Рокот

Лобовое стекло покрылось множественными маленькими трещинами, расходившимися от краев в разные стороны. Они образовывали причудливые узоры, пересекались и накладывались друг на друга, наполняя воздух почти незаметным звоном. Крылья корабля трещали и дергались, заставляя обшивку скрипеть сильнее обычного. Несколько радужных панелей оторвались или сломались пополам, оставляя за судном своеобразный переливающийся след, изредка искрящийся от света далёких звёзд. Лисс открыла глаза, неуверенная жива ли она вообще, и тут же устремила свой взор вперёд на мерцающее белое пятно, окруженное спиралью из разноцветной пыли. Крохотные частички камня и кристаллов вращались вокруг загадочного светила, проходили сквозь него, отдалялись на некоторое расстояние, а затем вновь начинали медленно и неторопливо стягиваться к центру. Гармоничный и слаженный танец бесформенных осколков, которые, казалось, только что отломились от некогда цельных планет, завораживал странницу, заставляя её сердце стучать в разы чаще. Девушка аккуратно посадила корабль на один из крупных метеоритов и продолжила молча всматриваться в даль, позволив своему взгляду затеряться среди мерцающей пыли, и уйти далеко за пределы видимого пространства. Чёрные трещины, подобно корням фантастического мрачного дерева, медленно растягивались по её лицу, заполняя собой всё доступное пространство. Кожа приобрела серый оттенок, а яркие фиолетовые глаза потускнели. Каждый вдох давался Лисс с небывалым трудом, будто кто-то придавил её грудой тяжелых камней, в то время как каждый звук начинал отдаваться тупой болью в затылке. Она слышала странный шум, который, казалось бы, доносился из ниоткуда и при этом отовсюду одновременно, слышала медленные гулкие шаги, и нечто отдаленно напоминавшее тиканье старинных часов. Слегка поджав нижнюю губу, странница выпрямилась, откинув в сторону несколько прядей волос. Это именно то самое место, где она должна быть. То к которому она стремилась, то, которое хотела найти. И оно намного прекраснее чем она его себе представляла. Эшер слегка приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же остановился, неуверенный, какие слова произнести. В голове было столько всего, и при этом ни одна мысль не казалась ему верной. Сердце Вселенной. Здесь. Перед ним. Всего в нескольких метрах. Он чувствовал, как радость и восторг переполняли его с ног до головы, как разум начинал суетливо перескакивать с одной идеи на другую, тасуя эмоции словно игральные карты. – Мы это сделали! – наконец произнёс он, взмахнув рукой в сторону яркого космического пространства, непрерывно переливающегося самыми разными цветами. Лисс задумчиво кивнула, не поворачивая голову. Казалось, что она и вовсе не слушала своего собеседника, поглощенная совершенно другими никак с ним не связанными мыслями. Эшер сдвинул брови, и прежняя лёгкая улыбка мгновенно исчезла с его лица, оставив после себя неоднозначную гримасу тревоги и страха. Она не слушала его, не отвечала, не разделяла его радость, так словно была где-то в другом отдаленном месте, оставив от себя лишь безэмоциональную оболочку, пустое тело. Мужчина наклонился, стараясь оказаться со странницей на одном уровне и взглянул ей в лицо, надеясь хоть как-то привлечь её внимание, но она оставалась всё также неподвижна. – Красиво… – еле слышным шепотом проговорила девушка, не отрывая взгляда от лобового стекла. – Да. Очень, – ответил Эшер мягким приглушенным голосом, будто боясь, что его собеседница могла в любую секунду исчезнуть, упорхнуть от него навсегда. – Было весело… – Лисс слегка наклонила голову на бок. Мужчина тяжело сглотнул, чувствуя, как в горле у него нарастает неприятный удушающий ком. – Не хочешь отправиться вперёд? Узнать, что дальше? – неуверенно спросил он, выдавив из себя улыбку. – Ещё пару секунд… Мне просто нужно… немного отдохнуть, – странница вздохнула. Воздух в комнате внезапно стал холодным. Двигатели затихли, и тишина, всё это время следовавшая по пятам за поломанным судном, наконец-то его настигла. Эшер аккуратно присел на пол рядом с креслом, облокотившись головой на бледную женскую руку. – Конечно, – тихо, практически одними губами сказал он, сжав кулаки, словно собирался биться с самой вечностью. Он чувствовал, как сердце его разрывалось на куски, оставляя от себя лишь необъятную всепоглощающую тьму. В ней не было места мечтам, поскольку все они мгновенно обратились в пыль, приняв обличие колющей головной боли. Тонкая блестящая слеза, всё это время томившаяся в уголке его глаза проскользнула по щеке, но так и не достигла края лица. Эшер быстрым движением руки смахнул её в сторону, и зажмурился, будто бы стараясь выпасть из окружавшей его реальности. Быть может, он надеялся проснуться, оказаться в другом месте, в совершенно другое время. Там, где он мог бы быть счастлив, или по крайней мере мог бы думать, будто бы обрёл счастье, утопая в собственной глупой вере и лжи, которую столь старательно возводил, подобно нерушимой крепости. Но вместо этого он видел лишь руины, осколки камней и порванные знамёна, лежавшие у его ног. Форт, построенный им с одно только целью – скрыться от чужих глаз, теперь с треком рушился, распадаясь на бесформенные обломки. В них не было смысла или логики, лишь неистовая боль, которая заменила ему все остальные чувства. Он стиснул зубы, так сильно, что почувствовал вкус собственной крови. Как бы хотел он сейчас в ней захлебнуться, оставив всё позади. Но вместо этого мужчина лишь несколько раз неуверенно кашлянул, оставив яркие пятна на собственном рукаве. Хотелось смеяться и плакать, так, чтобы все миры во Вселенной слышали его и сотрясались в ужасе, чтобы они, все как один, разделили его горе. Быть может, тогда бы оно стало меньше, сотнями осколков разлетевшись по всем, даже самым отдаленным планетам. Впрочем, и этого казалось мало. Внезапно послышались шаги, гулким эхом отражающиеся от холодного металлического пола. Эшер вскочил и принялся осматриваться по сторонам, вцепившись руками в высокую спинку кресла. Он ничего не видел, но чётко ощущал чужое присутствие, словно незваный гость стоял у него прямо перед лицом, выдыхая незримые облака пара. Однако в комнате никого не было. Только он. Один. Оставленный на едине с остывшими кружками чая, разбросанными листами бумаги и блестящей звездой, собранной из нескольких причудливых кристаллов. Мужчина осторожно прошёлся по комнате, переводя взгляд с одной вещи на другую. Он всё ещё слышал, как карандаш суетливо скакал по шершавым листам, выводя невнятные символы, как стаканы стучали по столешнице раз за разом наполняемые различными напитками. В зеркале мелькало полупрозрачное отражение, образ, который он больше не мог распознать. Оно примеряло одни и те же наряды, после чего растворялось, оставив от себя лишь светлую дымку, наполненную пылью с самых разных уголков галактики. Ветер, всё это время сонно блуждавший между турбин и различных полок, выглянул в комнату, преисполненный вопрошающей тоски. Неуверенно он приблизился к тирану, всколыхнул полы его брюк, и прижался к полу, словно ожидая каких-либо встречных действий. Эшер глубоко вздохнул, и почувствовал, что дыхание и голос его дрожали. Но, будто бы игнорируя это, он вернулся обратно к приборной панели и направил корабль вперёд, через разноцветную пыль, прямо в центр загадочного светила. Ветер решительно подскочил, и взмыл ввысь, обрушившись на своего нового хозяина неожиданной сильной волной, напоминавшей безудержный ураган. Мужчина несколько сердито обернулся, уставившись в пустоту, словно она могла дать ему какой-то ответ. Корабль поднялся над поверхностью метеорита и двинулся вперёд, рассекая космос поломанными крыльями. Его то и дело кренило в сторону, отчего по комнате перемещались своевольные листы бумаги, возомнившие себя бесконечно свободными. Пара других ничем не закрепленных вещей сдвинулась в бок, наваливаясь друг на друга бесформенными слоями. Эшер почувствовал незнакомое ему прежде ощущение неопределенности, будто бы он впервые за всю сознательную жизнь отклонился от намеченного курса, сошёл с проложенного пути, направившись в собственное никому неизвестное странствие. На мгновенье он задумался, чувствовала ли Лисс нечто подобное. Быть может, именно это странное ощущение преследовало её повсюду, с того самого дня, как она покинула свой дом. Быть может, именно так ощущалась свобода. Не та, о которой мог размышлять человек, а гораздо более опасная и загадочная. Свобода от рук Судьбы. Все эти годы он следовал её указаниям, выполнял любые приказы, даже если в последствии испытывал нестерпимую боль, но теперь внезапно для самого себя вырвался, окунувшись в неведомый ему прежде мир. Любое его действие – неожиданность, о которой никто не мог и поразмыслить ранее. И он планировал использовать это в своих собственных по-настоящему коварных целях. Он грозил, предупреждал, посылал Вселенной свои мысли ещё многие дни тому назад. Но она никогда не воспринимала их всерьез, считая лишь за безобидную глупую шутку. Что такого может сделать простой смертный, пусть даже и обладавший какой-то незначительной властью? Конечно, среди других ему подобных он казался влиятельным и сильным, но всё это не имело никакого значения для Вселенной и её верных слуг. Ни один его корабль, ни одно его оружие не могло нанеси должного урона в этом бою. Однако опрометчиво всё же было считать, что он станет пускать свою армию в ход. Эшер слегка повернул голову и взглянул на неподвижную девушку, по-прежнему вглядывающуюся вдаль пустым безжизненным взглядом. Конечно, самой её уже здесь не было. Быть может, она устремилась вдаль, в новое путешествие, туда, где никто ещё не бывал до неё. И он никогда её не встретит, не обмолвится словом, не услышит от неё едкого комментария или глупой наивной шутки. Мужчина отвернулся, мысленно поклявшись, что больше не повернёт голову в её сторону. Это было слишком больно, тяжело, просто невыносимо, смотреть на странницу, зная, что её здесь нет. Его здоровый глаз снова сделался мокрым, зрение потеряло всякую четкость, превратившись в набор цветных пятен разных форм и размеров. Эшер резко поднял голову и несколько раз поморгал, в надежде, что слёзы исчезнут сами собой, оставив его наконец в покое. Яркий белый свет озарил всю комнату. Смерть неоднозначно усмехнулась, покачав дымчатой чёрной головой в стороны, в то время как Судьба сидела абсолютно неподвижно. Её привычное полупрозрачное обличие, отливавшее синим цветом, теперь больше походило на яркий огонь свечи, переменчиво сверкающий красными и жёлтыми оттенками. –Что я вижу. Неужто ты зла на меня? – ядовито осведомилась Смерть, облокотившись головой на руку. –Ты играешь против правил. –Неужели? Мне казалось, что делать ход, выкладывать карты – неотъемлемая часть этой игры. –Но ЭТУ карту нельзя было выкладывать. Не теперь! Не в этот момент, – грубо отрезала Судьба, указав пальцем на стол. –Не помню, чтобы на неё накладывались какие-либо ограничения… – Смерть задумчиво улыбнулась, отведя взгляд в сторону. – Просто признай, тебе хотелось, чтобы всё кончилось иначе. – Ты портишь мои планы, и сдаётся мне делаешь это намеренно. Этот ход… он не принесёт тебе победы… или поражения. Какой в этом толк? –Не во всём он есть, не везде он нужен. –Отмени это. Забери свою глупую карту обратно, и разыграй иначе. И верни мне мою. –Твою? Увы, но не я забрала её. Она выпала на стол сама, и я не обладаю над ней властью. Как и ты. Судьба постучала пальцами по столу, упрямо уставившись на своего противника. – Забери карту, – наконец скомандовала она, кивнув в сторону тонкого куска металла, небрежно лежавшего на столешнице. Смерть медленно помотала головой в стороны, отчего Судьба приобрела ещё более яркий, теперь багровый оттенок. –Боюсь, что я не могу. Выбор уже сделан. Событие произошло, и отменить его не представляется возможным. Оставь всё как есть, и позволь неожиданности случиться. Она принесёт много интересного… Судьба прикрыла глаза, осуждающе скрестив руки на груди и глубоко вздохнула. – Он был моим любимцем… – пространно подметила она. – И оттого видимо всё его тело покрыто шрамами, а глаз поражён ядом, – насмешливо сказала Смерть – Я собиралась сделать его счастливым. Но прежде, он должен был стать сильным. –Ты называешь это силой? О нет. Поверь, она состоит отнюдь не в этом. Ведь все, кого ты столь усердно тренировала, рано или поздно всё равно встречались со мной. Но он… Хм… Он сможет сам решать, что делать со своей жизнью. – Он понятия не имеет, что правильно, а что нет. – Так позволь же ему самому в этом разобраться… Несколько секунд обе соперницы молчали, после чего Смерть посмотрела в сторону и лицо её сделалось серьезным. – Пора, – несколько отстраненно сказала она, вставая из-за стола. Судьба молча последовала её примеру, и вскоре они обе исчезли в бесконечной темноте, отправившись на важную встречу с долгожданным гостем, которому теперь предстояло совершить, пожалуй, самый важный выбор за всю его жизнь. Несколько тонких металлических карт неподвижно лежали на столе. Одна из них, покрытая блестящей серебряной пылью и узорной чёрной гравировкой изображала костлявую фигуру в длинном просторном одеянии. Надпись, тянувшаяся по нижнему краю, гласила: «Смерть». Под ней расположилась почти незаметная, покрытая пылью и песком карта, краски которой изрядно выцвели. Края её потрескались, а рисунок был покрыт многочисленными царапинами. Еле различимая подпись, часть букв которой почти полностью исчезли, гласила: «Звезда». Чуть в стороне лежала блестящая, идеально отполированная карта, изображение на которой было подпорчено едкими густыми чернилами, которые, казалось бы, просочились сквозь тонкий металл. И украшала её аккуратно выгравированная надпись: «Император». Мгновенье спустя стол начал таять, унося за собой в неизвестность все разложенные на нём игральные карты. Они обратились в сноп ярких искр и исчезли, не оставив ни следа.