силах сделать её такой.

* * *

Я спала несколько часов, а как только проснулась, первым делом наведалась в покои Эллейн, отдала ей браслет. Видела я и Араилис, но спрашивать, зачем она соврала мне, отправив в Арронтар, когда в этом не было нужды, не стала – всё равно ведь не ответит. А мне нужно было торопиться.

Странное оцепенение охватило меня, когда я шла по дворцу, направляясь вниз, к выходу. Элфи шёл у ноги, и я чувствовала, как перекатываются его мышцы. Я слышала, как один из охранников просит кого-то в переговорник заложить карету. Замечала, как встречные слуги почтительно кивают, некоторые чуть приседают и… смотрят. Насторожённо, но без ненависти. Почтительно, но не подобострастно.

Что-то изменилось во мне после прошедшей ночи. Я больше не боялась. И, кажется, начинала понимать, как Эдигор справляется со всем этим.

Я знала, что Дрейк в школе. Только он, больше никто, поэтому и приехала.

Как ни странно, он был не внизу, в своих казематах, а наверху, в кабинете. Сидел на диване и читал какую-то книгу. И недовольно глянул на меня поверх страниц, когда я вошла.

– Неугомонная… Что тебе здесь надо?

– Ритуал.

Я подошла к нему, отобрала книгу и кинула её на заваленный бумагами стол.

– Когда?! Сегодня?!

– Сейчас.

Эльф засмеялся.

– Сейчас не получится. Ещё твой гроб не привезли.

– Гроб мне не понадобится, если ты перестанешь насмехаться и паясничать.

Дрейк закашлялся, а я продолжила:

– Сейчас я полна силы. К ночи она начнёт убывать, поэтому нужно сделать всё сегодня.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Нет, не думай, Рональда, не думай. Не думай, почему ты полна силы именно сегодня…

– Почему… – начал Дрейк повторять мои мысли, но я его перебила:

– Потому. Это так, поверь мне, я знаю. Вставай, пойдём, лучше не терять ни мгновения.

Он молчал, изучая меня чёрными, как ночное небо, глазами.

– В тебе что-то изменилось. Но я не могу понять…

Изменилось… Конечно.

Прости меня, Нарро. Ты ведь тоже это почувствовал, да? Наверное, даже раньше меня.

Нет. Не думать.

– Вставай.

– Тренируешься отдавать приказы? – усмехнулся эльф, и я на мгновение прикрыла глаза.

– Дрейк. Пожалуйста. Не сегодня.

Он смотрел на меня, сощурившись, несколько секунд. Потом кивнул и встал с дивана.

* * *

– Давай повторим ещё раз. Нам нужно нанести руну Разума по всем контурам. Видишь? Здесь, здесь… всего семьдесят семь рун. Каждую закрепляем моей кровью, руной Силы и оставляем внутри накопители. Ты принёс их? Эллейн должна была дать, она обещала.

– Да. Вот. Рубины в серебряной оправе.

– Хорошо. Рубины обладают практически безграничным резервом, а благодаря серебряной оправе они связываются друг с другом, как нити в паутине. Мы должны погрузить их в стены здания под рунами Разума и Силы. Руна Силы будет впитывать в себя любые излишки магии, рубины – накапливать эту магию. А руна Разума… определять, каким образом эту магию использовать. Ну, почти.

Около трёх часов мы закладывали в стены рубины, рисовали руны, скрепляли их моей кровью, которая по капле, с трудом выдавливалась из перегрызенных вен. Хорошо, что её было нужно немного.

Потом мы спустились в подвал – в самый центр здания школы. Именно здесь сходились все контуры. И здесь должен был проходить ритуал, который окончательно свяжет всё сделанное нами.

Я попросила Дрейка захватить с собой небольшую миску и под его скептическим взглядом «нацедила» туда немного своей крови. Затем разбавила её зельем – закрепителем магии из запасов Элли.

– Нарисуй вот это на полу. Моей кровью.

Я передала эльфу листок бумаги с пентаграммой. Она была не очень сложной, но требовала точности. Сначала круг, после вязь из рун Разума, рисунок из рун Силы. Руны времени и пространства, Жизни и Смерти, руны стихий… И наконец – руны Знания и Опыта.

– Чувствую себя ребёнком. Не хватает только разноцветных мелков.

Я вымученно улыбнулась. Успокойся, Рональда. Всё будет хорошо.

Когда Дрейк закончил и выпрямился, он оказался возле стены зала, а я – в центре, окружённая вязью кровавых рун.

– Что-то ещё?

Я покачала головой:

– Всё. Теперь стой на месте. Оставайся на месте столько, сколько сможешь, не двигайся, потому что чем раньше ты нарушишь нарисованный контур и побежишь ко мне, тем слабее получится заклинание.

– Пугаешь ты меня… – пробормотал Дрейк. – Ты что собираешься делать?

– То, что нужно, чтобы это всё нормально работало. У нас будет Разум, но любому Разуму нужно Сердце. Только Сердце способно гнать кровь по тем венам, что мы с тобой сегодня нарисовали.

– Только не говори, что ты собираешься вырезать себе сердце.

– Нет, конечно.

Я вынула из кармана платья маленький острый кинжал, сделала быстрое движение рукой – и под тихий вздох Дрейка положила на пол свою косу. Обрезанные пряди легко коснулись щеки и плеч.

Да, именно так. Единственная часть меня, которую можно безболезненно отрезать.

Зубами я в очередной раз порвала запястье, смочила палец в крови и нарисовала на волосах всего одну руну. Руну Сердца.

– Всё, – прошептала я, опускаясь на колени и сжимая в руках отрезанную косу. – Почти всё. Теперь молчи, Дрейк. Не говори ничего, только постарайся чувствовать меня, мы же не зря с тобой побратались. И когда ты поймёшь, что я почти кончилась, – беги вперёд, дотронься до меня и отдай часть своей энергии.

– Но…

– Молчи, Дрейк.

Закрыв глаза и сосредоточившись, я начала вливать в руну Сердца силу. Жизненную силу. Сначала медленно, по капельке… А потом всё быстрее, быстрее, быстрее…

Сила растворялась. Я чувствовала, как загораются контуры. Чувствовала, как всю влитую мной энергию поглощают накопители, ощущала, как пульсируют руны Разума.

И начала вспоминать.

Часть личности мага Разума можно перенести в здание только так – влив жизненную силу и воспоминания. Самые сильные, самые больные… и самые счастливые.

Я хотела думать о своём детстве, но эти воспоминания растворялись, они не помогали мне, словно были ненастоящими. И я нашла другие.

* * *

Это было по дороге в Лианор. Мы остановились вечером в одном из придорожных трактиров. Маленький городок, украшенный флагами и живыми цветами, радушные жители…

У них был праздник. Свадьба.

– Сегодня гуляем всю ночь! – сообщил нам трактирщик. – И вы погуляйте с нами, господа хорошие!

Грэй смеялся.

– Пойдём гулять, Рональда?

– Гулять?..

– Да, видишь, свадьба у них.

– Всю ночь танцевать будем на центральной площади! – гордо подбоченился трактирщик, и Грэй вновь засмеялся.

– Ну как? Рональда?

– Я не умею…

– Эка ерунда! – фыркнул трактирщик. – Выпьешь вина моего – и сразу научишься!

Вино я пить не стала. Но Грэй в ту ночь и так вытащил меня на центральную площадь и закружил в танце, и я на всю жизнь запомнила всё это – маленький городок, украшенный цветами и флагами, запах терпкого красного вина и тёплой летней ночи, множество смеющихся лиц и улыбку Грэя.

* * *

Тяжело.

Пальцы сжимаются в кулаки, тьма и холод повсюду.

Больно. Как будто на меня упала каменная гора.

Руки… чьи-то руки на шее, груди, животе… И голос, злой и страстный:

– Эмил… Ну же, давай…

Сила льётся в меня, ледяная, как вода в озере. Чужая сила, тёмная… не Свет, а Тьма.

Но и Тьма может лечить.

– Давай, открывай свои грёбаные глазки… Эмил! Не умирай, кому говорю!!

Эмил? Что это?

Чьи-то руки расстегнули ворот, коснулись шеи, и сила полилась прямо в горло. Я закашлялась.

– Ну наконец-то! – В голосе слышалось непередаваемое облегчение, и я вдруг узнала говорившего. Конечно, это был Дрейк.

Я медленно разлепила глаза. Эльф сидел на полу, а я лежала у него на коленях.

– Ненавижу тебя, – прошептал он, погладив меня по щеке с нежностью, совершенно не вязавшейся с этими словами.

Я вздохнула и прохрипела:

– Не разделяю твоих чувств…

Дрейк улыбнулся, но улыбка была невесёлой.

– Я знаю, Эмил. Знаю.

Не представляю, сколько я пролежала так, в объятиях Дрейка, и он вливал в меня силу. Наверное, не меньше двадцати минут. Но когда я вновь заговорила, это было уже не столь хрипло:

– Что значит – «Эмил»?

Его рука, гладившая меня по щеке, на миг замерла.

– «Свет» по-эльфийски. Тебе подходит.

– А как будет «тьма»?

– «Дар». Дарида – вечная Тьма.

Точно, как я могла забыть.

– Тогда я буду называть тебя Даром.

Дрейк засмеялся.

– Договорились… Эмил.

Кто бы мог подумать, что тьма в его глазах тоже умеет улыбаться?

* * *

В карете я спала. Спала я и позже, когда один из охранников нёс меня на руках по дворцу. Спала, когда он положил меня на кровать и укрыл одеялом, спала, слыша рядом чьи-то тихие и знакомые шаги…

Запах этого человека я узнала бы из тысяч, миллионов других запахов. И я вдыхала его, вдыхала в себя, наполняя им лёгкие и чувствуя, как боль и отчаяние уходят из сердца.

Я открыла глаза, ощутив почти невесомое прикосновение к щеке. Тёплая улыбка и моё отражение в его глазах. Отражение, которое всегда казалось мне удивительно прекрасным. Улыбка, подарившая мне так много…

– Ты останешься? – прошептал Грэй, и я глубоко вздохнула, когда его дыхание коснулось моих губ. Словно он уже поцеловал их.

Я не ответила. Просто подняла руки, обняла его и закрыла глаза.

Я была не готова к этому разговору. Не сегодня.

Не сейчас.

* * *

Проснулась я, услышав весёлый голос Эдди.

– Дедушка, тебе не кажется, что мама спит слишком много? А, дедушка?

– Так бывает, Эдди. Она просто устала и… кажется, проснулась. Рональда?

Я потянулась, чувствуя себя замечательно. Восстановилась я действительно очень быстро и теперь вновь была полна силы и магии.

Небо за окном было красным – значит уже вечер. Император с моим волчонком сидели за столиком и увлечённо открывали крышки блюд, собираясь ужинать, и еды было столько, словно она предназначалась не для двоих человек и одного ребёнка, а для целой дюжины стражников, уставших после дежурства.

– Мама! – воскликнул Эдди, увидев, что я встаю с кровати. – Ты спала в платье?! А разве так можно?

– Нельзя, – ответила я, разглаживая руками складки на подоле. – Но иногда приходится.

– А я…

– Нет, – ответили мы хором с императором и засмеялись. – Нельзя, Эдди, – продолжила я. – Да и я больше не буду этого делать.

Эдигор посмотрел на меня с некоторым скепсисом во взгляде, и я слегка смутилась.

– Я постараюсь, – уверила я его.

Император фыркнул.

– Ладно уж. Садись, ужинать будем.

Я подошла к столику, опустилась в кресло и сразу заметила, что возле столика стоит ещё и небольшой алый пуф.

– А кто…

– Интамар, – ответил император спокойно. – Придёт через пару минут.

Наверное, его величество думал, что я буду возражать, но я не стала этого делать. Вместо возражений я принялась рассматривать блюда на столе. Некоторые изыски я раньше не видела. Какие-то… раковины?

– Это моллюски. Тебе вряд ли понравится.

Я поморщилась, и Эдигор рассмеялся.

– Дедушка… а тут столько пирожных… А какое мне?

– Во-о-он то.

– Но оно же самое маленькое!

– Потому что ты у нас самый маленький. Это справедливо.

Я хихикнула, Эдди надулся, и тут в комнату вошёл Грэй.

Он был как-то странно напряжён, натянут, словно струна. Однако улыбнулся, услышав громкий вопль сына:

– Папа! Садись скорее, а то я так кушать хочу, не могу прям.

– Эдди, – укоризненно покосилась я на мальчика, но не выдержала и фыркнула. Наверное, это помогло Грэю – я заметила, что он расслабился.

– Садись, сын, – кивнул император. – Сегодня у нас много твоих любимых морепродуктов.

– Это радует.

Так как столик был низкий, всем пришлось раскладывать себе еду по тарелкам, а затем ставить их на колени и так есть. Не очень удобно, зато уютно.

– Наверное, так нельзя, да, ваше величество? – спросила я у Эдигора. – Ну, не по этикету.

– Рональда… – Он улыбнулся, положив мне на тарелку ещё один кусок овощного пирога. Я попыталась его остановить, но император только хмыкнул. – Следует разделять этикет для официальных мероприятий и тихий ужин в кругу семьи.

– Не такой уж тихий. – Грэй строго посмотрел на сына. – Эдди, не чавкай.

– Так вкуснее!

– Есть вещи, которые нельзя делать и в кругу семьи, но ты и сама знаешь, что это. В придворном этикете правил, конечно, больше. Намного. Но это не значит, что император не имеет права поужинать, сидя на полу. Если при этом, конечно, не присутствует эльфийское посольство. Для них подобное поведение будет равно оскорблению, ведь на полу едят животные.

– Пап, – Грэй впервые обратился так к Эдигору, и я вздрогнула, – хватит превращать ужин в лекцию.

– Ты прав. Ешь, Рональда. Придворный этикет – не такая уж интересная тема для разговоров.

Тихая, неторопливая беседа, весёлый смех Эдди, всё понимающие глаза императора, улыбка Грэя. Поначалу робкая и неуверенная, к концу ужина она превратилась почти в счастливую.

И я вдруг застыла, встретившись с ним глазами. Застыла, потому что поняла одну вещь. Ту самую, которой мне не хватало для того, чтобы все кусочки мозаики наконец встали на свои места.

Я хочу, чтобы он был счастлив. Наверное, я хочу этого не меньше, чем Нарро хочет снять проклятье.

– Эдди, – сказал император, посмотрев на внука, – кажется, кому-то пора спать.

– Кому? – спросил мальчик, широко зевнув.

– Тебе, – засмеялась я. – Пора-пора, сладкие сны тебя уже заждались.

Он шмыгнул носом.

– Мам, я хочу остаться с тобой. Можно?

– Остаться?.. – переспросила я удивлённо, но Грэй меня перебил:

– Конечно, можно. Ронни, тебе помочь его уложить?

Я кивнула, краем уха услышав, как император по переговорнику просит Тадеуша прислать слуг, чтобы убрали со стола. Они вошли в мою комнату спустя десять секунд, я даже не успела встать с кресла, быстро подхватили подносы, смели крошки со столика, протёрли его приятно пахнущей тряпочкой и удалились. Император ушёл вместе с ними, пожелав мне спокойной ночи и кинув на Грэя предостерегающий взгляд, в ответ на который тот лишь улыбнулся и покачал головой.

Вместе мы помогли Эдди умыться, вместе переодели в пижамку и уложили в постель. В мою постель.

– Я подумал, что тебе будет приятно, если он останется сегодня с тобой, – тихо сказал Грэй, поцеловав сына в щёку и выпрямляясь. – Ронни, это ничего… в смысле я ни к чему тебя не принуждаю. Просто…

Я смотрела на него и улыбалась.

Наверное, я всегда буду поражаться, каким удивительным образом в этом мужчине сочетаются одновременно жёсткость – даже иногда жестокость – и мягкость, способность сочувствовать и сопереживать. Как он умудряется быть одновременно таким… простым, своим, родным Грэем… и необыкновенно сложным принцем Инта-маром.

– Кхаррт… Не знаю я, как объяснить…

– Не нужно. Не объясняй. Я понимаю.

Конечно, как я могла не понимать? Я ведь тоже любила Эдди. Не меньше, чем Грэй.

– Грэй, я… Я не знаю, быть может, сейчас не время… – Слова почему-то давались трудно. – Но я бы хотела поговорить.

Я заметила, как он чуть сжал зубы, словно волновался.

– Конечно. Давай сядем у окна? Я думаю, Эдди не проснётся, он всегда крепко спит.

Я согласилась, и мы, отойдя от кровати, вновь опустились в кресла.

– Знаешь, я многое знаю о Грэе, но совсем ничего не знаю об Интамаре, – шепнула я, глядя мужчине в глаза и замечая, как взгляд его становится виноватым. – Расскажешь? Тебя ведь не нашли на улице, как ты мне изначально говорил…

– Да, Ронни, конечно. Эту легенду мы придумали, если в поездках нужно было скрыть, кто я такой. Ничего особенного, обыкновенная история: беспризорный мальчик, приглянувшийся наследнику, его личная игрушка… Это работало. Прости меня, я не мог представиться тебе тогда, а потом боялся, что ты сбежишь, даже не дослушав.

– Так бы наверняка и случилось. – Я усмехнулась. – Это единственное, что я умею делать хорошо. Убегать.

– Иногда это бег по кругу, – сказал Грэй тихо, чуть потупившись, а потом поднял голову и спросил: – Что ты хочешь узнать обо мне?

– То, что сочтёшь нужным рассказать. То, что захочешь рассказать.

Он кивнул… и начал говорить.

Мы просидели в полумраке моей комнаты почти четыре часа. Я услышала, как пробило три часа ночи, – именно тогда я поняла, что пора заканчивать.

Грэй рассказал мне о своём детстве. О том, чему и как его учили, о поездках по стране, о друзьях и врагах, о любви к Лил. Всё это почти не отличалось от того, что он рассказывал мне и раньше, но теперь играло для меня совершенно иными красками.

Его жизнь была не похожа на моё прежнее существование так же, как вода не похожа на землю. Но имелось и кое-что общее.

Наверное, это было ощущение безнадёжности. Только вот я смогла вырваться из него… А Грэй не сможет этого сделать.

– Я иногда думаю, что это наказание за что-то. Такая судьба, и такая власть. Это ведь не может быть наградой, Ронни. Наказанием – да, а наградой – нет. Я с самого детства должен был ходить со стражей за спиной, контролировать выражение лица, слова, движения… и даже мысли. А когда в подростковом возрасте настал пик развития эмпатического дара, я чуть с ума не сошёл. Все во дворце, конечно, давно обзавелись амулетами, но до меня всё равно доносились отголоски чужих чувств. Наверное, из города, а может, просто дар в то время был слишком сильным – пик активности ведь. Мама, конечно, помогала, не знаю, что бы я без неё делал… Но тот период безумия продолжался почти полгода. На самом деле это мало, адаптация обычно проходит год-два, но у меня получилось вот так. После этого я понял всю «прелесть» своего дара: практически любой мой собеседник невольно чувствовал симпатию ко мне, хотя бы малейшую, это получалось неосознанно… Да и до сих пор получается. Ты, наверное, замечала?

Я кивнула. Конечно, я замечала. В гостиницах по дороге в Лианор нам всегда давали лучшие номера за полцены именно из-за Грэя.

– Разумеется, подобное качество полезно для наследника. Ведь даже те, кто носил амулеты, не могли избежать этого воздействия, оно было неосознанное и слабенькое. Но мне всё это ужасно не нравилось.

– Почему?

– Почему? – Грэй грустно улыбнулся. – Потому что эта симпатия – как лицемерие. В моём присутствии все улыбались, но стоило выйти из зала – и как рукой снимало. Поэтому я так дорожил своими друзьями. Дрейка, Мирея и Лил я знал с рождения. Они были детьми одного из моих наставников по искусству боя на мечах, эльфа Громдрейка. Он женился на человеческой женщине, поэтому так получилось, что Дрейк и Рей эльфы, а Лил была человеком. Рат появился позже, мне в то время было пять, Лил – восемь, Дрейку почти двенадцать, а Мирею пятнадцать. Отец Рата приехал в Лианор после смерти жены, через какое-то время стал советником и поселил сына во дворце. Он был очень нелюдимым мальчиком поначалу, всё сидел в комнате, книжки читал. Но потом встретил Элли, и она познакомила его с нами. И магии стала учить. Рея и Дрейка почти не учила, у них были свои учителя, из тёмных эльфов, а вот Ратташа – да. Он ещё всегда после этих уроков надувался, как индюк, мол – смотрите, какой я важный! А мы ему подыгрывали. Особенно Лил. Я вообще думал, что это он на ней женится, а не я. Я ведь был младше, а они одного возраста, и Рат за ней ухаживал, правда, недолго, когда мы были подростками. Но она уже тогда выбрала меня… Она меня выбрала даже раньше, чем я её. Как в детстве сказала, что будет моей женой, так потом и не пере-думала…

* * *

На следующий день, уложив Эдди на дневной сон, я решила всё же наведаться в школу Эллейн, посмотреть на результат ритуала.

– Стоит только расслабиться и не ходить сюда несколько дней, как случаются всякие неожиданные вещи, – улыбнулся Ратташ, как только я вошла в кабинет и приветственно кивнула ему и Дрейку – кроме них двоих здесь никого не было. – Элли вчера рассказала о ритуале… я как-то не ожидал, что вы провернёте всё без участия остальных.

Дрейк фыркнул.

– Я тоже не ожидал, но эта сумасшедшая сдёрнула меня с насиженного места и заставила себе помогать.

– Не бухти, – ухмыльнулась я. – Все же живы.

– Да уж. И даже, я смотрю, у тебя волосы отросли…

Это действительно было так, волосы стали прежними через несколько часов после ритуала. Вот что значит – регенерация!

– А как вы хоть это сделали? – полюбопытствовал Рат. – Расскажите, а то я только в общих чертах знаю.

И пока Дрейк излагал нашу прекрасную историю, поминутно ругая меня и мою безответственность, я, закрыв глаза, пыталась соединиться со школой. Теперь ей необходимо было дать имя, ведь это не обычное здание…

Школа легко откликнулась на призыв. Я чувствовала, как нити моей магии опутывают всё вокруг, как они соединяются, словно кровеносные сосуды в организме живого существа. Видела слепок своей личности… и понимала, что заклинание будет действовать до тех пор, пока жив носитель этой личности, то есть пока жива я. После моей смерти нужен будет другой маг Разума.

Да, это недостаток. Но ничего вечного не бывает.

Имя. Значит, нужно имя…

«Нарекаю тебя Эссой, – сказала я мысленно. – Эсса – живая».

Да, я всё сделала верно. Я поняла это, как только почувствовала отклик окружающего пространства. Работает… Работает!

– И что дальше? – услышала я краем уха изумлённый вопрос Ратташа.

– Не знаю, – буркнул Дрейк. – Спроси лучше у неё… Ронни, слышишь? Что теперь? Ритуал-то мы провели, а дальше?

Я открыла глаза и улыбнулась.

– Понятия не имею, – ответила жизнерадостно. – Единственное, что нужно заклинанию – сила, иначе система защиты не сможет функционировать, надо же откуда-то брать энергию. А энергии-то и нет. Во время ритуала мы с тобой создали подобие Разума, но этого недостаточно для полноценной системы защиты. Сейчас, если здесь что-нибудь взорвать, здание разлетится на кусочки точно так же, как и любое другое.

– Из-за отсутствия энергии? – уточнил Рат, и я кивнула.

– Да, и вот… – Я подбросила под потолок небольшой шарик из чистейшей магии Света, и Ратташ с Дрейком проводили его недоумевающими взглядами. Через несколько секунд взгляды сменились на изумлённые, когда шарик постепенно начал уменьшаться сам по себе, как будто кто-то его съедал.

– Теперь так будет с любым заклинанием, если его оставить здесь на какое-то время. Школе необходима энергия, и она будет вытягивать её из окружающего пространства, пока не наполнит резерв. А по моим расчётам… Если мы будем приходить сюда и хотя бы раз в трое суток отдавать школе энергию, равную по количеству примерно половине моего резерва, то Эсса наполнится через пять лет.

Дрейк и Ратташ спросили одновременно:

– Пять лет? – охнул эльф.

– Эсса? – недоуменно приподнял брови Рат, и я пояснила:

– Да. Так как заклинание – это подобие Разума живого существа, ей было нужно имя. Я назвала её Эссой. И да, Дрейк, пять лет, не меньше. И то я… не уверена.

Он застонал.

– И что… другого способа нет?

Вообще-то другой способ был. Но я не видела смысла даже говорить об этом.

Самый большой выброс силы происходит во время насильственной смерти мага. Настолько большой, что иногда эта сила способна переходить в проклятье… Что и случилось с Арронтаром.

Но я была уверена, что Элли не станет никого убивать даже ради того, чтобы наполнить резерв школы, поэтому просто покачала головой и понимающе улыбнулась, когда Дрейк громко и грязно выругался.

* * *

Я вернулась в замок вечером, почти перед ужином, и сразу после него император вновь утащил меня на урок по дворцовому этикету. На этот раз мы учились не танцевать, а всего лишь правильно ходить – оказалось, что это важно, – и к концу урока я ощущала себя солдатом, недавно освободившимся после караула. Эдигор был очень деликатен, но это всё равно оказалось тяжело, у меня даже шея разболелась. И, возвращаясь в свою комнату, я мечтала только помыться, раздеться и лечь спать.

Именно поэтому я протяжно застонала, услышав от одного из охранников: «Леди, вас ожидает его высочество принц Интамар».

– Грэй, – выпалила я, входя в комнату, – чем бы оно ни было – это не может подождать до завтра?!

– Боюсь, что нет, Ронни. – Принц поднялся с кресла и улыбнулся. В соседнем кресле я заметила зимнюю одежду и удивлённо подняла брови. Странно… зачем Грэю зимние вещи?

– Совсем?

– Отец тебя замучил, да? Прости, пожалуйста, но… только сегодня, иначе нам придётся ждать ещё целый год. Но я обещаю, ничего неприятного не случится. И это совсем не утомительно, даже наоборот. Только придётся одеться. – Он кивнул на сложенные в кресле вещи.

– Знаешь что, – я сложила руки на груди, – мне надоело ходить, куда прикажут, при этом не требуя объяснений. Поэтому… я никуда не пойду, пока ты не скажешь, куда собираешься тащить меня на ночь глядя!

Наверное, это прозвучало слишком капризно. Но мне действительно надоело!

– Ронни, – Грэй засмеялся, – если я скажу, то испорчу весь сюрприз. Давай так – это будет последний подобный раз, хорошо? Доверься мне, пожалуйста.

Я закусила губу. С одной стороны, очень хотелось настоять на своём, но с другой… Почему-то я была уверена, что ничего неприятного или пугающего меня не ждёт. И всё-таки согласилась.

Облачаться пришлось тщательно. На ноги тёплые штаны с мехом изнутри и большие сапоги, на голову шапку. Ещё был свитер, шарф и толстая шуба.

– Может, мне просто обратиться в волчицу?

– Я бы хотел видеть твоё лицо, Ронни, – ответил Грэй мягко. – Твоё человеческое лицо.

Я подчинилась и надела всё, что он мне дал, став при этом похожей на меховой мячик.

А потом, когда мы оба были готовы, Грэй достал откуда-то странного вида цепочку, обернул её вокруг наших запястий, тщательно завязал и дёрнул за одно из звеньев.

И пол ушёл у меня из-под ног…

* * *

Когда мы ехали из Арронтара в Лианор, Грэй рассказывал мне одну легенду. О море Скорби я знала, но никогда не слышала об озере Счастья.

– Ну что ты, – говорил он мне тогда, – всё должно уравновешиваться. Если есть скорбь, должно быть и счастье.

– Но скорби вон – целое море, – смеялась я. – А счастья – одно озеро!

– Зато какое это озеро!

И теперь я согласилась с Грэем. Действительно – какое это было озеро!

Озеро Счастья находилось в Гномьих горах, на севере Эрамира. На самом крайнем севере. Никто не знал, что дальше этих гор, потому что никто ещё их не проходил. К самому озеру, говорят, можно выйти при должном упорстве, а вот дальше…

– Здесь всегда зима, когда у нас лето, – сказал Грэй тихо, положив ладони мне на плечи. – И наоборот. А сегодня единственная ночь в году, когда на небе появится Сияние.

– Сияние?

– Да. Увидишь. Совсем скоро.

Я глубоко вздохнула, и в носу моментально всё замёрзло. Действительно очень холодно, не зря он меня одел.

Мы стояли на небольшом горном плато, далеко вперёд простиралось заснеженное пространство, и воздух вокруг нас был лёгкий, хоть и морозный, он пах снегом и хвоей. Само озеро оказалось замёрзшим и ослепительно-синим, с белыми разводами. Словно ледяной мрамор.

А ещё этот лёд как будто чуть светился изнутри. И я чувствовала, что это место такое же волшебное, как мой Арронтар. Здесь тоже было своё Сердце, и оно билось… И каждый его удар рождал в моём собственном сердце волну сладкой боли.

Небо над этим местом было не чёрным, а тёмно-синим. Но звёзд почему-то не наблюдалось. Только горы, покрытые снегом, казавшимся сейчас, ночью, голубого оттенка, и озеро, которое и ослепляло, и успокаивало одновременно.

– Как же красиво, Грэй…

Я почувствовала щекой его улыбку.

– Да, Ронни.

– Ты был здесь раньше?

– Нет, не был. Это подарок нам с тобой… от Эллейн. Она искала это место очень долго. Летала здесь в своём птичьем обличье, а когда нашла, сделала артефакт переноса для тебя и меня.

– А…

– Тсс. Смотри.

И я послушно замолчала, потому что… потому что я никогда не видела такой красоты…

Словно кто-то рисовал по небу, как по холсту, широкой невидимой кистью, захватив ярчайшие краски. И каждую секунду они менялись: сияние то вспыхивало красным, то угасало в оттенках зелёного, то разгоралось оранжевым пламенем.

Я смотрела на него, открыв рот… и плакала. Я не могла понять, почему плачу, но слёзы эти приносили облегчение. А в груди пекло, как в печке, и хотелось… хотелось…

И я сделала то, чего мне так хотелось: обернулась и уткнулась лицом в Грэя, обняла обеими руками и застыла, ощущая на талии его ладони даже сквозь шубу.

– Ронни… пожалуйста, будь моей женой.

Я задержала дыхание.

– Прости меня за всю боль, что я тебе причинил. Я долго не понимал, чего хочу. Но теперь знаю. Я хочу, чтобы ты была рядом. И чтобы ты была счастлива. Но если это невозможно… Если ты не сможешь быть счастлива рядом со мной… Ронни, я отпущу тебя.

Я подняла голову и посмотрела Грэю в лицо. На его коже играли блики от Сияния, расцвечивая её в разные оттенки. А в глазах отражалась я. Я одна.

Если бы меня спросили, что такое любовь, когда я жила в Арронтаре, я бы никогда в жизни не смогла ответить на этот вопрос. Но теперь я знала, что это такое. Я видела любовь в глазах Грэя. И чувствовала её внутри себя самой.

«Если ты не сможешь быть счастлива рядом со мной»… В этом и было дело. В желании сделать счастливым того, кого любишь. И я тоже очень хотела, чтобы Грэй был счастлив. Я хотела видеть его улыбку и слышать его смех. Я хотела наблюдать, как растёт Эдди, как он становится похожим на своего отца. Я хотела держать их за руки и знать, что они – мои.

Так же как я – их.

– Грэй, – негромко сказала я, глядя ему в глаза, – прежде чем я отвечу на твоё предложение, ты должен кое-что обо мне узнать. И если ты не передумаешь…

Он улыбнулся, поднял руку и погладил меня по щеке.

– Я слушаю, Ронни.

Я говорила несколько часов, не отрывая взгляда от лица Грэя. Я рассказывала о своём детстве, о предательстве Джерарда, о снах с Дэйном, о любви к Нарро…

Обо всём.

Рассказала я и о том вечере, когда ко мне пришла Араилис вместе с браслетом Эллейн. Рассказала о дуэли с Риландом, о стремлении Лорана убить собственного отца и о той ночи, когда мы с Нарро были близки. Я должна была рассказать, иначе это было бы нечестно. Ведь я знала о Лил, и Грэй должен знать всё о Нарро. И не только о нём.

Я закончила, когда Сияние давно перестало раскрашивать небо в яркие краски. Приближался рассвет.

– Ты думала, я изменю своё решение? – спросил Грэй, когда я замолчала.

– Я надеялась, что этого не случится… – прошептала я.

Он наклонился и коснулся моих губ своими. Легко и невесомо, словно спрашивая разрешения, и я дала это разрешение, раскрыв губы и обнимая его. Обнимая изо всех сил и чувствуя, как он обнимает в ответ.

– Ты не ответила…

Я улыбнулась, и Грэй поцеловал мою улыбку.

– Разве?

– Я хочу услышать, Ронни…

– Буду, Грэй. Я буду твоей женой…

Озеро Счастья не зря носит своё имя. То утро было самым счастливым в нашей жизни.