Глава 2

Лёгкий ветерок заигрывает с белоснежным тюлем, сквозь который в комнату уже проникают ласковые лучи солнца.

Перезвон ангелочков‑колокольчиков — такой мелодичный и умиротворяющий. Она всегда улыбается, заслышав этот звук. Мне тоже нравится этот перезвон.

Вязаные куклы красиво расставлены на полке; среди них можно увидеть двух небольших белых мишек и одного тигрёнка. На следующей полке — детские книги. Её самая любимая — «Собрание сказок для настоящих рыцарей». Но больше всего она любит слушать стихи. Некоторые из них она уже знает наизусть…

Дальше взгляд цепляется за разрисованную стену. Художеством мы занимались здесь вместе. Так весело и беззаботно нам было! Конечно, легко различить, где чей рисунок, но не это же главное. Искренняя и счастливая улыбка — вот настоящая награда. Я бы разрешила ей таким образом разукрасить всю квартиру, но, увы, времени на это пока не было.

На детском столике красуется ваза с полевыми цветами — это мы вчера выезжали за город. Так весело было! Всё пытались сачком поймать хотя бы одну бабочку. Моя малышка так смеялась…

Шагнула вглубь комнаты. Взгляд, просканировав остальную часть интерьера, остановился на детской кроватке. Улыбка расползлась от уха до уха. Моя малышка спит сладким сном. Мамин ангелочек. Моё обожаемое счастье.

Тихонько присела рядом, погладила её по румяной щёчке и поцеловала, наслаждаясь бархатностью кожи и её сладким запахом. Так пахнуть может только истинное женское счастье.

В реальность вернулась, будто вынырнула из глубины. Жадно глотнув воздух, закашлялась и застонала: голова взорвалась от беспощадной боли.

— Тише, Лия, — где‑то рядом умоляюще простонала Ната. Голос её мне совсем не понравился. Чего она успела так испугаться, пока я спала?

Продрав глаза, с трудом огляделась. М‑да… Реальность не радует. Можно, я вернусь обратно в сон? Там так светло и уютно, а ещё — маленькая кроха с пухлыми розовыми щёчками, которые так и хотелось смачно поцеловать.

Кроха! Сознание взорвалось пониманием: я впервые видела сновидение. И не простое, сумбурное, а довольно реалистичное. А если это было моё воспоминание? Если я видела свою жизнь до попадания сюда?

Нет. Сперва же замуж выходят, а потом рожают. Значит, мне приснилось будущее? Мы выберемся из всех передряг и заживём припеваючи? От такой крохи я точно не откажусь — она же истинный ангелочек.

Ладно, помечтала — и хватит. Откуда я могу знать, какими на самом деле должны быть сны? Не стоит заниматься самообманом. Не время и не место для мечтаний.

Отбросив рассуждения на эту тему, ещё раз огляделась — теперь уже осмысленным взором. Окружающее не радовало. Угодили так угодили…

— А это кто? — шёпотом спросила я свою спутницу, принявшись детально рассматривать какое‑то подозрительное существо. При свете дня это было легко сделать. Вот только чем больше я его рассматривала, тем быстрее колотилось моё сердце.

— Не знаю, — всхлипнула Ната. — Они как‑то непонятно разговаривают. Будто лают, как собаки.

Собаки? В голове всплыл соответствующий кадр из памяти. Собаки — это домашние животные, бегающие на четырёх лапах и охраняющие своих хозяев. Они бывают разных размеров и пород. И вот это существо на собаку мало похоже. Хотя… Лают, да.

Меня передёрнуло от отвращения. Это помесь бродячей собаки и человека: низкое, не выше полутора метров существо с телом, практически человеческим. Только руки длиннее, а пальцы скрюченные. Ногти больше напоминают жёлтые когти, под которыми — слой грязи. Растительность на конечностях повышенная.

Голова отдалённо похожа на человеческую: глаза маленькие, жуткие — в них словно плескалось безумие; брови кустистые и маленькие; челюсть точно как у собаки — язык из безгубой пасти так и норовил выпасть; уши практически нормальные, только большие и покрытые шерстью; шевелюра лохматая и не причёсанная.

Судя по вторичным признакам, особь мужского пола. «Интересно, а хвост есть?» — мелькнуло в голове.

Хотя о чём я думаю? Я сижу в какой‑то ужасной клетке и вместо того, чтобы планировать побег, спокойно (если не считать ужаса, охватившего мою душу) рассматриваю одного из недругов. Мозги мне ночью точно отбили.

Существо оскалилось, угрожающе зарычало. Моя душа от такого зрелища ушла в пятки и решила там остаться до лучших времён. Понимаю её и завидую: я бы тоже предпочла где‑нибудь спрятаться.

Моё безрассудство пакостно шептало мне оскалиться в ответ. Вот только здравый смысл вместе с трусливой душой не убежал. Сглотнув, я смиренно опустила глаза. Пусть думает, что я трусливая зайка. Побуду такой, пока не придумаю, что делать дальше.

Существо шагнуло ближе к нам, ударило верхней конечностью по решётке из палок и утробно прорычало:

— Суповой набор.

Удивительно, но мне почему‑то в каждом слоге отчётливо слышалась растянутая буква «г». Я с трудом поняла его. Сглотнула. От супа я бы тоже не отказалась. А вот становиться им не желала.

— Сам ты будущий беляш, — буркнула себе под нос, старательно рассматривая сложенные на коленях руки. Краем сознания даже умудрилась заметить, что форма ногтей у меня красивая.

Существо, судя по всему, услышало мои слова. И не только услышало, но и поняло их суть. Взревев, оно набросилось на решётку в явном желании оторвать несколько палок, чтобы добраться до меня и поскорее сварить суп.

Поняв свою оплошность, я сглотнула и затравленно оглянулась по сторонам. Отползать некуда: наша клетка была до обидного маленькая — даже в полный рост не выпрямиться.

Ната за моей спиной истерично визжала, распаляя его ярость ещё больше. Я шикнула на неё, не оборачиваясь, но она этого даже не заметила. Выла так, будто он её начал заживо есть. От этой мысли меня передёрнуло. Нащупала её руку и больно сжала. Соседка вскрикнула и резко затихла — только всхлипывать продолжала и икать.

Толстая палка под натиском существа хрустнула, заставив нас дружно вздрогнуть. Но тут подоспело наше спасение: двое таких же существ подбежали и оттащили безумца, что‑то ему противно лая. Ну и язык у них! Так протараторили, что я ни одного слова на этот раз не разобрала. Или они сейчас талдычили на своём наречии?

Хм…

Мы притихли, как мышки, следя за присутствующими цепкими взорами. Из увиденного сделала вывод, что нас держат в каком‑то походном лагере. По крайней мере, были две телеги (не считая нашей), заваленные каким‑то барахлом, несколько безобразных — то ли пони, то ли ослов — и десять низкорослых особей мужского пола. Во всяком случае, я причислила их к этой категории из‑за повышенной растительности на морде. Лицом это сложно было назвать, как бы я ни старалась. А вот хвоста пока ни у кого не заметила.

Через какое‑то время о нас забыли. Эти существа слаженно готовились в путь. Просидев в молчании и наблюдении — послушной зайкой — достаточно долго, я осторожно повернулась к Нате.

— Ты давно очнулась? — спросила шёпотом.

— Ещё до рассвета, — кивнула она боязливо. — Они… реально похожи на собак. Двое тут подрались — так напоминали дворовых псов. Кубарем катались по земле.

— Ты что‑то вспомнила? — изогнула я бровь.

Соседка интенсивно замотала головой.

— Только ассоциации вылезают, — поспешно озвучила ответ.

— Жаль, — задумчиво протянула я. — Что‑нибудь из их речи поняла?

— Нет. Они же лают! — обвинительно прошептала она.

— А есть не давали?

— На рассвете, — улыбнувшись, отозвалась она. — Кашу какую‑то, но я была рада и ей!

— И где? Только тебе дали?

— Две миски поставили. Но я такая голодная была, а ты всё спала и спала, что я не удержалась и твою порцию съела. — И ведь глаза такие невинные сделала… Гадюка!

Я мысленно зарычала и отвернулась. «И не встала же поперёк глотки тебе моя каша!»

Я так в скором времени сдохну от голода. Чувствуя, что готова зарыдать от злости и бессилия, я отодвинулась от этой белобрысой гадины на другую сторону клетки и привалилась к палкам. Вздохнула, равнодушно рассматривая этот походный лагерь.

Интересно, если я у них попрошу еды, что они со мною сделают? Накормят или пустят в суп, не медля?

Один из собако‑людей бросил между палками сосуд, напоминающий бурдюк. Я отреагировала молниеносно: схватила его и прижала к себе. Выждав несколько мгновений, чтобы удостовериться, что интерес к нам вновь пропал, осторожно вытащила пробку и понюхала. Вода, кажется. Сделав пару жадных глотков, опять прижала к себе свою первую драгоценность в этой новой для меня реальности. Жаль, мою переноску с бутылкой мне не оставили.

— Дай попить, — жалобно пискнула Ната, протянув ко мне одну руку.

— С чего бы это? — надменно поинтересовалась я.

— Я тоже пить хочу!

— А я есть хочу, но ты же в одну глотку всё сожрала, так что терпи, как терплю я.

— Это нечестно! — шёпотом возмутилась она.

— Согласна, но каждый сам по себе — это ты так решила. Я только следую теперь твоему примеру, — пожала плечами. «Думала, дурочку нашла? Как бы не так!»

Больше мы не шептались. Лагерь свернулся, и мы двинулись в путь. Мозг, несмотря на глухую головную боль, лихорадочно соображал, как выбраться и убежать. Вот только куда бежать? Я даже представления не имею, как вернуться к тому зданию, в котором впервые очнулась и осознала себя живым человеком.

Нет, можно сломя голову броситься в гущу леса, что мы и сделали вчера, но будет ли от этого толк? Где гарантия, что в следующий раз я не попаду в лапы настоящих чудовищ? К этим‑то более‑менее привыкла. Да и теплится маленькая надежда, что про суп то существо просто пошутило. Такое чувство юмора у него чёрное, ага.

В любом случае решила пока не рыпаться, а прислушиваться и присматриваться. Изучать.

Накатанная дорога была старой и едва заметной, а ведь мы на неё вчера так ни разу и не натолкнулись. Наши пленители между собой практически не общались, зато предельно внимательно вглядывались в окружающую местность. Пони (пусть это будут они — и ничего страшного, что зловещего вида) мирно ступали вперёд. Ната дремала. Ещё бы ей этого не делать — желудок‑то набит двойной порцией каши.

У меня же спустя несколько часов ноги стали ныть от желания выпрямить их, а ещё лучше — убежать. Но возможностей не было. Да и глупо это. Сперва разведка, после — очередные глупые поступки.

Ехали до вечера. Даже на обед не останавливались. Собако‑человеки на ходу жевали что‑то наподобие вяленого мяса. Нам тоже бросили его, но я, в отличие от своей прожорливой соседки, не решилась пробовать это угощение: неизвестно, из какого живого существа оно. Хлебнула воды и успокоилась. Каши подожду. Или куска хлеба. Или через несколько дней помру голодной смертью.

Путешествие можно смело назвать скучным. Это огорчало и радовало одновременно.

В уже густых сумерках наши похитители начали устраивать привал. Всё тихо и мирно. Пристроив пони и повозки под самыми большими лопастями елей (вот и первые знакомые мне деревья), по двое начали укладываться на землю, предварительно набросав на неё каких‑то старых одеял. Я им завидовала — несмотря на то, что буквально каждый из них периодически чесал свою шевелюру. Завидовала. Понимание, что в их волосах и одеялах могут жить паразиты, не уменьшало моего желания укрыться: температура существенно снизилась.

Ната хотела подлезть ко мне под бок, но я взглядом дала понять, что лезть ко мне не нужно. Осторожно легла на бок, прижала к себе бурдюк и поняла, что засыпать страшно. Чего ожидать от этих негостеприимных существ и своей соседки — даже предположить сложно. Все с подвохом.

Лежала и всё всматривалась то в одного, то в другого, а в голове невольно появились мысли о малышке, приснившейся мне. И ведь ни с кем не поделиться своей тоской и страхом. Живые существа окружают вокруг. Даже есть та, с кем изначально осознала себя здесь, — а всё равно одна.

Часовых так и не выставили. Собако‑человеки дружно захрапели уже спустя несколько минут тишины. Такие беззаботные. Никого и ничего не боятся. Почему? Кроме них в этом лесу никого больше опасаться? Странно.

Дрёма пришла в гости глубокой ночью. Ни сновидений, ни нормального отдыха. Я так и не смогла расслабиться, поэтому на рассвете перетекла в сидячее положение с трудом. Соседка косилась на меня подозрительно. Сопела. «Надеется по‑тихому забрать себе воду, пока я сплю? Или по другой причине?»

Прохладно. Обняв себя за колени, положила на них голову и принялась наблюдать за собакообразными существами, мысленно обращаясь к ним с просьбой отпустить в кустики по нужде. Но им было не до моих желаний. Быстро разведя костёр, они сварили какую‑то кашу и тут же потушили огонь. Поделили варево на всех. Порции маленькие, однако их это не смущало, ведь вяленого мяса у них хороший запас. И где его взяли? Ни одного животного я так и не заметила, если не считать их самих и птиц в небе.

Кашу съела всю. Без соли и масла — гадость, но я была рада и ей. Желудок вообще в восторг пришёл: в него попало что‑то более существенное, нежели вода. Мясо опять проигнорировала. Ната с таким аппетитом его жевала, что я едва слюной не подавилась. Уже хотела плюнуть на свою мнительность и забрать у неё кусочек, но в последний момент сдержалась. В голове набатом продолжали звучать слова того существа о суповом наборе. Вдруг я всё же правильно поняла их смысл?

После скромного для меня завтрака нас наконец‑то отвели в отхожее место. Конвоиров было двое, и они так мерзко ухмылялись своими безгубыми ртами, что хотелось плюнуть им в рожи.

«Спокойствие, Лия, только спокойствие».

В путь тронулись в тишине, только иногда впереди идущие переговаривались тихо между собой. Я безрадостно вглядывалась в лес. Какая‑то апатия навалилась. Даже всплакнуть захотелось. Зачем всё это? Оказаться неизвестно где без памяти и средств к существованию. И ужаснее всего в этой ситуации то, что вот это и может быть моя привычная жизнь. Просто кто‑то решил подшутить надо мною, вот и нарядил в ненавистное свадебное платье. Лучше бы телогрейку вручили и ружьё. Хотя сомневаюсь, что я умею из него стрелять.

В таком темпе прошло два дня. Мы продвигались по лесной дороге медленно и скучно. Ната пробовала разговорить меня, но я даже взгляда к ней не обращала. Вяло жевала раз в день кашу и пила воду. Совесть у соседки так и не проснулась, так что она ела свою порцию каши и двойную порцию мяса. Обжора. Я не жаловалась и даже больше не обижалась. У каждого свои понятия и ценности. Пусть живёт как хочет.

Вечером следующего дня наша скука развеялась. Я, наверное, в какой‑то момент всё же задремала, поэтому не сразу заметила, что лес резко закончился. Миновав небольшое поле, мы въехали в черту города. Вот только это не радовало. Стены домов были чёрными от копоти. Практически все строения были полуразрушенными. Всюду валялись камни, брёвна и мусор. Это ужасное зрелище. Будто мы въехали в мёртвый город.

Что здесь произошло?

В густых сумерках трудно было всё внимательнее рассмотреть. Да этого и не хотелось, если честно. Воображение подбрасывало картинки, как из‑за угла очередного наполовину уничтоженного дома выплывают призраки умерших. Страх скручивал все внутренности.

Ната начала скулить при первых очертаниях городских стен. Наши пленители спокойно продолжали путь, пиная попадающийся под ноги мусор. Кажется, один раз я различила чей‑то череп. Надеюсь, это было просто животное, а не человек.

В скором времени мы остановились. Это был некогда типичный, на мой скромный взгляд, городской двор. Детская площадка представляла собой кадр из фильмов ужасов. От деревьев остались только полусгоревшие стволы. Железяки какие‑то. Транспортные средства в прошлом? Тёмные дверные и оконные проёмы в домах. Наверное, все пятиэтажки. Или нет?

Меня передёрнуло от страха. А спустя минуту я уже готова была выть от ужаса: из одного из домов (самого уцелевшего) стали выходить собакообразные люди. Женщины, мужчины, дети. Их было не так уж и много. Все лаяли на своём наречии, обнимались. Пришлые хвастались добычей — нами. Особи женского пола споро засуетились, организовывая костры, на которых устанавливали огромные чаны. Откуда‑то выкатили большие сосуды, напоминающие квеври. Запах от них шёл убийственный. Я чуть ли не распрощалась с содержимым своего желудка.

Затаив от ужаса дыхание, я наблюдала, как довольные существа достают из этих сосудов кости с мясом. Тошнота ещё больше подступила к горлу. Месиво воняло тухлятиной, но никого, кроме нас с Натой, это не смущало. Некоторые кости были подозрительно похожи на человеческие. Меня затрясло, когда я это поняла. Ната заскулила жалостливее — похоже, ассоциации у нас вылезли одинаковые.

Сглотнув, я осмотрелась. Увидела того, кто назвал меня «суповым набором».

Чёрт. Он не шутил. И сейчас скалился так самодовольно, будто уже варит из меня суп.

Досиделась. Дождалась. Нужно было бежать ещё в первый день. Лучше сгинуть в чаще леса, чем стать кормом вот для этих.

От страха затрясло ещё больше. Прощаться с жизнью, так и не вспомнив себя, категорически не хотелось. Мозг лихорадочно принялся соображать. Идеи приходили только бредовые. Но, может, и лучше умереть при попытке бегства, чем ждать своей очереди стать суповым набором? Они же явно не собираются нас оставлять даже в качестве рабов или любовниц — для этого у них свои особи женского пола есть. Им под стать: такие же мерзкие и низкорослые. Да и не прельщает меня роль рабыни или любовницы — это вообще не дай бог. Следовательно, нужно выждать подходящий момент и бежать. Неважно как и куда — главное унести отсюда ноги как можно дальше.

Нас не кормили. Кажется, все потеряли к нам интерес. Только порой их дети приближались к нашей клетке, чтобы скорчить гримасы и в презрении плюнуть в нас. Увернуться от плевка было трудно, но я смогла справиться с этой задачей, в отличие от своей соседки. Ната выла тихо и практически не переставая.

Густые сумерки наступили довольно быстро. Собакообразные что‑то беззаботно праздновали. Мы же продолжали сидеть мышками. От тошнотворных запахов даже есть не хотелось. Тут бы не распрощаться с желчью. Бурдюк я так и не выпускала из рук. Зато смогла рассмотреть те палки, что тогда подверглись злости психованного пленителя. Одну смогла незаметно расшатать ещё больше. Ночью, когда все улягутся спать, совершу задуманное.

Однако расслабилась я рано. Неожиданно к нашей тюремной клетке подошли несколько особей мужского пола (мужчинами мне их трудно назвать по определённым причинам). Открыв её, дёрнули меня за ногу.

— Вылезай и танцуй нам! — лающе прорычал один из них.

Вскрикнув от боли, я интенсивно замотала головой.

— Я не умею, и нога очень болит. Не смогу вас порадовать, — состроив донельзя перепуганное выражение лица, нагло солгала я.

Поверили. Отпустили и дружно повернулись к моей соседке.

— Ты! Ты будешь танцевать нам! — беспрекословно пролаял тот же, тыча в неё пальцем.

Ната предприняла попытку отбрехаться, но не получилось. Похоже, блондинка им понравилась больше, раз её вранью они не поверили. Её буквально силком вытащили и потянули куда‑то. Вернулась Ната в сопровождении парочки собакообразных и их самок, переодетая в какое‑то тряпьё, напоминающее сарафан, и рыдающая в голос. Понятно, переодевали её насильно.

Я усмехнулась. Хотела бы назвать их извергами, да сочувствия во мне не было ни грамма. «Заслужила, гадина». Ладно, утрирую. Жалость, конечно, во мне проснулась по отношению к Нате. Всё же, несмотря ни на что, зла я ей не желала, просто была зла и обижена.

Музыкальные инструменты у них оказались знакомыми, но вспомнить их названия сразу не получилось. Заиграли музыканты, Нату заставили танцевать в свете главного костра. Я некоторое время с каким‑то больным удовольствием наблюдала за этим представлением — моя маленькая месть всё же свершилась. Больше о ней я задумываться не буду.

Несмотря на свой страх и омерзение, блондинка танцевала очень красиво. Я бы даже сказала, эротично. Как, однако, быстро меняется её настроение: то рыдала от страха и отчаяния в голос, то зазывно улыбается. Надеется найти покровителя среди вот этих? Сомнительное счастье.

Передёрнув плечами, спиной прислонилась к палкам и устало выдохнула. Поесть и поспать бы, да разве в такой обстановке это реально? Каждая секунда расслабления мне может стоить жизни.

Что ж, подожду ещё. Пусть присутствующие ещё больше развеселятся и отвлекутся, тогда‑то и предприму свою единственную попытку. Жаль, белобрысую придётся оставить здесь. Всё же, несмотря на её поганый характер, она человек, поэтому её жизнь бесценна. Нет, не смогу бросить её. Нужно придумать, как обеим спастись.

Сделав пару глотков, бессмысленно оглядела нашу клетку: нам так и не соизволили выдать пледы или хотя бы какие‑нибудь куртки. Костры от меня находились довольно далеко. Им тепло, а мне зябко. Ещё и этот смрад…

Хочу уснуть и проснуться в прекрасном месте наподобие моего единственного сна. Кажется, тот мир был во стократ дружелюбнее этого. Там светло, тепло и прекрасный маленький ангел — моя доченька. Интересный сон. Вот только сердце при воспоминании о нём отзывается тупой болью…

Я скорее почувствовала, чем услышала чьё‑то присутствие за спиной. Не успела оглянуться, как вполне человеческая рука накрыла мой рот. Я дёрнулась, чувствуя, как разгоняется сердце в груди. Выпучив глаза, промычала что‑то нечитаемое в чужую ладонь, вцепившись в его предплечье обеими своими ослабленными верхними конечностями.

Божечки! Я ещё пожить хочу! Пусть это существо отстанет от меня и даст возможность бежать. Прошу! Умоляю! Я же хорошей бываю!

— Не шуми, — раздался мужской шёпот совсем рядом.

Я подчинилась в ту же секунду. Замерла, забыв, как дышать через нос, и лихорадочно сканируя взглядом пространство. Кажется, внимания я не привлекла. Я же правильно поняла: этот за моей спиной — не собакообразный?

— Молодец. Ноги связаны? — вновь заговорил мой незримый собеседник.

Осторожно качнула головой. Вытянула ноги из‑под грязной юбки, продемонстрировав кому‑то свою обувь и голые щиколотки. Как же хотелось, чтобы за моей спиной был обычный человек!

Силы всевышние, услышьте меня!

— Сиди ровно. Я пока уберу преграду за твоей спиной, — прозвучал приказ.

Я кивнула. Села, как велел. Был огромный соблазн оглянуться, но пришлось сдерживаться. Сжав ткань некогда великолепного платья, я судорожно смотрела на новый танец Наты. Красиво танцует. Чувствуется школа, а не просто любительская импровизация.

Мысленно считала секунды и думала, думала, думала. Как‑то неожиданно всё. А если это уловка собакообразных? Сперва нужно узнать, кто там собирается меня спасать, — потом доверять. Хотя самый гадкий из них сейчас выплясывает рядом с Натой, если его дёрганья, конечно, можно назвать танцами. Больше никто явного интереса ко мне не проявлял за прошедшие дни. О супе из меня только этот мечтал. Да и голос этого неизвестного на лающий совсем не похож. И без акцента!

Душа застряла где‑то в районе глотки, не давая сделать нормальный вдох. Руки затряслись от напряжения. Надежда накрыла меня с головой. Пусть это будет самый настоящий человек!

Существо за моей спиной действовало быстро и бесшумно, хотя мне эти минуты показались растянутыми часами. В какой‑то момент я почувствовала, что преграды нет. Затаить дыхание не успела — почувствовала чужие руки на своей талии. Большие ладони крепко сжали и потянули к себе. Инстинктивно мне захотелось завозиться, чтобы высвободиться из вражеского захвата. Паника, помимо моей воли, уже начала подступать к сознанию всё ближе и ближе: всё же после пробуждения здесь удача меня не баловала своим вниманием.

— Расслабься, — прозвучал над ухом тихий и спокойный мужской голос. — Не сопротивляйся. Нужно ловить момент.

Легко ему говорить. Я бы посмотрела на него, если бы мы поменялись местами. Как бы он реагировал на невидимого незнакомца, пожелавшего ни с того ни с сего помочь в беде? В такой гуманизм я верила с трудом.

Я постаралась успокоиться. Этого времени моему спасителю хватило, чтобы, как пушинку, вытащить меня из клетки и, удобнее перехватив, стремительно потащить куда‑то. В его руках я сжалась в комок нервов, лихорадочно соображая, как буду отбиваться в случае чего. Но также успела отметить, что он выше собакообразных, да и формы у него более внушительные. С таким я точно не справлюсь. Прихлопнет, не моргнув. Хотя, с другой стороны, может, это и к лучшему: без мучений и боли умереть предпочтительнее.

Тем временем, пока я активно гоняла мысли в своей больной голове, меня куда‑то занесли и осторожно усадили.

— Сидишь здесь и ждёшь моего возвращения. Поняла? — прозвучал его тихий голос совсем близко от моего лица. Дыхание приятное, свежее. Да и прикосновение шершавых пальцев к моей щеке не было грубым. Я кивнула, неосознанно схватив его за запястье.

— А вы куда? — спросила срывающимся шёпотом, поняв, что боюсь остаться в темноте одна.

— За твоей подругой, — спокойно ответил незнакомец.

— Но там же много этих собакообразных! — от испуга взвизгнула я. Ну куда он собирается лезть? Их же там больше тридцати особей!

— Так и я не один, — в его голосе явно прозвучала усмешка. — Не переживай, спасём твою подругу.

К своему стыду, переживала я сейчас совсем не за блондинку. Не хотелось лишаться тёплого спокойствия этого незнакомца. Он, будто прочитав мои мысли, накинул мне на плечи что‑то. Ткань по плотности больше напоминала толстовку. Я с удовольствием просунула руки в рукава, закуталась в тепло, ещё сохранившееся от её хозяина.

— Сиди и не высовывайся, — приказал он, выпрямляясь во весь рост.

— Мне повторять десять раз одно и то же не нужно, мозгов хватает на осознание приказа, — не смогла удержать язык за зубами, который тут же прикусила. Нашла с кем и когда огрызаться. Перехвалила себя, однозначно.

— Вот и проверим, — хмыкнул он, уходя.

Я осталась в кромешной тьме одна. И как он только ориентируется здесь? Ни черта же не видно. Развить мысль в этом направлении не успела: уже в следующее мгновение темноту разрезал чей‑то болезненный вскрик, после которого началась настоящая какофония самой настоящей бойни. Я постоянно вздрагивала, вновь превратившись в один сплошной комок нервов.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Тишина оказалась такой осязаемой, что напугала сильнее криков и звуков борьбы. Придвинувшись к стене, я притаилась трусливым зайцем, боясь, что ко мне никто не придёт. До рассвета я как‑нибудь досижу в этом случае, но как заставить себя потом выйти из своего укрытия? Я не готова видеть мёртвые тела и кровь. Не готова к полному одиночеству. Я же сойду с ума.

Нет. Тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. Мой незнакомец за мной вернётся. Лишь бы вернулся.

— Чернявая, выходи! — раздался в темноте неожиданно громкий и задорный мужской голос.

Чернявая — это я? Как‑то себя я не успела рассмотреть. Волосы точно тёмные, вечность немытые.

Шелохнуться не рискнула. Прижалась к стене ещё ближе, ладонью накрыла рот, чтоб не слышно было моего дыхания. Мой спаситель приказал не двигаться и ждать — вот и буду прилежной девочкой.

— Эй! — прозвучало совсем близко. Я невольно попятилась назад. Увы, далеко не получилось: упёрлась спиной в стену или другую преграду. — Вот трусиха. Выходи, говорю.

С этими словами невидимое мне существо схватило меня за руку и бесцеремонно потянуло на себя.

Тихонько вскрикнув, я подчинилась. Также без сопротивления засеменила за ним.

Где мой спаситель? Почему не он пришёл за мною? Мне этот наглый обладатель высокого голоса совершенно не пришёлся по душе. Рядом с ним нет чувства безопасности. И ладонь у него чересчур горячая и липкая.

Путь наш был недолгим. А вот открывшаяся моему взору картина бойни вызвала приступ тошноты и озноб. Чтоб этого наглеца черти за бока покусали!

Едва не скуля от омерзения и страха, я затормозила, отказываясь идти дальше. Не хочу в эпицентр этого ужаса! Оставьте меня на его границе.

— Что ж ты такая трусиха? — недовольно проворчал сквозь зубы мой конвоир.

Я перевела своё внимание на него. Выше меня. Мужчина. Обычный мужчина в моём понимании. Только улыбка некрасивая — кривоватый оскал и длинный нос крючком. Малопривлекательная внешность, к тому же лысый.

Лысый. У одних повышенная волосатость, у других её вообще не наблюдается. Вот это контраст. Интересно, третий вид увиденных — каким будет?

Пока я во все глаза рассматривала его (что угодно, лишь бы не смотреть на трупы собакообразных), он отпустил мою руку, предварительно рассмотрев и оценив, как товар на рынке. Меня в очередной раз передёрнуло.

— Кому невесту? — гаденько так гаркнул он на всю округу и засмеялся. Смех под стать ему — такой же противный.

Я инстинктивно отступила на шаг. Осмелилась оглянуться по сторонам. Насчитала ещё четверых особей мужского пола такой же комплекции, как и этот. Вот только на их головы были натянуты какие‑то странные чёрные шапки, закрывающие полностью лицо и шею, кроме разреза для глаз. Жутко. А ещё они все — физически сильные и выносливые убийцы, ведь расправились с лагерем собакообразных за считанные минуты. На языке назойливо вертелось правильное название этих шапок, но пока не удалось его выудить из недр памяти.

Не рано ли я начала радоваться их появлению?

— Я бы не отказался от такой ладной невесты, — появился ещё один словно из ниоткуда. Он был ниже своих спутников, тоньше в кости, и голос отличался незрелостью. — Вот только рано мне ещё. Да и она явно не оценит меня по достоинству, — добавил он, стягивая с головы балаклаву — вспомнила! Надеюсь, правильно.

Этот юноша оказался тоже лысым. Черты лица угловатые, но довольно привлекательные. Я с нескрываемым интересом рассматривала то его, то крючконосого. Ничего общего в их внешности не было. Сомнительно, что родственники.

Тем временем остальные мужчины тоже начали стягивать свои головные уборы. Лысыми оказались все без исключения.

Интересно, кто из них вызволил меня из клетки?

Пока я, всё ещё находясь в какой‑то непонятной для меня прострации, разглядывала мужчин, ко мне подбежала Ната — целая и невредимая. Только уже привычно рыдающая. Я машинально обняла её и прижала к себе — благо ростом она ниже меня.

— Ты должен думать в первую очередь о выживании, а не о невестах. Сперва значимым стань, а уж после выбирай себе красавицу, если останется из кого выбирать, — заговорил третий. Он был выше и внушительнее всех своих спутников. Взгляд тёмных глаз выдавал мудрость и строгость, задумчивость. Создалось впечатление, что даже сейчас он что‑то просчитывает, анализирует.

— Жить нужно здесь и сейчас, Тихоня! — с присущим юности пафосом произнёс мой несостоявшийся жених.

— Живи, кто ж тебе запрещает? — хмыкнул его оппонент.

Почему Тихоня? Это имя такое? Фамилия? Или позывной? И кто они вообще такие? Безжалостно убили такое количество живых существ, теперь подтрунивают друг над другом и улыбаются. От них озноб по коже ещё сильнее, чем от собакообразных с их предпочтениями в еде. Я хотя бы не видела, как они то мясо добывали себе.

— Хватит реветь! — шёпотом шикнула на свою соседку по несчастью.

Ната в последний раз всхлипнула и убрала своё зарёванное лицо от моего плеча. Заглянула мне в глаза с обидой.

— Ты где была? — спросила она с претензией. — Отсиживалась в укромном месте, пока я здесь, в эпицентре событий, умирала от страха и ужаса?

— Что за претензии, красивая? Она что, обязана охранять тебя? — выскочив как чёрт из табакерки рядом с нами, с наездом обратился к ней мужчина со шрамом на лице. Голос у него был низким и хриплым, взгляд — надменным. Худощав и какой‑то чересчур гибкий.

Ната шарахнулась от него в сторону, выпучив на него круглые глаза. Затрясла интенсивно головой и тут же спряталась у меня за спиной.

— Не сёстры, — констатировал меченый после минутного рентгеновского сканирования нас. — Или от разных отцов. Как звать вас, красавицы? — изобразив, по его мнению, милую улыбку, резко сменил тему.

— Обязательно вести эти светские беседы посреди побоища? — спросила я как можно твёрже.

— А что тебя смущает? — присоединился к нам крючконосый.

— Трупы! — Нервы сдали, поэтому ответ я практически прокричала.

— Большинство из них живы, просто выведены из строя. Мы убили только самых буйных, — поведал мне ещё один незнакомец, подходя к нашей компании. Он смотрел на меня так пристально, что холодок невольно вдоль спины пробежал. Интерес его неприятен.

Я вздохнула, осмыслив его слова. Это была хорошая новость. Столько смертей за раз моя психика не перенесла бы.

— Прыткий, Колкий, перенесите трупы в сторону. Романтик, внимательно проверь все обозы. Тихоня, на тебе периметр. До возвращения наших мы должны всё успеть. Девушки, выберите себе удобное место, но чтобы вы были у нас на виду. Исполнять! — отдал приказы как настоящий начальник мужчина.

Не успела я и глазом моргнуть, как нас осталось только трое. Самый главный глядел на нас с Натой оценивающе. Этот взгляд заставил вновь нервничать.

— Я тоже могу что‑то делать, — решила я проявить инициативу.

— Нет. Пусть твоя подруга переоденется в свои вещи и сидите тихо. Здесь всё ещё небезопасно.

Спорить не стала. Ему виднее.

— Какой импозантный. Жаль, что лысый, — едва не облизываясь, задумчиво протянула Ната, когда он отошёл от нас на приличное расстояние.

Я глянула на неё в изумлении. Мы чёрт знает где, а она мужчин оценивает. Нет, я их тоже в какой‑то степени оценила, но с другого ракурса: можно ли им доверять свою жизнь?

— Ищи свои вещи и переодевайся. Не стоит медлить и нервировать этих. Мы не знаем, можно ли им доверять.

— Они спасли нас! — возмутилась блондинка.

— И? Не в угоду ли себе? Их пятеро. Неизвестно, есть ли у них свои женщины и как они к ним относятся. Включи мозги! — вскипела я.

— Это тебе мозги отшибло при очередном ударе по голове, — оскорблённо прошипела она и демонстративно отошла от меня.

Тяжело. Как бы научиться не обращать на неё внимания? Мы же разные. Мышления разное.

Осторожно сев на бревно возле костра, с удовольствием плотнее укуталась в чужую кофту. Мне тоже хотелось верить в лучшее, но рациональная часть мозга пока работала исправно.

Вяло наблюдая за происходящим, поймала себя на мысли, что готова провалиться в глубокий сон. Всё же организм истощён недоеданием и малым количеством сна. Но засыпать было страшно. Я так и не поняла, кто из мужчин вытащил меня из клетки. Все они были одинаково чужими и отстранёнными. Они работали слаженно и быстро. Ната подходила то к одному, то к другому. Только один из них отвечал ей с улыбкой. Мне даже показалось, что они флиртуют друг с другом. Услышала, как он представился Забиякой. Ещё одно странное имя.

Глаза слипались. Я уже с трудом различала фигуры мужчин. Не соображала, что они делают. Однако упрямо продолжала цепляться за реальность. Зачем? Если меня во сне убьют — это же хорошая смерть. Мысль успокоила, и отяжелевшие веки сомкнулись. Будто сквозь толщу воды ещё какое‑то время до меня доносились мужские голоса. Один, совсем незнакомый, но спокойный и бархатный, прозвучал непозволительно близко:

— Верный, твоя подопечная здесь.

Верный?

Подопечная?

Желание открыть глаза и посмотреть на говорившего было огромным, но неосуществимым. Последними остатками сознания я ощутила, как начала заваливаться на бок. В этом‑то коротком полёте меня и поймали сильные руки.

— Спи, ты в безопасности, — сказал кто‑то уже знакомым шёпотом.

Удовлетворённо вздохнув, я с превеликим удовольствием подчинилась приказу. Да и как ему не подчиниться, если один раз он уже сдержал своё обещание. Пусть частично, но всё же.