Глава 8

— Точно надо домой? — Захар делает такие… несчастные глаза, что я прыскаю со смеху. — Может, вещи возьмешь и снова ко мне?

— Опять ты за свое, — тяжело вздыхаю, глядя в любимые глаза и замечая в них очередной блеск.

Ох, и негодяй этот Гончаров! А так же хитрюга и авантюрист — вечно придумывает какие-то новые уловки, куда я по своей наивности постоянно попадаю. Каждый раз зарекаюсь больше не верить этим невинным глазам, и постоянно ведусь на его провокации и уговоры.

Да, кстати, в любви я ему призналась тоже под очередным влиянием горьких ноток в голосе и не менее печального взгляда. Он был таким искренним и ранимым, что мой боевой настрой помучить Захара еще как минимум неделю канул в небытие.

— И никому я не нужен, — печально вздохнул мой спутник, когда я в субботу вечером начала собираться домой.

— С чего ты взял? — застегнула сумку, спрятав предварительно ключи во внутренний карман, а не в наружный, где они постоянно лежат, и откуда мой любимый мужчина так нагло их спер.

— Обещала же остаться на все выходные, а сама… — он нарочно сделал паузу, глядя на меня невинными глазами со вселенской печалью во взгляде, что мне стало немного не по себе.

— Если бы кто-то играл по правилам, — ткнула в него пальцем, когда проходила мимо, однако Захар поймал меня за руку, заставив остановиться. — Нечестно ключи воровать из сумочки.

— Согласен, — парень провел пальцами по моей щеке, вроде как заправляя за ушко выбившуюся прядь из хвоста. — Но я же честно признался, что вещь нужная, а ты слово дала. Не любишь ты меня, — сморщил нос, в очередной — не помню, какой по счету раз за последние пять минут — тяжело вздохнул и уставился своими наглющими синими глазами в мои.

Это потом уже я поняла, что они наглющие, а в тот момент мне стало его так жаль, что моя совесть не выдержала.

— Очень даже люблю, — пришлось признаваться, чтобы больше не видеть печали во взгляде.

И я даже представить себе не могла, что в очередной раз попалась в заранее расставленные сети. Поднялась на носочки, поцеловала Захара в губы, и уже собиралась уходить, как мой спутник резко прижал меня к себе.

— Правда? — голос парня приободрился, а рука наглым образом переместилась с моей руки на талию.

Ох, и прохиндей! И никуда от него не деться моему бедному сердцу!

— Конечно, — улыбнулась, в надежде, что хотя бы мое признание поднимет ему настроение, и он наконец-то отпустит меня. Однако этот хитрец опять все перевернул с ног на голову и выкрутился из ситуации победителем.

— Скажи еще раз, — его губы приближались к моим, и от хрипотцы в голосе снова мурашки пошли по телу, как и пару часов назад, когда Захар разбудил меня после “дневного” сна.

— Я тебя люблю, — прошептала ему прямо в губы. — Даже не сом…

Договорить я не успела — поцелуй моего спутника захватил меня в свой плен целиком и полностью. И мысли о доме куда-то испарились, и желание сейчас тащиться практически на другой конец города тоже пропало. Остались лишь мы — жаркие объятия Захара вкупе с райским наслаждением, которое обязательно наступит, если я останусь, и мои тайные желания все-таки сдержать слово до конца.

— А если любишь, то просто не сможешь бросить меня одного на весь субботний вечер и провести еще один выходной вдали от меня, — он произносил слова в перерывах между поцелуями, опаляя кожу жарким дыханием и заставляя меня дрожать снова и снова.

Манипулятор, что его черти слопали! И ведь чувствовала, что никуда я сейчас не сбегу!

— Захар…

— Мы в ответе за тех, кого любим, — он продолжил, нагло меня перебив и глядя прямо в глаза.

— Вообще-то, немного не так звучит эта цитата, — решила я поумничать, однако мои слова, как и раньше, не достигли своей цели.

— Все равно же завтра припрусь к вам в гости, — Захар пошел в атаку, плавно перейдя с уговоров к шантажу. И тут же, не теряя времени, заставил меня бросить сумку на пол, поднять руки, чтобы он смог беспрепятственно избавить меня от одежды. — Стоит ли сейчас тащиться на другой конец города? — озвучил мои недавние мысли, и я сдалась под его напором и своим вновь наступившим желанием…

— По крайней мере, я старался тебя уговорить, — Захар смеется, а после снова целует на прощание.

Уже полчаса мы вроде как прощаемся, сидя в машине возле моего подъезда, однако никак не можем оторваться друг от друга. Карина, скорее всего, волнуется — мой телефон потух еще вчера, а у Захара, как ни странно, не нашлось зарядки. Уверена, что сжульничал и в этот раз — чтобы никто мне не мог дозвониться, и не заставил бы меня куда-то уехать, бросив его, любимого и неповторимого, в гордом одиночестве коротать субботний вечер.

Сегодня целый день мы бездельничали — смотрели телевизор, валялись в кровати и разговаривали ни о чем и обо всем, как это обычно бывает между влюбленными. Договорились всегда быть откровенными друг с другом, чтобы в будущем не повторять ошибок прошлого. Захар усмехнулся, когда я произнесла эту фразу, но принял мои условия, ни разу не возразив.

— Мама у меня генерал в юбке, — парень закатил глаза и замотал головой. — Строит даже папу, про нас с Леркой я просто молчу, — он засунул в рот очередной кусок мяса и с довольной физиономией закончил: — Хотя я у нее числюсь в любимчиках, поэтому она мне всегда прощает некоторые… — запнулся, видимо, подбирая слово, а я наоборот, подняла брови в ожидании ответа.

— Некоторые? — произнесла по слогам, отделяя каждый друг от друга.

— Слабости! — с победоносной улыбкой закончил Захар.

— Великовозрастный балбес! — выдала я ему и легонько стукнула в плечо. — А какие у тебя отношения с Лерой? — решила зайти на запретную территорию, раз уж у нас с парнем завязался столь откровенный диалог.

Его сестра мне не нравилась — ни тогда, четыре года назад, ни сейчас, хоть нам еще ни разу не выпал шанс встретиться. Вряд ли она изменилась, поэтому лучше уж нам не пересекаться какое-то время. От таких стерв, как Валерия Гончарова, я всегда предпочитала держаться подальше. У нас с ней ничего общего, так о какой дружбе может идти речь?

— Нормальные, — пожал плечами Захар после небольшой молчаливой паузы. — Она — моя сестра, и какой бы стервой ни была, я ее по-прежнему люблю. Сейчас мы стали видеться реже — разъехались по разным квартирам, наши интересы не пересекаются, да и свободного времени на пустой треп с Лерой у меня практически нет. Так что…

— А она не будет против наших отношений? — этот вопрос меня интересовал больше всего, поэтому я именно сейчас решила расставить все точки над “i”, чтобы больше не поднимать эту тему.

— Да мне, если честно, пофиг на ее мнение, — Захар продолжал жевать мясо, как ни в чем не бывало. — Мне и раньше было на него плевать, не знаю, почему ты заморачивалась.

— Захар, я не хочу снова становиться причиной вашей ссоры, — я не унималась, так как в глубине души понимала, что второй раз просто не переживу нашего разрыва.

Это так больно, что даже вспоминать не хочется! Если кто-то из его семьи будет против наших отношений, я не выдержу и отступлюсь, как бы глупо это не выглядело со стороны. Ведь он не может из-за меня поссориться, а, зная характер Захара, то и не разговаривать, к примеру, с Лерой или отцом.

Ведь это неправильно!

— Послушай, птичка, — парень взял мои пальцы в свою широкую ладонь и несильно сжал их, заглядывая не только в глаза, а прямо в душу. — Даже если Лере не нравится мой выбор, это ее проблемы. Обещаю, встречаться с ней вам не придется. Что касается моих родителей, то здесь вообще не вижу проблемы. Отцу ты нравишься, а мама примет любое мое решение…

Я отстраняюсь от Захара, нехотя прерывая затянувшийся поцелуй. Скоро начнет темнеть, и такими темпами мы точно до полуночи не попрощаемся.

— Мы увидимся завтра, — улыбаюсь парню и беру свою сумку с заднего сиденья.

— Жестокая птичка! — фыркает Захар, откидывается на спинку кресла, однако через пару секунд резко хватается за руль, выпрямляясь на своем месте, пристально глядя в лобовое стекло. — Не понял, — в его голосе звучит угроза, и я замираю на месте, с недоумением наблюдая за его сосредоточенным профилем. — А этот что здесь делает?

Резко разворачиваюсь и смотрю вдаль — вот черт, а я и забыла, что сегодняшний вечер обещала провести с Петей! Надо же, какая я растяпа — не могла телефон вовремя зарядить и отменить эту дурацкую встречу! И, как назло, надо было Измайлову так не вовремя появиться. Ведь хотела поговорить с парнем, чтобы Захар даже не узнал о нашей встрече, но судьба ко мне, как обычно, неблагосклонна.

Стону, тяжело вздыхая, каждой клеткой ощущая тяжелый взгляд своего любимого мужчины. Чувствую, без объяснений он меня не отпустит.

Да и Бог бы с этими объяснениями, переживу как-нибудь. Но что делать, если Захар вспылит, и парни сцепятся вновь?

— Я все объясню, — смотрю на Захара, а он медленно поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд не сулит ничего хорошего, но я стараюсь на этом сейчас не зацикливаться. Главное, чтобы не сорвался раньше времени и не натворил глупостей, а уж к его эмоциям в глазах я давно привыкла.

Он же не станет устраивать публичные разборки, ведь правда?

— Уж постарайся, — мой любимый мужчина фыркает и усмехается со злостью вкупе с раздражением.

А я снова стону, правда, теперь уже мысленно — Господи, за что ты посылаешь мне очередное испытание?

— Мы с Петей встречаемся, — тяжело вздыхаю, однако при виде резко округлившихся глаз Захара быстренько поправляюсь: — Встречались. Но я ему еще не успела рассказать о нас.

— Что вы делали? — такое чувство, что последнюю фразу он не слышит или пропускает мимо ушей, цепляясь за пока еще невидимую проблему.

— Мне надо с ним поговорить. — Я пытаюсь настоять на своем, с каждой секундой чувствуя, что вряд ли у меня это получится. Желваки играют на лице парня, и он точно сейчас сорвется.

А уж ставить на победителя в предстоящей драке даже не имеет смысла, и так все понятно без слов. Как его переубедить, этого непробиваемого балбеса?

— Только в моем присутствии! — цедит Захар сквозь зубы.

— Нет! — как-то уж слишком резко вырывается у меня.

— Да! — кричит мой спутник в ответ. — Или разговариваете при мне, или я за себя не ручаюсь. Не ожидал от тебя такого, птичка, — он снова криво усмехается, продолжая пылать гневом. — Неужели дала второй шанс?

— Так получилось, — я пытаюсь говорить спокойно, однако голос немного дрожит. Не от страха, нет — от того, что по моей вине Петя сейчас попадет под раздачу.

Возможно, я и виновата в сложившейся ситуации, однако мой теперь уже бывший парень имеет право на объяснения. По-другому я просто не умею, да и не хочу становиться стервой вроде Леры или Вики, с безразличием пройдя мимо Измайлова, еще и поцеловавшись на прощание с Захаром прямо у него на глазах. Это неправильно, и уже совсем не по совести.

— Птичка, — мой спутник делает паузу, однако уже чувствуется, что взял себя в руки. — Ты ему ничем не обязана. Дай нам поговорить по-мужски, и он больше не появится на твоем горизонте. Ты — моя девушка, и я не собираюсь тебя ни с кем делить, и уже тем более заставлять тебя вмешиваться в разборки мужиков.

— Я не маленькая девочка! — выдаю ему прямо в лицо, в глубине души начиная закипать от негодования. — Не надо никаких разборок. Я сама в состоянии решить свои проблемы, не перекладывая их на чужие плечи.

— Настя… — тянет Захар, однако я его перебиваю:

— Мне надо десять минут, чтобы все объяснить Пете, — я намерено делаю паузу, наблюдая, как мой любимый мужчина сначала опускает глаза, затем снова смотрит в сторону Измайлова, а уже после переводит взгляд на меня.

— Хорошо, — кивает в знак согласия, но я не унимаюсь.

— Наедине! — мой голос тверд, и я не намерена отступать.

Жду несколько секунд, пока Захар принимает решение. Вижу, что не хочет отпускать, однако все равно кивает, соглашаясь с моими аргументами.

— Я буду ждать в машине, — уже довольно спокойно произносит, однако все равно в голосе чувствуется какая-то напряженность.

— Захар!

— Я не уеду, пока ты не скроешься в подъезде, — отворачивается, всем своим видом показывая, что разговор окончен и последнее слово осталось за ним, открывает свою дверь и выходит на улицу.

А мне остается лишь наблюдать, как он с безразличным видом обходит автомобиль спереди, а после помогает выйти наружу мне. Целует в щеку и отпускает, через несколько секунд усаживаясь на водительское кресло.

Делаю резкий выдох и направляюсь к подъезду под изумленным взглядом Петра. Вроде и надо улыбнуться, однако почему-то не хочется. Лучше начать с главного и не ходить вокруг да около, чтобы Захар не вмешался. А он может, уж мне ли не знать! Достаточно вспомнить их последнюю встречу в общаге — вряд ли с тех пор они оба повзрослели настолько, чтобы с достоинством признаваться в своем поражении.

— Привет, — Измайлов смотрит на меня с удивлением, а спустя несколько секунд протягивает мне букет белых роз. — Поздравляю с днем рождения!

— Спасибо, — беру цветы в руки, не отводя взгляда от парня.

— Может, объяснишь, что происходит? — в голосе Пети чувствуется раздражение, однако он все еще держит себя в руках. Хотя ни разу до этого момента я не видела Измайлова в гневе или в ярости.

Но ведь я его еще плохо знаю, мало ли, что там у него таится в недрах души?

— Прости меня, Петя, но у нас с тобой ничего не получится, — начинаю сразу, как говорится, с места в карьер, чтобы не слышать кучу ненужных вопросов. — И больше не стоит мне звонить и приезжать. Так будет лучше.

— Для кого лучше, Настя? — парень повышает голос, наклоняя голову к моему лицу. — Ты посмотри на него, — кивком указывает в сторону Лексуса Захара. — Он же мажор и бабник, как ты не понимаешь? Снова поиграет с тобой и бросит, как это было тогда. Да у него таких, как ты, — Петя хватает меня за руку, потому что эмоции в нем бьют через край, а я никак не реагирую на его пламенную речь, — вагон и маленькая тележка.

— Отпусти! — шиплю ему прямо в лицо, однако он еще сильнее тянет меня на себя.

— Да пойми ты, я люблю тебя и сделаю все, чтобы ты была счастлива!

— Зато я не люблю тебя! — выдаю ему прямо в лицо, пылающее гневом после моих слов.

И прямо сейчас понимаю — этот дурацкий второй шанс был ошибкой, потому что никогда я не смогла бы полюбить Петю. Даже если бы не встретила снова Захара. И ничего бы у нас серьезного с Измайловым не получилось — жаль, я еще месяц назад этого не поняла и не задумалась над последствиями.

Слышу за спиной звук хлопающей двери и понимаю, что движется катастрофа. Прямо ко мне, хотя спиной я и не могу видеть разъяренное — тут даже к гадалке не ходи — лицо Захара. А через пару секунд слышится грозный рык это самой “катастрофы” в подтверждении моих мыслей:

— Отпусти ее, урод!

Петя медленно выпрямляется и смотрит на моего любимого мужчину. Не двигается, лишь сканирует его взглядом, полным ненависти.

— Опять ты, Гончаров, — горько усмехается, мотает головой и отпускает мою руку, и я делаю шаг в сторону, чтобы видеть обоих парней. — Тебе мало прошлого, так ты решил снова доказать, что крутой?

— Даже теряюсь, что тебе ответить, — цедит Захар. — Я обещал Насте вести себя культурно, поэтому скажу просто — это не твое дело. Если не понимаешь по-простому, тогда отвечу грубо — иди нахрен, Измайлов, со своими советами!

— Опять поиграешь с ней и бросишь, — не унимается Петя, заставляя Захара закипать.

Ну, вот зачем он его провоцирует? Неужели нельзя спокойно уйти и не нагнетать обстановку?

— Слушай, дятел, — теперь уже Гончаров не унимается, провоцируя Петра на конфликт. — Я вроде по-русски изъясняюсь, не по-турецки. Неужели непонятно, что ты здесь лишний? И где вас таких тугодумов только делают.

— Ах ты, тварь! — орет Петя, и я краем глаза наблюдаю, как его кулак летит в Захара.

Мама дорогая, что сейчас будет! Мой любимый мужчина успевает увернуться, а после бьет того под дых, и Измайлов сгибается пополам. И спустя пару секунд, на протяжении которых я практически не дышу, Захар еще добавляет удар в глаз, чтобы уж наверняка до Пети дошли его слова. Только я ведь просила не вмешиваться, неужели так трудно было сдержаться и дать нам возможность разобраться самим?

Петя падает от повторного удара, метая молнии в разъяренного Гончарова. А тот в ответ лишь скалится, продолжая сжимать пальцы в кулаки.

— Прекрати! — шиплю на Захара, чтобы хоть на какое-то время привлечь его внимание. — Я же просила дать мне десять минут.

— А он в себе не уверен, — усмехается Измайлов, не давая моему спутнику вставить ни слова, медленно поднимаясь на ноги. — А вдруг за десять минут я смогу тебя уговорить остаться со мной?

— Ты только и можешь, что вызывать жалость, валяясь в ногах, и прятаться за бабские спины, — Захар делает шаг вперед, однако я преграждаю ему дорогу и дотрагиваюсь рукой до груди, заставляя остановиться.

— Уходи, — мы смотрим с Гончаровым друг другу в глаза, практически не моргая. — Не провоцируй его, — и уже тише добавляю: — Пожалуйста.

— Ладно, — как-то уж слишком быстро соглашается мой спутник и кивает головой. — Будь по-твоему. Увидимся завтра на работе.

Он резко разворачивается и направляется к своему автомобилю, вызывая у меня вздох облегчения. Я-то думала придется долго и нудно уговаривать Захара оставить нас с Петей наедине, чтобы закончить это дурацкое объяснение, а он взял и уступил мне в маленькой просьбе, ни разу не упрекнув.

Что сказать — настоящий мужчина, за это я его и люблю.

— Прямо подкаблучник, — слышу за спиной голос Измайлова и закатываю глаза.

— Заткнись! — шиплю, даже не поворачиваясь в его сторону, провожая глазами знакомый Лексус, который через несколько секунд скрывается за углом дома. — Я тебе все сказала, поэтому не вижу смысла и дальше пытаться что-то объяснить.

— Настя! — парень ловит меня за руку, когда я направляюсь к дверям подъезда, однако под моим злобным взглядом резко разжимает пальцы.

— Я его люблю, — произношу чуть ли не по слогам, отделяя каждое слово друг от друга. — Даже если у нас с ним ничего не получится, к тебе я больше не вернусь. Поэтому не стоит меня преследовать, — выдаю на одном дыхании и теперь уже твердой походкой делаю несколько шагов вперед, чтобы через пару секунд скрыться в подъезде.

Надеюсь, с Петром у меня больше не возникнет трудностей. Пострадает немного — а мне в последнее время кажется, что это его любимое занятие, может, даже напьется, как это обычно делают мужчины с горя, забудет меня, а через время найдет себе новую девушку. Однако, если с Измайловым все предельно ясно, остается главная проблема — Захар. Завтра мы с ним обязательно встретимся и во всем разберемся — лишь бы сегодня что-нибудь не отчебучил, пытаясь мне или кому-то другому что-то доказать.

— Ну, Настена, ты даешь, — Карина встречает меня на пороге с улыбкой до ушей. — Прямо Санта-Барбара.

— Скажешь тоже, — усмехаюсь и целую ее в щеку. — Кстати, откуда знаешь?

— С балкона наблюдала, как Захарчик двинул Петеньке прямо в глаз. Настоящий мужик. Кстати, — тычет в меня пальцем, — я требую подробностей — как, где, зачем, — намерено делает паузу и прищуривается. — А главное — когда свадьба?

Сегодня просто какой-то день потрясений, не иначе — даже не знаю, что сказать. Ох, и Карина, авантюристка и интриганка. Не может без своих шуточек и подколок. Но я не в обиде, потому что ближе нее у меня никого нет, а к ее манере общения я уже давно привыкла.

— До свадьбы еще далеко, — усмехаюсь, направляясь в спальню, чтобы переодеться. — Нам бы помириться для начала, — бухчу себе под нос и скрываюсь за дверями ванной.

Сейчас главное ни о чем не думать, а просто расслабиться и по возможности отдохнуть. Все проблемы будем решать завтра, ведь утро вечера мудренее. И Захару уже на двадцать — надеюсь, с головой у него все в порядке, а юношеский авантюризм давно выветрился. Но я все равно переживаю и когда рассказываю о своих приключениях Карине, от чего та заливается смехом, особенно на том месте, где я потеряла ключи, а потом забыла, что можно переночевать у шефа, и когда ворочаюсь с боку на бок, так как сон, несмотря на усталость, не идет, и даже тогда, когда прихожу с утра на работу, встречаясь с удивленными взглядами коллег.

Не хочется ни с кем разговаривать, на душе паршиво, но без дурацких вопросов, чувствую, мы сейчас не обойдем. Вот зря я вчера заставила Захара уйти — прямо дежавю какое-то. И те же действующие лица, и тот же сюжет с дракой, и наша вроде как ссора — ну кто его просил вмешиваться?

Кстати, он тоже хорош со своей вспыльчивостью и непредсказуемостью. Ведь далеко не мальчик, а всё по-прежнему вопросы решает через кулаки. Да и Петя, как и в прошлый раз, решил потешить свое самолюбие и спровоцировал Захара, прекрасно понимая, что тот сорвется и ударит его в ответ. Почему нельзя просто было поговорить? Выслушать друг друга, понять и спокойно уйти? И ведь сама виновата, что ситуация вышла из-под контроля — нужно было с Петром объясниться, а не оттягивать неизбежное на потом. А, с другой стороны, когда я могла с ним встретиться, если он был в командировке, а Захар меня взял в оборот, и я забыла обо всем на свете?

Впрочем, зря я сейчас себя истязаю, всё уже произошло. Надеюсь, что смогу исправить вчерашние ошибки, чтобы в дальнейшем между нами с Захаром не возникло недопонимания.

— Привет, Насть, — слышу голос Аллочки и отвлекаюсь от своих тревожных мыслей, переводя взгляд на соседний стол. — Как выходные провела?

Она смотрит на меня с прищуром, всем своим видом показывая, что ждёт пикантных подробностей. Они, конечно, есть, ещё и какие, но я об этом рассказывать не собираюсь.

— Нормально, — я усаживаюсь на стул и включаю компьютер, делая вид, что мне не терпится немедленно приступить к работе.

— Нет, вы посмотрите на неё! — Аллочка всплескивает руками и немного повышает голос, чтобы и остальные сотрудницы аналитического отдела обратили внимание на мою скромную персону. — Что значит “нормально”? А как же подробности?

— Ничем не могу помочь, — развожу руки в стороны и пожимаю плечами. — Подробностей не будет.

— Ну, ты и партизанка, Настена, — фыркает любопытная коллега и с укором во взгляде смотрит мне в глаза.

Усмехаюсь, отвожу взгляд и утыкаюсь в монитор, чтобы девочки больше не приставали ко мне с ненужными расспросами. Однако и работать тоже не получается — полчаса пытаюсь сосредоточиться на отчете, но не получается, хоть тресни. Все мысли занимает вчерашняя ситуация и молчание Захара. Неужели обиделся и не хочет теперь со мной разговаривать?

Часов в одиннадцать, когда нервы на переделе, а глаза то и дело косятся на черный дисплей смартфона, решаю временно забить на работу — беру бумаги и направляюсь в кабинет к начальству. Самому любимому в мире — хоть бы уже остыл и не раздражался по пустякам. Придется мне делать первый шаг, раз Захар до сих пор не дал о себе знать. Надеюсь, он не решил, что я вернусь к Пете? От одной только мысли бросает в дрожь, и я ускоряю шаг, поднимаясь по лестнице на этаж выше. Перед входом в приемную делаю глубокий вдох, затем резкий выдох и открываю дверь.

— Привет, Настена, — помощница Захара, которая выполняет и роль его секретаря, всего на секунду отрывается от монитора, мажет по мне взглядом и снова утыкается в светящийся экран. — Захара нет, — произносит медленно, не глядя на меня и не давая вставить ни слова.

— Будет сегодня? — пытаюсь судорожно вспомнить, где он может быть, однако ничего умного в голову не лезет.

— Вряд ли, — девушка все так же водит мышью и не отрывается от дисплея. — Они с Алексеем Владимировичем уехали сначала на встречу с клиентами, а затем на объект. Если что-то срочное, — девушка делает паузу и переводит взгляд на меня, — то оставляй, я скоро с ним буду созваниваться. Если время терпит, то только завтра с утра.

— Тогда до завтра, — улыбаюсь и разворачиваюсь лицом к двери, слыша в спину:

— Так, а что хотела-то, Настен?

— Это не срочно.

Да уж, точно забыла, что Захара сегодня может целый день не быть в офисе — вот же память дырявая. А во всем виноваты переживания и мои в край расшатавшиеся нервы.

Вот она, любовь во всей ее красе — а как ты хотела, дорогая? Иногда приходится уступать, иначе грош цена твоим словам. Тяжело вздыхаю, достаю из кармана брюк телефон и на ходу набираю номер парня. Гудок, второй, третий…

— Да! — раздается довольно громкое и немного резкое в трубке.

— Привет, — я пытаюсь придать своему голосу бодрости, однако все равно переживаю. — Как дела?

— Нормально, — выдает Захар, а спустя пару секунд слышу в трубке какой-то шум. — Ты по делу или просто поболтать? — я еле различаю слова, которые теряются, но на резкую интонацию, с которой они произносятся, пока не обращаю внимания.

— Просто узнать, как твои дела, — делаю акцент на первом слове, повторяя его за Захаром, чтобы его голос перестал быть таким напряженным. — Будешь сегодня вечером? — шум в трубке прекращается и я, пока нам никто не мешает, резво заканчиваю: — Нам надо поговорить.

— Птичка, давай все разговоры перенесем на завтра, — веселых ноток не слышится, но и резкость из голоса пропадает.

Да и “птичка” внушает оптимизм, что еще не все потеряно.

— Не обижаешься на меня? — я все никак не могу успокоиться, в глубине души и ликуя, и замирая одновременно в ожидании ответа.

— Нет, — одно слово, но такое желанное.

Да и все равно, каким тоном сказано, главное, правдиво и от души, в чем я ни капли не сомневаюсь. Да и разве можно не доверять словам любимого человека?

— Захар… — начинаю, однако в трубке снова начинает шуметь, а парень меня перебивает:

— Я сегодня поздно закончу, — он кричит мне прямо в ухо. — А сейчас правда очень занят. Связь ужасная, шум кругом, я тебя практически не слышу.

Захар кому-то кричит, а после совсем отключается, а я с довольной улыбкой прижимаю телефон к груди и бодрым шагом направляюсь в кабинет аналитиков. Теперь мне точно море по колено, а горы по плечу — до завтра я обязательно подожду и не буду навязываться, раз он занят.

Настроение поднимается, и во мне просыпается огромное желание закончить отчет — цифры складываются сами по себе, а результаты получаются именно те, что надо — вот что значит заряд бодрости и неиссякаемая энергия. И мысли ненужные куда-то испаряются, и даже переживания мои больше не беспокоят — как тут не порадоваться хорошему настроению.

Аллочка косится в мою сторону, однако я не обращаю на ее немые намеки никакого внимания, лишь иногда посылая ей ехидную улыбку. Знаю, что девушку распирает любопытство, однако даже сейчас я не хочу его удовлетворять.

Время пролетает незаметно — еще полтора часа, и конец рабочего дня. Звонит бабушка, интересуется моими делами, и я минут пять с ней тихо болтаю, но как только заканчиваю разговор и сбрасываю, мгновенно прилетает смс от абонента “Захар”.

Может все-таки освободится сегодня пораньше и сможет приехать?

С довольным видом открываю сообщение:

“Жду тебя после работы у себя дома. Целую”.

Ну, дома, так дома, тем более что живет парень недалеко. На маршрутке я доберусь за пятнадцать минут, так что не буду перезванивать и просить меня забрать. Если бы мог, приехал бы обязательно, а так…

Ладно, корона не упадет, если я сама поеду мириться — придётся расстараться, чтобы женскими уловками излечить душевные раны Захара. Даже готова остаться с ночевкой, если он захочет. Мысли о нашем жарком примирении вгоняют меня в краску, и приходится прятать лицо за монитором, чтобы никто не увидел.

Еле дожидаюсь конца рабочего дня, решая все-таки вызвать такси, а не давиться в общественном транспорте в час пик, и направляюсь к Захару, по дороге продумывая стратегию примирения до конца. Расплачиваюсь с водителем, закидываю сумочку на плечо и направляюсь к подъезду, на ходу вспоминая номер квартиры — иначе я никак не попаду внутрь из-за домофона. Однако мне везет — какая-то женщина с пуделем выходит из подъезда, и я аккуратно проскальзываю мимо нее. Поднимаюсь по ступенькам, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшееся сердце, подхожу к нужной двери и нажимаю на кнопку звонка.

Секунда, две, три — я, кажется, не дышу, замирая в ожидании увидеть любимое лицо с искрящимися синими глазами. Сейчас Захар откроет дверь, произнесет свое любимое “Птичка”, а я в ответ брошусь ему на шею с банальным “Прости, дорогой”!

Расплываюсь в улыбке, слыша щелчок открывающегося замка, и снова замираю. Дверь открывается, а улыбка резко сходит с лица.

— Тебе чего? — произносит Степанова с довольным видом, стоя на пороге в коротком халатике завязанным наспех.

— Где Захар? — у меня нет желания объясняться с этой крысой, поэтому и любезничать с ней я не собираюсь.

— В душе, — спокойно отвечает Вика и надувает губы, с безразличием сканируя меня с ног до головы.

Только сейчас понимаю, что вдалеке слышится звук льющейся воды — надо же, а изначально даже не обратила на это внимания. Но это пока неважно — понять бы, что происходит. Зачем надо было писать смс и звать меня к себе домой? Чтобы я столкнулась со Степановой, или он хотел успеть выпроводить ее до моего приезда?

— А что ты здесь делаешь? — я все еще не верю своим глазам и горящей краской лампочке в голове, предпочитая довериться сердцу.

— Ты действительно решила, что у вас серьезно? — фыркает Вика, отвечая вопросом на вопрос. — Нельзя же быть такой беспробудной дурой!

— Зато ты, смотрю, слишком умная, — усмехаюсь, правда, с какой-то горечью. — Неужели за четыре года не смогла затащить его в ЗАГС?

Ярость в купе с агрессией просыпаются внутри и рвутся наружу. Может, я и дура, что снова поверила ему, однако унижать себя не позволю — ни Степановой, ни кому другому.

— Еще не вечер, — скалится девушка, расплываясь в ехидной улыбке. — А ты завязывай его преследовать, — она тянется к ручке двери, но последнее слово останется за мной.

— После тебя мне он мне даром не нужен, — выдаю, немного наклонившись вперед. — Брезгую, — кривлюсь, медленно провожу взглядом по ней и, больше ничего не говоря, разворачиваюсь, слыша вслед:

— Уж будь любезна!

— Да пожалуйста! — делаю ей ручкой, уже опуская ногу на первую ступеньку. — Не забудь ему спинку потереть!

На душе противно, хоть волком вой, но волю слезам я не дам. Хватит страдать, за четыре года наревелась на всю оставшуюся жизнь вперед. Да и не заслуживает он, чтобы из-за своей глупости лить слезы — пусть катится к своей Степановой или кому там еще, кто его приласкает, потрет спинку и обогреет длинными холодными ночами. А с меня довольно, больше я не позволю играть на моих чувствах. И даже уволиться хочется, бросить завтра на стол Захару заявление об уходе и больше с ним не встречаться. Развлёкся мальчик за мой счёт, да и чёрт с ним! Буду учиться жить дальше, тем более мне не привыкать. Прямо очередное дежавю, чтоб его черти слопали. Хоть бы что пооригинальнее придумал, чем снова столкнуть меня лбами со Степановой.

Уже на улице еле сдерживаю истеричный смех, а в душе все равно пусто, как бы я не хорохорилась. Ловлю такси, называю домашний адрес и откидываюсь на спинку заднего сиденья, закрывая глаза — Боже, как я устала от всего этого! Вот зачем я наступила на те же грабли?

Захожу домой с одним единственным желанием — хочется принять душ, чтобы смыть воспоминания о нём, словно и не было у нас предыдущих встреч, жарких объятий и признаний в любви. Запрещаю себе думать о нём — не хочу и не буду. Пусть он катится лесом, а я продолжу жить дальше.

Выключаю воду, обматываюсь полотенцем и выхожу из ванной, встречаясь возле двери с взволнованной подругой.

— Ты чего так долго в душе засела? Вон, — Карина кивает головой на мой гаджет, который валяется на тумбочке, — уже пять минут трещит как ненормальный. Только выключился. Небось, Захар твой волнуется, куда запропастилась его ненаглядная птичка, — усмехается девушка, а я, никак не комментируя ее пламенную речь, подхожу к тумбочке и беру смартфон в руки.

Мой Захар? Его птичка? Волнуется?

Мысленно усмехаюсь и снимаю блокировку экрана. Шесть непринятых вызовов от одного и того же абонента, чтоб ему пусто было. Интересно, зачем он наяривает после случившегося? Ведь Степанова сто процентов рассказала Захару, что я приходила, так к чему эти никому ненужные звонки и новые пустые обещания, которым грош цена в базарный день?

Блокирую экран и направляюсь в спальню, не желая ничего объяснять Карине.

— Насть, что случилось? — тихим голосом интересуется подруга, останавливаясь на пороге комнаты.

— Ничего нового, — равнодушно произношу и пожимаю плечами, даже не поворачиваясь в ее сторону.

— Да я, как бы, вижу, что ничего, — осторожно произносит Карина, пока я укладываюсь под одеяло.

— Вот и не доставай, — поворачиваюсь на бок, предварительно положив телефон на прикроватную тумбочку.

Карина тяжело вздыхает, но уходит на кухню, оставляя меня в одиночестве и понимая, что сейчас не время для расспросов. Я потом ей все объясню, а пока… Мои мысли прерывает звук входящего смс. Несколько секунд смотрю на еще горящий экран — читать или не читать? Медленно протягиваю руку и беру телефон, проводя пальцем по экрану. Так и думала, что сообщение прислал Захар. Но ведь меня никто не заставляет отвечать?

“Спокойной ночи, птичка. Я тебя люблю”

А одинокая слезинка медленно катится по щеке…