Глава 5

Мы сидели с Майей на террасе летнего кафе, ели вкуснейшее мороженое и запивали грейпфрутовым соком — предпочтения у нас были одинаковыми. Это кафе мы выбрали не случайно. Центр города. Повсюду бизнес‑центры и прочие места, где большую часть своей жизни проводят мужчины.

Мы пришли на смотрины, так сказать.

Дочка с воодушевлением рассматривала каждого встречного, оценивала и выносила вердикт. Увы, пока безуспешно.

— И чем тебе этот брюнет не нравится? Фигура спортивная, машина красная, вид деловой? — поинтересовалась я у своей егозы.

Майя ещё раз взглянула на наш новый объект интереса. Если честно, мне он тоже не понравился. Я вообще сюда заявилась только ради того, чтобы успокоить свою совесть: выполнять обещания я старалась всегда. Не хотела я ни мужа, ни любовника. Мне проблем на работе и забот дома с лихвой хватало. Последний кратковременный роман закончился ещё два года назад. Последний и единственный после расставания с отцом Майи. Не везёт на мужчин — зачем экспериментировать с новым? Только нервы себе тратить…

— Он слишком большой! Будто надувные у него руки и ноги. И нос картошкой. И вообще, фу! — Дочка демонстративно сложила руки на груди и отвернулась.

Я усмехнулась.

Поддерживаю, крошка моя.

— Ну а этот? Смотри, какой импозантный блондин! Высок и в меру спортивный. И улыбка приятная, — заприметила я знакомое лицо. Благо, он был увлечён разговором по телефону и блондинкой под боком.

Неожиданная встреча, однако. В нашем большом городе мы умудряемся крайне редко пересекаться. В такие моменты оба делаем вид, что незнакомы — это устраивает всех.

Доча придирчиво стала изучать указанный ей объект. Спустя пару минут скривилась и отрицательно мотнула головой.

— Этот тоже фу! Лицо так и просит кирпича!

— Такой страшный? — изумилась я.

— Нет. Не нравится. Он будет больше любить себя, чем нас, а должно быть наоборот!

«Не прошёл ты даже заочное оценивание на роль отца, Семёнов!» — мысленно обратилась к бывшему.

— И что же нам делать? Времени потратили много, а никого так и не выбрали, — вслух сказала я, изображая печаль.

— В этом деле главное не спешить! — со знанием дела промолвила дочка. — Будем стараться и найдём нашу пропажу!

— Ладно, — сдалась я. Что только не сделаешь ради спокойствия своего ребёнка.

Меня разбудил какой‑то непонятный шум. Беззвучно застонав от досады, отбросила плед с плеч и приподнялась на руках. Спать практически на голой земле — то ещё удовольствие. В полуразрушенном помещении я была одна. Костёр давно догорел. Ни мужчин, ни Наты видно не было. Что происходит? Где все?

Шум повторился. Поймав направление, откуда он идёт, устремила взор в соседнее помещение. Там, при свете яркого костра, трое предавались плотским утехам. В первый момент я даже не поверила своим глазам. Проморгалась. Картинка не изменилась, стоны стали громче и чаще. Отвращение комом засело в глотке.

Метнула взгляд в противоположную сторону. Толковый с Романтиком сидели чуть в стороне от входа. Видно было только пламя костра. Значит, сами удалились, а меня оставили здесь?

Подскочив, поспешила к ним. Ещё влажные волосы неприятно липли к шее и щекам, но не это меня раздражало больше всего в данную минуту. То есть, наконец добравшись до колодца и обмывшись, это неразлучное трио решило заняться непотребством прилюдно. И никого это, кроме меня, не смущает?

Влетев к тихо переговаривающимся мужчинам, я принялась выливать всё своё негодование на главу нашего небольшого лагеря. Толковый слушал равнодушно, а вот взгляд, медленно скользящий по мне, горел пламенем похоти. Слишком поздно я включила здравый смысл и вспомнила, что мне с этим мужчиной лучше лишний раз в открытую не пересекаться. Ведь постоянно же делала вид, что не замечаю его и старательно избегала любого его приближения. Да я даже спала в эти два дня урывками, опасаясь его неприкрытого интереса, мысленно радуясь, что он до сих пор ограничивался пожиранием меня только взглядом. Глупая! Как можно было забыться из‑за вспыхнувшей злости?

Резко замолчав, я в растерянности оглянулась назад. Нет, возвращаться туда я не буду. Даже здесь слышны их стоны.

— В общем, могли и меня с собою забрать сразу, — заключила я более тихо и спокойно. Повернулась с намерением отойти к дальней стене и примоститься там. Однако рано я радовалась, что Толковый на мой выпад ответил молчанием. Периферийным зрением заметила, как он плавно поднялся на ноги и шагнул в мою сторону.

Бежать?

Глупо.

Схватив меня за кисть, дёрнул на себя.

— Может, ты так злишься, потому что тоже хочешь получить порцию ласки? — шёпотом выдохнул он мне в лицо.

Я упрямо мотнула головой. Дёрнула свою руку. Не отпустил. Ещё больнее сжал и стал теснить меня к стене.

— Признайся, что просто ей завидуешь, — оскалившись, продолжил он подначивать меня. Припечатал спиной к преграде. Просунул своё колено между моих ног.

Сердце в груди в панике забилось быстрее.

— Нет. Это противно, — не смогла удержать язык за зубами и зашипела. — Противно выставлять это на обозрение другим. Противно заниматься сексом не со своим мужчиной. Ещё омерзительнее это делать сразу с двумя!

— Врушка, — надменно протянул Толковый, всматриваясь в мои глаза. — Тело не обмануть. Тебе тоже хочется. Просто строишь из себя святошу. — Подавшись вперёд, он провёл языком по моим губам, на что я ответила инстинктивной пощёчиной. Меня затрясло от страха и омерзения одновременно. Мужчина же только ещё больше завёлся. Вспыхнувший огонь в его тёмных глазах не сулил ничего хорошего лично для меня.

— Толк, отпусти её. Верному не понравится, если он узнает, — взволнованным голосом вступился за меня Романтик.

Толковый скривился. Проведя ладонью по моей руке, намеренно задев грудь, он остановил её на шее. Слегка придушил. Хотел ещё больше напугать? Таким способом он моё расположение точно не получит.

— Толк! — позвал громче парень своего командира.

— Иди погуляй, — процедил сквозь зубы Толковый ему.

— Включи мозги! Если тебя не волнует реакция Верного, то вспомни о жене и сыне! — вскочив на ноги, протараторил Романтик.

Слова достигли цели: Толковый вздрогнул и ослабил хватку.

— Жена? Сын? Совсем не дорожишь ими? Зачем ко мне лезешь? — спросила тихо и горько. На меня будто ведро с помоями вылили — не хотела я быть объектом интереса семейного человека.

— Потому что всю душу мне вынула! Только тебя вижу теперь. Только тебя хочу! Ты же нос воротишь, как от заразного! Всё прячешься за спиной Верного. Его женщиной хочешь быть, да? — прокричал он мне претензии в лицо.

— Ничьей. Я просто хочу вернуться к своей семье. У меня тоже есть ребёнок. Дочка. Маленькая, ранимая и мною очень любимая. Мне никто не нужен из вас в качестве любовника! Никто! — ответила так же эмоционально, но приглушённо.

— Дочка? — обескураженным эхом повторил Толковый, отступая от меня. — К тебе память вернулась? — Теперь он больше задумчиво хмурился, хотя и продолжал глядеть на меня заинтересованно.

— Не полностью, но постепенно начинаю вспоминать. В основном пока только дочку. Ей пять лет. Майя, — озвучила я ту информацию, которую хотела до поры оставить при себе, но если эти сведения остудят его пыл, я готова ими поделиться.

Он несколько мгновений стоял передо мной, будто в прострации. Всё всматривался в моё лицо, словно хотел обличить во лжи.

— Прости, — тряхнув головой, покаянно произнёс он. — Потерял самоконтроль. Впредь такого не повторится. Просто уж очень давно я не был дома, — начал оправдываться, отступая всё дальше и дальше от меня.

Я молча кивнула и сползла по стенке вниз. Обхватив свои колени, уткнулась в них носом и, нахохлившимся зверем, сконцентрировалась на мужчинах. Вещи пахли дегтярным мылом. И они принадлежали Верному. Почему‑то этот факт сам по себе согревал душу. Пусть они мне были велики, но хоть так чувствовать его присутствие. Я соскучилась. Прошло больше двух суток, а от них нет вестей. Романтик говорит, что для переживаний нет причин, но я не могу внушить себе спокойствие.

Наверное, именно из‑за этого и уцепилась за слова парня, что с собою каждый из них обычно берёт только по запасному комплекту вещей. В этот раз с ними поделились запаской отделившаяся от нас группа — на нас рассчитано. Та одежда была отдельно упакована и хранилась на аэроплате, но я проигнорировала её, выпросив у Романтика показать, где комплект Верного. Знаю, что поступила глупо, но…

После помывки себя любимых мы дружно занялись стиркой. Избежать её смогла только Ната — что неудивительно, с двумя‑то ухажёрами. Она, конечно, весь вечер причитала, что выглядит теперь как пугало, нарядившись в чужие вещи…

Романтик подсел ко мне спустя несколько минут. Протянул флягу с водой. Помялся. Я мысленно усмехнулась, но шанса ему не дала проявить любопытство.

— Романтик, а нормальные имена у вас есть? — спросила я, повернув к нему голову.

— Есть. Но ими не принято пользоваться в походах.

— Зачем вообще нужны такие походы? Тем более тебе. Ты же ещё совсем юный. Вот сколько тебе лет?

— Когда хочешь выжить, возраст не имеет значения. Это мой родной город. Мы с родителями здесь жили практически на окраине. Война началась внезапно. Бомбёжка, смерть, голод, холод, безысходность. Мы радовались, как дети малые, когда спустя три месяца ожесточённых боёв военные покинули город. Но зря. Мы оказались никому не нужны. Серая зона. Поначалу сюда часто прилетало ещё: не знаю, просто так по нам продолжали стрелять или учения у них какие проходили.

Выжившие старались покинуть город как можно быстрее. Не у всех получалось. Кто‑то, наоборот, наотрез отказывался уходить… К моменту прихода в город Толкового с его группой я остался только с матерью. Отец до сих пор числится пропавшим без вести. Младшая сестра умерла от лихорадки. Здоровье матери тоже сильно подкосилось. Когда нас забрали, думал, хоть теперь заживём более‑менее нормально, но мама жить не хотела. Даже ради меня… Тихоня забрал к себе. Я напросился в группу. Сперва прошёл жёсткое обучение, потом стали брать с собой.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы переварить его сумбурный рассказ. В голове с трудом укладывалось, как можно вот так легко распоряжаться чужими жизнями? Зачем вообще воевать? Почему нельзя все проблемы и вопросы решить мирным путём?

— Ты не ответил: зачем вы ходите в такие вот походы? Что вам это даёт? Ну прогнали вы собакообразных. Они же всё равно вернутся!

Романтик странно на меня посмотрел и усмехнулся. Мотнул головой.

— Не думай об этом. Лучше за себя переживай. Несмотря на видимую любовь между теми тремя и благосклонность Толкового и Верного к тебе, вы всё равно остаётесь тёмными лошадками. Появились неизвестно откуда, ещё и в странных нарядах. Обе с виду совсем не бойкие, но где гарантия, что это не игра? Тем более уж очень подозрительна ваша общая амнезия.

М‑да, как‑то не подумала я, что нас могут подозревать в шпионаже или чём‑то похожем.

— А как этот город называется? — не стала я развивать поднятую нами тему. Выгораживать себя и доказывать, что я белая зайка, а не хитрая лиса? Сомнительное дело.

— Ивгинск.

Я повторила название, чтобы запомнить. Сколько же ещё забытой информации мне придётся заново выучить или вспомнить? Это удручало, но и дарило надежду на лучшее будущее.

Положив голову на сложенные на коленях руки, прикрыла глаза.

— Посиди со мною чуток, — попросила я Романтика.

— Отдыхай. Я не подпущу к тебе никого.

Я слабо улыбнулась. Верилось в его слова с трудом. Всё же он слишком юн, но всё равно была приятна его поддержка.

***

Сквозь дрёму прорывались фразы, шум, голоса. Сознание зацепилось за самый долгожданный из них. Распахнув веки, успела заметить, как надо мною навис кто‑то. Испугаться не успела: мужчина опустился на корточки и устало улыбнулся мне.

— Почему спишь так? — спросил вместо приветствия и всего прочего. Чего именно «прочего» в данный момент я и сама не знала. Дыхание сбилось, словно передо мною произошло что‑то неимоверно чудесное. Ещё до конца не веря ни своему зрению, ни слуху, я подалась вперёд и ладонью коснулась его щеки.

— Колючий, — выдохнула ещё больше удивлённо. Улыбнулась.

— И вонючий. Так что брать тебя на руки не буду. Вставай сама и шагай к своему спальному месту. Зачем вообще ушла от костра? — запричитал он, подобно строгому родителю.

Не сон!

Вспыхнув радостью, я повисла у него на шее. И пусть неудобно. Зато его обнимаю. Наконец‑то вернулся.

— Лия, отпусти. От меня же несёт потом, как от лошади. Ну что ты как маленькая? — предпринял он слабую попытку оттянуть меня от себя.

Я упрямо замотала головой. Обняла сильнее. Носом уткнулась в горловину его водолазки. Пахнет и вправду не цветами, но это такая мелочь. Главное, что он вернулся живым и невредимым.

— Отпущу, если пообещаешь вернуться ко мне, — прошептала ультиматум.

Верный хмыкнул. Согласился. Я же, наблюдая, как он встал и направился в соседнее помещение, не смогла остаться на месте. Подскочила и метнулась вслед за ним. Умом понимала, что веду себя как капризный подросток, но стыд, видно, продолжал крепко спать в отличие от меня. Догнав, взяла его за руку и улыбнулась, встретившись с его вопросительным взглядом.

— Давай я твои вещи пока постираю. Так быстрее будет. Кстати, я у тебя одолжила в этот раз одежду.

— Сам справлюсь. Иди отдыхай. Выдвигаемся на рассвете.

— Нет!

Верный остановился. Вздохнул, поворачиваясь ко мне.

— Лия, я мужчина. Несмотря на нашу дружбу, я всё же для тебя остаюсь посторонним мужчиной, так что водные процедуры буду делать без тебя. И свои вещи я сам постираю. Дискуссия завершена. Возвращайся к костру.

— Ладно, — сдалась я, соглашаясь с правильностью его замечания. На миг сжав его кисть сильнее, отпустила и отступила. — Но я правда не против помочь со стиркой. Всё же ты устал, да и дружеская забота не должна проявляться только с одной стороны.

— Я учту, а теперь иди.

Вернувшись к костру, заняла свой лежак. Ната спала. Мужчины о чём‑то полушёпотом разговаривали. Не хватало только тройки вернувшихся. Поймав улыбчивый взор Романтика, ответила ему такой же мягкой улыбкой. Легла на бок, лицом к огню. Походные условия мне уже надоели давно. Конечности болели от жёсткости и постоянного движения. Тело хотело отдохнуть в нормальных условиях, но об этом можно только мечтать пока. Да и радость от возвращения Верного притупила мою досаду.

Прикрыв веки, поняла, что не дождусь своего самого главного защитника…

На этот раз разбудил меня громкий и грозный голос Тихони. Что его могло так вывести из себя с самого утра — интересный вопрос, поэтому я поспешно села и протёрла глаза. Все уже были на ногах и имели крайне пристыженный вид. Ната испуганно жалась к стене. Хмурый Верный стоял в паре шагов от меня, скрестив руки на груди. Прыткий презрительно скалился, стоя рядом с ним.

Ну и что произошло, пока я сопела себе тихонечко?

Устремила внимание на Тихоню. Таким разъярённым я нашего богатыря ещё не видела.

— Вы вышли на увеселительную прогулку? Весело вам? Пока мы там отлавливали нелюдей, вы чем были заняты? Почему лагерь был не защищён? Где дозорный? Мы зашли легко, и никто, абсолютно никто, не отреагировал на наше появление! А если бы это были не мы? Вам бы просто глотки всем во сне перерезали! Романтик, провалиться мне сквозь землю от позора, какого лешего ты дрых? Я чему тебя учил? Ты мне что обещал?

— Не ори на ребёнка, — приглушённо заступился за него Толковый.

— Ребёнка? Да он уже своих давно может иметь! А ты? Что с тобою, Толковый? Где свои мозги потерял? Ты же за главного у нас! А вместо того, чтобы подавать другим пример и держать всех в стальных рукавицах, ты лезешь с непристойностями к не своей женщине! Как ты после этого собираешься смотреть в глаза Божене? Молчишь? А вот я молчать не буду, когда вернёмся.

— Не лезь в мою семью, — процедил Толковый, сверля его тяжёлым взглядом исподлобья.

— Это уже мне решать. Теперь вы, — повернулся он к любвеобильной троице. — По возвращению домой один из вас должен сделать Нату своей женой. Мне всё равно, кто это будет, но чтобы я больше не слышал и не видел тех непотребств, которые вы устроили ночью. Понятно? Ты, особенно ты, беловолосая. Если замечу, что вертишь своим задом перед мужиками или кому‑то глазки строишь, отправишься в вольное плавание. Мне под боком блудница не нужна! Всем всё ясно? — Обвёл он нас гневным взглядом.

— Нет. Объясни мне один момент, Тихоня… — отозвался Верный. Кажется, этим его наигранно равнодушным тоном прониклись абсолютно все.

— Не сейчас, Верн, — перебил его богатырь. — К этому вопросу вернёмся по возвращению домой. Сейчас у нас и так проблем хватает.

— Это и спасает некоторых, — кивнув, согласился уступить мой защитник после небольшой заминки. С одной стороны, их заступничество польстило. С другой — мне не хотелось быть причиной ссор.

— Дальше. Здесь придётся задержаться, пока вещи не высохнут. Колодец с водой под боком — это плюс. Провизию нужно экономить — минус. По двое будем проверять периметр. Сменяемся каждые пять часов. Девушки отдыхают и набираются сил. Всем всё понятно?

Даже если и было непонятно, уточнять никто не стал. Это я про нас, девушек.

Мужчины тут же принялись что‑то делать, иногда переговариваясь между собой. Видела, как Толковый несколько раз подходил к Тихоне с явным намерением серьёзно поговорить, но тот отсылал его лишь одним грозным взглядом. Вот это богатырь! Чем дольше я сегодня наблюдала за ним, тем больше проникалась к нему уважением. А ещё постоянно искала глазами Верного. Он редко был рядом. Всё где‑то снаружи пропадал или возился с вещмешками. Всё моё нутро рвалось к нему. Просто подойти и побыть его тенью хотя бы пару часов, но я не осмеливалась.

Я старалась помогать с готовкой или с другой мелочью, но Романтик и Прыткий — ответственные по кухне сегодня, так сказать — в большей мере отмахивались от меня. «Иди отдыхай», — мол, как и приказал Тихоня. Иногда я от них отходила, но спустя некоторое время всё равно возвращалась. Мне было скучно, а общаться с Натой желания никакого не зародилось во мне.

Вообще после сегодняшней ночи она в моих глазах упала как женщина. Нет, я не ханжа, и у всех свои предпочтения. Хочется вам втроём кувыркаться — делайте это, но не на виду у всех! Такая распущенность за гранью моего понимания. Похоже, я всё же консервативная особа, даже несмотря на то, что родила, не будучи замужней.

Ната подсела ко мне, когда возле костра я осталась одна. Кашу сварить — плёвое дело. Хоть это мужчины доверили мне. И не просто кашу, а с тушёнкой. Запах стоял такой обалденный, что слюни едва по подбородку не текли. Желудок урчал громко, но Наты я не стыдилась — у каждого свои аппетиты.

Блондинка, оглянувшись по сторонам, натурально всхлипнула. Вздох сам по себе вырвался из груди. Не хотела с нею общаться, но и игнорировать полностью не могла.

— Что‑то случилось? — нейтральным тоном поинтересовалась я.

Девушка только и ожидала моего вопроса. Активно закивала и пожаловалась:

— Как я буду выбирать между ними двумя? Я же их обоих одинаково люблю! Почему этот шкаф толстокожий такой жестокий? Да и кто он такой, чтобы выдвигать такие ультиматумы?

— А я тут при чём? Иди к Тихоне и высказывай это ему. Ну или со своими мужчинами поговори, — мгновенно отбила её слова я.

Ната резанула по мне обиженно‑негодующим взором, поджала губу.

— Никакой поддержки от тебя! — капризно взвизгнула она.

Я фыркнула и картинно закатила глаза. Поддержку мы обе друг другу не оказывали — с чего она вообще взяла, что я посочувствую ей?

— Шмара! — выплюнула она ругательство мне в лицо и, резво подскочив на ноги, пошла прочь.

Я со стекающей улыбкой её проводила. Двойные стандарты у дамочки, однако.

— А кто это такая? — с искренним интересом спросил у меня Романтик, садясь по другую сторону от меня.

В первый момент я от неожиданного его появления вздрогнула, выровняла встрепенувшееся сердце и устремила своё внимание на парня.

— Плохая женщина, — пояснила я степенно.

— Это она явно о себе говорила, — закивал он.

Я рассмеялась.

— Спасибо, — от всей души поблагодарила. — Романтик, а подскажи мне, пожалуйста, что происходит? — задала я интересующий меня вопрос. Нахмурилась. Я хотела обратиться к нему «Рома», почему? В голове настойчиво бьёт мысль, что это мужское имя. — Твоё имя Роман? Поэтому ты Романтик? — не вытерпела я.

— Нет, — смущённо улыбнулся он. — Романтик — потому что юн и идеалистичен, по словам Тихони.

— Надеюсь, я когда‑нибудь всё же узнаю ваши настоящие имена.

— Это не тайна. Просто старшие к вам ещё присматриваются. В большей степени, как мне кажется, подозрения вызывает Ната, — поделился своими мыслями парень.

— А я?

— А ты под покровительством Верного.

Как же мне польстили его слова! Прям бальзам на душу.

— Вернёмся к первому моему вопросу. Что происходит? Почему вдруг командовать стал Тихоня? — вернула я серьёзный настрой.

— Он и есть самый старший из нас — по возрасту. Поэтому мы должны беспрекословно подчиняться ему. Но вообще Тихоня любит держаться чуть в стороне. Общается в основном с Верным да с Прытким. Главенство в отряде сразу отдаёт Толковому в походах, но бывают вот такие случаи, когда авторитет нужнее мозгов.

— Нет у Толкового мозгов, — буркнула себе под нос.

— Есть. Но не в случае с тобою, — заступился за своего товарища Романтик.

— Ладно. Закрыли тему. Зови всех есть.

Парень кивнул, но с места не сдвинулся. Я с любопытством наблюдала, как он неуверенно жуёт свою нижнюю губу, а потом всё же решился на вопрос:

— У тебя правда есть ребёнок?

— Правда, — радостно улыбнулась я в ответ. И пусть добротная порция тоски и страха отравляли эту светлую эмоцию, я действительно была рада ответить на его вопрос. — И правда, что я до сих пор мало что вспомнила. Это угнетает и пугает. Я очень переживаю за неё и хочу поскорее найти.

— И… какая она? — пытливо глядя на меня, продолжил проявлять любопытство Романтик.

— Маленькая. Волосы тёмные и красиво вьются. Глаза большие и тёмно‑серые. Пухлый ротик. Румяные щёчки. Она такая… хочется её затискать и не отпускать. А ещё она очень сообразительная и с бурной фантазией.

«И она очень хочет папу»,— добавила я про себя. Этим фактом почему‑то делиться не хотелось. Враз стало стыдно, что мужчину я так и не смогла пленить своими женскими чарами. И дочь ему не нужна была от меня. Хотя сам по себе он мне тоже и даром не сдался. Теперь уже не казалось правильным рожать ребёнка только для себя. Это было эгоистично с моей стороны.

— А муж? — выдернул меня из сумрачных мыслей мой собеседник.

— Если есть ребёнок, есть и муж. Любопытство — это порок, Романтик, — за меня ответил Верный.

Я поспешно повернулась и тут же натолкнулась на тяжёлый взгляд своего главного спасителя.

Что‑то опять произошло? Почему он не в духе?

— Простите, — скороговоркой выпалил парень и метнулся на выход.

— Он же не со зла, — улыбнулась я Верному. С удовольствием детально рассмотрела его хмурое лицо. Побрился. А вот на голове уже ёжик из волос. Светлые. Вообще я ещё пару дней назад заметила, что у всех мужчин в той или иной степени начали волосы отрастать, но до остальных мне не было никакого дела — только Верный интересовал как личность. — Садись со мною. Каша уже готова. Романтик побежал всех звать, — похлопала я по бревну рядом с собою.

Мужчина ещё с минуту буравил меня нечитаемым взором, потом вздохнул и принял моё предложение.

Я споро разложила одинаковыми порциями кашу — только себе и Нате чуть меньше. Протянула жестяную миску Верному.

— Мне кажется, я люблю готовить. Как прибудем домой, испеку пирогов. Ты любишь их? Примешь угощения от меня?

— Пироги пекут только своему мужу. Или на всеобщие гуляния, — отозвался мужчина, продолжая странно смотреть на меня.

О причине его такого непонятного интереса спросить не успела: пришли все остальные.

— Гуляния? — выловил последнее слово Колкий. — Это мы любим! Правда, теперь редко затеваем. Но можно будет и устроить, чтобы поприветствовать весну!

— Сперва нужно вернуться домой полным составом и невредимыми, — медведем прорычал Тихоня, садясь рядом с Верным.

Я напряглась и обвела всех присутствующих цепким взглядом. Мужчины кивали абсолютно все. Ната осталась верна себе: её больше интересовал бок Забияки и миска каши.

— Нам может ещё грозить опасность? — приглушённо спросила я, отставив свою порцию и пристально уставившись на Тихоню — раз он у нас самый главный.

Перед внутренним взором промелькнули калейдоскопом кадры из недавнего прошлого: собакообразные люди с их последним пиршеством, трупы возле колодца. Тошнота подступила, аппетит пропал.

— Сейчас везде опасно, смуглянка, — по‑доброму отозвался тот.

«Смуглянка»,— повторила я про себя слово. Оно что‑то напомнило. Что‑то тёплое и в то же время болезненное.

Перед внутренним взором ещё одним калейдоскопом пронеслись какие‑то обрывки непонятных кадров, а потом я неожиданно для самой себя тихо протянула нараспев:

Как‑то летом на рассвете заглянул в соседский сад.Там смуглянка‑молдаванка собирает виноград…

— Что это? Красиво! — восхитился Романтик.

Все остальные смотрели на меня с интересом, явно ожидая продолжения или пояснения.

— Не помню, — призналась со вздохом.