ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Всю ночь Амина провела без сна. Сгорая в лихорадке, умирая от собственных переживаний, она спасалась лишь одним. Молитвами. Слова, рвущиеся из души, устремлялись к Господу. Амина плакала, жаловалась, просила. Воистину, страдания нас делают куда усерднее в своих мольбах к Создателю! К утру жар отпустил её, и она проспала чуть больше обычного. Приведя себя в порядок, Амина вышла из спальни. На кухне уже хлопотала мать. На плите пыхтел чайник, в скороходе скворчали пышки. Прогретый солнцем воздух дышал уютом. Вроде все хорошо, только вот на душе скребут кошки. – Что Алим сказал вчера? – не выдержав, спросила пожилая женщина. Вчера поговорить с дочерью не удалось. Та занялась детьми, всех подготовила ко сну, помыла малышей. А уж потом – уставшая, все еще больная, закрылась в спальне. Мать слышала как та плачет, и у самой сердце разрывалось. – Да так, – Амина не спешила раскрываться. Опустив взор, разглядывала золотистую корочку пышек. Дверь на кухню открылась, и на пороге показалась младшая дочка. Почесывая кулачком левый глаз, малышка взволнованно пролепетала: – Мама, а у меня, правда, нос картошкой, и я похожа на пугало? Амина непонимающе посмотрела на дочь. В голове завертелись вопросы, кто мог сказать малышке такое. Старшие братья? Это вряд ли, они на такую грубость по отношению к сестрам были не способны. Старшая дочка? И это казалось бредом. Может, кто в парке обидел дочурку? – Что за глупости? – изо всех сил стараясь не показывать своей злости на человека, позволившего такую омерзительную грубость, протянула Амина. Она встала и подошла к дочке. Нежно обняла её за подрагивающие плечики. И так жалко стало малышку! – Кто тебе это сказал? – Тетя, которая была с папой, -дочка виновато посмотрела на свою мать, – когда папа ходил нам за мороженым, она сказала. – Тетя? – в груди Амины, распаляясь, завертелись догадки и предположения, как все было. – Тетя Рания? – Да, – малышка кивнула и обняла мать за шею. – Папа сказал, что она хорошая, а она плохая. Злая тетя. Амина обреченно закрыла глаза. Внутри неё всё рвалось от желания отыскать Ранию и сделать прежде немыслимое – оттаскать её за волосы. Но Амина понимала – сделай она сейчас такое, то навлечет беду на себя и свою семью. – Она, правда, очень плохая, – заглянув в глаза дочки, произнесла Амина. – А ты у меня – красавица! Просто та тетя, как в сказке, позавидовала, что ты такая красивая. Будешь чай? – Буду, – с улыбкой согласилась малышка. Вскоре на кухни собрались все дети. Только теперь Амина заметила, что они выглядели немного… Потерянными, что ли. В глазах каждых отражалась уязвимость и грусть. Амина уже понимала в чем дело. Не стала допытывать у детей, теребить их нежные души. Кто, как не мать, должна позаботиться о них? Когда завтрак завершился, Амина предложила детям вместе посмотреть мультики. Те с радостью, будто она предложила им поехать в путешествие, восприняли её предложение. Усевшись на полу, они прижались друг к другу и начали смотреть мультфильмы. Глядя на веселых персонажей, с легкостью выбирающихся из трудностей, Амина мысленно задавалась вопросами – а что делать ей? Как быть, куда двигаться дальше? Внутри все бурлило, разгоралось. Злило еще и то, что она, Амина, все еще болела. Жара, хоть и не было, но слабость не отпускала. А еще страх, что сюда заявится снова Алим, или, чего хуже, его жена. Но как обычно бывает, случается то, что боишься. – Амина! – на пороге в зал показалась мать женщины. Амине было достаточно один раз посмотреть на неё, чтобы понять, что что-то случилось. Глаза матери беспокойно блестели. – К тебе пришли. Приехали, – хватаясь за дверь, напряженно добавила пожилая женщина. Амина поднялась с пола. Дети не хотели её отпускать, но та пообещала им, что скоро вернется. Шепча молитву, женщина вышла из дома. Стоило только сделать шаг, как она заметила молодую девушку, одетую в розовый шелк. Та, заметив появление Амины, повернулась к ней. Как и предполагала женщина, незваной гостьей оказалась Рания. Судорожно сжимая в пальцах блестящий клатч, та исподлобья разглядывала Амину. А она, в свою очередь, её. Рания выглядела прекрасно. Вернее, её, безусловно, дорогой наряд. На ногах гостьи красовались кожаные туфельки, тоже розовые, в тон платью и платку. На долю секунды Амина засмущалась собственного вида. В отличие от Рании, на ней было простое, штапельное платье и недорогой платок. На ногах – шлепки. Но стоило только Амине посмотреть прямо в глаза Рании, как она поняла, что та видит в ней соперницу. Заметила Амина и несвежий вид гостьи, и красные глаза – будто та всю ночь провела в слезах. Видеть её было неприятно. Желая скорее покончить с этим, Амина строго спросила: – Зачем ты приехала? По лицу Рании пробежалась нервная гримаса – будто та сдерживала слезы, или может, грубость. – Отпусти его, – на одному духу выпалила она. – Кого-его? – Амина окинула гостью нахмуренным взглядом. – Будто не знаешь! – Рания скривила губы. – Алима. – С чего ты взяла, что я держу его? – Амина ответила ей усмешкой. Сама удивилась, что смогла так. – Я знаю, что он вчера оставался здесь, говорил с тобой. Соседки сказали… – Ну и что? Что такого он сделал? Разве ты не знала, что у него есть первая жена? – Знала, но… – Рания поджала губы. – Что «но»? – Амина, почувствовав прежде незнакомую уверенность, продолжала налегать. – Он же не куда-то поехал, а ко мне! Или ты думала, что так не будет? Рания опустила взор. И это стало ответом. – Значит, ты надеялась, что Алим забудет обо мне, – сделала правильный вывод Амина. – Ты же сама хотела развод, – Рания подняла на неё горящий взгляд. Горели и её щеки. Два алых пятна, словно от укуса насекомых, расползались по коже. – Так отпусти его! Пусть он больше не приезжает к тебе! – дрожащим голосом добавила гостья. Амине стало смешно от происходящего. Плечи её затряслись от сдерживаемого смеха. – Тебе смешно, а мне больно! Я же знаю, что ты не любишь его! – не унималась Рания. Теперь её лицо стало полностью красным, будто его залили краской. – А я люблю! – бросила она. – Я тоже думала, что любила его! – Амина сделала шаг вперед, и Рания испуганно отшатнулась. – Десять лет брака, пятеро детей! Я всю себя отдавала семье. А потом появилась ты. Что, не нашлось больше мужчин? Рания, тяжело вздыхая, горящими глазами смотрела на Амину. – Ты ведь пришла, надеясь, что он оставит меня, так? Ты не думала ни обо мне, ни о моих детях! Ты думала только о себе! А теперь, когда не получилось, так, как ты хочешь, ты решила предъявить это мне? Почему бы тебе не сказать это Алиму? Попробуй, умоляй его, чтобы он больше не признавался своей первой жене в любви, чтобы не говорил, что не может без меня! Сможешь? Или у тебя хватает смелости делать всё исподтишка? Рания, хватая ртом воздух, во все глаза глядела на Амину. А та, вдруг, вспомнив об инциденте в парке, продолжила нападать: – Ты – мерзкая, знаешь? Сказать такую грубость ребенку может только мерзкий человек! Вот уж точно – «кто обзывается – так сам называется». Ты свой нос-то видела? Вот уж где картошка выросла. Забирай Алима. Ни ты, ни он – не нужны мне и моей семье. Только не расслабляйся, пройдет годик-другой, и он снова женится. А теперь убирайся! – Амина схватила метлу, стоявшую у забора. – Убирайся, пугало! Рания, не на шутку испугавшись, что эта метла полетит в неё, рванула к калитке. Она выглядела такой жалкой, что Амине на секунду стало жаль её. Но лишь на секунду, потому что она помнила, как та бесстыжая женщина поступила с её ребенком.