Глава 26

Найрин Кан, конечно, об осторожности помнил, и точно пока не собирался обращаться к силе. Уже поигрался, выжил и хватит. И жена брата — при чём тут она, тоже непонятно. Он на самом деле даже не посмотрел бы в её сторону, и уж точно не позволил бы себе никаких дурных желаний, если б знал, кто она такая…

Тропа поднималась вверх, становясь все менее удобной. Путь их маленького отряда лежал к развалинам на горе. К полуразрушенным башням, где, по словам капитана Астора, командира кандрийского гарнизона в Дьямоне, теперь жили только совы, лисы и прочее дикое зверьё. И разбойники иногда, в основном летом и осенью. Потому что зимой все подходы к развалинам засыпало так, что делать там было нечего.

Найрин быстро проникся сложностью горной дороги, даже не дороги — тропы. Особенно когда ехали по вершине хребта — кажется, тропа здесь стала пару локтей шириной!

— Не смотрите вниз, милорд, — посоветовал капитан. — Ваша лошадь пройдёт, она тренированная.

Недаром Найрину настоятельно посоветовали своего жеребца оставить, а взять лошадь из конюшни Дьямона. А потом тропа шла по-над горой, и ширина её была такая, что не то что двум всадникам не разъехаться — двум пешим не разойтись! По левую руку каменная стена, по правую — пропасть. Найрину до зуда во всех местах хотелось спуститься с седла и вести лошадь под уздцы. На него поглядывали свысока — все кандрийцы в отряде были из гарнизона, то есть уже привычные, а половина отряда — и вовсе местные, чувствовавшие себя весьма непринужденно. И карабкаться верхом на склон — тоже не радость, кони всё же не горные козы. Когда ехали в Дьямон — такого и близко не было, та дорога, хоть и плелась вокруг гор, была полога, широка и дивно хороша.

Дорога — для купцов, для гостей. А они явились хозяйничать, хозяевам надо не только гостевые покои знать, но и чёрные дворы, если образно. А «чёрные дворы» тут — вот такие кручи! Места, где они, кандрийцы — щенки беспомощные!

— Не переживайте, милорд, — посоветовал капитан, — раз-другой и привыкнете. Говорил я, что вам не надо сегодня ехать.

Найрин был рад, что поехал. Мысли о том, насколько другая здесь земля, приходили и раньше, и говорили они с братом об этом не раз, но теперь он это прочувствовал.

Как здесь воевать?..

А ведь понадобится. Тут разбойники, и будут, не приведи Пламя, набеги из соседних княжеств. Это с Мукарраном замирились, а есть другие княжества, мелкие, бедные и воинственные! Люди Канов прекрасно обучены и недавно воевали, но — на равнине! Здесь всё иначе. И труднее, и — по-другому.

— Мы на месте, милорд, — сообщил капитан. — Спешивайтесь, лошади дальше не пройдут. Я пошлю с вашего разрешения разведчиков в башни, и окрестности заодно посмотреть.

— Делайте, что считаете нужным, капитан. Тут вы командуете, я только мешаю.

Капитан, как уже понял Найрин, был человеком, которому можно без опаски говорить подобные вещи.

Они спешились. Половина людей разошлась в разные стороны, не дожидаясь приказа — уже знали, что делать.

— Не мешаете, милорд — возразил капитан. — Важно, чтобы вы разобрались, что здесь как. Но на этот раз, во имя Пламени, если что случится, не пытайтесь отдавать приказы. Вы можете не всё понять, и мы только запутаем людей.

— Повторяю, командуете вы, — сказал Найрин. — Вы уже полностью освоились?

— Куда там, — усмехнулся капитан. — Чтобы защищать замок, мы сгодимся, если вдруг будет осада. Но выходить за стены нам смерть. Только и надежды на договоры с горцами, их ещё чтят. У них тут колдунов много, хоть сильных и нет, как считается, но против нас хватит. А вы правда колдун, милорд? Если обвал — сможете остановить? Весной наши попали под обвал. Колдун и вызвал, говорят. А ещё было раз, что водопад придержали. А потом отпустили — и смыло отряд. Половина людей погибла.

— Я не колдун, — привычно ответил Найрин. — Ни обвал, ни водопад мне не по зубам. Обвал ведь не только колдовством вызывают, да?

«Тренируйтесь до усталости, но не применяйте силу!» — советовала ему сегодня рыжая малышка Челла Эмай. Леди Дьямона, жена его брата.

Сегодня, надо же. Кажется, он ещё помнил её запах, тонкий и одуряюще приятный. Как наяву видел её блестящие глаза — стоило подумать, и стало ясно, что он и не забывал. Ему теперь придется видеть её часто, и при этом не сойти с ума. «Не посмотрел бы, не позволил бы…!» Себе-то можно и не врать.

— А зимой лавины бывают. Жаль, милорд, что вы не колдун, — вздохнул капитан. — А хорошо было бы.

Упражнения. Упражнения, которыми его мучили в монастыре, помогут изгнать из памяти Челлу Эмай. И не только. Мужская сила прекрасно перенаправляется, так что некоторые заклинания будут получаться лучше. И надо найти проклятый браслет, о котором говорила Сару-Фагунда! Кажется, здесь, в Дьямоне, ему будет чем заняться.

Скоро разведчик доложил, что в башнях пусто. Но остались следы недавних костров — люди жили там несколько дней и ушли не позднее сегодняшнего утра.

— Они не прячутся, — хмуро сказал капитан. — Знают, что их не поймают. Говорят, где-то здесь есть секретная тропа, начинается в пещере, и до Мукаррана. Я не нашёл. Шайки приходят из-за границ, к ним примыкают некоторые местные, как без этого. Добрейший тан Суреш, кстати, местных разбойников казнил сразу, а семьи их выгонял за рубежи. Как иначе с ними?..

Найрин кивнул, принимая к сведению.

— Как, полагаете, станем ловить эту шайку?

— Да никак, милорд. Людей потеряем, и только.

— Где ещё разбойники разбивают лагерь?

— Да где угодно. Сегодня они есть, завтра нет, — пожал плечами капитан. — Там, дальше, мы знаем несколько мест, — он махнул рукой, показывая куда-то далеко. — Главное не подпускать их к замку и к дороге. Поставим кордоны на лучших тропах. Осведомители в деревнях есть и у нас, и у них.

— Давайте поднимемся в те башни? Посмотрим вокруг…

Развалины казались невероятно древними. Никаких признаков, что место было жилым недавно — никакой утвари, мебели, только остатки стен. Найрин ещё решил, что когда-то начала разрушаться сама гора — это и решило участь маленького замка, и обвалилась дорога, которой просто не могло не быть. Они одолели подъем потому лишь, что капитан делал это не первый раз и точно знал, где расположена невидимая чужому взгляду тропа.

Найрин всё же забрался на верхний ярус одной из башен. Капитан, пыхтя, полез следом. Вид, который им открылся, стоил усилий — как на ладони были горные склоны, поросшие лесом и изрезанные ущельями и каньонами, озера и — реки? Ручьи? Как ещё назвать вроде бы неширокие, но стремительные потоки, текущие с гор? Пастбища — Найрин разглядел стадо, которое тянулось по склону, переходя с одного пастбища на другое. Да и вообще, было на что посмотреть. Он не стал себе в этом отказывать — смотрел в свое удовольствие. Заметил:

— Я ещё не видел карты Дьямона, капитан. Нам надо иметь всё это в нарисованном виде.

— Я тоже не видел карт, милорд, — хмыкнул тот. — Они были у тана Суреша, но похищены во время осады.

— Тогда будем рисовать. И искать тоже.

Вот, ближайшие дела определились. Если затейливые здешние обстоятельства не подкинут им чего-то срочного.

— Что вон там? Ворота Гемм? — он показал на каменную арку, наполовину скрытую кустарником.

— Она, — капитан сплюнул через левый локоть. — В Дьямоне это восточные ворота, — зачем-то добавил он. — Всегда запертые, их только по особым делам отпирают. Девять дней в году молодые просят благословения на брак, и тогда же свадьбы играют. Вдовы сидят там ночами, ждут посланий от мужей, а ну как те не упокоились, — он опять сплюнул через локоть. — Волки приходят стаей и воют. Я свою стражу там поставил, ибо нечего. Нам тут только духов из лесу не хватало.

— Так запертые ведь ворота, — напомнил заинтересованный Найрин, сразу подумав о Фай.

— А духам это не помеха. Только не было их пока, — капитан хмыкнул, — с тех пор, как наши охраняют. Возвращаемся, милорд?

Возвращаться предстояло той же невразумительной тропой. Снизу протрубил рог, условный сигнал — их ждали, беспокоились. И вдруг Найрин увидел цветок между камней. Ярко-белый.

Да-да, не просто белый цветок. Он был белее белого, он сиял белизной, как будто светился на фоне угрюмых камней. Найрин невольно замер, не сводя глаз с этого крошечного белого огонька, и нагнулся, чтобы рассмотреть, осторожно тронул лепесток. Цветок был необычный. Какой-то странный. Лепестки покрывали тонкие шерстинки — цветок, покрытый мехом…

— Надо же, красота какая, — сказал за его спиной капитан. — Сорвёте, что ли?

— Ну вот ещё, — улыбнулся Найрин. — Он тут единственный, пусть даст жизнь другим. А о его лекарских свойствах я ничего не знаю. Пойдёмте уже вниз, — и двинулся следом за капитаном.

Спускаться было труднее, чем взбираться вверх. И вроде капитан поставил ногу не слишком близко к краю тропы, но камень под его ногой подвинулся, и человек в мгновение ока скользнул вниз, в пропасть — даже не успел ничего сообразить. Найрин тоже не успел, заклятье вылетело свозь зубы само, он выбросил руку вперед и невидимой петлёй поймал капитана и потянул его к себе.

Это оказалось неожиданно очень трудно, гораздо труднее, чем сражаться с Эргом — с амулетом Эрга, точнее. Боевое колдовство они отрабатывали с наставником долго и старательно, беря силы от его амулетов — своей столько у Найрина тогда не было. А вот ловить и вытаскивать сорвавшегося в пропасть — такому он почти и не учился. Но вытащил. И оба они упали на крошечный пригодный для этого кусочек тропы, рискуя опять рухнуть вниз — капитан был потрясён и не сразу пришёл в себя, а Найрин — он был обессилен.

Капитан был воином и опомнился быстро, отполз от края и вскочил.

— Милорд?!

Найрин не был способен даже пошевелить языком — это что-то слишком…

Челла удивилась, получив от супруга приглашение на соколиную охоту. Она была бы очень рада, если бы он забыл о ней до вечера, дав возможность забыть о нём, и уже появилась надежда, что так и будет. И она, может быть, сама ненадолго уедет из замка. Несмотря на то, что теперь кандрийцев на всех воротах стало больше.

Она беспокоилась о Найрине. Его сила принялась «раскачиваться», и это опасно, но он, похоже, не понимает. Он много чего не понимает, хотя всякий раз заботится и поучает! Даже смешно. Пусть с ней, Челлой, творится почти то же самое, но у неё с детства браслет, она не сольется…

Юна тоже носит такой браслет. Очень просто, наблюдая, как мачеха меняет драгоценности, Челла догадалась, какой браслет — тот самый. Хотя Юна всегда подчеркивает, что она — не волшебница, нет-нет…

Предложение супруга отказа не подразумевало. Челла решительно прогнала служанок и оделась только с помощью Ману, так, как одевалась на прогулки с Алливеном — во всё простое, никаких цветных шелков и дорогого шитья — штаны, камзол, широкая юбка и мягкие сапожки. И, конечно, платок на голову и плащ. Супругу не понравится? Что поделать. Если бы подразумевался «показной» выезд, охота для гостей, Юна непременно проследила бы за её костюмом, но нет так нет. В этой нелепой ситуации, вдруг оказавшаяся во власти чужого ей человека, Челла злилась и ощущала себя несчастной. Злилась она отчего-то и на Юну тоже, хотя та была виновата не более самой Челлы. И на добрейшего лорда Фурати, которого знала с детства. И на Найрина! И на всё остальное!

— Ты ведь догадывалась, что так может быть, дурочка? — она с досадой взглянула в зеркало.

Недовольный вид и гневное сверкание глаз, кстати, её не портили, скорее наоборот. Даже в такой одежде! Вот и хорошо!

Она виновата, конечно. После сдачи Дьямона принесла присягу королю. Как и Юна. Они поклялись быть покорными и принять того достойного, кого для Челлы изберет король. Королю выдвинули много условий, так что дело того стоило. Она сохранили Дьямон не слишком разрушенным, и большую часть его богатств, которые были так нужны. И теперь, вот — она имеет что имеет. Возражать, не соглашаться, бороться — просто-напросто нельзя.

Удивительно, но её не ожидала толпа, чтобы сопроводить вниз. Челла одна стала спускаться по лестнице, и невольно отшатнулась, когда ей преградили путь.

Мужчина. Поклонился со всей вежливостью.

— Прошу прекрасную тани меня простить…

— Тан Фунир? — Челла его узнала, конечно, потому что уже видела.

Один из княжеских послов. Который уже успел поссориться и с Юной, и с лордом Сайгуром.

— Как простить, тан Фунир, если вас здесь не должно быть? Что вы хотите от меня?

— Я здесь властью моего князя, тани Челла. Это обстоятельство открывает мне все двери.

— И стража внизу ни при чём?

— Тани Челла… — его голос сочился медом, почти как у тана Умара.

Что ж, признаем, это он может.

— Тан Фунир. Мне кажется, вам пора покинуть замок. Мне не нужны здесь те, кто ходит во все двери, — Челла понимала, что сдержанность необходима, но разве не нужно ставить на место таких вот благородных господ?

— Не торопитесь, моя тани, — попросил незваный посетитель. — Уезжая, мы должны увезти красный цветок, для князя. Вы понимаете, о чём речь. Но выслушайте волю князя, тани. Разве вы сами не хотите избавиться от навязанного супруга?

— С вашей помощью? Пожалуй, нет. Но что вы от меня хотите? Что я должна сделать? — заинтересовалась она, желая услышать суть «княжеской воли».

— Всего лишь приведите его в определенное место где-нибудь в окрестностях. Мы договоримся о месте и времени, но затягивать не стоит. И пусть не появится красного цветка.

— Понятно. Ну так вот, этого не будет. Вы и Алливена этим донимали? Лучше уезжайте из Дьямона. Тан, вы поняли, что я сказала?

— Кто научил тебя наглости, девочка? Мачеха так воспитала? — вдруг вспыхнул Фунир.

— Конечно! Она тоже такая, и ведь не разонравилась тебе? — выпалила Челла.

Цапнула его словами, как разозлённая кошка. Зато страха не было ни капли.

Фунир надвинулся на неё и за плечи крепко прижал руками к стене, процедил сквозь зубы:

— Как вы глупы, женщины! Князь заботится о тебе! Юна продаст тебя за милость Мортага, а князь подарит всё, что пожелаешь!

— Убирайся вон! Прочь! — отчеканила Челла, и даже не проговаривая заклятье, одним пассом руками ударила мужчину.

Никто не смеет к ней прикасаться! И вот так разговаривать! И она ему не девочка! И говорить про Юну…

Чтобы так ударить, надо очень рассердиться. Фунир отлетел и скатился с лестницы. Челла, придерживая юбку, прошла мимо.

Её ждали во дворе — Сайгур в окружении десятка кандрийцев, уже верхом. И у него на кожаной перчатке сидел сокол в кожаном клобучке, закрывающем глаза — крупная почти белоснежная птица, недавно принадлежавшая Алливену.

— Миледи, — Сайгур кивнул ей и сделал знак, чтобы её подсадили в седло, это тут же исполнил один из мужчин.

Сайгур понимал, что уместно самому посадить её на лошадь, но для этого пришлось бы передать кому-то птицу Однако сокол только успокоился, даже специальный амулет помог не сразу.

— Мы посмотрели вашу сокольню, — сообщил он подъехавшей Челле. — Всего три птицы, и только одна пригодна для охоты сегодня. Так сказал сокольник.

— Значит, так и есть. А количество дело наживное, милорд, — она любезно улыбнулась, словно компенсируя нелюбезность, что досталась Фуниру.

— Эта неплоха, — он слегка дернул рукой, и белый сокол завозился на перчатке, звякнул бубенчик на его хвосте.

Ещё бы. Белого привезли издалека, и Алливен отдал за него трех верховых коней. И то, что сокол всё-таки слушался Сайгура, удивляло Челлу. Но охотиться с ним?! И вообще, ей тоже нужна была перчатка и птица. Досадно, что Сайгур без разрешения осматривал соколов, и взял именно этого, и так по-хозяйски держит. И… ах, да! Фунир, там, на лестнице. А рядом — никого, кому она могла бы приказать, только свита Сайгура.

— Милорд, там на лестнице тан Фунир, он споткнулся. Прикажите ему помочь.

— Кто? — встрепенулся Сайгур, а испуганный сокол захлопал крыльями и зазвенел бубенчиками — Где?

— Может быть, я ошиблась, и это вовсе не он? Но пошлите кого-нибудь.

Двое кандрийцев резво сбегали осмотреть лестницу, и доложили, что там никого нет — с первого и до последнего этажа.

— Мне показалось, простите, милорд, — улыбнулась она недовольному Сайгуру. — Мы едем?

Она сегодня же позаботится о том, чтобы перекрыть потайной ход в подвале. Но откуда посторонний о нём знает? Неприятно.

И то, что Сайгур взял сокола — неприятно. И то, что она потратила силу на Фунира — тоже. Надо было не бить его, а прижечь немного, испугался бы и достаточно. Нельзя злиться! С одной стороны, чувства силу будят и подогревают, в другой — можно незаметно потратиться.

— Но как вы собираетесь охотиться, милорд? — спросила она у Сайгура. — Птица вас совсем не знает, не привыкла. К охоте следовало готовиться. Отдайте сокола мне, прошу вас.

Они уже нога к ноге ехали к воротам — впереди всех.

— Ну нет, — он усмехнулся. — Всё получится, вот увидите.

— Удивительно, — уронила она.

— Да, надеюсь вас удивить.

Сайгур сердился, хотя старался не показывать виду. Вот зачем ей вздумалось шутить про Фунира?! Но предвкушение потехи с соколом быстро вернуло его в более или менее хорошее расположение духа. В соколиной охоте он новичком не был — спасибо королю, который любил это дело, так что окружению тоже приходилось приобщаться. Хотя бы теперь он не опозорится перед своей леди.

Единственный сокол был в руках у Сайгура — и собственно охота стала для Челлы не интересна. Но понаблюдать, как муж будет обращаться с чужим соколом, имело смысл. О том, что у Сайгура есть какой-то амулет, она догадалась — иначе у него ничего не вышло бы с соколом вот так, совсем без подготовки. Но ни отец, тан Суреш, ни брат, ни Алливен Эрг никогда не пользовались магическими предметами для соколиной охоты. И Челла не пользовалась. Собственной силой — это было, она упражнялась, пробовала. Но это другое. Ей нужно было учиться!

Недовольство? Это так называется? Когда так тревожно, и словно ком в груди, и страшно. Нет, это не просто недовольство. И дело, может быть, не в том, что Сайгур взял сокола. В груди уже почти болело. Челла не понимала, что с ней происходит.

— Мы добудем цапель на жаркое, — с расстановкой сказал Сайгур, поглядывая на неё. — Знатное будет жаркое, да, миледи? Вы позаботитесь об этом?

— Безусловно, милорд, — уронила она.

На кухне и без неё сообразят, что делать с цаплями.

Сайгур не знал, о чём с ней ещё говорить. Даже не предполагал, что это так трудно. Сразу оценил её легкость и грацию, с которой она держалась в седле, даже полюбовался немного. А дальше?

Брат посоветовал побыть с женой — так говорят, так положено, вчера была свадьба, а сегодня они молодожёны. Но вышла одна глупость. Побыть с женой имеет смысл в постели, а на охоте — никакого смысла! На охоте женщина мешает, за ней нужно присматривать, и всё такое прочее. И она даже не хочет поговорить про жаркое из цапель! А ведь леди только дай возможность потрепать языком про ерунду! Особенно если это не вовремя. Леди Гайда наговорила бы много… Вот, она опять вспомнилась…

Челла не хотела ему помогать, сидела прямо, смотрела перед собой и молчала. Наконец, Сайгуру нравился сокол и хотелось попробовать его в деле. Они ехали на озеро, как посоветовал Фурати, он же рассказал и про облюбовавших его белокрылых цапель. И это было совсем неплохо по сравнению с тем, что он только что женился и получил проблемы. Ах да, сегодня за ним признали владетельские права — это тоже было неплохо. Можно немного отдохнуть и отвлечься.

Сайгур подозвал старшего оруженосца, послав коня вперед и опередив Челлу — какая ей разница, где ехать? Парень догнал его, они заговорили о соколе. Белоснежный сокол нравился тут всем!

Последний раз Челла охотилась здесь с Алливеном, у него был этот белый, у неё маленький сокол-чилик, верткая, сильная для своих размеров, хорошо тренированная птичка…

Вдали сияли под солнцем старые башни, и, кажется, туда отправился Найрин. Или не туда?

Она подъехала к одному из мужчин, спросила:

— Куда уехали капитан и лорд Найрин?

— В какие-то башни, миледи, — парень ответил не сразу, он следил за действиями лорда, который как раз снимал с птицы клобучок.

У Сайгура всё получалось ловко, как надо, и он мог быть собой доволен.

Над озером взлетела цапля, и Сайгур послал вверх сокола. Белый взмыл вверх, цапля шарахнулась в сторону, и всё равно почти сразу оказалась в цепких когтях. Мужчины не скрывали ликования. Челлу уже потряхивало от непонятного беспокойства, и это было причиной всё бросить и ехать к башням. Что случилось — неважно…

— Поезжай за мной, — сказала она парню, который ответил про Найрина и башни. — Сопровождай. Иначе лорду не понравится. И ты тоже, — повернулась она ещё к одному.

Она подъехала и помахала рукой Сайгуру, привлекая его внимание:

— Я проеду немного по дороге, милорд. Недалеко.

Тот только кивнул, отметив, что её сопровождают двое его людей. Пусть отъедет, она под присмотром. И вообще, следует брать для неё на конные прогулки компаньонок. Дамы всегда могут себя занять, мало ли, что им нужно, если нет терпения наблюдать за охотой. Король тоже так поступает.

Дорога к башням проходила поблизости. Челла миновала пологий склон, и направила лошадь вверх. Да, дорога рядом. Парни-сопровождение не расслаблялись и не отставали, сообразив, видимо, что такая наездница, как их леди, да еще знающая окрестности, легко ускачет — и следа не найдёшь.

Вот дорога. С этого места просматривался большой её участок, не до самых башен, нет, там ещё дорога уходила за соседнюю гору, огибала её вдоль глубокого каньона — это ещё немало пути…

Далеко впереди на дороге показались несколько всадников, выехали их леса и мчались во весь опор на невысоких мукарранских лошадках — на таких не покрасуешься на скачках, зато и не упадешь в пропасть. И это — Челла рассмотрела их одежду, — были стражники из замка. И сердце застучало — что-то случилось, случилось что-то! Недаром, недаром ей было так тревожно!

— За мной, — коротко приказала Челла сопровождающим и, ударив лошадь коленями, поскакала навстречу всадникам.

И уже скоро она выслушивала доклад: младший тан, брат тана Сайгура, не подает признаков жизни, хотя не совсем понятно, что с ним приключилось. Его уже спустили с горы, но, тани понимает, быстро передвигаться им затруднительно. Но тани скоро их встретит, если поедет по этой же дороге. Или что решит тани?

Тани решила сразу, и помчалась в сторону башен, насколько негладкая дорога это позволяла. Она, во всяком случае, предполагала, что случилось.

Найрина спускали с крутого склона, обвязав ремнями и веревками. И теперь он лежал на свежей зеленой траве, и пока что, слава Пламени, только цветом лица не походил на покойника. Челла опустилась на колени рядом. Капитан, встревоженный и порядком замученный спуском, принялся объяснять, что случилось. Да неважно было, что! Повод слить силу, а какой именно повод — разве важно?

Челла гладила холодные руки Найрина, стараясь согреть, переплела пальцы, но ток силы не ощущался. Точнее, она влила то, что могла, и это был мизер. Вот зачем она потратилась на Фунира?!

Её решения ждали, эти сильные и грозные мужчины вокруг. И Челла раздала приказы — быстрее ехать в замок к тани Юне, и пусть она поторопится с помощью. И как можно скорее поставить в известность лорда Сайгура. И… пока все. Будет ли жить Найрин, на самом деле зависит сейчас от неё, потому что помощь из замка не успеет почти наверняка.

Ток силы через пальцы был неощутим. Губы Найрина, их холодная синеватая бледность и чёткий рисунок… не получалось отвести взгляд. Челла понимала последствия, давать силу этим способом — и это останется с ними навсегда. Пусть останется, это лучше смерти. И она сделала знак людям, что окружили и следили за каждым её движением — отвернуться! Не смотреть!

Мужчины отшатнулись и отошли. Тани Дьямона правнучка Древних, значит — колдунья, это же понятно. Она знает, что делает!

Она нагнулась ниже, к лицу Найрина, и осторожно накрыла его губы своими. Сначала показалось, что она лизнула холодный снежок — да что это такое? Слишком, всё слишком. Но она упрямо поцеловала, ещё и ещё. Ток силы теперь ощущался, но был еле заметным. Ещё…

Нет, не так! Она потянула пальцами браслет, тот самый, дернула — замочек был тугой и держал крепко. Она подцепила зубами застёжку и расстегнула, бросила в сторону. Теперь надо не слиться, как Найрин. Но она сможет.

Челла опять поцеловала его в губы, ещё и ещё, чувствуя — сила пошла. Она чуть не издала победный клич, когда ощутила, что его губы чуть потеплели и дрогнули. Всё, это уже не смерть. И ещё немного…

Вдруг пришла сладость. Закружилась голова, Челла словно вздохнула аромат цветущего луга. Поцелуй, кажется, пронзил всё её существо, и она не могла остановиться. Но…

Она остановилась, сама, но даже застонала оттого, как же это было мучительно. И без сил упала на грудь Найрина. Да, без сил, хотя несомненно живая. И он был живой. Вот и хорошо.

Она не слышала, как рядом ругался капитан. Как приехал Сайгур, а чуть погодя — Юна с целым отрядом. Они так и лежали — она на Найрине сверху, щекой к его груди, никто не решался до них дотронуться. Потом Сайгур поднял её, отрывая от Найрина, и уложил на свой плащ — перед тем, как увезти в замок. Найрина повезли на повозке, пригнанной из замка, а Челлу Сайгур взял к себе в седло.

Никто не видел белого сокола, и даже не вспомнил о нём. Сокол, кажется, улетел.