Глава 9

Захар

— Предлагаю выпить за удачную сделку, — отец достает из тумбочки бутылку виски и два стакана. — По-моему, мы сегодня заслужили.

— Я за рулем, папа, — усмехаюсь, наблюдая, как его рука замирает в воздухе, а глаза округляются. — Да и начинать пить с понедельника — это моветон, — заканчиваю немного пафосным голосом с улыбкой на устах, от чего мой родитель фыркает, кривится, а после отодвигает один стакан в сторону, а во второй наливает немного алкоголя.

— Помню, сынок, — папа качает головой из стороны в сторону, — как лет десять назад я вас с Валевским пьяных из райотдела забирал, — делает глоток и снова усмехается. — И как ты после клубов по городу вышивал на новенькой тачке, удирая от полиции. И заметь, — поднимает указательный палец вверх, — не совсем трезвый. Я бы даже сказал, совсем не трезвый, — делает акцент на втором “не”, глядя мне в глаза.

Без упрека и укора — с нежностью, родительской заботой и только ему присущей лаской. Смотрит так, как и должен смотреть отец, который гордится своим сыном и прощает ему все ошибки молодости.

— Когда это было, — откидываюсь на спинку стула, закидываю ногу на ногу и развожу руками в стороны. — нашел, что вспомнить. Лучше скажи, через неделю в командировку мне обязательно лететь?

— А кого мне, прикажешь, отправлять к китайцам? — отец немного возмущен, правда, в хорошем смысле этого слова, а я лишь смотрю в одну точку перед собой и тарабаню пальцами по столешнице, продумывая варианты отказа.

Не хочу я никуда лететь — ни к китайцам, ни к туркам, ни к кому-то еще. Ведь птичка останется здесь одна, а я до конца не насладился нашим с ней общением. Не хватает мне ее, особенно сегодня — целый день в разъездах, бегах и встречах. Один телефонный звонок, когда я еле слышал, что она говорила, и на этом все. Рабочий день уже закончился, она ушла домой, и мы чисто случайно попали с отцом в офис уже после шести часов вечера, хотя изначально даже не планировали сюда возвращаться.

Я так устал, что у меня едва хватит сил доползти до кровати, хотя сердце громко кричит: “Забей на усталость, езжай к Насте. Скоро свалишь в свой Китай, а девочка будет скучать”. Я, кстати, тоже буду — вдали от нее, оставляя свои мысли и сердце здесь и желая поскорее вернуться домой. К ней — родной, близкой и такой любимой.

Кстати, а почему бы не взять ее с собой? Ведь никто мне не запретит полететь в командировку вместе со своей же сотрудницей?

Поднимаю глаза на отца, и встречаю его удивленный взгляд.

— Не возражаешь, если полечу не один? — брови на лице моего родителя медленно ползут вверх, а рука со стаканом так и замирает в воздухе. Во второй раз.

— Уверен?

Я в ответ лишь киваю головой, понимая его с полуслова.

— Абсолютно, — перевожу взгляд на мобильный телефон, где ярко горит время “девятнадцать двадцать два”.

И ни одного пропущенного вызова — неужели обиделась на меня за вчерашнее? Хотя вряд ли, в противном случае она бы в обед точно не позвонила. А сейчас, вероятнее всего, ждет от меня ответного хода.

Беру смартфон в руки, провожу пальцем по экрану, а после нахожу нужный номер. Длинные гудки давят на мозги, однако я стараюсь держать себя в руках и не обращать на раздражение никакого внимания. Звонок заканчивается, и набираю снова — Настя, черт возьми, да возьми же ты трубку!

— Что-то случилось, сынок? — аккуратно интересуется отец, когда после пяти подряд наборов с длинными гудками я чертыхаюсь и швыряю смартфон на стол.

— Обиделась, — тяжело вздыхаю, а после закидываю голову назад и закрываю глаза. — Я вчера немного вспылил и одному деятелю в глаз зарядил, а она этого не любит.

— Настя — хорошая девочка, — отец делает паузу. — она тебя обязательно простит.

— Не понял, — я медленно выпрямляюсь и открываю глаза. — Откуда ты…

— Я же не слепой, — папа смеется, всем своим видом показывая, что доволен, как я понимаю, моим выбором. — Видел пару раз, как вы пожираете друг друга глазами, особенно ты ее.

— То есть с твоей стороны возражений нет? — произношу практически по слогам, отделяя каждое слово друг от друга. — Не будет упреков, как в прошлый раз?

— Побойся Бога, Захар, — мой родитель одновременно кривится и машет рукой, еще и прищуривает глаза. — Какие возражения? Жизнь твоя, тебе и решать. К тому же, — в его взгляде появляется какая-то хитринка, — девочка хорошая, мне нравится.

— Ты уже говорил, — киваю и усмехаюсь, и напряжение сегодняшнего дня начинает спадать.

Знать бы еще наверняка, что творится в голове милой голубоглазой блондинки, тогда и заснуть можно со спокойной совестью и без тревожных мыслей. А так одни нервы с этой любовью — и не деться от нее никуда, как ни крути. Да и, если честно, я и не собираюсь никуда деваться от своей ненаглядной птички.

Кто бы мне сказал лет так десять назад, что когда-то я буду переживать из-за того, что какая-то девушка игнорирует мои звонки, я бы плюнул тому в лицо и очень громко рассмеялся. Игнорирует одна — поведется другая, тоже мне, нашли проблему. Однако именно сейчас понимаю, что проблема заключается в другом — хочется, чтобы ответила именно она, та самая симпатичная, милая и родная птичка, от которой крышу сносит, кровь сильнее бурлит по венам, а желание запереть в квартире от мужских похотливых взглядов растет в геометрической прогрессии.

— Так если это правда, то можно и повториться, — спустя пару минут произносит отец, не сводя с меня пристального взгляда. — Я очень рад, что у тебя все хорошо.

— Представь себе, я тоже, — встаю, пожимаю руку отцу и прощаюсь.

Пару минут расслабленной позы, и я засну прямо у него в кабинете, а надо еще как-то добраться домой.

И уже перед сном отправляю сообщение птичке, что люблю ее и желаю спокойной ночи, так и не получая ответа от самого дорогого для меня абонента…

*******

— Захар Алексеевич, подпишите, — помощница встречает меня прямо на парковке, семеня за мной следом на высоких каблуках. — Это очень срочно. Иначе бухгалтерия меня сейчас разорвет.

— Давай, — останавливаюсь и беру из ее рук бумаги, бегло пробегаю их взглядом.

Сегодня опоздал по самой банальной причине в мире — второй раз в жизни проспал и не слышал будильник. Слава Богу, у меня супер понятливая помощница — сама позвонила мне без пятнадцати девять, перенесла две встречи на завтра, потому что я при любых раскладах не попал бы в офис через двадцать минут, и караулила меня на стоянке, чтобы успеть сдать в бухгалтерию запрос на выделение определенной суммы.

Алена убегает, а я, уже не торопясь, направляюсь к лифту — еще по дороге сюда решил наведаться сначала к Насте и окончательно убедиться, что девушка на меня не обижается, и только потом в хорошем настроении отправиться совершать трудовой подвиг.

Да, кстати, обед я тоже планирую провести с птичкой, желательно наедине в моем кабинете. Накормлю, соблазню, а после никуда не отпущу, придумав своей сотруднице какое-нибудь задание, чтобы была под присмотром до конца рабочего дня. Вот такой я эгоист, и сам себе нравлюсь, чего уж душой кривить.

— Добрый день, барышни, — произношу с победоносной улыбкой на устах после того, как открываю без стука дверь в кабинет аналитиков.

Все улыбаются в ответ, приветствуют и отрываются от работы, глядя на меня. Все, кроме птички, которая лишь кратко кивает, не поднимая глаз и продолжая что-то высматривать в лежащих на столе бумагах. Вот засада, точно обиделась. В любом другом случае я бы обязательно вспылил и выдал что-нибудь резкое, однако именно сегодня меня гложет чувство вины. Настя просила, а я не сдержался, поэтому придется сейчас извиняться и давать обещание больше так не поступать.

Согласен, что банально, но почему-то девушкам это нравится.

— Захар Алексеевич, вы к нам по делу или как? — с издевкой в голосе произносит Алла, видимо, замечая мой ступор и пристальный взгляд на птичку.

— Или как, — я снова расплываюсь в улыбке и направляюсь к нужному мне столу. — Привет, красавица, — произношу полушепотом, наклоняя голову прямо к ушку голубоглазой блондинки, когда останавливаюсь рядом с ней.

Настя вздрагивает, скорее всего, от неожиданности — по крайней мере, мне хочется в это верить, а ее коллеги правильно понимают мой порыв — слышится звук отставляемых стульев, и через несколько минут сотрудницы покидают кабинет.

— И к чему эта показуха? — птичка фыркает и поднимает голову немного вверх, встречаясь со мной взглядом, от которого веет холодом и презрением.

Очень интересно, с чего бы?

— Чтобы ты не сомневалась в моих чувствах, — я расплываюсь в очередной улыбке, однако это не производит должного эффекта. Настя как-то уж очень странно реагирует — ни стеснения, ни улыбки, лишь безразличный взгляд голубых глаз, который вызывает негодование. Да, чёрт возьми, что происходит?! Неужели так взбеленилась из-за драки, или то, что я немного резко с ней вчера разговаривал? Так вечером же сама не захотела отвечать — какие теперь ко мне могут быть претензии?

— Вчера убедилась в твоих чувствах, — произносит девушка довольно спокойно, хотя по голосу слышу, что немного нервничает.

— Птичка, ну реально связь была хреновая, — я все так же опираюсь о стол рядом с Настей, не давая ей возможности даже повернуться.

Лишь смотреть в глаза, однако ее взгляд мне не нравится. И дело, как я понимаю, совсем не в драке с Измайловым или отсутствием нормальной связи вчера днем. Знать бы еще наверняка причину столь неприятного и явно показного безразличия в глазах девушки.

— А при чем здесь связь? — в ее голосе уже открыто звучит удивление, и улыбка сползает с моего лица, так как я понимаю, что ничего не понимаю. И очень хочу узнать, что же всё-таки происходит.

— Тогда объясни, что еще я успел натворить, кроме подбитого глаза Измайлова?

Я впиваюсь в девушку взглядом, желая услышать правдивый ответ.

— Допустим, в прошлый раз Лера с Викой подстроили нашу встречу и разыграли для меня спектакль — это еще можно понять, — Настя выдает на одном дыхании, запутывая меня еще больше. — Но вчерашнее смс — это за гранью моего понимания. Зачем, Захар?

— “Я люблю тебя” — это ты называешь “за гранью понимания”? — в голове такой сумбур, что мысли отказываются складываться воедино и выдавать хоть одну стоящую идею. — И причем здесь Лера с Викой?

— А причем здесь “я люблю тебя”? — птичка округляет глаза, а я, наоборот, закрываю свои, пытаясь взять себя в руки. — Или Степанова на пороге твоей квартиры, а ты в душе — это и есть твоя любовь?

— Где я? — резко обрываю ее пламенную речь, открывая глаза и снова впиваясь в нее взглядом. — И что Вика делала на пороге моей квартиры?

— Это я бы хотела узнать у тебя, — фыркает девушка, а я в очередной раз за последние несколько минут отказываюсь воспринимать действительность.

Вот это новость! Или какой-то страшный сон! А может, глюки? Точно, именно они, родимые, потому что картинка в голове не складывается. И, чувствую, придется мне сейчас доказывать свою невиновность, так как сдаётся, что моя сестрица по какой-то неведомой мне пока причине взялась за старое. Зачем ей только это нужно — вот в чем вопрос! Но я обязательно узнаю и устрою ей райскую жизнь, которую она надолго запомнит.

Но сейчас главное заключается в другом — Настя мне не верит, а я пока до конца не понимаю, что происходит.

— Я Степанову не видел месяца четыре, если не больше, — все еще довольно сдержанно произношу, так как эмоции сейчас не самый лучший советчик. В душе еще теплится крохотная надежда, что птичка меня разыгрывает, однако с каждой секундой она тает, как снег на ярком солнце. — И вчера ее в моей квартире не было и быть не могло.

— Хочешь сказать, что я слепая? — Настя, наконец-то, дает волю чувствам и немного взрывается, выплескивая мне последний вопрос прямо в лицо.

— Хочу сказать, что пока не понимаю, о чем ты ведешь речь, — она пытается отвернуться, однако я ловлю ее за подбородок двумя пальцами и заставляю снова посмотреть мне в глаза. — Давай еще раз с самого начала с мельчайшими подробностями и без эмоций, договорились?

И птичка сдается — кивает головой, медленно встает и начинает свое повествование, на протяжении которого мои глаза округляются, а в голове лишь одна мысль: “Я убью этих куриц!” Надо же, снова взялись за свое — скучно девочкам живется, решили поиграть на чувствах других. И нет бы меня разыграли, после чего обе получили бы по шее, так нет же — боятся моего гнева, поэтому нашли того, кто слабее и кто не может дать им достойный отпор. Стервы пустоголовые!

Но птичка молодец — не растерялась, не полезла в драку — как это сделал бы я, а лишь поставила Вику на место. Это куда круче, чем закатывать истерики, как любит делать моя сестра, или лезть в чужие постели, чем постоянно занимается ее подруга.

— Судя по твоему выражению лица, ты считаешь себя не виновным, — под конец делает правильный вывод Настя, наблюдая за сменой эмоций на моём лице.

— А по-моему, мы это уже проходили, — наши взгляды сверлят друг друга, и никто не хочет отводить глаза первым.

От моего тона уверенность Насти немного ослабевает, однако остается еще и доверие, которое надо срочно вернуть. Иначе я ее просто потеряю, как это произошло четыре года назад.

— Блин, — птичка резко выдыхает, — я и сама понимаю, что все выглядит довольно глупо. Вчера, правда, немного растерялась и вспылила, поэтому не хотела брать трубку, чтобы…

— Ты вспылила? — перебиваю ее во второй раз, заставляя снова посмотреть мне в глаза. — Надо же, птичка, ты не перестаешь меня удивлять. Ну что ж, буду реабилитироваться в твоих глазах.

— Захар…

— Во сколько, ты говоришь, приезжала ко мне? — не даю ей возможности продолжить и дальше сопротивляться, так как по-другому решить эту проблему не получится. Я и проблемы не вижу, но все равно профилактические беседы с сестрой проведу. Понять бы, как она это провернула за моей спиной. Но я обязательно сложу два плюс два и выведу Леру на чистую воду, а сейчас…

— В половине седьмого, — птичка произносит спокойно, но с печалью в голосе.

Понимаю, что верит в мою невиновность, однако все еще сомневается — а вдруг? И это самое “вдруг” может разрушить наши дальнейшие отношения, чего я допустить не могу.

— Идем, — отрываюсь от стола, хватаю телефон Насти, а после и саму девушку за руку.

— Куда? — она двигается за мной следом, немного сопротивляясь, однако возле двери я резко останавливаюсь, ловя девушку за талию.

— Я же имею право на защиту своей чести? — ехидно улыбаюсь, чтобы Настя окончательно расслабилась в моих руках. — Все просто, птичка, — наклоняюсь к ее лицу и произношу прямо в губы: — У меня есть алиби!