Глава 3

Весенний парк пестрил разнообразием красок и запахов цветов. Майя задорно бежала по тропинке в попытке поймать белую бабочку. Её смех и счастливая улыбка были самыми прекрасными событиями сегодняшнего дня. Моя маленькая принцесса могла просто одним своим прикосновением зарядить меня позитивной энергией.

В руке я несла корзинку и плед. У нас сегодня по плану пикник. Увы, с утра пришлось потратить время на работу, но после обеда я всё же забила на всё и отправилась с дочкой в маленькое путешествие.

Всю дорогу Майя подпевала своей любимой группе. Стыдно признаться, но моё пятилетнее чудо обожает «Радио Тапок». Как бы я ни старалась привить любовь к более подходящему для неё жанру и исполнителям, всё тщетно. Под любую мелодию (даже классическую) она принципиально начинает горланить:

— Их 926, и с ними гордость и честь…

Это её любимая композиция. Кому скажи — не верят.

До берега реки мы дошли довольно быстро. Пока я возилась с пледом и корзиной, Майя с воодушевлением собирала одуванчики.

— Мама, я хочу такой красивый веночек, как в сказках! Можно? Можно? А гадать на жениха на каком из цветочков нужно? Давай тебе погадаем? Нам же нужно папу моего отыскать. Заблудился же, бедолага, где‑то, — тараторила без пауз моя непоседа.

— Зачем тебе папа? — искренне удивилась я. До этого момента Майя никогда не поднимала эту тему. Ей с лихвой хватало соседа‑старика, которого она считала своим дедом. Я не противилась этому. Николай Васильевич, наоборот, радовался вниманию к своей персоне. Баловал мою дочку разными вкусностями и игрушками. Она же за это практически каждый день рисовала ему свои своеобразные рисунки и смачно целовала его впалые щёки. Идиллия.

— У всех есть папы. Мне тоже он может понадобиться когда‑нибудь. Ты же меня на плечах не катаешь, а он может! Соньку же её папа только так и забирает из садика!

Я задумалась. С отцом Майи мы не общались. Он знал о ней. Даже знал наш адрес. Но никогда не приезжал. Я не обижалась и не настаивала. Всё же рожала для себя.

Мне было двадцать три, когда мы познакомились. Я работала дизайнером. Он занимал какую‑то руководящую должность в банке. Старше меня на пять лет. Красавец‑интеллигент. Роман не был бурным. Что‑то непонятное, вялотекущее. Мы цеплялись друг за друга, хотя общих интересов не было. В итоге после двух лет отношений тихо разошлись.

А вот единственная наша оплошность дала плоды. Я обрадовалась. Об аборте и не думала. Его поставила постфактум. Он кивнул, что меня услышал, и молча самоустранился окончательно: до этого момента он ещё порой появлялся на пороге моей квартиры, говоря, что соскучился. Однако после секса всегда уезжал. Меня такое положение дел устраивало: новых отношений я не желала, а одноразовый секс с кем‑то малознакомым — это не про меня…

— А давай мы просто выберем нового? Зачем нам такой непутёвый? Потерялся, а мы его ещё и искать должны, — с улыбкой предложила я.

Майя склонила голову к правому плечу. Надолго задумалась.

— Хорошо. Тогда сперва нужно составить список, каким он должен быть! Я выберу самого лучшего для себя! — важно кивнула моё счастье.

В реальность я возвращалась медленно. Мне было тепло, относительно удобно. Остатки сновидения ещё не успели развеяться. Я будто наяву слышала звонкий смех девочки. Её по‑лисьи хитрые глазки и обворожительная улыбка запечатлелись на подкорке. Хотелось одновременно улыбаться и рыдать.

Почему‑то я больше не сомневалась, что приснившийся сон — это не просто плод моего воображения, а мои воспоминания. От этого сильно болело сердце. Как так получилось, что я оказалась здесь, в компании белобрысой и недалёкого ума девицы вместо своей доченьки? Где она? Что с нею? Как к ней добраться?

Нужно вспомнить! Нужно непременно всё вспомнить в ближайшее время и броситься на поиски Майи. Необходимо отыскать мою девочку. Во что бы то ни стало отыскать!

С трудом приоткрыв веки, я попыталась сфокусировать хоть на чём‑то внимание, желая отвлечься и утихомирить разбушевавшееся сердце. Нельзя впадать в крайности. Сперва всё обдумаю на ясную голову, потом буду думать, что делать в первую очередь. Ещё не мешало бы с кем‑то умным пообщаться. Вдруг что‑то толковое посоветует? Или хотя бы путь укажет.

В моих двух снах такой кошмарной реальности не было. Что комната, что поездка в парк — красивые и яркие места. Тёплые. Значит, первым делом нужно выбраться отсюда…

Получилось не с первого раза окончательно избавиться от оков сна. Только спустя несколько мгновений я различила звонкий и кокетливый смех Наты.

Нахмурилась.

Вспомнила.

На дрожащих руках приподнялась и осмотрелась. Я лежала на повозке, на каких‑то мешках, кажется, накрытых тряпками. Выделенный мне плед был приличным на вид, не источал неприятных запахов.

Потёрла веки. Зевнула. Огляделась по сторонам. Место мне было незнакомым. Мы переехали уже? Судя по сумеркам, сейчас то ли раннее утро, то ли уже вечер — из‑за постоянно пасмурного неба трудно определить правильное время суток.

Мужчины — их теперь я насчитала одиннадцать человек — сидели вокруг костра. В их кругу нашлась и воодушевлённая Ната. Она сидела между Забиякой и крючконосым. Успевала строить глазки обоим. От этой картины противно стало.

Тот мужчина, что отдавал приказы и насторожил своим пристальным вниманием к моей скромной персоне, сидел чуть в стороне ото всех. Хмурый. Бросал осуждающие взгляды на говорливую троицу. Рядом с ним сидели ещё двое: один — настоящий богатырь, только лысый; это его называли Тихоней. И второй — с безразличным выражением лица. Лысиной этот тоже сверкал.

Что за мода у них здесь такая на бритые головы?

Повозившись, я свесила ноги с повозки и выдохнула. Казалось бы, простые движения, а устала неимоверно. Желудок жалобно заурчал, напоминая, что получал еду он довольно давно. Я с ним была солидарна. Есть хотелось зверски.

Поправила ворот чужой кофты, спрятала руки в глубокие карманы. Что‑то нащупала в левом. Достала. Улыбнулась грустно. Это был всего лишь фантик от конфеты, скрученный в круг.

— Проснулась? — неожиданно прозвучал голос совсем близко.

Вздрогнув, я подняла немного ошалевший взор на подошедшего. Как‑то не ожидала я, что ко мне так быстро проявят интерес. Кивнула, с интересом рассматривая мужчину. Это был тот, с безразличным выражением лица. Ничего примечательного. Обычный мужчина без выдающихся отличительных черт. Безликий. Почему‑то подумалось, что в толпе его сложно было бы выделить. Внешность простоватая. Разве что его брови мне понравились, несмотря на то, что были светлыми. Глаза его тоже оказались светлыми — серо‑голубые.

Он тоже меня рассматривал. Вроде бы без интереса, но внимательно.

— Верный, неси её к нам! — окликнул моего собеседника Забияка.

Удивительно, как я быстро запомнила их странные имена.

Верный… Это ему говорили обо мне вчера? Вчера же?

Он на мгновение оглянулся через плечо. За этот короткий момент я успела оценить остроту его подбородка и идеальную линию нижней челюсти. Зацепилась взглядом за кадык.

Зачем я его рассматриваю? Не нравится же. Да и ни к чему это сейчас. Я где‑то потеряла свою дочь! Горе‑мамаша. Тем более, если судить по наличию свадебного платья, отца своей девочке я нашла. Может, она сейчас с ним и в безопасности?

— Дойдёшь? Или тебя донести? — обратился ко мне Верный.

Всё‑таки мне нравится его имя. Основательное такое.

— Дойду, — кивнула, хотя у самой не было ни грамма уверенности в своих силах.

С его помощью сперва надела свою обувь, потом спустилась на землю. Несмотря на мои заверения в самостоятельности, мужчина страховал меня, аккуратно поддерживая под локоть. При этом старался не нервировать меня чрезмерной близостью. Это вызвало уважение.

Усадил на своё прежнее место, вручил металлическую кружку с каким‑то варевом.

— Бульон, пей, — велел мужчина справа.

Я искоса взглянула на него, понюхала содержимое тары. Пахло вкусно. Желудок скрутило от голода и жажды выпить всё залпом, однако я медлила.

— А из какого животного бульон? — спросила осторожно.

— Специально ради вас, немощных, пришлось охотиться в лесу на зайцев, — ответил меченый.

Я с сомнением посмотрела на него. Шрам его отталкивал.

— Не нравлюсь? — оскалился он, заметив мой интерес.

— Нет. Грубый, — честно призналась и поспешила перевести внимание на Верного. Он мой молчаливый вопрос понял, утвердительно кивнул, обозначив в уголках губ улыбку. Ему поверила. Отхлебнула.

— Ты всё на свете проспала! — прощебетала с претензией Ната, привлекая к себе всеобщее внимание. — Почти сутки продрыхла! Мы уже и волноваться стали.

— Зря. Спалось мне сладко, — нехотя отозвалась я. Взгляд опустила на кружку, сделала ещё один маленький глоток. Есть как‑то враз перехотелось. Вновь навалилась слабость и апатия. Опустив руку, осторожно поставила кружку на землю. С мольбой посмотрела на Верного, что так и продолжал стоять рядом. — Отведи меня обратно, пожалуйста, — промолвила просьбу.

Крючконосый заворчал о вредных и капризных дамах, которые даже не поблагодарили за их спасение. Ната тоже запричитала о моей неблагодарности и тут же принялась восхвалять силу и отвагу мужчин. Я слушала их в пол‑уха.

Протянув руки, думала, Верный потянет меня за них и таким образом поможет встать. Он же, заставив обнять его за шею, легко поднял меня на руки и понёс к повозке. Сгрузив, укрыл пледом и сходил за кружкой. Пришлось брать её. Отхлебнула ещё немного. Проследила, как он, привалившись бёдрами к бортику повозки, встал, скрестил руки на груди. Рукава его чёрной водолазки были подвёрнуты до локтей, так что без труда можно было рассмотреть предплечья с чётко выступающими венами. Пальцы рук длинные, с идеальной формой ногтей. На костяшках кожа загрубевшая, некрасиво смотрится, хотя свидетельствует о большом количестве тренировок.

Откуда мне это известно?

Как же плохо без памяти!

— У тебя шумная подруга, — нарушил он наше уютное молчание.

— Она мне не подруга. Просто спутница.

— М‑да? Она нам доказывала обратное. Говорила, что вы практически сёстры, — едва заметно прищурившись, усмехнулся Верный.

— Не буду спорить. На это сил жалко.

— А на что не жалко?

— Почему вы нас спасли? Почему напали на тех собакообразных? — не стала я терять возможность узнать хоть что‑то, раз дают такую возможность.

— Хотела стать их обедом? — изогнув бровь, с едва уловимой саркастической интонацией вопросом на вопрос ответил он.

— Нет. Такой смерти не желаю себе. И всё же ответь, пожалуйста.

— Это логично: спасать слабых и наказывать наглых. Как тебя зовут? — пытливо глядя мне в глаза, резко сменил он тему.

— Не помню. Ната предложила называть меня Лией. Я не отказалась. О себе совершенно ничего не помню. А твоё имя?

— Верный.

— Это точно имя? — с сомнением уточнила я.

— Сейчас — да.

— Странное какое‑то. Хотя не мне судить. А… где мы?

— В серой зоне. Ты совсем ничего не помнишь? — с явным изумлением переспросил он.

— Увы, — вздохнула. — На многие вещи и детали у меня приходят ассоциации, или я их просто вспоминаю. Но о себе — ничего. — О своих снах решила пока не откровенничать. Всё же он для меня чужой. Да и до сих пор хотелось узнать, кто из них мне помог — это оказалось очень важным для меня моментом.

— У нас война. Вялотекущая. Больше политическая. Уже десять лет длится. К мирным соглашениям так и не пришли. Всё не могут то территории поделить, то ещё что‑то, а простой люд страдает. Этот город — на данный момент серая зона. То есть не принадлежит ни одному из государств. Таких теперь много. Они заброшены и пустынны, но в такие места любят захаживать группировки противников или преступников.

— А вы кто? Военные или преступники? — не сдержала я своё любопытство.

— Мы… те, кто старается выжить, — однобоко усмехнулся Верный.

— Значит, не военные, — с долей разочарования сделала я вывод.

— Порой военные хуже шакалов.

— Мне главное, чтобы вы нас не обижали, — поспешно выпалила я.

— Об этом не переживай. Женщины достойны нашего уважения, если они не работают на врагов.

— И как вам доказать, что мы хорошие?

— Этого не нужно. Если честно, мы этих псоглавцев преследовали давно. Сперва даже подумывали вас вызволить ещё по дороге сюда, но у них отличный нюх и слух. Мы не имели права на ошибку, поэтому держались на расстоянии.

— То есть, если бы я предприняла попытку сбежать, у меня бы ничего не вышло?

— Да. В первую минуту бы вернули и наказали. Они любят издеваться над людьми, если ты ещё этого не заметила.

— И есть их, — машинально дополнила я. — Но зачем вы шли за ними аж сюда?

— Чтобы продемонстрировать, что это не их территория. Пусть возвращаются к своим истокам.

— И где же они?

— В лесах, далеко на севере. Ты замужем? — огорошил он меня внезапным вопросом.

— Не знаю. Кольца на безымянном пальце нет, — слукавила я почему‑то. — Следа от него тоже нет. Наверное, не успела. Хотя, если это серая зона, то свадьбы здесь не играют, да?

— В таком шикарном платье? Точно нет.

— Одни лохмотья остались от шикарности, — скривилась я. — Кстати, скажи, пожалуйста, кто поделился со мною кофтой?

— Зачем тебе эта информация?

— Хочу поблагодарить.

— Обойдётся он без твоей благодарности. А вот подумать над твоим нарядом всё же стоит. Только вещи Романтика тебе будут не слишком велики. Пойду конфискую у него штаны и свитер.

В первое мгновение я хотела его остановить, но, подумав, согласилась с разумностью его суждений. Мне нужна другая одежда. Жаль, что её придётся позаимствовать у чужого человека. Откровенно говоря, если бы Верный предложил мне свои вещи, я бы их без лишнего стыда и стеснения взяла. Почему‑то с ним мне было комфортно.

Чтобы отвлечься, посмотрела в сторону костра. Ната буквально лучилась самодовольством. Ещё бы. Сразу двое оказывают ей знаки внимания. Хмурый мужчина, что постоянно бросал на меня задумчивые взгляды, о чём‑то переговаривался с Тихоней. Романтик хмуро выслушивал Верного. Все остальные общались между собой.

Неожиданно меченный запрыгнул ко мне на телегу и уселся, сверля меня тяжёлым взором. Я вопросительно приподняла бровь, стараясь утихомирить взволновавшееся сердце. Нельзя же так пугать несчастных и дёрганых зайцев!

— От баб одни беды. Твоя блондинка — этому подтверждение, — прорычал он недовольно.

— Я ей не указ. И она не моя, — ощетинилась в ответ.

— Если из‑за неё между нами появится хоть намёк на грызню, я ей шею сверну без угрызений совести и колебаний.

— Её об этом предупреждай, не меня, — психанула я ещё больше.

— Это и тебя касается.

— С ума сошёл? Я только очнулась! Где ты видел, чтобы я кому‑то глазки строила? — возмутилась я.

— Уж чересчур Верный и Толковый оберегают тебя, — оскалился мужчина.

— Фантазию сбавь, — процедила сквозь зубы, тем самым ставя точку в нашем совсем не дружеском диалоге.

— Толкового жена дома ждёт, а он всё от тебя глаз отвести не может. Это заметили все ещё несколько дней назад. Верный поэтому и проявил к тебе добродушие. Но и он может пасть под твоими чарами. Не ворожи, иначе глотку перережу. — С этими словами он легко спрыгнул и ушёл.

Я же осталась переваривать услышанное. С ума сойти. «Не ворожи» — это что вообще такое? Он что, меня за ворожею какую‑то принял? Срочно нужно найти зеркало и посмотреть на себя! Может, у меня какие‑то отличительные черты есть или метка?

— Пошли, — вывел меня из задумчивости лаконичный приказ Верного.

Сморгнув оцепенение, посмотрела на мужчину. По словам Прыткого, этот мужчина, скупой на мимику, стал со мной общаться только из‑за Толкового. Что ж, спасибо ему. Мне претит сама мысль быть объектом интереса женатого мужчины. Не хочу!

Откинув плед, я не без помощи Верного спрыгнула и засеменила за ним. В голове более‑менее прояснилось, поэтому я смогла даже внимательнее осмотреться вокруг. Мы находились в каком‑то полуразрушенном здании. Что‑то наподобие того, где я впервые очнулась. Помещение, в котором мы расположились, было огромного размера. Окна в большинстве своём заколочены фанерой или чем‑то похожим. Дверей не наблюдалось.

Пока мы дошли до выхода в другое помещение, я изрядно выдохлась. Здесь царствовала кромешная тьма. От такой неожиданной смены света резко затормозила.

— Я туда не пойду! — категорически заявила я, боясь отвести взгляд от тьмы впереди. На ощупь нашла руку своего провожатого. Вцепилась в неё что есть силы.

Верный спорить или злиться не стал. Достал и включил фонарик, которому я обрадовалась как родному.

Мимо нас прошёл один из мужчин, имени которого я ещё не знала. Он молча занёс за угол ведро с парящей водой и двумя полотенцами, которые вручил Верному.

— Бери и иди. Я буду ждать тебя с той стороны, — спокойно скомандовал мужчина.

Я отрицательно мотнула головой.

— Я и шагу без тебя не сделаю — даже с фонариком. Или пошли вместе, или возвращаемся к повозке, — нагло озвучила свой ультиматум.

— Совсем с головой не дружишь? Не боишься с малознакомым мужчиной уединяться? Я же могу наброситься на тебя, — с едва различимыми рычащими нотками промолвил он.

— Собакообразных я боюсь больше. И всех других, кто может таиться за углом, — открыто глядя ему в глаза, ответила честно.

— Мы далеко ушли от них. Да и не сунутся они к нам: несмотря на свою кровожадность, они трусливы. Борзые они только с теми, кто слабее них. Других тоже поблизости нет.

— И всё же. Прошу!

— Будь по‑твоему, — со вздохом сдался Верный.

Мы прошли за угол. Мужчина вручил мне фонарик. Сам отступил на шаг и отвернулся.

С сожалением я стянула мужскую кофту и повесила её на старый ржавый гвоздь, торчащий из стены. Со своими замотанными руками и ногами пришлось повозиться. С безумным наслаждением почесала кожу на освобождённых конечностях. Покрутилась, пытаясь дотянуться до шнуровки на спине. Признала своё поражение спустя минуты две бессмысленной борьбы. Обречённо повернулась в сторону своего охранника. Он стоял прямо, расставив ноги по ширине плеч и скрестив запястья за спиной. Выглядел он мощным и непоколебимым.

Он меня прибьёт, как только я озвучу свою проблему.

Вздохнула. Шагнула к нему и осторожно ладонью прикоснулась к лопатке.

— Помоги мне, пожалуйста, — прошептала я.

— Что у тебя? — поворачиваясь, спросил он вроде бы всё так же спокойно.

— Я не знаю, как снять его, — покаялась, опуская взор.

Верный молча развернул меня за плечи и принялся что‑то колдовать с моим ужасным платьем. Чтобы хоть как‑то разрядить обстановку, тихонько задала вопрос:

— Когда можно будет нормально помыться? Мне кажется, что я уже вся чешусь от грязи, и этого маленького ведра мне явно не хватит, чтобы отмыться.

— Как дойдём до первого колодца. В городе нет подачи воды. Электричества и газа, как ты поняла, тоже нет. Всё по‑старинке. Но и когда доберёмся до колодца, не могу обещать тебе нормальные банные процедуры. Воду на костре согреем, и по очереди все будем обтираться мокрыми тряпками. Сейчас же у нас воды строго на готовку и питьё. У псоглавцев тоже её запасов не оказалось. Что‑то им оставили, а что‑то забрали, чтобы вы могли хоть немного помыться.

— Два лишних рта вам точно сейчас ни к чему. Не пойму вашей гуманности, — обронила я тихо и расстроенно.

— За это не переживай. Мы проредили и провизию псоглавцев: рацион у них разнообразный. Всё. Дальше сама.

Верный отвернулся. Я же как можно быстрее обтёрлась влажной тряпкой и переоделась, спрятав в карман свой маленький мешочек с драгоценностями.

— А реки здесь поблизости нет? — продолжила я начатый разговор, стоило забрать с гвоздя кофту — её я тоже собиралась надеть. Присвоила себе окончательно. Нравится она мне, и всё тут.

— Река загажена в первый год военных действий. От неё сейчас толку нет. Так, небольшой ручеёк, но его ещё найти нужно. Мы пробуем чистить природные родники, но кто‑то их вновь засыпает специально. Этот город пал одним из первых. Потом он оказался ненужным ни одной из сторон. Так, в принципе, со всем этим краем. С одной стороны — здесь коварные леса. С другой — степи и овражно‑балочная сеть. Но для нечистых совестью такие места удобны.

— А почему небо всё время затянуто такими тяжёлыми тучами? — не стала я пока развивать серьёзную тему войны и жителей павших городов.

— Сейчас начало весны. В это время у нас всегда так. Скоро природа начнёт оживать. Теплее будет. Да и небо прояснится.

— Спасибо тебе за ответы. Мне, если честно, очень некомфортно из‑за своего отсутствия памяти. Хочется понимать, что происходит и как мне действовать. А пока я будто слепой котёнок.

— С волосами помочь? — разглядывая меня, неожиданно предложил Верный.

Я утвердительно кивнула. Голову я не рискнула мыть: воды недостаточно, да и как это сделать в темноте и над маленьким ведёрком? Потерплю до обещанного колодца.

Провозился он с моей изрядно потрёпанной причёской довольно долго. Но ни разу не засопел и не заматерился. Всё молча и спокойно. Чувствовалось, что он старается быть осторожным, но это было сложно из‑за вполне понятных причин.

В итоге, когда он вынул все шпильки и более‑менее распутал волосы, они упали до талии тяжёлыми и грязными волнами.

— Ёжкина мать! Я думала, они короче, — выдохнула поражённо, перекидывая их через плечо. Скривилась. — М‑да, кажется, теперь я понимаю, почему все мужчины лысые. У меня там никакие насекомые не завелись? Может, тоже сбрить всё? — подняла взор на Верного. Заметила, что он как‑то странно смотрит на мои космы. Это насторожило. Не готова я воевать сейчас с посторонней живностью!

— Всё в порядке. Потерпи несколько дней, потом хорошо вымоешь волосы. Жаль, расчёски нет, — заверил мужчина, высыпая мне на ладонь шпильки. — Сохрани, могут пригодиться.

Я только безмолвно вздохнула. Спрятала в карман их. Кое‑как расчесала волосы пальцами. Заплела косу, как смогла. Перевязала её тонким лоскутком от платья.

— А его куда? — кивком указала на некогда свадебный наряд.

— Можешь взять с собою. Вдруг и он пригодится, — мне показалось, или он и вправду усмехнулся?

— Замуж уж точно в нём не собираюсь выходить, — буркнула себе под нос, но с пола платье подняла. Он прав: пригодиться может. — Верный, ещё один вопрос, и я отстану от тебя. Если идёт война, почему так тихо? Или военные действия где‑то далеко от нас?

— Относительно далеко. Но тихо из‑за очередного подписанного договора о тишине. Его только неделю назад подписали, поэтому пока стараются не нарушать. Но эта благодать продлится недолго. Обязательно кто‑то не выдержит и пальнёт первым. Нам бы желательно до этого момента добраться домой.

— А далеко ваш дом?

— Смотря как будем пробираться через город. В любом случае не успеем.

Уточнять, почему он в этом уверен, не стала. Ему лучше знать реалии нашего мира.