Глава 21

Когда они спускались по ступенькам в бар, Софи заметно нервничала. Колин про себя ухмылялся – она боится, что все подумают, будто она провела с ним ночь. Однако людей еще мало, а сотрудники давно привыкли к подобным сценам – огрицы даже не оглянулись, продолжили натирать бокалы. Гарах что-то объясняет музыкантам, бурно размахивая руками, а Лориан подсел к каким-то девицам и явно пытается познакомиться. Только Лейт и Ленокс, которые непонятно откуда взялись в такую рань, послали ему вопросительные взгляды. Колин в ответ покачал головой, и брови близнецов медленно всползли на лоб. Еще бы, им было крайне сложно поверить, что из его покоев вышла нетронутая девушка. – На нас смотрят? – шепотом спросила Софи, опасливо оглядываясь, будто ночевала не у сида в покоях, а крала кур. – Только мои друзья, – ответил он. – И теперь они думают… – начала Софи, но слова застыли у нее на губах. Колин проговорил безразлично: – Не имеет значения, кто и что думает. – Как ты можешь так говорить? – с испуганным изумлением выдохнула девушка. – А как же репутация? Сид сдвинул плечами и произнес: – Ну, с моей репутаций всё в порядке. – Причем тут твоя? – растерянно спросила она. – Я о себе говорю. – Милая, – поглядывая по сторонам, сказал Колин, – единственный, кто мог испортить твою репутацию, это придурок из дома Степлтонов. Но ему сюда теперь вход заказан, а все, кто здесь есть, не станут трепаться. – Уверен? – Абсолютно. Однако, стараясь поскорей ее увести, Колин мягко, но настойчиво подтолкнул ее к запасному выходу. Через несколько минут они уже мчались на механозмее по извилистым улочкам Брасса. Утреннее солнце серебрит крыши и блестит на отполированных камнях брусчатки. Воздух свежий – ветер поменялся и несет ароматы лугов с верховий, где, в отличие от Танцующего леса под нижним городом, только светлые рощи и чистота. Софи сидит перед ним, сжав пальцы на ручках рядом с его массивными кулаками. Прежде Колин не представлял, что такая невинная и легкая близость может быть приятной. От Софи пахнет луговыми травами, и сама она, свежая, как горный луг весной. – Где твой дом? – спросил он, наклонившись к самому ее уху и перебивая шорох механозмея. Девушка вздрогнула и немного отстранилась, а Колин едва удержался, чтобы не поцеловать ее в мочку, которую непременно нужно украсить серьгами. Дорогими и с хорошей огранкой. К ее глазам подойдут аметисты. – Что? Зачем?.. – растерянно проговорила она. – Ну я же должен знать, куда тебя везти, – усмехнувшись ответил сид. – Ты же сама вчера весь вечер рвалась домой. Софи как-то стушевалась и произнесла: – А, ты об этом. Ну да… Я живу… Она как-то запнулась, и Колин ощутил волны неуверенности и стыда, которые буквально его опалили. Он поверить не мог, что эта девушка до сих пор не доверяет ему и не хочет говорить, где живет. Хотя узнать это проще, чем съесть морковку. – Ну? – подбодрил он ее. – Давай, это очень просто. Куда тебя везти? Обещаю, я тебя не съем и не стану соблазнять твоих соседок, если живешь в общежитии. – Я живу не в общежитии, – сказала она наконец. – Его дают только тем, кто оплачивает ежегодные взносы на благоустройство Школы парафизики. Но… Я не уверенна, что тебе стоит довозить меня прямо до дома. Колин фыркнул. – Давай без девичьей скромности, – бросил он, обгоняя моноколесницу, которая ползет, перед ними, как улитка по стеклу. – Если на то пошло, вчера все видели, как я уводил тебя. Так что если боишься слухов – поздно. Они уже заполнили всю Высшую Школу парафизики. Девушка сжалась, будто пытается втянуть голову в панцирь, и Колин невольно ощутил укол – причинять ей боль не хотелось. Но натура сида такова, что промолчать в такой ситуации выше его сил. – Значит, я запятнана, – тихо проговорила девушка, опустив голову. От этих слов в его груди заклокотало – она смеет считать себя опороченной или что-то в этом роде, получив внимание его, настоящего сида. Тогда как все женщины Брасса только и мечтают хотя бы приблизиться к этой порочности. И это при том, что фактически она лишь спала в его постели, и ничего больше. Ему очень хотелось выказать Софи всё, что думает по этому поводу, но он произнес: – Никто не решит, что ты запятнана. Могут завидовать, или сильно завидовать, но никто не подумает, что… Что там обычно думают? – Ты действительно не знаешь, – с удивлением спросила она. Тот пожал плечами, хотя Софи сидит спиной и не видит. – Мне нет до этого дела, – честно сказал он. – Я знаю лишь то, что любая девушка мечтает о том, чтобы побывать в моей постели. А уж если отдаст мне первую ночь, может вообще раздавать автографы. – Ты невыносимо самолюбив, – проговорила Софи ошеломленно. – Имею на это полное право, – согласился Колин. – Так что? Куда едем? Или тебе у меня так понравилось, что не хочешь уезжать? Я могу развернуться. Девушка дернулась, будто в попытке сбежать, но с механозмея бежать некуда, поэтому она лишь шумно выдохнула и проговорила нехотя: – Нет, не надо к тебе. Я живу в среднем Брассе. На окраине. Где заброшенный рудник. Колин мысленно прикинул, где это и едва не выпустил ручки руля от изумления. В том районе он был лишь раз и тогда принял его не за средний, а за нижний Брасс. Темные улочки, низкие лачужки, серость – всё, что он запомнил из того посещения. Тогда рудник еще работал, там трудились люди и гномы. Потом жила иссякла, и рудник закрыли, а работников разогнали. Кто-то из них успел собрать какое-то состояние и смог открыть лавку или какое-нибудь бюро, другие подались на Шельдорский тракт зарабатывать не самой доброй профессией. Сид передернулся. Оставалось надеяться, что с тех пор район изменился и действительно стал средним городом. Но чем дальше он вел механозмея, тем больше таяла его надежда на это. Едва они покинули пределы верхнего Брасса и пересекли серединную часть города, Софи указала на поворот. Колин направил механозмея и с неприятным чувством наблюдал, как по обе стороны улицы поплыли ветхие лачужки с покосившимся крышами. Вокруг некоторых кривые заборы, иные и вовсе без них, лишь узкие тропинки прямо к дверям. Люди ковыряются в огородах, кто-то развешивает белье, кто-то колет дрова. Едва блестящий и дорогой механозмей с наездниками поплыл по улице, жители стали оборачиваться, так и застывая с тряпками и колунами в руках. Сид первые в жизни ощущал, что совсем не вписывается в обстановку. – Сюда никогда не заезжали господа из верхнего города, – сообщила Софи, словно почувствовала его озадаченность. – Заметно, – отозвался сид. – Пялятся, как на диковинного зверя. – Для них ты и есть диковинный зверь, – сказал девушка. Колин поморщился. Он ничего не имел против жителей нижнего, среднего – любого Брасса, но считал, даже если у тебя нет миллионов таафей, дверь починить вполне реально, особенно если ты здоровенный мужик, способный удержать молоток, как вон тот, справа. – И ты здесь живешь? – спросил он, не удержавшись. От девушки рванули гневные потоки, вперемешку со стыдом, она дернула плечами и сказала резко: – Останови. Я сама дойду. – И не подумаю, – ответил сид. – Останови или я спрыгну. Колин обвил одной рукой ее за талию, в тысячный раз моментально ощутив, как наливается желанием, но проговорил сухо и твердо: – Тогда будем падать вместе. Я сказал, что доставлю тебя домой, и если тебе угодно перед этим вываляться в грязи, что ж, пожалуйста. Но я хочу быть уверен, что ты в безопасности и порядке. Софи попыталась высвободиться из его объятий, но он держал крепко, а ее тщетные попытки только разогревали в нем азарт хищника. – Прекрати тереться задом о меня, – сказал он. – Я не железный. – Что-о? – выдохнула девушка и замерла в полуобороте, вытаращившись на него. – То, – отозвался сид. – Или думаешь, я вдруг стал бесполой плентой? Если б ты знала, милая, как тяжела была для меня эта ночь. Софи резко отвернулась, но Колин с довольной улыбкой заметил, как покраснели ее уши. – Это невыносимо, – произнесла девушка. – Полностью согласен, – отозвался сид. – Хотя думаю, мы говорим о разном. Софи сложила руки на груди и сделала вид, что смотрит на стог сена во дворе какого-то детины, который развалился на лавке и храпит так, что вокруг разбегаются куры. Колин только сильнее прижал девушку к себе. По какой-то причине ему нравилось поддевать ее. Возможно, дело в ее необычной реакции на него, а может в ее манящем аромате и сочном, зовущем теле, которое так близко. Она совсем рядом, в его объятиях. Стоит только чуть скользнуть ладонью вверх, и пальцы сомнут мягкую, податливую грудь. А можно, наоборот, опуститься ниже… – Держись, сид… – проговорил он себе и выдохнул. – Ты мне? – буркнула девушка. – Да какой там… – отозвался Колин. – Долго еще? А то твоя горячая филейная часть у меня между ног не дает покоя. – Нет, – поспешно сообщила девушка и с явной неохотой указала на самый конец улицы. – Вон мой дом. Когда Колин увидел крошечную лачужку без забора, с покосившимися ставнями и одинокой яблоней таких размеров, что полностью накрывает крышу, внутри все перевернулось. Он смотрел, как приближается эта деревянная хатка, как трепыхается белье на веревке, смотрел на заросли гортензии вокруг домика и не мог поверить. Софи живет в этой коморке, на самой окраине среднего города, который по факту не средний, а нижний, и умудряется учиться в Высшей Школе парафизики. В заведении, куда попадают лишь заплатив достаточно таафей за обучение, либо по экзаменам. Но они такие сложные, что большинство предпочитает платить. Он именно так и делал. У Софи, очевидно, таких денег не было. – Но как? – только и смог выдохнуть сид. Он ощущал волны смущения, неловкости, позора, страха и еще целый коктейль, исходящий от девушки. Она пыталась вжать голову в плечи, словно желает спрятаться от него и от всего мира. – Я живу тут одна. Родители остались в деревне, за Танцующим лесом, – стала пояснять она, видимо решив, что он интересуется, с кем живет в такой глуши. – Помогать деньгами они не могут, в деревне не те заработки. Поэтому я арендую этот домик, а по выходным подрабатываю в городской библиотеке, чтобы оплачивать. – Но ты же учишься, – оторопело проговорил сид. – А у тебя «Люксот», – парировала девушка. – Хотя нет, ты не учишься, а только делаешь вид. – Стоп-стоп, ты обвиняешь меня… В чем? Софи наклонилась, еще больше напоминая маленькое существо, которое желает спрятаться, и сказала: – Ни в чем. Просто некоторым все падает с неба, а другим приходится изворачиваться. Колин хотел сказать, что она сильно ошибается, думая, что ему «Люксот», достаток и успех достался просто так. Но промолчал из-за жгучего стыда, который затопил грудную клетку. Он насмехался над ее одеждой, называл безвкусицей, тогда как у нее просто нет возможности купить, что хочет. Для женщины не покупать красивую одежду, ровно тоже, что для мужчины не зарабатывать таафей. Он знал это, поскольку тонко чувствовал все перепады настроения людей, их потоки для него – как раскрытая книга. Кроме Софи. И она лишена главного для женщины – лишена возможности чувствовать себя желанной, несмотря на свои великолепные физические данные. Чувствовать себя женщиной. Чувствовать уверенность и безопасность. И Колин вдруг ясно понял, откуда у нее столько агрессии, столько едкости и язвительности. Какой он дурак, что сразу не понял – девушка пытается защититься от опасного мира. И у нее лишь один способ – ум. – Девочка моя… – пробормотал он оторопело. – Ты что-то сказал? – спросила она, явно не расслышав. – Нет, ничего, – произнес сид уже громче и остановил механозмея возле тропинки к ее дому. Он спрыгнул на землю и помог спуститься девушке, аккуратно придерживая за талию. – Я могу войти? – спросил он. Софи даже отшатнулась, на ее лице пронеслась такая гамма эмоций, что сид даже не успел все их разделить. – Зачем? – спросила она. – Хочу посмотреть, как ты живешь. В фиалковых глазах Софи сверкнули молнии, она проговорила: – Тебе не достаточно увиденного? Хочешь до конца лицезреть мой позор, чтобы потом сплетничать в Школе парафизики? Сид посмотрел на нее, как на ребенка, который топает ножкой и требует конфету. – Милая, – сказал он спокойно, – о таком я никогда не стану сплетничать. Я вообще не сплетник. Он не стал говорить о своем детстве, которое не отличалось простотой и беззаботностью. Пусть лучше знает его такого, сразу сильного и надежного, способного защитить и спасти от всяких «Джейсонов». – Ты действительно хочешь зайти? – спросила она все еще не веря и с явным сомнением. – Лишь на минуту, – успокоил ее сид, ощутив, что она полагает, будто он собирается соблазнить её в её же доме. – Вдруг тебе что-то нужно. – Мне ничего не нужно, – гордо заявила девушка. – Как хочешь, – сказал Колин. Софи разочарованно выдохнула, и сид не сдержал улыбки – она рассчитывала, что он будет настаивать дольше, а она упираться, строя из себя святую невинность. Хотя она ею практически и является. Но он прекрасно понимал, как следует обращаться с женщинами, когда настоять, а когда отступить, чтобы остаться интересным. И пусть с Софи все наперекосяк, но все же базовые вещи работают на всех. – Ладно, – наконец ответила девушка. – Но только на минуту. Уж не знаю, заем тебе понадобилось напрашиваться в гости. – Милая, ну будь хоть чуть-чуть благодарна, – усмехнулся сид. – Я все-таки спас тебя. Софи нахмурилась, а Колин обругал себя и свой язык, который зашевелился очень не кстати. – Я благодарна, – хмуро ответила девушка. Колин поморщился, потоки от нее стали горькими и вяжущими. – Я не хотел об этом вспоминать, милая, – сказал он. – Забудь. – Такое забудешь… – Забудешь, – пообещал Колин. Когда они вошли в домик, сид едва сдержал ох, увидев скромную, почти аскетичную обстановку. В лачужке всего одна комната, справа односпальная кровать, стол и тумбочка с двумя пирамидами учебников. У окна маленький комод, видимо там Софи хранит свои незамысловатые платья. Слева печка, которую надо топить дровами. – Ну? Доволен? – спросила она, пройдя в середину домика и сложив руки под грудью, от чего та приподнялась и даже уродливое платье не смогло испортить вид. Колин еще раз обвел взглядом помещение и проговорил: – Всё понятно. – Что понятно? – переспросила Софи. – Всё. Она определенно ждала объяснений, но Колин не торопился, обдумывая, как лучше донести до нее информацию о том, что больше жить в этой каморке она не будет, и он забирает ее к себе в «Люксот». – Так, значит, уже уходишь? – поинтересовалась Софи намекая на то, что именно это он и должен сделать. Сид кивнул. – В общем-то да, – сообщил он. – Во сколько за тобой завтра заехать? Софи вытаращилась на него и захлопала пушистыми ресницами. – Что, прости? – спросила она. Колин перестал осматривать комнату и перевел взгляд на нее, маленькую, решительную и такую соблазнительную в своем недовольстве. – Я спрашиваю, во сколько за тобой заехать завтра в Школу парафизики, – повторил он. – Или завтра не поедешь? Могу понять. Тогда я просто приеду и привезу что-нибудь к завтраку. Или обеду. Или как сама захочешь. Губы девушки раскрылись, она проговорила оторопело: – Завтраку? Что… Зачем? Не надо. Я сама справлюсь. И вообще я пойду на занятия. Не хочу пропускать. – Ну вот и чудесно, – сказал сид. – Но ты не должен… – Это оставь мне решать, – оборвал ее Колин. – Во сколько у тебя занятия? – В десять т-тридцать, – с запинкой произнесла девушка. Сид ответил: – Тогда в десять я буду перед твоим домом.