Глава 30

Лиза

Я пересказываю свою историю всем в нашем коридоре. Друзья поддерживают моё решение рассказать правду, хотя… больно! А ещё шокирует новость о моём романе с грозным Прохором Агатовым. Как я могла быть с таким человеком? Люди злятся на Прохора, и, хотя они не говорят этого вслух, некоторые, с кем я не так близка, раздражены и на меня.

Людмила Васильевна, которая, возможно, теряет больше всех, оказывается самой понимающей.

Я рассказываю ей, что произошло, объясняя, как обычно, что не могла так с ним поступить. Я почти умоляю её простить меня, но она останавливает меня.

— Здание — это просто куча кирпичей, — говорит она. — Было бы неправильно сохранить его обманом. Ты должна смотреть на себя в зеркале. Мы все должны смотреть на себя в зеркале каждый день.

— Ему не свойственно выгонять нас всех таким образом, — говорю я. — Я видела его прекрасное сердце. А потом я его раздавила, как в игре с кротом, загнала обратно в укрытие.

— Ты всё ещё в него веришь, — замечает она.

— Пожалуй, да, — говорю я.

— Он знает? — спрашивает она.

— Это неважно, — отвечаю я. — Вы не видели опустошения в его глазах. Он не из тех, кто впускает людей. Но он впустил меня, а я его ранила.

Она кивает. Позже на нашей дверной ручке появляется пакетик с солёной кукурузой.

Иногда я сижу и плачу. Да, мне грустно из-за здания. Но на самом деле дело в Прохоре. Мир казался лучше, когда я была с ним.

Мы с Алисой всю неделю пакуем вещи — молча, даже без музыки. Обычно мы бы включили что-нибудь весёлое, но не теперь.

Когда я не пакую вещи или не ищу отчаянно объявления об аренде, я возвращаюсь на свой маршрут. Никогда ещё работа почтальона не была так утешительна, как сейчас, потому что это задача, которую я могу выполнить идеально и полностью. Каждое письмо и посылка на своём месте. Нет места для ошибок. Нет места для разрушения других или самой себя.