Глава 28

Лиза

Я возвращаюсь домой и узнаю, что новость об ускоренном выселении опередила мой рейс, приземлившийся в Москве.

— Что случилось? — спрашивает Алиса, едва я переступаю порог. — Они отняли наши девяносто дней на переезд. У нас меньше месяца!

— Мне так жаль, — говорю я, роняя сумки. — Он всё узнал. Всё.

— Боже мой. Он разозлился? Ты в беде?

Я обхватываю себя руками, чувствуя полное изнеможение. Беда — не то слово. Скорее раздавлена. Уничтожена. Виновата. Что я наделала?

— Милая! — Она подходит и обнимает меня. Учитывая, что я держу себя за талию, это больше похоже на объятие мумии или огромного кокона. — Что бы ни было, мы все в этом вместе, — говорит она, хотя это уже не так. Нас разметает, как семена одуванчика в урагане.

Я бормочу приглушённое спасибо.

— Как он узнал? — спрашивает она, отпуская меня.

Я морщусь.

— Я сама ему рассказала.

— Ох, нет, — говорит она. — Что произошло?

— Ну, знаешь, всё шло так хорошо.

— Ты заставляла его смотреть те видео и всё такое, — говорит она.

— Это было далеко за пределами того. — Я рассказываю ей всё. Восторг от наших встреч. Магию наших тайных отношений. Чувство, будто я узнала его, будто нашла родственную душу в этом мире. Как я влюбилась в него так сильно, что голова кружилась.

Она моргает, ошеломлённая.

— То есть… это был не просто роман. У вас были настоящие отношения.

Я киваю.

— Он кажется таким… противоположным тебе.

— Не в главном. — Я опускаюсь на диван, измотанная. — В этот короткий промежуток времени, эти несколько недель, мы с Прохором были на одной волне, как я никогда не знала. Ты не поверишь, как мы подходили друг другу. Знаю, это неожиданно, учитывая, кто он, но я видела его сторону, которую никто не видит. И я любила эту сторону. Я любила все его стороны.

— Но, Лиза, он выгоняет нас на улицу, — говорит она.

— Знаю.

— Так… может, тебе лучше без него? — говорит она. — В смысле, туда ему и дорога?

— Ты не знаешь, как сильно я его ранила. Надо было рассказать правду, как только что-то началось, но я не сделала этого. Я спала с ним, сближалась с ним. Позволила ему влюбиться в меня, пока лгала. А он — человек, который никому не открывается. Никогда. Ему никто не нужен. Он никого не впускает. Кроме меня. А теперь он думает, что я всё время лгала. Так и было.

— Но ты в итоге рассказала.

— Слишком поздно.

Тихо она говорит:

— Люди ошибаются. У тебя доброе сердце, Лиза — если он хоть немного тебя знал, он бы это понял.

Я качаю головой, вспоминая страдание на его лице. Пустоту в его взгляде.

— Ты пошла туда и так старалась спасти наш дом, — продолжает она. — Ты так рисковала ради людей, которых любишь…

— И в итоге ускорила наше выселение. Так что…

— Мне так жаль. — Она уходит на кухню. Я слышу, как открывается ящик со сладостями. Она возвращается с целой плиткой молочного шоколадного.

— Спасибо, — говорю я, разрывая упаковку, хотя не представляю, как смогу есть.

— Мы тобой гордимся, — говорит она, опускаясь на диван рядом. — Ты держала в руках эти бумаги. Боже, представляешь? Квартиры в аренду с выкупом, и нас бы никогда не выгнали? Но ты правильно сделала, что рассказала. Никто из нас не смог бы полностью поддержать спасение дома обманом. Даже у Прохора Агатова.

Я отламываю кусок и даю ей. Она откусывает.

— Вкусно.

— Алиса, я знаю, ты всё ещё это представляешь, — шепчу я. — Квартиры в аренду с выкупом и никакого выселения.

— Да. Но всё равно ты не могла.

— Да, не могла, — говорю я.

— И всё же выгонять нас на улицу, чтобы наказать тебя? Даже дядю Валеру и Людмилу Васильевну? Кто так делает?

— Прохор, — говорю я. — Когда ты вырываешь его сердце.