Глава 29

Прохор

Одна из самых больших ошибок, которые я вижу в бизнесе, — это когда люди не имеют смелости провести тщательный разбор, когда что-то идёт не так. Я первый признаю, что смотреть неудаче в глаза непросто, но это необходимо, если хочешь чего-то достичь.

Элиза, или точнее Елизавета, конечно, — это грандиозный провал, ситуация, где я не увидел того, что было прямо перед носом.

Вот почему я выясняю её маршрут доставки почты. Мне нужно понять это всё, верно?

Поэтому я решаю работать за столиком у окна в кафе на одной из улиц её маршрута. Принимаю звонки, печатаю заметки, держа взгляд слегка расфокусированным на сцене передо мной. Спустя три часа я наконец замечаю её, идущую в синей униформе.

По её походке я не могу понять её настроение — не знаю, почему думал, что смогу.

Она останавливается поговорить с владельцем магазина, улыбается, отступает назад, стараясь сократить беседу, но оставаясь вежливой. Ей комфортно в униформе.

Я думаю о её бабочке-галстуке. Я так и не развязал его. Наверное, к лучшему.

Я думал, у нас есть время. Представлял, что, когда она перестанет быть моим наставником, мы сможем официально встречаться. Но кто бы мог подумать? Она живёт здесь — на 2-й Строительной.

Полезен ли мне такой разбор? Нет.

Но я почему-то продолжаю.

Тщательный анализ — это оправдание, которое я себе даю, когда поручаю бухгалтеру прислать мне полную детализацию её суточных. На что она тратила деньги? Бухгалтер, с которым я говорю, обещает передать запрос тому, кто занимается только суточными. Оказывается, моя корпорация нанимает отдельного бухгалтера для этого.

Нет настоящей причины, но моя машина естественно проезжает мимо её дома, когда я еду в определённые места — у водителя есть целый набор маршрутов, иногда включающих 2-ю Строительную. Я стараюсь не останавливаться и не поощрять проезд мимо её дома.

Но когда он проезжает, естественно, что я смотрю на здание. Хотя, признаю, меня немного бесит, что я не знаю, какое именно окно её. Я уже смотрю на её дом, почему бы не узнать эту последнюю деталь?

Так что я поручаю кому-то из моей команды по недвижимости раздобыть эту информацию — номер квартиры и расположение окон.

Оказывается, знание, какие окна принадлежат ей и её соседке Алисе, ничуть не помогает. Напротив, это порождает новые вопросы. Когда окна тёмные, я гадаю, переехали ли они или просто ушли на вечер? И если ушли, то чем занимаются?

Когда окна светятся, я думаю, она ли там одна и что делает? Встречается с каким-то парнем? Показывает ему ёжиков?

Иногда я вижу людей с коробками у входа. Полагаю, это естественно, на прошлой неделе они думали, что у них девяносто дней на выезд, теперь меньше месяца. Несомненно, моё ускорение сроков заставило их метаться, вносить залоги за какие-нибудь паршивые ночлежки, что они могут найти.

Я стараюсь не думать об этом слишком много. Или гадать, куда денутся дядя Валера и Людмила Васильевна.

Элиза — точнее, Лиза — умоляла меня не наказывать остальных жильцов её дома, а я сделал именно это.

В первоначальном гневе я решил, что все они участвовали в создании этого дурацкого фильма для меня, и ненавидел эту мысль, но, пересмотрев несколько видео, которые пришлось скачать на мой компьютер, ясно, что эти люди не играют. Это обычные люди в документальном фильме, скорее всего, созданном в память об их нелепом маленьком доме.

Злились ли они на Лизу, когда узнали, что она держала в руках контракт, который спас бы их дома? Что они были бы в безопасности, если бы не её приступ совести?

Однажды вечером, сидя в одиночестве в своей огромной квартире перед ужином, который оставил мне шеф-повар, я начинаю думать о восстановлении их девяноста дней. Ускорение сноса было поспешным, слишком эмоциональным решением, проекту не нужно начинаться так быстро.

Я решаю сделать это утром, первым делом в офисе. Это кажется правильным, и я ем с аппетитом, которого не чувствовал давно. Это не только ради дяди Валеры и Людмилы Васильевны — есть те близнецы с первого этажа, которые любят свою школу. Настя в костюме кошки. Алексей.

Я просыпаюсь через несколько часов и думаю о том, чтобы сохранить весь дом. Просто оставить его как арендную собственность, если уж на то пошло. Эта идея заставляет моё сердце биться опасно сильно. Я представляю облегчение и радость, которые они все почувствуют. Облегчение и радость, которые почувствует Лиза.

Мои иллюзии спасителя рушатся на следующий день в офисе, когда я открываю почту и нахожу письмо от бухгалтерской команды с детализацией суточных Лизы. Оказывается, она использовала дневные пятнадцать тысяч, чтобы покупать подарочные карты на маркетплейсах и отправлять их человеку по имени Павел, живущему в Москве.

Моя кровь закипает от этой новости. Я едва вижу, едва могу думать. Она брала деньги, которые моя фирма выделяла ей на повседневные расходы, и отправляла их какому-то парню?

Я стискиваю зубы. Это её парень? Судя по фото, он весьма привлекателен. Был ли он в курсе всего? Вопросы бешено кружатся в голове. Я не могу работать с этим гневом, так что звоню своему частному детективу и поручаю ему разобраться с Павлом, потому что мне просто нужно знать.