Глава 4

Сытный бульон и крепкий сон благоприятно подействовали на мой организм. Утром следующего дня я проснулась отдохнувшей и чувствующей себя человеком, а не пережёванным и выплюнутым башмаком. Пока дрёма не полностью ушла, успела порадоваться тому факту, что за всю ночь мне ничего не приснилось. Не готова я так часто видеть сны о прелестной малышке, хотя душа жгучей тоской отзывается при каждой мысли о ней.

Первым делом взглядом отыскала Верного. Его присутствие дарило чувство защищённости. Привлёк он меня своей спокойной непоколебимостью. За спиною такого я бы провела весь наш предстоящий путь, но навязываться не рискну. Ещё не так поймёт, а мне новых проблем не нужно. С имеющимися бы разобраться.

Рядом с ним заметила и Толкового с Тихим. Последний тоже подкупал своим исполинским видом и нерушимым спокойствием. А вот Толковый после слов Прыткого (им оказался меченый) настораживал всё больше и больше. Вот и теперь: я только нашла их взглядом, а он уже смотрит на меня. И вроде бы без мужского интереса смотрит, но всё внутри замерло от тревожности.

Поспешила отвести взор. Ни к чему его провоцировать. Отыскала Нату. Уже кокетничает с Забиякой и Колким (такое имя имел крючконосый). Странная всё же она, но хорошо, что от меня отцепилась.

После скромного завтрака мы выдвинулись в путь. Повозка в сопровождении пяти мужчин поехала совсем другой дорогой. Жаль, я, если честно, надеялась большую часть пути провести на ней. Теперь же придётся топать на своих двоих.

Любопытство сдержать я не смогла, поэтому и поинтересовалась у Романтика, почему мы разделились. Лаконичное «так надо» меня не удовлетворило, но настаивать на ответе я не стала: кто я такая, чтобы что‑то требовать?

Впереди, в метрах двадцати от основной группы, шёл Прыткий с каким‑то странным прибором на голове. Он крутил головой, будто сканировал пространство вокруг. Как мне мимоходом пояснил Романтик, аппарат этот позволял видеть сквозь стены, а ещё выявлял наличие живых существ. Хорошая штука. Точно такой же пользовался и Верный, наш замыкающий. Правда, к нему чуть позже присоединился и Тихоня.

Мы с Натой — в середине нашей группы и налегке, если не считать рюкзака блондинки, но тот не мог похвастаться наполненностью. Больше для красоты, скорее, был. Зато, если не считать замыкающего и впереди идущего, у всех мужчин были довольно внушительные рюкзаки. А ещё рядом с нами, девушками, летел нагруженный аэроплат. Я так и не поняла принцип работы этой небольшой платформы, потому что по воздуху она плыла бесшумно. Но была рада её наличию: провизию, воду и что‑то ещё именно она и перевозила.

Ната всё причитала о трудности пути и о своём страхе, я глазела по сторонам. Было откровенно не по себе. Руины, сгоревшие здания, остатки машин, убитые детские площадки — это всё давило на сознание гранитной плитой. Здесь ведь совсем недавно кипела жизнь. Бегали дети, спешили куда‑то взрослые, старшее поколение обязательно торопилось по своим делам — в поликлинику или на рынок, велись стройки. А теперь осталось только тоскливое эхо от прошлой жизни. Сколько здесь погибло людей? Даже представлять боязно.

Привал мы не делали. Обедали на ходу. Я спокойно отнеслась к этому, хотя и устала, но понимала, что мы и так тормозим передвижение мужчин. Может, можно было попроситься остаться с повозкой, но эта мысль посетила меня не сразу, а потом уже поздно стало.

Ната, схомячив свой сухпаёк, завозмущалась, что устала и скучно, к тому же окружающая обстановка угнетает и давит на её ранимую психику. Забияка быстро решил её проблему: посторонился Романтика и занял его место. Так что она могла теперь шагать рядом с ним, а иногда к ним подходил и Колкой. Вообще эта троица удивительным образом быстро спелась. Ната умудрялась строить глазки обоим, при этом не теряя образа невинной овечки.

Я ей завидовала. Несмотря на своё желание идти рядом с Верным, не могла перебороть себя и набраться наглости, чтобы подойти к нему. Только время от времени оглядывалась на него через плечо. Мне нравился его образ молчаливого и собранного воина. И даже этот непонятный для меня шлем не портил его. Зато придавали его образу опасности два меча за спиной. Романтик сказал, что такой меч называется махайра. Мне название понравилось, хотя никаких ассоциаций не возникло. Может, я просто никогда не увлекалась холодным оружием?

А ещё возник закономерный вопрос: зачем им мечи, если есть огнестрельное оружие? Задавать его, естественно, постеснялась. Вот как привыкнем друг к другу, тогда и начну наглеть.

Не сразу заметила, что порой мужчины отделяются от общей группы и будто растворяются в руинах. Отсутствовали недолго и возвращались невозмутимыми. Однако покоробило то, что уходили только трое: Верный, Тихоня и Толковый, но чаще всего всё равно с нами оставался последний.

Ещё заметила, что, несмотря на свои габариты, Тихоня двигался так же бесшумно и плавно, как и Верный. Они вообще создавали идеальный тандем. Правда, я быстро призналась себе, что всё равно наблюдаю больше за Верным. Он притягивал к себе взгляд. Вроде бы и внешность обычная, и не улыбался он обаятельно, как тот же Забияка, и не пытался наладить более тесное общение, а ничего поделать с собою не могла: искала и наблюдала за ним искоса при любой возможности.

***

На ночлег опять остановились в одном из больших зданий. Здесь тоже будто было всё подготовлено для путников. Да и не удивительно, что мужчины обустроили для себя несколько вот таких мест. Столько лет как‑никак сюда наведываются, но я так и не поняла до конца — зачем? Ну хотят здесь обосноваться то одни негодяи, то другие. Зачем их прогонять? Всё равно в каком‑то другом месте сделают своё логово.

Ночь прошла спокойно. Следующий день был практически идентичным отражением предыдущего. Моё моральное состояние ухудшалось всё больше и больше по мере нашего продвижения к центру города. Здесь почти все дома и здания были обрушены полностью. Дорогу, судя по всему, расчищали уже намного позже.

Мы приближались к мосту. Удивительно, как он уцелел. От реки осталось одно название. К ней страшно было подходить. Да и мужчины вскользь сказали, что берега заминированы. В каком же месте они пытались возродить природные родники?

Где‑то за мостом был первый колодец. Я его ждала как манну небесную. Мне уже постоянно казалось, что в волосах кто‑то живёт и по всему телу стадо насекомых тоже бегает. Это нервное, скорее всего. Никаких чужих живых элементов я на себе ни разу не заметила. Косу тоже часто перебирала в поисках иждивенцев. Никого. Пару раз даже порывалась попросить Верного посмотреть мою грязную шевелюру, но так и не решилась: стыдно перед ним за немытость. А Нату просить — сто процентов напороться на язвительность. Милой она была только с мужчинами.

Оставив аэроплат на дороге под присмотром Тихони, мы компанией двинулись в сторону колодца. Тропинка была узкой, поэтому шли по двое и впритык друг к другу. Я не жаловалась, потому что мне в напарники достался Романтик. Мы первыми шли после нашего проводника, отстав всего на несколько шагов.

Внимательно глядя себе под ноги, чтобы, не дай бог, не оступиться, я в какой‑то момент отвлеклась и посмотрела прямо — в надежде увидеть такой желанный колодец совсем близко. Однако вместо него взгляд зацепился за что‑то странное. Пришлось сконцентрировать внимание на этих странностях. Осознание накрыло спонтанно, вызвав волну тошноты и паники.

Три трупа. Они, ещё будучи живыми людьми, по всей видимости, тоже шли к колодцу. Стреляли им в спины. Чем‑то мощным. Внимание приклеилось к разорванной плоти на ягодице. Месиво. Взор, будто против моей воли, проехал по скрюченной фигуре и остановился на втором большом отверстии под правой лопаткой. Третье было на затылке.

Я встала как пригвождённая к месту, не в силах оторвать своего внимания от этого человека. Меня затрясло. Из глаз градом побежали слёзы. Горло сдавило таким сильным спазмом, что сделать вдох у меня получалось с трудом.

Краем сознания уловила оживление остальных. Злая ругань, отрывистые приказы, крики и вопли Наты. Всё проходило мимо меня и ударялось о скрученную фигуру мертвеца. Это на бегу его «сняли»? Поэтому такая странная поза?

Свинцовые ноги не пожелали сдвинуться с места. Умом я понимала, что нужно развернуться и отойти хотя бы в сторону, но не получалось. Веки отказывались закрываться. В груди невыносимо жгло болью. Воздух так и поступал в лёгкие через раз, если не реже.

Чей‑то злой рык — и в следующее мгновение меня кто‑то с силой развернул и, обхватив за затылок, прижал к себе. Судорожно выдохнув, машинально мёртвой хваткой ухватилась за чужую спецовку. Веки наконец‑то сомкнулись, из груди вырвался тихий всхлип.

— Всё хорошо, — раздался над ухом тихий голос. Его обладатель успокаивающе погладил меня по голове.

Хорошо не было, отвратительно — да. Меня всю трясло, сознание отказывалось верить в увиденное. И этот запах… Почему я, только подойдя так близко, услышала его?

— Успокойся. Всё хорошо. Ты в безопасности. Романтик! Уведи её!

Кто‑то настойчиво потянул меня от моего укрытия. Я запротестовала. Усилила хватку и отрицательно замотала головой. Нет! Я не готова сейчас отлепиться от этой груди.

— Лия, закрой глаза и позволь Романтику увести тебя обратно. Там тебя уже ждёт Ната. Ей очень нужна твоя поддержка. Ты же у нас умничка. Иди. — Он приказывал мне мягко, если не сказать ласково, а я, вместо того чтобы повиноваться, захотела остаться в этих спасительных объятиях навсегда. И пусть он меня больше не обнимал, лишь успокаивающе гладил по рукам. Пусть. Я могу обниматься за нас двоих. — Лия, мы должны по‑человечески похоронить их. Иди с Романтиком.

Я вздрогнула и всё же подчинилась. Сама шагнула назад. Открыла полные слёз глаза и посмотрела на свой оплот спокойствия. Он улыбнулся мне, кивнул.

— Всё будет хорошо, — повторил приглушённо, ласково стирая солёную воду с моих щёк. — Иди. Мы скоро к вам вернёмся.

— Только воду здесь не берите, пожалуйста, — с трудом выдавила из себя просьбу. Взгляд так и хотел скосить вправо, чтобы в очередной раз удостовериться, что трупы мне не привиделись. Сдержалась. Отказалась от руки Романтика и зашагала обратно. Удивительно, откуда только силы появились на такой подвиг. Мне казалось, я рухну в тот же миг, лишившись поддержки Верного.

Дошла. С помощью Романтика уселась прямо на землю возле аэроплата. Искоса глянула на блондинку. Та спокойно сидела, устремив взор куда‑то вдаль. Насупленный парень сел рядом с нами. Спустя несколько минут к нам присоединился Прыткий. До этого он, кажется, обходил периметр. Угрозу высматривал?

Его шрам стал более отчётливым, чем пугал больше обычного. Он обвёл нас оценивающим взглядом, оскалился.

— Успокой её! — прорычал, кивком указав на Нату.

Я в изумлении посмотрела на неё. Сидит и тихо подвывает, плача. Только же нормальная была.

Отвернулась.

— Ты оглохла? — вновь обратился ко мне меченый.

— Тебе надо, ты и успокаивай, — огрызнулась я в ответ. — Кто бы меня успокоил, — обиженно буркнула себе под нос.

— Романтик!

— Вот придут её кавалеры, приласкают, — не проявил деликатности парень. — И вообще, она ничего не видела! Чего её успокаивать? Что, не дали поглазеть? Идиотка, блин.

— Хоть ты не истери! — скривился Прыткий. — Лучше сканер надень и бди.

Я придвинулась ещё ближе к платформе и боком прислонилась к одному из мешков. Прикрыла веки. Лучше так посижу, повспоминаю свои чудесные сны с Майей в главной роли. Забыться не удалось. Стоило только закрыть глаза, как тут же всплывали ужасные картинки недавнего прошлого. Тошнота накатывала волнами. Отвлечься на свои красочные сновидения совершенно не получалось. Оставалось только мысленно отсчитывать минуты до возвращения всей группы и упрямо игнорировать подвывания блондинки.

Словно через толщу воды я слышала, как мужчины наконец‑то вернулись и тут же принялись что‑то обсуждать. Приоткрыв веки, бессмысленно смотрела по очереди на каждого из них. Все хмурые, собранные, сосредоточенные. Ната уже жалась к боку Забияки. По другую сторону от неё стоял Колкий. Больше всех говорили Толковый и Прыткий.

Не сразу я поняла, что не все мы отсюда уйдём. Трое из мужчин пойдут первыми. И не просто пойдут на разведку. Они пойдут наказывать убийц. Фора у тех — сутки. Но Прыткий едва не бил себя пяткой в грудь, доказывая, что они их отыщут легко. Я к этому заявлению отнеслась равнодушно, но только до тех пор, пока не поняла, что уходит и Верный.

Встрепенувшись, я села ровнее. Дождалась, когда мужчины закончат свои обсуждения и Верный обратит свой взор на меня. Он подошёл со вздохом, поправляя наплечную кобуру. Я сглотнула, приклеившись взглядом к этому простому для него движению.

Заметив ещё в первый день, что абсолютно все мужчины вооружены, я как‑то и не предполагала, что они будут применять оружие в деле. В бойню с собакообразными они ринулись с махайрами. Да и не рубили направо и налево — их целью было обезвредить противника, а не уничтожить. Теперь же он собирался идти убивать. Мой оплот спокойствия — профессиональный убийца? Эта мысль должна была привести меня в ужас, однако боюсь я только за сохранность Верного.

— Обязательно тебе идти? — через силу выдавила из себя я, подняв глаза на его лицо.

Он едва заметно улыбнулся. Кивнул.

— Почему не Колкий или Забияка? Почему не Толковый? — не успокоилась я.

— У каждого своя задача. Мы быстро, — сказал он как можно мягче.

Внутри у меня бушевало торнадо злости и негодования. Душа требовала объяснений и успокоительных объятий, а вместо этого приходилось сдерживать себя.

Если бы можно было, я бы напросилась с ним, но и это мне не дано.

— Это твоя кофта. Это был ты. Ты вытащил меня из клетки. Почему не признался?

— Это неважно. В двух днях пути есть ещё один колодец. Вам придётся сделать круг. Потерпи ещё немного.

— Просто отруби ты своим мечом мой хвост и дело с концом. Поверь, горевать о них не буду, — вспылила я, перекинув неаккуратную косу через плечо.

— Ты даже не пытаешься их сохранить, — с мягким укором заметил Верный, наклонившись и проведя пальцами по моим волосам.

— А должна? — прорычала в ответ. Я здесь не знаю, как остаться без него, а он всё о моих волосах переживает!

— Да. Потерпи.

— Я хочу себе какое‑нибудь оружие. Нож подойдёт. Можно? — пошла на компромисс.

— Нет. Когда вернусь и увижу тебя с целой косой, вот тогда и поговорим на эту тему.

— А до тех пор мне сидеть и трястись как заяц? — возмутилась я.

— Ты в безопасности. Успокойся.

— Легко говорить, когда сам ты такой большой и сильный, — буркнула обиженно. — Удачи. Или чего там вам можно пожелать?

Верный однобоко усмехнулся. Благодарно кивнул. И, взяв свой рюкзак, поспешил к ожидающим его товарищам. Трое скрылись из виду так стремительно, будто растворились в воздухе. Мы тоже не стали задерживаться. Теперь время для меня тянулось ещё медленнее.