Глава 6

В первый рабочий день занимались две группы девочек-школьников и вечером взрослая. Из взрослой пришли почти все, не было только Кости, который сдавал сессию и готовился к экзамену. Конечно, в течение лета ребята будут периодически уезжать, но в целом группа сохранилась, и это радовало.

Сегодня больше говорили, чем работали. В конце занятия сверкающая ненашим загаром Лена достала «газировку» (как они называли безалкогольное шампанское) и стаканчики. Подошла к Агнии и показала правую руку с обручальным кольцом.

— Уууу! Поздравляю! Это то, что я думаю? Из путешествия недавно?

— Дааа. Жаль, тебя не было…

— Я очень рада за вас с Андреем!

Они обнялись.

На следующий день занимались дошколята — две «её» группы и две дополнительных, на период отпуска коллеги.

…Лика «висела» у неё на шее уже минут пять. Агнии пришлось присесть на корточки.

— Тебя бабушка привезла? Ты отзвонилась ей?

— Да, — кивнула девочка. — Я теперь насовсем у бабы Берты живу. Баба Люся в Петербурге заболела.

— Тебе самой где больше нравится жить?

— Тут, с папочкой и бабой Бертой. А вы больше не уедете так надолго, Агния Викторовна? — чёрные глаза, точь-точь, как глаза «бабы Берты», смотрели напряженно.

Ну это у них семейное, похоже. Умеют же смотреть…

— Так надолго — нет, Лика! Если только на чуть-чуть. Я рада, что и ты не уедешь надолго.

Начали подходить другие девочки, и Лика пошла прыгать со скакалкой.

Видимо, Лика сказала бабушке по телефону что-то, потому что та зашла лично после занятия. До сих пор такое случалось лишь однажды — осенью, когда Лика собиралась улетать.

До занятия следующей группы оставалось полчаса, и Агния вышла проводить их на крыльцо. Пока она отсутствовала, стоянку для автомобилей перенесли на торец здания, ближе к дороге, а перед входом сделали маленькую огороженную детскую площадку.

— Я покачаюсь, бабушка?

— Да-да, иди. Мы с Агнией Викторовной на скамейке посидим.

Понимая, что Берте Юрьевне хочется поговорить, Агния опустилась на скамейку с ней рядом.

— Очень рада, что в жизни Лики наступило постоянство. Поздравляю вас!

— Да, спасибо! Прабабушки не стало в мае, но мы пока Лике не говорим. Документы в гимназию подали, прошли вступительные тесты.

Агния кивнула. Они обе смотрели на Лику, которая то качалась на качелях, то каталась с маленькой горки.

— Оболтус наш не появлялся ещё?

«Уже не „наш“», — подумала Агния.

Покачала головой.

— Ну ждите тогда, Лика же поделится радостью обязательно.

— Наши отношения были основаны лишь на физиологии, — задумчиво проговорила Агния.

— Всё-таки «были», в прошедшем времени? — вздохнула Берта Юрьевна. — Про физиологию он что ли придумал?

Агния кивнула, а Берта Юрьевна рассмеялась.

— Надо узнать, может, он в Деда Мороза до сих пор верит? Рано я перестала подарки под ёлку прятать для него? Я эту «физиологию», — она сделала пальцами движение, означающее кавычки, — уже три месяца в режиме онлайн наблюдаю.

Берта Юрьевна вздохнула и продолжила.

— В Питер летел уже будто не в себе. А там задержаться на неделю пришлось, Мария подписывала документы о передаче Ромке полной опеки, а он написал отказ от алиментов с её стороны. Пока то, пока сё. Первые дни ничего, а потом ему Андрей позвонил. А мы же в отеле, в одном номере. Я всё вижу, хоть он и молчит. Так ничего и не рассказал, ни слова, до сих пор. После этого звонка начал звонить какому-то Максу, расспрашивать, куда подвозил, примерный адрес. Поговорил, вижу, за голову хватается, хоть и не склонен к драматическим жестам. Звонит, я так понимаю, вам. Мне слышно, что не абонент. Курить побежал на балкон. И так два дня, всё свободное от документов время. Звонит — курит — курит — звонит. Думала, по стенам скоро побежит.

Агния слушала, глядя на Лику. Она примерно поняла, что произошло, и за что её казнили. Но это уже неважно.

— Приехали сюда, а тут ещё «веселее». Лика же ещё осенью в Питере отказалась заниматься хореографией, сказала, будет ходить только к Агнии Викторовне. Ничего не смогли с ней сделать они. И тут она ушла на тренировку, я жду звонка, а она обратно выходит. Всё, говорит, поехали домой, не буду заниматься, там чужой тренер. Пошли обратно с ней, и правда. Тренер сказала, что вас до лета не будет. Девушка у меня легла в коридоре, не пойду, и всё. Никогда такого не было. Может, она в Питере и практиковала, но здесь — точно нет. Семь лет скоро, разлеглась. Ладно, директор ещё была. Подтвердила, что до середины июня не будет вас. Я говорю, если мы сейчас уходим, Лика, то насовсем. Агния Викторовна вернётся, а тебя нет. Вот только так уговорила. Весь мозг они мне вынесли тогда, эта парочка. Роман, видимо, в Питере так накурился, что бросил по возвращении. Так и не курит с тех пор. Сказал, Асе не нравится, когда он курит. Видимо, нам всем нравилось, — улыбнулась Берта Юрьевна. — В армии начал, еще бабушка и дед были живы. Сколько его уговаривали.

Агния молчала, потупившись.

— Уф, ну вроде, высказалась, — выдохнула Берта Юрьевна. — Понятно мне, кто виноват, и всё же, Агния Викторовна, попрошу: не обрубайте сгоряча. Подумайте ещё. Хорошо?

Агния кивнула. Ей не хотелось говорить. Она понимала, что надо экономить силы к решающей битве, которая не за горами.

— А как ваш внук?

— Стёпушка прекрасно, — разулыбалась Агния. — Провожал меня в аэропорт. Даст Бог, прилетят осенью, очень надеюсь.

Агния достала телефон и показала Берте Юрьевне фото. Подбежала Лика, тоже стала смотреть. Вскоре начали подходить девочки из следующей группы, и Агнии пришлось уйти в студию.

…Он приехал на следующий день. Агния слышала, как участники взрослой группы, выходя, здороваются с кем-то. Надо же, помнит расписание, подсчитал, что занятия на сегодня закончены.

— Привет, — Рома зашёл и сел на стул недалеко от двери.

Опершись локтями о колени, сцепил пальцы рук. На нем была светлая футболка и джинсы. Волосы чуть выгорели.

— Привет, — Агния села поодаль, за небольшой стол.

Смотрела и не могла насмотреться.

«Вот она, наша женская сущность. Где там стерва, когда она нужна больше всего⁈»

— Ася, нам нужно поговорить. Выслушай, пожалуйста, — он поднял на неё глаза.

Конечно, было бы намного легче, если бы он не смотрел. Агния кивнула.

Он вдруг вскочил, резко подошёл, и опустился на стул прямо возле её стола. Агния откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, словно приготовилась к обороне.

— Прости меня, пожалуйста, Ася. Я прошу. Как бы дико это ни звучало. Но я попытаюсь объяснить.

— Если речь идёт о том, чтобы простить, — хорошо, я простила, — Агния старалась говорить ровно.

— Речь идёт не только о том, чтобы простить, Ася. А о том, чтобы быть вместе.

— Благодарю, но нет, конечно, — она видела, как он выпрямился. — Попытайся понять, Рома. Это в двадцать восемь вся жизнь впереди, и есть время и место для бурных страстей, они бодрят, тонизируют. А я уже не в том возрасте. У меня уже нет столько времени, чтобы разменивать его на бури и встряски. И здоровья такого нет. У меня есть внук, дети, подруги, ученики. Им нужна я, здоровая и крепкая, а не развалина.

— Ты не назвала меня, перечисляя всех. Ты нужна мне. Я люблю тебя! — он смотрел ей прямо в лицо.

Так, как может смотреть только он.

Боже, кого оставят равнодушными такие слова? Но надо держаться.

— «…Но странною любовью»©"? Правда, Рома? Когда меня в одночасье выкидывают из жизни, не дав даже слово сказать? Когда оставляют ключи в прихожей? Когда неделю не отвечают на звонки, не читают сообщения. Когда я узнаю от посторонних о том, что ты улетел? Было очень приятно, сложно передать словами. Когда ты улетел, даже не поинтересовавшись, а как я тут, собственно? Жива ли я? А может, болею? А может, у меня истерика прямо в самолёте по дороге в Новосибирск?

Он побледнел и закрыл глаза на несколько секунд.

Агния горячо продолжала:

— Если это называется любовью, то спасибо, не нужно. Лучше не люби. Намного будет лучше.

— Я был уверен, что ты уехала с ним. Что он повёз тебя, — глухо проговорил Рома. — Он исчез одновременно с тобой, испарился, оставив свою подругу прямо там. Что я должен был подумать?

— Действительно, что? И не поспоришь. Значит, я зарекомендовала себя так, ничего не попишешь. Я всю ночь была у тебя, ты не мог этого не заметить. Хотя, ты наверняка решил, что я утром специально приехала, следы заметала, да? А где был ты?

— В баре.

— Конечно, лучше пить всю ночь и жалеть себя, а потом отправиться ко мне подбрасывать ключи, вместо того, чтобы просто прийти к себе домой. Гениальные решения простых проблем!

— Ася, всё выглядело так, будто ты пыталась защитить его от меня, и выгнала меня. Я чуть с ума не сошёл. Я знаю, что моя ревность — это моя беда; у меня просто крышу сорвало, Ася. Я вообще ничего не соображал. Понимаю, что это не оправдание…

— Ну и дурак же ты. Я никого не защищала, кроме тебя! Он только и ждал, и жаждал, чтобы ты накинулся на него! Чтобы учинить скандал и вызвать полицию. А дальше он бы не отцепился, уж поверь мне! Мне пришлось идти на крайние меры. Выгнать тебя. И угрожать потом ему, будто я нечто такое знаю, и ему не поздоровится, если он ещё раз к тебе сунется. Вот он и уехал от греха подальше, видимо.

Рома восхищённо смотрел на неё.

— Я это всё понял, но уже потом, Ася. Не тогда.

— Ну ясно.

— Потом мне Андрей позвонил в Питер. Говорит, «Вчера тебя искала Агния, а сегодня Макс принёс пакет, который она выронила у него в машине, когда он её подвозил после свадьбы». Кстати, этот пакет дома лежит.

— Можешь выбросить, Рома. Мне не пригодится.

— Ася…

— А теперь представь, что я не потеряла этот пакет. И Макс не пришёл. И ты не узнал, что ОКАЗЫВАЕТСЯ, я не уехала с Сергеем. Это ж сколько ещё можно было меня казнить, а, Рома?

— Ася, нет. Ты прекрасно знаешь, что я бы пришёл всё равно. Так всегда было.

— Лет через дцать? Рома, пойми, я очень хорошо отношусь к тебе…

— Ко мне не надо «хорошо относиться». Ты нужна мне вся, полностью.

— Когда-то ты выкинул меня из своей жизни. А теперь я не уверена, что смогу впустить тебя снова в свою. Пойми. Потому не думаю, что тебе стоит тратить силы на возвращение. Жизнь-то проходит.

Он вздохнул. Посмотрел на неё ласково и насмешливо:

— Всё равно хорошо, что мы поговорили и разложили по полочкам эту ситуацию.

Он поднялся, обошел стол и сел рядом с Агнией. Она запаниковала.

— Да не бойся ты меня. Я никогда не полезу к тебе силой. Просто руку дай, — грустно сказал он.

Взяв её ладонь двумя руками, он снова заговорил.

— Ты умная и очень добрая женщина, Ася. И я верю, что в твоём сердце ещё есть место для меня. Поэтому буду терпеливо ждать. Столько, сколько нужно. Как только хоть что-то надумаешь в мою пользу, дай знать, хорошо? — он заглянул ей в лицо. — Я сразу буду рядом.

Он поцеловал её руку и отпустил.

— До свидания, Ася, — Рома пошёл к выходу.

— До свидания.

Этот паршивец всегда знает, на какие рычаги нажать… Из глаз Агнии покатились слёзы. Но не такие, как в самолёте, отчаянные и горькие. Сейчас от слёз словно стало легче.

…Агния постепенно втянулась в ритм прежней жизни. Конечно, эта жизнь была гораздо более скучной и гораздо менее наполненной, чем её жизнь зимой. Но зато было спокойно. Наверно, впервые за весь этот длинный год. Порой она задумывалась о Роме (точнее, она и не забывала о нем ни на минуту), ждёт ли он, как обещал? Или это были просто слова?

…Первого июля, когда исполнился ровно год с начала её новой жизни, жизни «после брака», опять случилось событие, в очередной раз перевернувшее всё с ног на голову.

Она не работала летом по утрам. Они поболтали по скайпу с Алисой и Стёпушкой; Агния пила чай, когда зазвонил телефон. Рома. Агния несколько секунд была в замешательстве, но всё же ответила.

— Да.

— Здравствуй, Ася! — у него был какой-то странный голос.

Она не сразу поняла, в чём дело.

— Здравствуй! Что с голосом, Рома? Ты заболел?

— Да, потому и звоню. Ситуация критическая.

«Что ещё⁈»

Сердце ухнуло вниз.

— Я бы ни за что не решился беспокоить тебя, но мне реально больше не к кому обратиться, — он хрипло откашлялся.

— Рома, — спокойно сказала Агния. — Я слышу, что тебе трудно говорить. И я уже поняла с твоих слов, что если б не крайняя необходимость, ты бы со мной на одном колхозном поле… картошку воровать не стал. Потому давай без прелюдий, сразу к делу.

Он хрипло рассмеялся.

— Ася, ты невыносима. Сможешь дня на три взять к себе Энджи? Пока я оклемаюсь? Потому что я в самом деле свалился, видимо, простыл под кондиционером. А Энджи у меня сейчас; мать уехала в Адлер с танцевальной группой на две недели плюс дорога. Типа сборов у них, и конкурс. Каждый год.

«Вот стоило так издали подъезжать? Неужели я бы отказала?».

— Конечно, смогу, Рома. Где сейчас Лика?

— Она целыми днями в садике, до семи часов вечера. Частный сад.

— Скинь адрес сообщением. А я тебе фото своего паспорта скину, и ты должен связаться с детским садом, переслать воспитателю. Иначе мне не отдадут там Лику. А завтра утром отведу в садик, и приеду за её вещами.

— Хорошо, спасибо тебе, Ася!

— Ты сам-то как? Может, что-то срочно нужно? Лекарства? Может, неотложку вызвать? Ты без голоса совсем.

— Не надо, нормально всё. Есть лекарства. Со мной периодически бывает так, — усмехнулся он.

— Ну смотри. Я надеюсь на твой здравый смысл. Если что, скорую или неотложку. Всё тогда, жду адрес.

Агния отправила ему фото. Через пару минут пришёл ответ с адресом садика, именами воспитателей и директора, и приписка: «Спасибо, любимая!».

Это что-то новенькое. Хотела написать ответ: «Без лирики». Потом решила, лучше проигнорировать. Заберёт Лику и удалит к чертям это сообщение. Так и не удалила…

Лика была сама не своя от счастья, когда Агния забрала её из садика и сообщила, что они поживут вдвоём у неё, Агнии. Они поехали в студию на занятия.

— Придётся тебе заниматься теперь каждый день, Лика! Будешь со мной работать? — Агния пристегнула ремни во взятом напрокат детском кресле.

Наверняка у Романа есть кресло, но некогда было этим заниматься. Да и куда он сейчас? Раненый боец…

— Когда бабушка уехала?

— Неделю назад.

— Тебя папа всё это время привозил на занятия?

— Да.

Надо же, и никак себя не обнаружил. Агния почувствовала даже что-то вроде разочарования.

— А что ты делаешь, когда папа на работе?

— Иногда с ним еду, если ненадолго, — Лика подпрыгивала в кресле. — Или дома сижу. Смотрю мультики, читаю.

— Ты сама читаешь книги?

— Иногда. Мне больше нравятся мультики.

— Ты не боишься одна дома сидеть?

— Я привыкла. Мне папочка звонит всё время. И я умею сама микроволновку включать, — похвастала Лика.

«Бедный взрослый ребёнок…».

Они провели с Ликой два занятия. Та вела себя безупречно. С одной группой вместе занималась, потом играла в телефоне.

— Ты голодная, наверно? — спросила Агния, когда они ехали домой.

— Ага.

— Хочешь, заедем сегодня в кафе? Что ты любишь? Гамбургеры, пиццу, картошку фри? Но только сегодня, каждый день не будем. Я завтра суп сварю.

— Давайте! — Лика захлопала в ладоши. — Мы с папой ездим, но бабе Берте нельзя говорить, она ругает папу. Мы ведь ей не скажем, чтобы она вас не ругала?

— Никому не скажем, и папе тоже, чтобы не завидовал, — улыбнулась Агния.

Вечером они позвонили Роме, отчитались. Потом «поболтали» со Стёпушкой. Алиса была удивлена, конечно, что у матери появилась подопечная, но с вопросами особо не приставала, Стёпушка не давал.

Агния постелила Лике с собой, не укладывать же в гостиной на твёрдом диване. Они почитали сказки Андерсена и уснули.

Утром Агния увезла Лику в сад, подписала там кучу бумаг о том, что пока она будет приводить и забирать ребёнка.

Нашла в морозилке клюкву, купила термометр (так как не припоминала, чтобы у Ромы вообще была аптечка), лекарства, продукты и поехала к Роме. Вот и ключи пригодились. Не прошло и полгода.

— Привет, — он вышел в коридор, смотрел на неё во все глаза.

— Привет. Рома, иди ложись. Я приду сама. Градусник привезла.

Агния вымыла руки, разобрала сумки, поставила варить курицу на бульон. Вот интересно, чем он тут питался? Или настолько болен, что не хочется есть? Тоже возможно. Чайник выключился, и Агния залила кипятком клюкву, которую растолкла с сахаром, процедила.

Рома лежал, глядя в планшет. Агния подкатила к кровати журнальный столик из гостиной, принесла стул, села.

Рома отложил планшет и послушно взял градусник.

— Как тебя угораздило, Рома? В самую жару?

У Агнии сердце сжималось. Он выглядел неважно.

— Кондиционер в баре, — прохрипел Рома.

— Ты, видимо, не подозревал о его существовании, — проворчала Агния. — Горло очень болит?

Рома пожал плечами. Да, этот явно не из тех, кто помирает при температуре 37,2… У него температура оказалась гораздо выше. Агния волновалась, но он наотрез отказался вызывать врача.

— Не первый раз, Ася. Несколько дней поваляюсь, и всё будет хорошо.

Агния дала ему жаропонижающее, заставила пить морс, побрызгала горло. Он послушно всё выполнял. Ещё бы не смотрел на неё так пристально, так цены бы ему не было как пациенту.

Температура снизилась, и Агния заставила его идти на кухню, есть бульон. Потом они собрали вещи Лики.

Агния разложила на столе лекарства, написав записки, — что и в какое время принять. Велела выпить весь морс в течение дня. И вечером, когда они с Ликой позвонят, отчитаться, какая температура.

Несмотря на протесты Агнии, Рома вышел в коридор её провожать.

— Ключи пока не оставляю, Рома. Я приеду завтра.

Он кивнул. В глазах радость.

«Куда, ну куда меня опять несёт⁈».

…Они с Ликой варили суп. Агния дала Лике разделочную доску, самый безопасный нож и зелень для супа.

— Можно я буду называть вас как папа? — Лика деловито резала укроп.

— А как папа меня называет?

— Ася.

— Дома можно, и можно говорить мне «ты». А что будем делать на занятиях?

— Буду называть Ася Викторовна, — хитро улыбнулась Лика.

— Ну ладно, хорошо, — Агния тоже не могла сдержать улыбку.

— Что вы с папой делаете, когда он дома, а не на работе?

— Тоже готовим есть, играем в планшете, болтаем.

— У тебя очень хороший папа. И бабушка тоже.

— Да, — кивнула Лика. — Я их очень люблю.

— А мы будем сегодня Стёпушке звонить? — спросила она чуть позже.

— Обязательно, Лика, каждый вечер будем. Скоро позвоним. А то у них же там поздне́е, другое время.

— В Питере тоже другое время.

— Да, но там наоборот, раньше, чем у нас. Ты скучаешь по Питеру?

— Нет, — потрясла головой Лика. — Я совсем не хочу в Питер. Больше всех мне нравится жить у тебя.

Агния вздохнула, задумчиво глядя на Лику.

Агния ещё дважды была у Ромы, контролировала его лечение, готовила что-нибудь лёгкое. В субботу пришлось ехать вместе с Ликой, нельзя же было бросить его одного до понедельника. Надела на Лику маску на всякий случай и запретила «обнимашки» с папочкой.

Пока Агния готовила, они болтали в комнате. Говорила больше Лика, рассказывала, чем они занимаются с Асей Викторовной. Голос у Ромы был уже получше, и очень высокой температуры не было, но всё равно пока держалась около 37,5. Если к понедельнику температура перестанет подниматься, значит, всё хорошо, опасность миновала.

Агния приготовила на два дня, чтоб в воскресенье снова не ехать к Роме с Ликой. Они пообедали втроём, Агния сделала уборку в кухне, и они с Ликой уехали.

Вечером, когда общались со Стёпушкой, он вдруг уснул, и Алиса уложила его в кроватку. Они болтали дальше, как вдруг позвонила Света. Агния вышла в кухню с телефоном, а Лика осталась у ноутбука.

Агния разговаривала со Светой, но прислушивалась.

Алиса всё же дала волю любопытству.

— Лика, а кто твои родители?

— Я живу с папой и бабой Бертой.

— А как папу зовут?

— Рома.

— Значит, ты Анжелика Романовна? Красиво.

— Папа зовёт меня Энджи, а баба Берта и Ася — Лика.

— Твоё имя означает, что ты ангел.

— Ася мне тоже так говорила.

— Ася и папа друзья?

«Тааак, начинается», — Агния начала сворачивать разговор со Светой.

— Когда мы с папой болтали, он сказал, что мы с ним любим друг друга, бабу Берту и ещё одного человека — Асю.

«Ох уж этот папа!», — Агния нажала отбой и поспешила к ноутбуку.

— Мааам, — протянула Алиса. — Я так понимаю, у тебя там роман… во всех смыслах этого слова?

— Потом объясню, доча! — Агния указала глазами на Лику.

— Ну всё, я теперь с Артёма точно не слезу, осенью прилетим! А то меня любопытство распирает.

…- О чём ещё вы болтаете с папой? — спросила Агния, когда они начитались, но пока не могли уснуть.

Лика подползла к ней поближе и обняла за шею. Агния погладила её по темноволосой голове.

— Папочка сказал, что когда ты перестанешь на него дуться, и будет золотая осень, мы втроём поедем в лес, будем собирать листья, смотреть с горы на наш город и жарить сосиски на костре.

— Тебе хочется так поехать?

— Да, очень! — горячо сказала Лика. — Перестань, пожалуйста, скорее дуться на папу?

— Я вовсе на него не дуюсь. Он пошутил. Просто золотая осень ещё не наступила.

— Ты ведь любишь моего папу?

— А ты сама как думаешь? Его можно не любить?

— Нет, нельзя, он самый лучший и красивый.

— Вот и я о том же, — вздохнула Агния.