Глава 5

Эти дни мы проводили в прогулках по саду. Уже привычные красивые цветы не приносили столько восхищения, как в первые дни. Кай настойчиво просил Тэля погостить у него, считая это честью. Тот по непонятной причине не отказался, ссылаясь на то, что отпуск у него еще долгий, а в своей усадьбе ему будет скучно одному. Друзей, как он выразился, таковыми обзавестись он не успел. В ответном жесте Тэль пригласил всех нас к себе. Каждый день моя душа наполнялась большей симпатией к этому мужчине, заставляя совесть больно царапать меня изнутри.

Сегодня мы вновь отдали предпочтение свежему воздуху вместо удушливой жары в доме. Изабелла, желая выделиться среди бутонов на клумбах, оделась в красное шелковое платье. Я же остановила выбор на зеленом, украшенном белыми кружевами. Она сегодня много говорила про генерала — слишком много! Этот человек и так не желал покидать моих мыслей, а подруга, будто специально подливала масла в огонь.

— Ты знаешь, чем славиться Тэль? — Изабелла прошептала, прикрываясь веером.

— Нет, и чем же? — Постаралась ответить спокойно, хотя внутри меня раздирало любопытство.

Шелк платьев зашуршал, когда она приблизилась, и моего уха коснулось, ее дыхание.

— Поговаривают, он мастерски разбирается в людях. Видит человека насквозь, чувства, эмоции!

Душа упала не то что в пятки, а спустилась ниже, зарываясь глубоко под землю. Сразу захотелось запаниковать и убежать подальше — ведь он, конечно, мог понять, что я испытываю по отношению к нему. Ведя внутренний монолог, я погрузилась в печаль, совершенно позабыв об Изабелле.

Ощущение неловкости в тот момент заполнило меня до краёв, даже сильнее, чем цветочный аромат в саду. «Он же понял, конечно, как он мне понравился. Проклятье, что же теперь делать? Какой стыд! Генерал поэтому не сводит с меня глаз — конечно, поняв мои чувства, проявляет больше внимания».

— Айви, почему ты так побледнела? — Я повернулась к ней, создавая на лице подобие безразличия. Выражение моей собеседницы напоминало хитрость лисы. Она, конечно, хорошо меня знала и поэтому сразу заподозрила неладное.

— Задумалась и всего лишь удивилась. Всё хорошо! — Я поспешила оправдаться, и по её взгляду поняла, что она мне явно не поверила. Продолжать эту тему дальше мы не стали, ведь в нескольких шагах уже стояли мужчины. Кай был встревожен, Келл в подбадривающем жесте сжал плечо друга. Генерал сдержанно что-то говорил. Смотря на него, меня вновь обдало холодом — теперь нужно максимально сдерживаться в его обществе. Я поставила себе цель, и, подери меня сырая магия, осознала, что дастся мне это совсем нелегко.

— Сестрица, наша тётушка Мария, да примут ее боги, скончалась. — Кай крепко сжал запястье сестры; та едва качнулась, но устояла на ногах.

— Не может быть! — С губ Изабеллы сорвалась горькая печаль. Она любила Марию наравне с матушкой. Лицо стало пристанищем боли, а душа, конечно, была полна мук.

— Сопереживаю вашей потере! — Слова здесь были излишни. Кай, подхватив Изабеллу под локоть, повёл в дом. Келл тревожно смотрел им вслед, пока они не скрылись за большими кустами. И все же, не сдержавшись, он направился следом.

— Келл, не стоит, им нужно… — бросила я ему вдогонку. Такую потерю они, конечно же, желали разделить вместе. Влюблённость Келла сейчас не думала ни о чём, кроме слёз, которые будет лить его возлюбленная. Я уставилась на его удаляющуюся спину, и лишь голос мужчины рядом заставил вздрогнуть.

— Оставьте его, Айвира. Влюбленный мужчина всегда стремится в трудную минуту оказаться рядом с возлюбленной! — Сказанный Тэлем факт прозвучал довольно спокойно, будто он рассказывал о небе, затянувшемся тучами. И это меня разозлило — огненный маг, конечно, убедился в своих способностях, а его не безразличии к Изабелле.

— Мне казалось, копаться в чужих жизнях неэтично? Или в мире что-то изменилось, и я не успела об этом узнать? — Повернувшись, я наткнулась на удивлённый взгляд мужчины, резко сменившийся смехом.

— Ахахах, Айвира, вас злит, что я догадался о чувствах вашего брата? — Мужчина сократил дистанцию и приблизился почти вплотную. Когда сердце тревожно забилось, я приказала себе держать все эмоции под замком.

— Или же вы боитесь, что я мог прознать, о ваших? — Шёпот прозвучал тихо, будто он боялся, что кто-то услышит эту тайну. Я поспешила возмутиться, злясь и совершенно не скрывая этого даже на лице.

— С чего бы мне страшиться этого? — Я выше приподняла подбородок. Возможно, он смотрел на меня сквозь свой безупречный нюх. Но когда он широко улыбнулся, касаясь моих кудрявых локонов, наступило некое безразличие. Может, мне хотелось, чтобы он все же объяснил то, чего я сама не до конца понимала.

— Порой бывает достаточно взгляда, дабы оценить истинные чувства человека к вам. Айви… — Мое имя слетело с уст этого мужчины настолько красиво, что ноги едва не потеряли опору. — Айви… Ваше имя такое же прекрасное, как и вы. Все красивые оттенки этого мира слились с нежностью лепестков роз, когда боги сотворили вас. — Я тяжело сглотнула. Темный янтарь его глаз будто расплавился, засасывая меня на дно, обволакивая густой массой.

Что должна сказать помолвленная леди? Нагрубить? Дать пощёчину? Попросить не говорить подобного? А что, если мне хотелось слушать это вечно — красивые слова о своём совершенстве, сказанные этим пьянящим голосом?

— Зачем вы говорите мне эти слова? — Дыхание спёрло, и сказанное, конечно, звучало обрывисто.

— Вам не по нраву, правда? — Тэль протянул пальцы к моему лицу, но не коснулся его. Они прошлись на расстоянии — я чувствовала их тепло, и меня это очень пугало. До ужаса и безумия, это выглядело так неправильно!

— Вы же осознаете, насколько это неправильно? — Он продолжал изучать меня с восхищением; с тёплой улыбкой скользил взглядом по моему лицу.

— У меня есть жених, это всё неправильно! — выпалила я, возможно, убеждая больше себя, ставя запрет своему безумно стучащему сердцу и желая отрезвить разум.

— Да, Айви, он есть, к огромнейшему сожалению. — Он сказал это с грустью, и я осознала, насколько далеко мне нужно держаться от этого мужчины. Ведь сейчас я поймала себя на безмерном желании оказаться в его объятиях.

— Простите, я пойду! — Я развернулась с намерением убежать, готовая пуститься подобно лани. Но сильная рука остановила, а затем развернула меня, прижимая к сильному телу. Тэль тяжело задышал.

— Айви, не думайте обо мне плохо. Это причиняет мне отчего-то боль и сильно ранит душу. А Келл…

— Что Келл? — Не понимая, как себя вести, я просто задала этот вопрос.

— Он намекнул, что и она, не свободна… Вы же понимаете, Айви…

— Не зовите меня так, не надо! — потребовала я.

— Почему?

— Так обращаются ко мне лишь родные.

Он прижал меня сильнее, последний воздух из лёгких вырвался неким стоном.

— Сейчас я безмерно пожелал стать таковым! — Маг склонился ниже, дыхание обожгло кожу. Мне стало страшно до безумия, настолько, что захотелось плакать.

— Пожалуйста, отпустите меня, генерал… Прошу… — Мольба, достойная богов, прозвучала из моих уст, но, кажется, внимать им он не собирался. Порыв ветра начал трепать мои локоны, и мужчина проследил за ними.

— Вы и ваши волосы подобны белому огню, леди, вы меня сожгли. А когда вы рядом, в моем сердце распускаются цветы… — Я смотрела на него, приоткрыв рот. Все запретное всегда так желанно? А сказанные им слова могут разве быть правдой?

— Так вы определитесь — вы горите или исцеляетесь? — выпалила я, следом отругала себя: «Ну вот, зачем я спрашивала это?» Он продолжал смотреть, даже не думая выпускать меня из объятий.

— Айви! — Голос Келла заставил испытать неимоверный ужас. Уперев руки в грудь мужчины, я посмотрела на него самым жалостливым взглядом, какой только был возможен в тот момент. К моему великому счастью, он не стал удерживать и отпустил довольно быстро.

И я, сорвавшись с места, побежала. Подол платья путался в ногах, приподняв его, ускорилась. Лишь добежав до кустов на выходе из сада, сбавила бег. Прерывистое дыхание не унималось. Стараясь его выровнять, я приблизилась к брату.

— Всё ли хорошо с тобой, Айви? Почему ты так раскраснелась? — Келл сдвинул брови, придавая лицу суровый вид.

— Так спешила к тебе, братец. Ты громко позвал, я испугалась и поспешила… — Слова звучали сбивчиво, выдавая волнение. Глубоко надеясь, что он ничего не заподозрит, я задала вопрос. — Так что случилось?

Если даже Келл что-то заподозрил, говорить ничего не стал. Тяжело вздохнув и выше подняв голову, братец начал грустным голосом:

— Изабелле плохо, и я хочу отправиться с ней, сопроводить. — Он был серьёзен. Осознавая, насколько это ему нужно, я решила его поддержать.

— Конечно, мы отправимся вместе. Я тоже хочу стать опорой для наших друзей!

К этому моменту Тэль уже настиг меня. Заговорив, заставил неожиданно вздрогнуть.

— Вы покидаете меня так скоро, друг мой? — Тон поразительно ровный, меня, конечно, удивил. Не обернулась, и даже тогда, когда он поравнялся со мной, я не удостоила генерала взглядом.

— Мы очень признательны вам за гостеприимство. Но, к большому сожалению, вынуждены покинуть вас! — Келл почтительно склонил голову. Тэль прошёл мимо и положил ладонь на плечо моего брата.

— Ну, у нас есть еще время до завтрашнего утра, так проведём его в беседах. — Мужчины направились к дверям усадьбы, и я — вслед за ними. Раздумывала, как завтра распрощаюсь с этим мужчиной, и тут сердце сжалось… Вот только почему?

Ужинали вчетвером; Изабелла, сославшись на плохое самочувствие, не спустилась. Мужчины обсуждали политические вопросы, я молча уставилась на содержимое своей тарелки. Мясо выглядело аппетитным, но вкус показался слегка странным, немного горчил. Я списала это на обилие специй. Покончив с едой, поспешила удалиться. В своей комнате я долго раздумывала о будущем, и эти мысли рвали душу. Прожить всю оставшуюся жизнь с нелюбимым совершенно не хотелось. С этими мыслями я так и уснула!

Ночью мне внезапно стало плохо. Весь ужин вырывался наружу, и всё, на что хватило сил перед тем, как я провалилась в беспамятство, — это добраться до комнаты брата…

Как мне сообщила служанка, Келла на следующий день срочно вызвали, а потом он отправился за Каем и Изабеллой. Это я узнала, наконец придя в себя. В письме мой брат уверял о скором возвращении. Так же уверенно утверждал, что генерал дал слово обо мне позаботиться.

Так и пролетели дни в постели. Лекарь так и не смогла объяснить причину моего отравления — ведь за ужином ту же еду ели и остальные. Слабость не позволяла вставать на ноги и заставляла почти всё время спать