Глава 8
Ночь я провела относительно нормально, заснув в гамаке. Чемодан с лекарствами этот изверг мне не принес когда закрывал, но что ж теперь поделать? Выпью все, как только будет возможность. Главное — он не выключал мне освещение и отопление, а значит смерть от холода мне не грозила.
Утром открываю глаза от дикого грохота — Руслан со всей дури распахнул дверь, так что та долбанулась об стену с оглушительным «БАХ». Размашисто идет ко мне. Тяжело смотрит исподлобья, и выдергивает из гамака.
Тоже молчу. Не собираюсь желать ему доброго утра. По ощущениям губа немного опухла после вчерашнего, и в носу неприятно подергивало после его побоев. Кажется, изверг смотрит на мои раны, а потом прижимает к себе, обнимает, рваными движениями поглаживая и похлопывая спину.
Наобнимавшись, зверь за руку выводит меня из оранжереи и ведет в комнату, ставшей нашей, подталкивает к ванной, сам оставаясь снаружи. Бреду умываться.
Заглядываю в зеркало, что висит над раковиной. Да, синяк заметен, и опухоль тоже видна. Интересно, мне их замазать тоналкой, или пусть Зинаида и Дима видят свирепство своего хозяина?
Чищу зубы, иду в душ. Намыливаюсь ароматным гелем, стараюсь стереть крупное пятно, что разрослось по всей поверхности левого бедра. Больно. Только потом до меня доходит, что это — гематома. Руслан вчера не только разукрасил мое лицо, но и тело, когда ронял о землю.
Стук в дверь. Поспешно смываю с себя пену, но не успеваю. Руслан уже входит, жадно впиваясь взглядом в мое обнаженное тело. Когда его взгляд касается побоев, зрачки расширяются и заполняют чернотой все белочное пространство.
Он забирает у меня из рук насадку для душа и начинает сам смывать гель и пену. Глаза то и дело возвращаются к ложбинке, где за изящной тату надежно спрятан отвратительный шрам от операции. Смыв все, Руслан помогает мне вылезти из ванной и начинает аккуратно промокать капли полотенцем. Ему плевать, что дорогой офисный костюм намок от банных процедур, кажется, что изверга в данный момент заботит лишь мое тело.
Вытерев меня, он открывает навесной шкафчик и в задумчивости смотрит на ряды тюбиков и флаконов. Выбирает один из них. Крем от синяков! Садится на корточки рядом со мной и начинает нежно наносить мазь на поврежденные участки. Мне больно от его прикосновений, а крем холодит и пощипывает травмированную кожу. Я моментально покрываюсь мурашками. Руслан замечает их и закутывает меня в банный халат. Распрямляется. Выдавливает немного крема на палец и наносит на разбитый уголок губ. Мне больно и приятно одновременно. Совершенно новое улетное чувство.
Закончив, Руслан отбрасывает тюбик и выводит меня в комнату.
— Ложись! — не приказывает, но просит он.
Кровать разобрана. Уверенна, что он ночевал тут. Забираюсь на его место прямо в халате. Он накрывает меня одеялом. Постель еще хранит его тепло, а простынь его запах.
Он берет меня за руку. Гладит и разминает ладонь. Подносит к губам и целует, возвращает на кровать, не выпуская.
— Полежи сегодня. Я скажу Зинаиде, чтобы не трогала тебя. — нехотя отпускает мою руку Руслан и поспешно выходит из комнаты.
Ну вот что за человек?! Вчера едва не застрелил, избил до полусмерти, а сегодня намазал мазью, уложил в кровать и руки целует? Тогда вечером, нужно ждать очередной гадости от него. Если сейчас Руслан мил и нежен, то вскоре жди беды! Впрочем, главное, что мой чемодан рядом. И лекарства в нем. Поспешно встаю и бросаюсь к спасительным медикаментам.
После лекарств мне становится значительно легче. Может эффект этот чисто психологический, ведь многое уже покончалось, но засыпаю я без болей и сновидений.
Встаю в полдень, потягиваюсь. Лежать дольше не хочется. Нужно спуститься, позавтракать. Пусть наткнусь на хмурую Зинаиду, но Руслан обещал, что сегодня она меня не тронет.
Еще раз умываюсь, надеваю удобный спортивный костюм, тону в свитере широкой вязки и иду на кухню. Зинаида колдует над плитой, а за столом быстро уплетают суп из больших тарелок Дима и другой охранник. Не знаю имени второго, но видела его много раз. Видимо Димин напарник на смене.
Здороваюсь со всеми, стараюсь не смотреть им в глаза и скрыть свое «разукрашенное» лицо. Отворачиваюсь к холодильнику за сыром и колбасой — быстро соорудить бутерброд и удрать обратно комнату.
— А! Наша спящая красавица соизволила проснуться и почтить челядь своим вниманием! — ехидно начала Зинаида, заметив мое копошение у холодильника.
Молчу, нарезаю палку колбасы. К чему реагировать и затевать перепалку? Зинаида меня ненавидит. Этого не исправить. Зачем же трепать себе нервы каждый раз?
— Что, мы даже не достойны твоего ответа, королева сраная?
— Зинаида Ивановна! — одергивает ее Дима, — ну что вы к девушке прицепились? Не видите — плохо человеку. Зачем ехидничать?!
— Этому человеку, Дима, плохо с первого дня присутствия здесь! Не плохо, только когда к Руслану Маратовичу в койку надо прыгнуть! Ублажить барина — для нее святое! Видимо поэтому, он ее, насквозь больную, до сих пор держит тут.
Вспыхиваю от стыда. Димин напарник пялится на меня откровенно и оценивающе, видимо пытается разгадать, чего такого во мне нашел хозяин. Отставляю нож и быстро выхожу из кухни под ворчливое:
— Неужели совестно стало, бесстыжей такой?
Уже в гостиной меня нагоняет выбежавший следом Дима.
— Лера, постой! Не оборачивайся, тут камеры, — торопливо говорит он на ходу. — идем, покажу тебе слепую зону.
— Не надо Дим. — буркаю я. — вчера уже получила за наше общение.
— Лер, я только передам тебе то, что ты просила. — тихо сообщает он.
Иду за ним. Он заводит меня в закуточек под лестницей. Быстро лезет во внутренний карман куртки и передает мне плотный упакованный сверток.
— Лер, тут не все. Но кое-что я все же смог раздобыть. Пока этого тебе хватит. Буду дальше думать, чем помочь тебе!
— Я благодарна тебе Дима! Как же я благодарна! — смотрю на него, больше не утаивая вчерашние побои.
— Спрячь, Лер, — советует он, кивая на сверток.
Нежно, двумя пальцами он гладит меня по щеке, избегая травмированных участков.
— Ну и мразь же он! — цедит сквозь зубы и в глазах его вспыхивает нечто очень нехорошее. — Убить его мало за это! Сам бы расквасил эту самодовольную морду! Раньше уважал его, все время сравнивал с Маратом, говорил, что Руслан намного жестче брата, ведет себя как настоящий мужик, а на деле — избить девушку ни за что, да даже если и за что — это совсем не по-мужски. Подонок!
— Дим, нам лучше идти по своим местам. — Руслан настолько запугал меня, что боюсь каждую секунду его возвращения.
— Сейчас Лер, пойдем. — он быстро берет мою руку в свою. — Лера, бежать тебе надо от него!
— Как это, бежать? — удивляюсь я. — Мне некуда. Муж в СИЗО. Скорее всего ему дадут приличный срок. В городе родители и сестра. Боюсь, что Руслан станет мстить им, если даже мне удастся скрыться.
— Лер, ты здесь тоже в опасности. Если он поднял на тебя руку один раз, то поднимет еще. В итоге забьет до смерти! Тебе с твоим больным сердцем много и не надо…
Он прав! Боже, как же он прав! Не хочу плакать перед ним. Зачем? Но слезы сами наворачиваются от безвыходности ситуации.
— Лера, — он привлекает меня к себе и крепко обнимает, отчего я плачу еще горше. — Моя хорошая, не плачь! Не стоит этот ублюдок и одной твоей слезы. Я помогу тебе!
— Как ты поможешь?
— Еще не знаю. Но помогу! Даю тебе слово мужчины!
Иду быстрей в свою комнату. Разворачиваю сверток. Инъекции витаминов! Релаксанты! Супер! Молодец, Дима! Достал то, что надо. Беру всё необходимое и в ванной делаю себе укол. Пью все остальное.
До вечера слоняюсь по комнате, обдумывая слова нового друга про побег. Неужели из этого дома, ставшего мне темницей, есть возможность сбежать?! А еще удрать от насильника и больного на всю голову Руслана?!
Руслан
Хоть и давал себе зарок не подглядывать за Лерой в течение рабочего дня, но все же нет-нет да открывал приложение на планшете. Ничего крамольного не заметил. Что ж… выходит, что пленнице можно доверять. Сидит себе в комнате, отдыхает, журнал читает. Бледная, правда очень… и грустная. Надо бы как-то ее взбодрить. Развеять.
— Руслан Маратович, — секретарша оживляет селектор, — для вас передали пригласительные на благотворительный бал у наших партнеров. Что мне им ответить? Они приписали, что поймут, если вы не явитесь — траур еще никто не отменял.
— Траур, конечно, есть… — в задумчивости произносит Руслан, а в голове его тем временем, вовсю созревает план, — но Марата не вернешь… а жизнь продолжается. Я пойду.
— Хорошо, Руслан Маратович. Отправлю им подтверждение. Вас будут сопровождать?
— Да, я пойду с девушкой.
***
Вечером на всех парах несется домой. Соскучился по Лере неимоверно! Не вошел, но влетел в комнату. Дверь снова бахнула об стену, заставляя пленницу вздрогнуть и замереть. Ну вот. Опять испугал. Не хотел же! Нужно как-то нежнее действовать, деликатнее. Не то вместо сексуальной игрушки получит себе запуганное существо с нервным тиком.
— Привет, — улыбнулся ей, и присел рядом.
Молчит в ответ. Не хочет его приветствовать. Ну и ладно.
— У меня есть для тебя кое-что! — прищуривается Руслан, придвинувшись к Лере вплотную.
Еле сдерживает себя, чтобы рывком за волосы не притянуть ее к себе, впиться в эти бледные пухлые губки, вжать в себя, вобрать ее тщедушное тело, чтобы выбить болезненно-сладостный вздох прямо себе в губы, а затем рывком содрать с нее и с себя одежду и наконец слиться, забывая все проблемы дня, все тяготы и невзгоды. Но нет… хватит ее уже брать силой. Нужно и чтобы она сама как-то втягивалась в этот процесс. Как бы ни было это сейчас тяжело, Руслан отстраняется.
— Я в душ. А если ты и дальше будешь хорошей девочкой, то позже я покажу тебе кое-что! — подмигивает он, стараясь не злиться ее страху в глазах.
Под душем его эрекция только крепнет. А злость приобретает новые грани. Ну что ж такое с этой девчонкой? Разве он сейчас не был с ней добр, ласков? Почему этот долбанный страх в глазах? Руслан, что? Монстр? Его только бояться нужно? Да, поначалу он был несколько… груб! Но старается же исправиться. Работает над собой!
Вышел из ванной в одном халате на голое тело. Не глядя на девушку прошел к своему кейсу и достал оттуда стек — самый лайтовый вариант. С небольшими кожаными узелками на лентах. Оксана заводилась от таких игрушек с пол-оборота.
Вновь присел рядом с Лерой, демонстративно рассматривая плетку.
— Нравится такое? — промурлыкал Чернышев на ушко девушке.
— Нет! — вздрогнула Лера, и попыталась отодвинуться от него. В её глазах читался страх и отвращение.
Ладно. Не любительница подобного ему попалась. Надо заставить полюбить. Ведь Руслан-то не прочь поиграть под настроение.
— Плохая девочка! — констатировал он. А потом резко опрокинул ее на грудь, подмяв под себя. — Плохих девочек надо наказывать!
Рывком задрал ее свитер до лопаток, ловко расстегнул крючки бюстгальтера, еле сдерживаясь, чтобы не прижаться и не дотянуться до полушарий с твердыми сосками.
Взял стек. Девушка вновь дернулась под ним.
— Тихо, тихо! — пытался он ее одновременно успокоить и взбодрить. — Я знаю, что делаю.
Кожаные узелки медленно прошлись по белой коже, вдоль позвоночника. Девушка дернулась вновь, но уже от чувственного нежного прикосновения. Пусть привыкнет сначала, расслабится, прежде чем получит острый, пикантный, но не сильный шлепок. И не по спине. Для этого существует идеальная часть тела. Округлая и выпуклая и ее нужно освободить от одежды.
— Нравится? — тоном искусителя спрашивает Руслан, гладя лентами, лаская, выписывая узоры на молочной коже.
— Нет! — так же противится пленница, но на лице ее написано совершенно другое.
— Ты обманываешь меня, Лера! Знаешь, что бывает с лгуньями? Им устраивают порку! Хочешь, чтобы я тебя отшлепал?
— Пошел ты!
— Хочешь! Теперь я в этом уверен!
Руслан рывком стягивает спортивные штаны вместе с кружевными трусиками. Мгновение любуется на открывшиеся беззащитные ягодицы, словно созданные для ласки, а потом его взгляд цепляется за нечто странное. Нечто такое, что просто не может тут быть. Никак!
— Лера! Это что такое!? — ошеломленно спрашивает Руслан, пальцами дотрагиваясь до синячка и ощущая шишечку под ним. — Ты делала себе укол!? Но зачем? — не понимает он, наблюдая за тем, как Лера меняется в лице.
Лера
Неужели заметит?! Заподозрит? Ну почему я совершенно забыла о таких последствиях инъекций, как синяк или опухоль? И как ему теперь объяснить это? Сказать правду? Смотрю в его бешенные, встревоженные глаза. Он искренне не понимает ситуацию. Возможно, мне это на руку.
— Чем ты колешься?! — рычит он. — Только попробуй солгать! Это наркотики?
— Нет, конечно! — отмираю я.
Но он неверяще задирает рукав до сгиба локтя. Внимательно изучает правую руку, следом левую. Я давно уже не была в больнице и капельниц мне не ставили, а значит все проколы и синяки от игл зажили.
— Покажи мне язык! — требует он в смятении. — Вроде тоже чисто.
— Я не наркоманка! — возмущаюсь я, когда он убирает пальцы с моих губ.
— Убью, если узнаю! — теперь он держит меня за лицо и вглядывается в зрачки. — Даже выяснять ничего не стану, убью на месте! Так что ты колола?! — встряхивает он меня под собой.
— Это витамины!
— Первый раз слышу, чтобы кто-то добровольно соглашался на укол с витаминами! Тащи их сюда!
Руслан слезает с меня, освобождая от веса своего тела. На трясущихся ногах иду к чемодану. Открываю его стоймя, чтобы не показывать всего содержимого.
— Ты до сих пор не разобрала сумку? — видимо, Руслан решил поорать сегодня на меня, либо копит злость для очередного наказания.
— Нет… — тихо отвечаю ему, роясь в лекарствах. Нужные никак не попадаются под руку. — ты то запираешь меня в подвале, то приносишь сюда откачивать, чтобы я не сдохла!
— Не сдохла же! Тащи уже, пока я весь твой чемодан не вывернул наружу!
Ух, наконец-то! Попались, миленькие. Достаю упаковку ампул и шприцы.
— Вот. Смотри. — протягиваю ему, а у самой руки дрожат, а ну как и правда влезет и тогда конец всей моей конспирации.
Руслан недоверчиво принимает коробку с ампулами, достает аннотацию.
— Витамины для сердца. — читает он и вновь бросает на меня подозрительный взгляд. — У тебя что, проблемы с сердцем?!
О… если бы он только знал, какие именно!
— Да. Пульс учащенный. Аритмия. — озвучиваю ему лишь верхушку айсберга моих болезней.
Руслан вновь погружается в чтение инструкции.
— Ай! Всё равно ничего не понимаю! — сминает лист и запихивает его обратно в упаковку. — Иди сюда, — бьет по своим коленям.
Подхожу ближе — иначе дернет и будет снова больно.
Он обхватывает меня за талию и усаживает к себе, как маленькую.
— Послушай. Тебе нужно хорошо питаться. Кушать фрукты и овощи. Я позабочусь об этом. Дам задание Зинаиде, чтобы разработала соответствующее меню. Буду выводить тебя на прогулку, дышать свежим воздухом. И тогда никаких витаминов колоть не потребуется!
О да, не потребуется… как же иронично звучат его обещания. Если бы этот монстр только знал, что его комнатная собачка, в которую он меня намерен превратить, долго не протянет на фруктах-овощах и свежем воздухе.
— Я сейчас! — он ссаживает меня с колен на кровать и встает, не заботясь, о том, что полы его халата разошлись, демонстрируя внушительное мужское достоинство.
Идет в ванную, но вскоре возвращается, садясь рядом.
— Ложись на живот, — командует он, стягивая с меня штаны с трусиками вновь.
Всё-таки решил завершить порку, подонок? В первые мгновения я даже не понимаю, что происходит, просто выгибаюсь дугой, когда к месту прокола он прижимает что-то мокрое и холодное.
— Ч-ш-ш… — успокаивает он меня, — тише, тише, это всего лишь примочка.
Он оставляет ее на синячке, в то время как его пальцы порхают над ягодицами, невесомо поглаживая бархатную кожу.
— Вот так, — тихо повторяет он, а движения его замедляются, растягиваются во времени, даря странное острое удовольствие.
Может же быть ласковым… Правда, очень редко.
Минут через десять, убирает ставший теплым ватный диск и пальцами, смазанными в чем-то скользком и холодном, дотрагивается до ранки. Снова дергаюсь от неожиданности.
— Всё-всё, — приговаривает он и дует на прокол. — это всего лишь заживляющая мазь. Полежи пока так, а я проверю, готов ли наш ужин.
Наш ужин… — горько думаю, после его ухода. — С каких это пор монстр стал очеловечиваться?
Руслан
Накормив хорошенько девушку, проследив, чтобы она съела все, чего он наложил ей на тарелку, Руслан задумчиво уставился на нее. Отблески свечей играли на рыжевато-каштановых волосах, поджигали изумруды глаз чувственным пламенем, и когда Лера забывалась, в них отсутствовал страх и безысходность. Такую Леру он еще не знал. Но она ему чертовски нравилась. Намного больше забитого, затравленного зверька, в которого она превращалась наедине с ним.
Их глаза встретились. Даже сейчас, несмотря на то, что оба они были одеты и их разделял стол с яствами, Руслану было тесно в джинсах. Девушка смутилась, будто почувствовав его вожделение и отвела взгляд. Руслан же продолжал изучающе смотреть на нее.
Интересно, испытывала ли она когда-нибудь подобное возбуждение или влечение к нему? Руслан понимал, что всё, что происходило до этого между ними, было мало подходящей платформой для ее удовольствия, но может быть, хоть что-то положительное она ощущала во время соитий? Или же только боль, страх и отвращение?
Впервые ему захотелось, доставить и ей радость в чем-то. Лера, будто догадываясь о его мыслях, зарделась вся. Щеки ее вспыхнули, залились очаровательным румянцем. Уже лучше. Обычно ее лицо бледное, чаще с синюшным отливом.
Она неловко встретилась с ним взглядом и Руслан улыбнулся. Не плотоядно, не пугающе, не оскалом, а самой доброй улыбкой, на какую был только способен. Он смутил Леру. Более того, напугал. Снова этот полный страха, затравленный взгляд, напряженная спина, неестественная поза, точно перед ней сидит не он, а хищник, готовый атаковать дичь в любую секунду. Нет, так не пойдет. Не такой уж он и монстр, как про него думают.
— Пойдем, — Руслан встал и подошел к Лере, подал руку. Он умел быть галантным, когда хотел
Лера с недоумением поглядела на протянутую широкую ладонь, но приняла помощь. В ее глазах читался вопрос, а Руслану больше не хотелось ее дразнить.
— Пройдемся в лесочке? — снова улыбнулся ей, и не отпуская руку повел одеваться.
Лера
Не узнаю сегодня своего мучителя. Не к добру его ухаживания. Как пить дать готовит очередную пакость. Да позаковыристее!
Захожу в гостиную за ним и… у меня просто кружится голова. Но не от романтично-зажжённых свечей в полумраке, розы в тонкой вазе на длинной ножке, а от запахов! Запах запеченной рыбы в сливочном соусе проникает в сознание и замутняет его не хуже паров алкоголя. К нему присоединяется ошеломительный аромат нарезанных помидор и остальных овощей. Я покачиваюсь и в последний цепляюсь за его руку.
Руслан вопросительно смотрит на меня.
— Голова кружится?
Я киваю, смятенная и подавленная.
— Это от голода, садись. Я положу тебе всего.
Не возражаю. Я такая голодная, что готова съесть все, что выставлено на стол.
Уплетаю ужин за обе щеки. Руслан не сводит с меня глаз. Ну и пусть смотрит, я же никак не могу накормить внутреннего волчонка. Смела все, что он положил мне, под чистую. Хочу еще. Поглядываю на оставшийся кусочек семги, встречаюсь взглядом с Русланом и мне становится неловко: как можно столько есть? Нет, серьезно, до этого дня я подобным аппетитом не страдала. Может это новые витамины так влияют на мой организм?
Руслан зовет гулять, а я с тоской кошусь на корзинку ароматных кунжутных булочек. Вот бы с собой парочку взять, устроить импровизированный пикник. Но вида не показываю. Изверг поймет, что мне не хватает пищи и будет голодом морить! У него ума хватит!
У шкафа с верхней одеждой Руслан помогает мне с пуховиком, поправляет шапку и сам завязывает шарф. Ухаживает?!
— Надень перчатки, там снег! — советует мне, а я в недоумении натягиваю вязанные митенки.
Гулять с ним мне совершенно не хочется. Еще свежи воспоминания о вчерашнем вечере. Руслан замечает мое состояние и привлекает к себе.
— Лер, если ты не будешь меня провоцировать, то плохо я тебе не сделаю. Так что все зависит от тебя.
Выходим вновь в морозную ночь. С неба крупными хлопьями летит снег, но не сильно, а кружась снежинками в ночи под низкими черно-серыми тучами. Проходим мимо вышедшего Димы. Мимолетный взгляд на него и он едва заметно дергает головой: «не смотри».
Руслан проверяет мою реакцию на охранника, но я уже давно гляжу себе под ноги. Фух, вроде пронесло! За воротами он приобнимает меня за талию. Переходим дорогу, направляясь в давешний лес. Всё вокруг бело — заметено весенним снегом. Он хрустит под ботинками, тает на щеках и губах. Если Руслан снова не взбеленится, не станет угрожать мне пистолетом и избивать, то вечер может мне даже понравиться. От постоянного сидения взаперти голова становится тяжелой, а тело наливается слабостью. На морозе и свежем воздухе даже кровь бежит по венам веселее.
Выходим на вчерашнюю полянку. Снега там навалило по щиколотку. Руслан отпускает меня и внезапно нагибается зачерпнув руками в перчатках пригоршню снега. Жму плечами оглядывая запорошенные серебром ели, будто с новогодних открыток. Внезапно в спину мне прилетает что-то упругое, а потом рассыпается, точно песок. Недоуменно оборачиваюсь и вижу Руслана с по мальчишески-горящим взором лепящего второй снежный шар.
Он решил в снежки со мной поиграть?! — не успеваю додумать шальную мысль, как губы и щеки забивает новым снарядом. Руслан хохочет в голос и лезет за третьим снежком. Ну уж нет! Не буду я стоять истуканом! Быстро сцапываю пригоршню белых хлопьев, формирую ком и возвращаю Руслану удар. Не ожидая от меня подобной прыти, монстр не успевает среагировать и получает снегом прямо по своей смеющейся роже. 152e1bc
— Ах так! — злится он, отплевываясь, — Ну сейчас тебе не поздоровиться!
На полянке разражается настоящая снежная битва. Стараюсь ни в чем не уступать Чернышеву, но бегая, очень быстро устаю. Останавливаюсь, пытаясь поймать рваное дыхание и унять сердцебиение. Тут же в спину прилетает снежок. Не реагирую. Нагнулась, оперевшись на коленки. Перед глазами все плывет и колышется. Не понимаю, это снегопад так усилился или личные мушки давления летают вокруг. Не смотря на это, я улыбаюсь. Давно мне уже не было так хорошо. Руслан с этой своей спонтанной игрой будто бы подарил мне четверть часа из беззаботного детства.
— Лер! — обнял меня сзади Чернышев, — Ты в порядке?
— Да. — тяжело дышу я. — Сейчас. Нужно отдохнуть.
Руслан резко разворачивает меня к себе, но мне не удержаться на ногах. Падаю прямо на снег. Монстр валится на меня. Целует меня в нос, широко улыбается. Веселье еще бродит в его крови. Невольно улыбаюсь в ответ.
— Такой ты мне нравишься! — шепчет он, касаясь губами моих губ. Нежно и осторожно, будто пробуя на вкус.
Я не отвечаю, но он не настаивает. Вопреки моим ожиданиям не применяет силу, поднимается, протягивая мне руку. Стряхивает налипший снег с моего пуховика.
— Пойдем греться! — предлагает он, — Лично я промок насквозь!