Глава 27

Все воскресенье мы проводим с Захаром вместе — дурачимся, готовим обед (правда, мой спутник скорее мешает, чем помогает — но это же не важно), смотрим какую-то неизвестную мне мелодраму и занимаемся сексом. Кстати, второй раз это происходит аккурат под конец фильма — теперь любопытство будет распирать, чем же он закончился.

— Я тебе наглядно покажу, — смеется Захар, утаскивая меня в спальню. — В деталях, так сказать, и со всеми подробностями.

— Ненасытный пошляк, — смеясь, громко фыркаю в ответ, однако в объятиях любимого забываю обо всем на свете…

— Птичка, оставайся, — с мольбой во взгляде произносит Захар, когда я начинаю собираться домой. — Завтра с утра я отвезу тебя в институт, хоть у меня нет первой пары.

— В вечернем платье? — поднимаю обе брови вверх и застываю на месте со своим нарядом в руках.

— Поехали, купим тебе одежду, — вносит предложение парень в ответ, пожимая плечами. — Нашла проблему, — перехватывает мою руку, в которой держу платье, и тянет меня к себе.

Вот же настырный — и как ему объяснить, что мне надо домой, хоть я безумно хочу остаться.

— И по торговому центру я тоже буду шляться в вечернем платье? — то ли констатирую факт, то ли задаю вопрос, а после тяжело вздыхаю. — Или, может, в этом? — обвожу руками свой временный наряд, а Захар стонет в ответ, понимая всю бесперспективность своего предложения.

Мне были выделены в личное пользование спортивные штаны на пару размеров больше (благо, с тугой резинкой, которая удерживала их на бедрах), футболка, доходящая до колен, толстовка, в которой я утонула, а ещё белые носочки в качестве подарка. На самом деле, мне разрешили использовать весь гардероб по своему личному усмотрению, однако я и так выглядела, как капуста, поэтому от остальных вещей отказалась категорически.

Захар, кстати, нашел даже новые шнурки, чтобы я могла перевязать свои волосы — и как в таком виде выходить в люди, скажите на милость?

— Черт, — мой спутник кривится и проводит всей пятерней по волосам. — И у Лерки помощи не попросишь. Вот же коза!

— У Леры точно не надо, — мотаю головой из стороны в сторону, вспоминая нашу с ней вчерашнюю встречу.

— Слушай! — парень оживает на глазах и выставляет указательный палец вперед. — Давай Голубевой позвоним? Пусть привезет твою одежду и конспекты, а я оплачу ей такси в обе стороны.

— Вариант, — киваю утвердительно в ответ. — Только она привезет мне джинсы и кофту, а потом ты нас отвезешь обратно в общагу.

— Настя, — канючит мой спутник, однако я непреклонна.

— Иначе в следующий раз ночевать не останусь!

Захар смешно кривится, как маленький мальчик, у которого отобрали игрушку, морщит нос, еще пару раз фыркает и пытается надавить на жалость, но под моим строгим взглядом соглашается.

Достаю из сумочки телефон и смотрю на разбитый экран. Вот же засада, а я и забыла о нем совсем. Правда, мой гаджет все-таки включается, и даже дисплей работает. С трудом, но можно разобрать, что там написано.

— Я подарю тебе новый, — Захар стоит у меня за спиной и через плечо смотрит на смартфон в моих руках.

— Ты так ничего и не понял…

— Все я прекрасно понял, — он немного повышает голос и отходит в сторону, чтобы посмотреть мне в глаза. — Настя, моя сестра не такая уж и стерва, как хочет казаться. Избалованная, местами импульсивная и своенравная, но она хороший человек. И мне очень стыдно за ее вчерашний поступок. Прости.

— Я не виню ни тебя, ни ее, — спокойно отвечаю, глядя в любимые глаза. — Я тоже вчера много лишнего наговорила сгоряча, — делаю паузу и заканчиваю на выдохе: — Извини меня, пожалуйста.

— Птичка! — он снова рядом, и снова близко.

Как же не хочется уезжать домой! Но завтра контрольная, и осталось совсем немного времени, чтобы подготовиться.

Карина смеется с трубку, однако, как настоящая подруга, приезжает с моими вещами, а после Захар доставляет нас обеих в общагу. Как ни странно, но Голубева не задает вопросов — видимо, на моей цветущей физиономии все ответы написаны красными буквами.

Полночи не могу заснуть, вспоминая самые яркие моменты выходных, поэтому на следующий день мы с Кариной просыпаем. И забегаем в аудиторию, когда звенит звонок. Слава Богу, в течение семестра я постоянно учила предмет, поэтому с заданиями справляюсь быстро. С этой любовью того и гляди сессию завалю, так как времени на подготовку не остается — Захар постоянно занимает все мои мысли, вытесняя оттуда и учет с аудитом, и экономику предприятий, и остальные никому ненужные дисциплины.

Кстати, сам он, то есть предмет моих постоянных воздыханий, материализуется на перемене после первой пары, встречая меня прямо в дверях аудитории, и от его нежной улыбки сердце замирает. Карина тактично смывается, находя первый попавшийся предлог, а мы с парнем движемся на расширитель, держась за руки и переплетая пальцы. У нас есть двадцать минут, чтобы поболтать.

Пусть даже ни о чем, главное, что побудем вместе.

— Только ее здесь не хватало, — цедит сквозь зубы мой спутник и меняется в лице, глядя куда-то за мою спину, а через пару секунд мне становится понятна его столь бурная реакция.

— Привет, — Лера улыбается и невинным взглядом смотрит по очереди то на меня, то на своего брата.

— Чего тебе? — бурчит тот в ответ, однако девушка игнорирует его ворчание.

— Хотела извиниться перед Настей за субботу, — спокойно произносит светловолосая красотка, чем вызывает у меня неподдельный интерес. — Я выпила лишнего и, кажется, немного переборщила, — пожимает плечами, всем своим видом демонстрируя раскаяние.

— Если бы немного, — продолжает ворчать мой любимый мужчина, однако я его осекаю:

— Захар! — впиваюсь взглядом, заставляя помолчать и не нагнетать обстановку.

— И в качестве извинений хочу пригласить вас на вечеринку, — Лера продолжает улыбаться, снова игнорируя злобные выпады своего брата. — Предки сваливают, и в пятницу вечером я устраиваю предновогодний сабантуйчик.

— Мы подумаем, — сдержанно отвечает Захар, однако его сестра пристально смотрит почему-то на меня, а не на него.

— Я буду вас ждать, — дружелюбно улыбается, подмигивает и покидает нас, цокая каблучками по паркету.

А я перевожу взгляд на Захара, который ни капли не удивлен поведением своей сестры.

— Что ты так на меня смотришь? — он разводит руками в разные стороны. — Это не я, честное слово. Да я ее с субботы даже не видел, и уж тем более не разговаривал с ней, даже по телефону. И кстати, — добавляет, как только я открываю рот, чтобы прокомментировать ситуацию. — Хорошо зная Лерку, могу с твердостью заявить — такая смена в поведении неспроста.

— Что ты имеешь в виду? — в моём голосе снова звучат нотки удивления.

— Она сто процентов что-то задумала, — Захар хмурится, так как явно приглашение сестры ему не по душе. — Если хочешь, можем в пятницу сходить и проверить мои догадки.

— Не хочу, — мотаю головой из стороны в сторону.

— Я тоже не горю желанием, — он вновь берёт мою руку в свою и улыбается, а в голосе, как и прежде, появляется нежность: — Лучше проведу это время с тобой. Только вдвоем.

Возражать я не собираюсь, поэтому посылаю ответную улыбку, глядя в любимые глаза.

Время до пятницы пролетает незаметно — то учеба, то дополнительные занятия, то парочка поездок в кафе с Захаром. Один раз даже получается остаться у него ночевать, однако работа занимает у парня слишком много времени. Конец года, куча отчетов и закрытие одного из проектов — даже не представляю, где он находит время, чтобы встретиться со мной. И в пятницу с утра заявляет мне по телефону, что вечером увидеться не получится. Однако он будет очень стараться, чтобы наше свидание все-таки состоялось.

Пока есть время, сижу над конспектами и готовлюсь к первому зачету. Скоро Новый год, сессия, и времени на личную жизнь не останется. Карина где-то шляется по общаге — пятница же, раздолье для студентов. Можно погудеть, отдохнуть и просто расслабиться.

Стук в дверь отвлекает меня от интересного чтения под названием “Макроэкономика”.

— Войдите! — громко кричу, а сердце замирает ожидании чуда, вернее Захара.

Надо же, какой ответственный, — нашел время, приехал и не забыл обо мне. Однако дверь открывается, а из моей груди вырывается стон разочарования.

— Привет, Настя, — на пороге стоит Петя Измайлов, как обычно, с букетом роз и с улыбкой на все тридцать два зуба.

— Привет, — я тяжело вздыхаю, даже не скрывая раздражения.

Вот сколько раз ему еще надо объяснить, что между нами ничего не было, нет и не будет? Когда до него дойдет, что я люблю другого?

— Это тебе, — Петя протягивает руку с цветами, и мне приходится встать со своего места и подойти к парню, чтобы забрать эти злосчастные розы. Они-то ни в чем не виноваты, поэтому не стоит сейчас срываться на безобидных цветах.

— Спасибо, Петь, только это лишнее, — отворачиваюсь и не успеваю сделать даже шага, как парень хватает меня за руку, заставляя остановиться. Я в недоумении смотрю на его руку, которая удерживает меня — вот зачем ему это надо?

— Настя, — он тянет меня к себе, и приходится поднять взгляд и повернуться к нему лицом. — Подожди.

— Жду, — пытаюсь отвечать спокойно, однако еле сдерживаю раздражение, которое готово вырваться наружу прямо сейчас, не щадя чувств парня. — Зачем пришел?

— Давай сходим в кино или кафе, — начинает неуверенно Петя, а я лишь кривлюсь в ответ, что, по всей видимости, придает парню настойчивости. — Давай хотя бы попробуем! Чем он лучше меня? — срывающимся голосом произносит Измайлов и уже не пытается скрыть своих эмоций. — Я с первого курса люблю тебя, а ты…

— Не помешал? — слышу до боли знакомый мужской голос и резко вырываюсь из захвата Петра, делая два шага в сторону.

Захар стоит в дверном проеме, оперевшись о косяк, и со злостью смотрит на нас с Петей. Понимаю, что он ревнует, однако, глядя на его разъяренное лицо, становится почему-то страшно. И совсем не понятно, чем же я заслужила столь испепеляющий взгляд? Почему он на меня так зло смотрит?

— Ты же сказал, что не приедешь? — выдаю первое попавшееся, что приходит мне в голову, однако мой любимый мужчина расценивает данную фразу по-своему.

— А ты, значит, решила скрасить одинокий вечер со своим ухажером? — он произносит слова по отдельности, практически по слогам, и от его тона становится еще больше не по себе.

— Ты все не так понял, — пытаюсь хоть как-то спасти ситуацию и выпутаться из сетей, в которые сама себя же и загнала глупым вопросом, однако Захар не впечатляется.

Еще и Петя, идиот, подливает масла в огонь. Вот кто его, скажите на милость, просит сейчас влезать? Нет бы ушел по-английски и оставил нас вдвоем. И зачем, спрашивается, он дразнит Захара еще сильнее?

— Я люблю Настю, — Измайлов поворачивается лицом к Гончарову, а тот и не пытается скрыть своей злости. — И не позволю тебе ее обидеть. Мажор, скажи, что ты можешь ей дать? Она — наивная дурочка, которая повелась на твою смазливую мордашку, не понимая, что ты поиграешь с ней и бросишь.

— А ты, значит, решил спасти принцессу из лап злобного дракона? — Захар нагло прерывает пламенную речь Петра, произнося слова с каким-то ехидством и сарказмом в голосе, а после отрывается от дверного косяка. Заходит в комнату, оставляя дверь открытой, и медленно движется на парня. — Послушай, умник, — шаг, еще один, второй. — Это моя девушка, понятно? Свой веник, — бросает злой взгляд на цветы, — можешь засунуть себе в одно место.

— Ты-то, я смотрю, даже веник не можешь ей подарить, — ехидно усмехается Петя в лицо разъяренному Захару.

Ой, дурак! Что творит!

И я даже боюсь представить, что сейчас будет. Какая нечистая сила привела в мою комнату этого идиота Измайлова? Ведь так все хорошо у нас было с Захаром — замечательно, чудесно и просто великолепно! И надо же было Пете все испортить своей глупой настойчивостью!

— Не дразни меня, — Гончаров хватает моего ухажера за верх куртки и притягивает к себе ближе, однако тот продолжает злобно и довольно ехидно усмехаться.

— Правда глаза колет, Гончаров? — вижу, что Петя не собирается останавливаться, дальше провоцируя Захара. — Она все равно будет моей, понял?

Удар в лицо Петру прилетает как-то слишком внезапно — парень падает, теряя равновесие, а затем прикладывает пальцы к губе. Вытирает кровь, кривится, а я смотрю на эту картину с замиранием сердца, прижимая к груди злополучные розы, как будто хватаюсь за спасательный круг.

— Зачем? — перевожу взгляд на Захара, который уже не просто злится — он в ярости.

— Чтобы доходчивей было, — шипит, как змея, в ответ, глядя на Петю. — Еще раз здесь увижу…

— Уходи, — резко прерываю его пламенную речь, и две пары глаз впиваются в меня взглядом. — Пока не успокоишься, я отказываюсь с тобой разговаривать.

— Ты хорошо подумала? — спустя минуту молчаливой паузы произносит мой любимый мужчина, не отрывая от меня своих ледяных глаз. — Променяешь меня на этого? — кивает в сторону Петра, который так и остается сидеть на полу.

— Я сделаю вид, что последнего вопроса не слышала, — произношу довольно твердо, но по глазам вижу, что мои слова не достигают цели. — Ты сейчас не в состоянии адекватно воспринимать действительность. Я не собираюсь оправдываться перед тобой за то, чего не делала. Уходи, Захар, — последнюю фразу произношу на выдохе, не отводя взгляда.

Он стоит какое-то время, не шевелясь, а после резко разворачивается и вылетает из комнаты. Закрываю глаза, пытаясь прогнать все ненужные мысли прочь. Захар успокоится, подумает над своим поведением, и мы обязательно разберемся в этом недоразумении. Меня очень больно ранит его недоверие — как он мог подумать, что у меня с Петей что-то есть? Или что я готова променять любимого мужчину на другого?

— Настя, — выводит меня из задумчивости голос Петра, и я резко открываю глаза, напрочь забыв, что он еще здесь.

— Ты тоже уходи, — мой голос звучит довольно твердо. — И не надо больше меня преследовать, Петя. Ни к чему хорошему, как ты мог увидеть, это не приведет.

Измайлов поднимается на ноги, еще раз вытирает тыльной стороной ладони разбитую губу, бросает на меня последний печальный взгляд и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Целый час я не нахожу себе места — мечусь по комнате, как загнанный зверь. Переживаю за Захара, как бы чего похлеще, чем разбитая губа у Измайлова, не отчебучил. Может, зря я его все-таки выгнала? Поругались бы, покричали, и пришли бы какому-то решению. Но его слова “решила скрасить одинокий вечер со своим ухажером” больно ранят — как он мог такое обо мне подумать?

Звук СМС на телефоне заставляет остановиться — интересно, кому я могла понадобиться в столь поздний час? Дрожащими пальцами беру свой гаджет в руки и открываю сообщение. Хоть паутинка на экране и мешает, но прочитать все-таки можно:

“Настя, я на вечеринке у Леры. Жду тебя, приезжай. Такси оплачу, так как выпил немного. Адрес…”

Вздох облегчения вырывается из груди — слава Богу, с ним все в порядке. А выпил — это не страшно. Наоборот, даже очень хорошо — расслабился, остыл и завтра мы спокойно поговорим обо всем. Однако место Захар выбрал не совсем удачное — не хочется мне туда ехать, хоть ты тресни. Но и бросить его одного я не могу, тем более, если просит меня побыть с ним рядом.

Ладно, уступлю и в этот раз — все-таки Лера его сестра, а на вечеринке собрались их друзья. К тому же, в доме у Захара есть личная комната, и никто не помешает нам закрыться там от любопытных взглядов. Да и мой любимый мужчина, уверена, меня в обиду не даст — он не раз доказывал, что всегда готов защищать свою птичку ото всех недоброжелателей.

Быстро собираюсь, вызываю такси, пишу записку Карине, куда поехала, и выхожу из комнаты. Машина с шашечками на крыше уже ждет меня возле центрального входа — усаживаюсь на заднее сиденье и называю нужный адрес водителю.

Однако, чем ближе мы подъезжаем к дорогому особняку, тем тревожнее становится у меня на душе. И сердце почему-то начинает стучать быстрее, заставляя меня еще больше нервничать.

Двор кишит автомобилями разных марок — Господи, сколько же народа здесь собралось! Не торопясь обхожу машины, целенаправленно двигаясь ко входу, возле которого меня встречает охранник. Называю свое имя, а мужчина кивает в ответ, открывая мне дверь и пропуская вовнутрь.

Народа и вправду очень много — кто-то танцует, кто-то разбился на группы и о чем-то мило беседует, по крайней мере, смеются очень громко, а я ищу глазами Захара. Его нигде нет, и чувство тревоги начинает давить еще сильнее.

— О, Настена, — слышу сбоку женский голос и поворачиваю голову в его сторону. — Ты что здесь делаешь? — Лера довольно твердо стоит на ногах, держит бокал с какой-то голубой жидкостью, при этом улыбается на все тридцать два зубы.

— Ты Захара не видела? — у меня нет желания вести с ней светские беседы, поэтому сразу же задаю интересующий меня вопрос.

— Да вроде голова у него разболелась, — пожимает плечами Гончарова. — И он пошел к себе в комнату, — вздох облегчения вырывается у меня из груди, что с парнем все в порядке. — Второй этаж, вторая дверь по правой стороне, — Валерия кивком указывает мне на лестницу.

Делает глоток из своего бокала и снова ехидно улыбается, однако я не обращаю больше на нее никакого внимания. Пробираюсь сквозь толпу полупьяных мажоров, стараясь никого не задеть, а после быстренько поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Возле стены, правда, с левой стороны, страстно целуется какая-то парочка, и даже не прерывает своего занятия, слыша мои шаги.

Мне в принципе нет до них никакого дела, поэтому я аккуратно двигаюсь дальше, через пару секунд подходя к нужной мне двери. Сердце снова ускоряет свой темп, и я никак не могу успокоиться — с каждым вздохом нервничаю все сильнее, да так, что даже руки начинает бить мелкая дрожь.

Господи, Настя, успокойся. Там за дверью твой любимый мужчина — пусть даже пьян, зато цел, здоров и невредим. Сейчас ты удостоверишься, что с ним все в порядке, и можно со спокойной совестью возвращаться домой.

На мой стук в дверь никто не реагирует, и я нажимаю ручку вниз. Она поддается, как и дверь, кстати, тоже, потому что изнутри ее никто не потрудился закрыть.

Я переступаю через порог, однако лучше бы этого не делала.

А ещё не читала бы СМС, не вызывала такси и не приезжала сюда!

Боль и обида резко захватывают меня целиком в свой плен, а в голове звучит только один вопрос:

“Захар, за что?”

Тусклый свет от ночника светит на моего любимого мужчину, который лежит посреди огромной кровати, а сверху на нем сидит Вика Степанова, пребывая, в чем мать родила. Точнее, в нижнем белье, верхнюю часть которого пытается расстегнуть, даже не поворачиваясь в мою сторону. Захар, кстати, тоже лежит в одних боксерах — его глаза закрыты, а руки находятся на Викиных ногах. Девушка справляется с застежкой, откидывает бюстгальтер в сторону и наклоняется вперед, укладываясь на парня сверху. Целует его, трется грудью о его голый торс, вертя при этом своей тощей пятой точкой из стороны в сторону, а из уст Захара вырывается стон.

— Я тоже тебя хочу, любимый, — произносит девушка довольно громко и снова впивается в его губы.

Делаю осторожные шаги назад и прихожу в себя только в коридоре. Резко захлопываю дверь и бегу к лестнице, на ходу не замечая никого вокруг. Ступенька, вторая, третья — я с трудом помню, как неслась вниз и как потом оказалась на улице.

Прихожу в себя от того, что кто-то хватает меня за руку, а мужской голос довольно громко кричит рядом с ухом:

— Настя, что случилось?

Сквозь пелену слез начинаю различать силуэт — передо мной стоит Рома Валевский и испуганными глазами смотрит на мое лицо.

— Ничего, — я сейчас не способна произнести больше ни одного слова, однако парень не унимается, крепко держа меня за руку:

— От “ничего” не летят как угорелые через весь дом и не рыдают на морозе, — он делает паузу и, не дождавшись ответа, произносит довольно строго:

— Еще раз спрашиваю, что случилось? Ты Захара видела?

— Вызови мне такси, — пытаюсь хоть как-то взять себя в руки, игнорируя последний вопрос, однако предательские слезы продолжают течь ручьем, не желая мне подчиняться. — Я хочу домой, — довольно тихо заканчиваю, всхлипывая, а Валевский прижимает меня к своей груди.

— Успокойся, птичка, — называет меня прозвищем, которое дал Захар, и от этого становится только хуже.

Слезы уже градом катятся по лицу, и я не могу больше сдерживать своих эмоций.

— За что, Рома? — я кричу, уткнувшись носом в кожу его крутки, и рыдаю, больше не сбегая ни от ни своей боли, ни от своих потерянных надежд.

Парень гладит меня по спине, успокаивая, как маленькую, и не выпуская из своих объятий. Он не отвечает на мой последний вопрос, так как, по ходу, не знает, что сказать. Они все такие — и Захар, и Валевский, и все их друзья, которые сейчас пьют и танцуют в доме у Леры.

Ведь меня предупреждали, чтобы не верила — но как же хотелось поверить!

— Давай я сам отвезу тебя домой, — Рома отстраняется от меня и заглядывает прямо в глаза, которые я прячу. Не хочу никого видеть, и слышать, кстати, тоже. — Я еще выпить не успел, поэтому могу сесть за руль. Настя, — немного встряхивает, чтобы я наконец-то посмотрела на него. — Стой здесь и никуда не уходи, хорошо?

Киваю, так как сил нет что-либо ответить, и Валевский нехотя меня отпускает. Я даже не замечаю, что выбежала со двора, и теперь стою одна посреди заснеженной улицы. Фонари горят вдоль всей территории, освещая дорогу — такую же одинокую и никому ненужную, как я. Боль жжет изнутри, однако слезы заканчиваются. Вытираю последние слезинки со щек, шмыгая носом, а в этот момент ворота открываются, и оттуда выезжает автомобиль. Останавливается рядом со мной, и Рома, не выходя из машины, открывает мне переднюю пассажирскую дверь.

В салоне тепло, ровный гул мотора успокаивает, и нет желания разговаривать. Я молчу, думая о своем, боковым зрением наблюдая, как парень периодически бросает косые взгляды в мою сторону.

— Может, расскажешь, что произошло? — он первым прерывает ледяное молчание, когда мы выезжаем на оживленный проспект.

— Твой друг тебе завтра все расскажет, — бросаю безразлично, однако Роман не унимается.

— Хотелось бы услышать твою версию происходящего, — продолжает давить на больное, не понимая, как мне сейчас плохо.

— Он написал СМС, чтобы я приехала, — начинаю издалека, так как понимаю — Валевский и дальше будет приставать со своими вопросами, выворачивая мне душу наизнанку. — Мы перед этим поссорились немного, и я его выгнала.

— И что же случилось в доме? — не дает мне закончить, снова задавая свои дурацкие вопросы.

— Ничего такого, о чем бы ты не догадывался, — тяжело вздыхаю и поворачиваюсь лицом к Роману. — Мой бывший любимый мужчина сейчас, по всей видимости, изменяет мне с Викой Степановой, потому что, когда я их увидела в его спальне, все к этому шло, — я горько усмехаюсь, сама не понимая, как получилось так быстро взять себя в руки.

— Это бред, Настя! — Рома повышает голос, однако так же резко остывает. — Захар не может тебе изменить со Степановой, — уже спокойнее произносит и делает паузу.

— То есть я все придумала и не видела собственными глазами, как они полуголые лежали в одной кровати? — на одном дыхании выдаю и резко выдыхаю.

— Уверен, здесь какая-то ошибка, — Рома пытается оправдать своего друга, чем снова вызывает у меня горькую усмешку. — Он терпеть не может Вику, как и я, кстати, тоже. Да, когда-то по пьяни пару раз они переспали, но это было давно.

— Рома…

Я только сейчас замечаю, что мы стоим перед общагой. Валевский смотрит на меня, и мне приходится ответить ему тем же. Возникает очередная пауза, а спустя пару минут парень заканчивает:

— Ты, главное, глупостей не наделай, Настен, — его голос звучит мягко, а глаза не отпускают. — Я завтра всё выясню, обещаю.

— Спасибо, Рома, что подвез, — открываю дверь, но продолжаю сидеть на месте. — И за поддержку тоже спасибо, — меня уже ничто здесь не держит, поэтому я вылезаю из автомобиля, не желая больше слушать слова Романа.

Понятно, что он пытается оправдать друга, но звучит это не слишком убедительно.

Если бы я не видела собственными глазами…

Если бы я не поехала на эту дурацкую вечеринку…

Так много этих “если”, что от них начинает кружиться голова. И предательские слезы снова наворачиваются на глаза.

За что, Захар, ты так жестоко со мной поступил?